Мир закона

МРНТИ 10.71.63

УДК 343.9

Абубакирова Гулнур Муратбековна — аспирант кафедры уголовного права и криминологии Юридического института Кыргызского Национального университета имени Ж. Баласагына (Кыргызская Республика, г. Бишкек)

ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО В МЕХАНИЗМЕ ВОЗВРАТА ПОХИЩЕННЫХ АКТИВОВ: УГОЛОВНО ПРАВОВЫЕ ОРИЕНТИРЫ И ПРАКТИКА ИХ ПРИМЕНЕНИЯ В РЕСПУБЛИКЕ КАЗАХСТАН

Аннотация. В исследовании рассматривается место гражданского общества в системе возврата похищенных активов и оценивается его реальная значимость для уголовно-правовых механизмов Казахстана. Анализ нормативных актов, междуна­родных практик и конкретных кейсов показывает, что участие общественных ор­га­низаций усиливает доказательственную базу, делает процесс расследования бо­лее прозрачным и снижает риски повторного хищения репатриированных средств. Материалами послужили Конвенция ООН против коррупции, национальное за­ко­нодательство о возврате незаконно приобретенных активов, официальные докла­ды, данные о деятельности организаций гражданского общества, а также ис­поль­зовались практики Нигерии, Экваториальной Гвинеи, Индонезии.

Проанализировано, что в странах со зрелыми формами общественного конт­роля активы возвращаются быстрее и надежнее благодаря независимой аналитике, мониторингу и экспертной поддержке. На основе сравнительного анализа сфор­му­ли­рованы ключевые направления развития национальной модели, включая нор­ма­тивное закрепление роли общественных организаций, выстраивание прозрачного обмена данными и институционализацию общественного контроля в уголовно-пра­вовой сфере.

Реализация данных направлений не только повысит результативность рас­сле­дований имущественных преступлений, но и укрепит доверие общества к государ­ственным институтам, а возврат активов станет системным, предсказуемым и дей­ствительно работающим инструментом уголовно-правовой политики Республики Казахстан.

Ключевые слова: гражданское общество, возврат, активы, уголовное право, коррупция, общественный контроль, доказательства, репатриация, право­при­ме­нение.

Әбубәкірова Гүлнұр Мұратбекқызы — Ж. Баласағын атындағы Қырғыз ұлттық университеті заң институтының қылмыстық құқық және криминология кафедрасының аспиранты (Қырғыз Республикасы, Бішкек қ.)

ҰРЛАНҒАН АКТИВТЕРДІ ҚАЙТАРУ ТЕТІГІНДЕГІ АЗАМАТТЫҚ ҚОҒАМ: ҚЫЛМЫСТЫҚ ҚҰҚЫҚТЫҚ БАҒДАРЛАР ЖӘНЕ ОЛАРДЫ ҚАЗАҚСТАН РЕСПУБЛИКАСЫНДА ҚОЛДАНУ ПРАКТИКАСЫ

Түйін. Зерттеу ұрланған активтерді қайтару жүйесіндегі азаматтық қоғамның орнын қарастырады және оның Қазақстанның қылмыстық-құқықтық тетіктері үшін нақты маңыздылығын бағалайды. Нормативтік актілерді, халықаралық тәжі­ри­белерді және нақты жағдайларды талдау қоғамдық ұйымдардың қатысуы дәлел­де­мелік базаны күшейтетінін, тергеу процесін ашық ететінін және репатриа­ция­ланған қаражатты қайта ұрлау қаупін азайтатынын көрсетеді. Материалдар БҰҰ-ның Сыбайлас жемқорлыққа қарсы конвенциясы, заңсыз сатып алынған активтер­ді қайтару туралы ұлттық заңнама, ресми баяндамалар, азаматтық қоғам ұйымда­ры­ның қызметі туралы деректер, сондай-ақ Нигерия, Экваторлық Гвинея, Индо­не­зия тәжірибелері пайдаланылды.

Қоғамдық бақылаудың жетілген формалары бар елдерде тәуелсіз аналитика, мо­ниторинг және сараптамалық қолдаудың арқасында активтер тезірек және се­нім­ді түрде қайтарылатыны талданады. Салыстырмалы талдау негізінде қоғамдық ұйымдардың рөлін нормативтік бекітуді, деректермен ашық алмасуды құруды және қылмыстық-құқықтық салада қоғамдық бақылауды институционализация­лау­ды қоса алғанда, ұлттық модельді дамытудың негізгі бағыттары тұжырым­дал­ған.

Осы бағыттарды іске асыру мүліктік қылмыстарды тергеудің нәтижелілігін арттырып қана қоймай, қоғамның мемлекеттік институттарға деген сенімін нығай­тады, ал активтерді қайтару Қазақстан Республикасының қылмыстық-құқықтық саясатының жүйелі, болжамды және шын мәнінде жұмыс істейтін құралы болады.

Түйінді сөздер: азаматтық қоғам, қайтару, активтер, қылмыстық құқық, сыбайлас жемқорлық, қоғамдық бақылау, дәлелдемелер, репатриация, құқық қолдану.

Abubakirova Gulnur Muratbekkizi — graduate student of the department of criminal law and criminology of the Law Institute of the Kyrgyz National University named after J. Balasagyn (Kyrgyz Republic, Bishkek)

CIVIL SOCIETY IN THE MECHANISM OF RETURN OF STOLEN ASSETS: CRIMINAL LAW GUIDELINES AND THEIR PRACTICE OF APPLICATION IN THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN

Annotation. The study examines the role of civil society in the system of returning stolen assets and assesses its real significance for Kazakhstan’s criminal law mechanisms. An analysis of regulatory acts, international practices, and specific cases shows that the participation of public organizations strengthens the evidence base, makes the investigation process more transparent, and reduces the risk of repatriated funds being stolen again. The materials used included the UN Convention against Corruption, national legislation on the return of illegally acquired assets, official reports, data on the activities of civil society organizations, and practices from Nigeria, Equatorial Guinea, and Indonesia.

It has been analyzed that in countries with mature forms of public control, assets are returned faster and more reliably thanks to independent analysis, monitoring, and expert support. Based on a comparative analysis, key areas for the development of a national model have been identified, including the regulatory consolidation of the role of civil society organizations, the establishment of transparent data exchange, and the institutionalization of public oversight in the criminal justice sphere.

Implementing these initiatives will not only improve the effectiveness of property crime investigations but also strengthen public trust in government institutions, and asset recovery will become a systemic, predictable, and truly effective tool in Kazakhstan’s criminal justice policy.

Key words: civil society, return, assets, criminal law, corruption, public oversight, evidence, repatriation, law enforcement.

 

Введение. Формирование устойчивого механизма возврата похищенных ак­ти­вов становится одной из ключевых задач современного уголовно-правового раз­ви­тия Казахстана[1]. Усиление международного контроля за финансовыми потока­ми, внедрение стандартов транспарентности, а также расширение внутреннего ан­ти­коррупционного инструментария требуют от государства не только совершен­ст­вования правовых механизмов изъятия преступных доходов, но и выстраивания эффективного взаимодействия с гражданским обществом как самостоятельным уча­стником антикоррупционной политики[2]. Именно в этой связи категория роль организаций гражданского общества в возвращении активов приобретает вполне практическое содержание: общественные объединения способны докумен­ти­ро­вать факты коррупции, выявлять несоответствия в имущественных декларациях, инициировать общественный контроль и тем самым усиливать позиции след­ст­венных органов при расследовании сложных имущественных уголовных дел.

Аналогичные подходы демонстрируются в международной практике, где не­правительственные организации десятилетиями выступают значимыми субъек­тами процессов отслеживания, замораживания и возврата похищенных активов, начиная от мониторинга коррупционных схем до участия в международных пере­говорах и распределении репатриированных средств[3].

Несмотря на нормативные[4] и институциональные[5] преобразования последних лет, в казахстанской правоприменительной системе сохраняется ряд пробелов. Во-первых, участие организаций гражданского общества в уголовном процессе и ме­ха­низмах возврата активов до сих пор не получило четкого законодательного за­крепления: правовой статус таких организаций ограничен рамками общих норм административного и публичного участия, что тормозит их потенциал в рас­сле­до­вании и аналитической поддержке дел о похищенных активах. Во-вторых, дейст­ву­ющая модель межведомственного взаимодействия в расследовании корруп­ци­он­ных преступлений преимущественно ориентирована на государственные струк­туры, что снижает прозрачность процедур и препятствует внедрению общест­вен­ного мониторинга, особенно на этапах отслеживания, анализа происхождения иму­щества и формирования доказательственной базы.

Подобные ограничения были отмечены и в исследованиях международных организаций, где подчеркивается, что отсутствие развитых форм сотрудничества с гражданским сектором замедляет процесс возвращения активов, снижает доверие общества и создает риски неэффективного распоряжения репатриированными ре­сур­сами[6].

В этой связи цель настоящего исследования состоит в формировании научно обоснованной модели участия гражданского общества в механизме возврата по­хи­щенных активов в Республике Казахстан. В рамках научной статьи предполагается определить уголовно-правовые ориентиры такой модели, проанализировать меж­ду­народный и сравнительный опыт, исследовать доступные правовые инстру­мен­ты и предложить концептуальные подходы к институтам общественного мони­торинга, юридического сопровождения и экспертного участия в делах о возврате активов.

На наш взгляд, выработка указанных подходов позволит не только усилить национальную практику расследования преступлений имущественного характера, но и обеспечить транспарентность и подотчетность процессов репатриации ак­тивов, что соответствует современным стратегическим документам и долгосроч­ным приоритетам развития Казахстана.

Материалы и методы. Исследование базировалось на комплексном анализе нормативных актов Республики Казахстан, международных документов, а также данных о возврате похищенных активов, опубликованных международными ор­га­низациями и профильными аналитическими центрами. В основу легли положения Конвенции ООН против коррупции, национальное законодательство о возврате незаконно приобретенных активов, официальные доклады, данные о деятельности организаций гражданского общества. Для сопоставления использовались практи­ки Нигерии, Экваториальной Гвинеи, Индонезии, которые сформировали устой­чивые модели участия гражданского общества в механизмах поиска, ареста и ре­патриации активов. Такой массив источников позволил выявить пересечения меж­ду международными подходами и реалиями национальной правовой системы.

Методологическая основа включала правовой анализ, кейс-стади, контент-анализ нормативных и аналитических документов, а также элементы системного подхода для выявления роли гражданского общества в динамике уголовно-пра­во­вых процессов. Сравнительный анализ дал возможность оценить применимость за­рубежных решений в казахстанских условиях, а изучение конкретных кейсов по­зволило проследить причинно-следственные связи между степенью вовлечен­нос­ти общественных организаций и результативностью возврата активов. Системный подход помог рассмотреть механизм репатриации как совокупность взаимо­свя­занных стадий, где участие гражданского сектора влияет не точечно, а на весь цикл расследования и последующего контроля.

Результаты. Полученные данные и сравнительный анализ зарубежной прак­ти­ки возврата активов позволяют выделить устойчивые закономерности участия организаций гражданского общества (далее — ОГО) в уголовно-правовой значи­мос­ти этапов поиска, документирования, ареста и репатриации преступных дохо­дов. В центре исследовательского внимания находится то, как общественные струк­туры фактически усиливают доказательственную базу, компенсируют ин­сти­туциональные ограничения государственных органов и повышают прозрачность процедур распоряжения уже возвращенными средствами. Международный опыт наглядно показывает, что вовлечение гражданского общества способно менять ди­намику расследований, а в ряде ситуаций становится критическим условием ус­пеха международного возврата активов.

Анализ международных данных демонстрирует, что ОГО системно задейству­ются на четырех ключевых этапах механизма возврата активов:

1. Выявление и документирование фактов коррупции, включая сбор массивов данных, анализ деклараций и мониторинг транзакций.
2. Поддержка в расследовании и правовое сопровождение дел, включая пре­до­ставление сведений подразделениям финансовой разведки, следственным и про­курорским органам.
3. Участие в судебных процессах, инициирование отдельных дел или подача заявлений в национальные юрисдикции.
4. Общественный контроль за использованием репатриированных средств, предотвращение их повторного хищения и формирование механизмов прозрач­ного бюджета.

Вышеуказанная архитектура совпадает с выводами зарубежного исследо­ва­ния о роли ОГО[7]⁷, где указывается, что организации гражданского общества спо­собны не только документировать коррупцию, но и влиять на весь цикл возврата активов от отслеживания до распределения средств.

Отдельный интерес представляют инструменты, которые уже показали свою эффективность: параллельные расследования, лоббирование законодательных из­ме­нений, экспертные заключения, финансовая аналитика, специальные рассле­до­вания, участие в международных сетях по возвращению активов. Подобные эле­мен­ты формируют самостоятельный уголовно-правовой ресурс, поскольку усили­вают не только возможности прокурора, но и общую базу доказательственного материала.

Зарубежные примеры, выявившие влияние ОГО на результативность возврата активов.

Нигерия.

Общественный контроль как условие для международной репатриации. Круп­ней­шее в истории Нигерии дело Сани Абачи ярко демонстрирует, что возвращение активов невозможно без включения гражданского общества в систему мони­то­рин­га. Несмотря на десятилетний цикл международных расследований, именно учас­тие неправительственных организаций позволило устранить опасения донорских государств относительно того, что репатриированные средства будут повторно по­хищены[8].

Швейцария в 2017 году согласилась вернуть 322,5 млн долларов только при ус­ловии, что мониторинг использования средств будет осуществляться Всемир­ным банком и коалицией ОГО. Позднее Нигерия и Великобритания закрепили обя­зательный общественный контроль в меморандуме о взаимопонимании, а Афри­канская сеть за экологическую и экономическую справедливость направила более 1400 наблюдателей для проверки распределения средств в социальной программе поддержки бедных слоев населения[9].

Данный кейс демонстрируют, что ОГО выполняют двойную уголовно-право­вую функцию:

а) создают каналы независимой проверки расходования средств (антикор­рупционный превентивный эффект);

б) усиливают доверие иностранных партнеров, что расширяет международное сотрудничество и ускоряет репатриацию.

Экваториальная Гвинея.

Французское дело «незаконно нажитого имущества» стало поворотным пунк­том, поскольку впервые в истории ОГО и Transparency International France не толь­ко представили доказательства происхождения активов высокопоставленных чи­нов­ников, но и добились начала уголовного расследования без участия государ­ства-жертвы[10].

Судебный процесс занял 14 лет и завершился конфискацией имущества на сум­му около 150 млн евро, что сопоставимо с годовым бюджетом системы здра­во­охранения Экваториальной Гвинеи. Данный кейс наглядно показывает уголов­но-правовую ценность вовлечения ОГО:

• общественные организации обеспечили сбор доказательственной базы, ко­торую в обычных условиях могли бы получить лишь правоохранительные органы;
• именно их инициативность компенсировала отсутствие политической воли в государстве, где чиновник продолжал занимать официальную должность;
• дальнейшее распределение конфискованных активов сопровождалось меж­ду­народным контролем, что предотвратило их новое расхищение.

Индонезия.

Индонезийский опыт показывает важность общественной работы и эксперт­ной поддержки в делах о многолетних злоупотреблениях бывших политических служащих. В ходе разбирательств, связанных с фондом Supersemar, ОГО пре­до­ставляли данные о происхождении средств, вскрывали схемы вывода капитала и обеспечивали общественную поддержку длительных судебных процессов[11].

Установлено, что активы, по оценкам Transparency International, могли превы­шать 35 млрд долларов, а фонд Supersemar использовал государственные ресурсы не по целевому назначению. Благодаря системной работе гражданского сектора дело продолжались долгие годы, что подчеркивает значимость ОГО как носителя институциональной памяти и инструмента противодействия попыткам закрыть дело по политическим мотивам.

Вышеуказанный анализ практики подтверждают, что необходимость участия ОГО определяется факторами как сложность имущественных расследований, от­сут­ствие полной прозрачности, потребность в независимом мониторинге и эк­с­перт­ном сопровождении. Проблемные вопросы, выделенные в казахстанской прак­тике, совпадают с практикой ряда зарубежных стран:

• ограниченность правового статуса общественных организаций в уголовно-правовом процессе;
• недостаточная институционализация общественного контроля;
• высокая зависимость расследований от политической воли государственных органов.

Тем самым зарубежная практика показывают то, что Казахстану уже обозна­чено как стратегический вектор интегрировать ОГО в действенный механизм возврата активов, создав правовые условия для их участия в расследованиях, мо­ниторинге и экспертизе.

Обсуждение. Полученные результаты ясно показывают, что участие граж­дан­ского общества в механизме возврата активов перестало быть факультативным до­полнением к государственной антикоррупционной системе и трансформировалась в самостоятельный фактор эффективности расследований. Данные, сопоставлен­ные с зарубежной практики, подтверждают, что в странах, где контроль со стороны общества институционализирован, процесс репатриации активов идет быстрее, прозрачнее и вызывает меньше политических споров.

Анализ практики международных кейсов позволяет глубже интерпретировать полученные данные. В деле Абачи (Нигерия) общественные организации фак­ти­чески стали гарантами добросовестного использования репатриированных средств: Швейцария согласилась вернуть активы только после того, как монито­ринг был передан Всемирному банку и коалиции ОГО. Проведение аудитов, учас­тие сотен наблюдателей все это создало институциональное доверие, без которого репатриация было бы не реализовано.

Данная практика, как показывают результаты исследования, резонирует с клю­чевым выводом: гражданский контроль необходим не только на этапе фик­сации активов, но и на этапе их расследования. Иначе возникает риск «повторного хищения».

Французское дело «незаконно нажитого имущества» в отношении семьи Оби­анга подтверждает, что ОГО могут быть инициаторами самого процесса возврата активов. Transparency International France собрали доказательства, инициировали судебное разбирательство и довели его до конфискации активов, эквивалентных годовому бюджету здравоохранения страны.

В данном контексте отметим, что без участия гражданского общества такие дела вообще не начинались бы, особенно когда государство-жертва не готово активно добиваться возврата украденного имущества.

Интерпретируя вышеуказанную практику применительно к казахстанской дей­ствительности, можно отметить, что Республика Казахстан движется в на­прав­лении институционализации участия гражданского общества, но пока в большей мере опирается на государственные структуры. Новый закон о возврате незаконно при­обретенных активов усиливает правовые инструменты, но еще не создает пол­ноценной инфраструктуры взаимодействия государства и ОГО. Между тем, как показывают результаты нашего исследования, решающее значение приобретают именно совместные механизмы: обмен данными, экспертная аналитика, участие в проверках происхождения имущества, общественный контроль за распределением репатриированных средств.

Заключение. В заключении отметим, что международная практика показы­ва­ет, что там, где общественные организации получают возможность работать с дан­ны­ми, инициировать проверки, сопровождать расследования и следить за испо­ль­зованием репатриированных средств, возвращение активов перестает быть редким исключением и превращается в рабочий инструмент защиты публичных инте­ре­сов.

Казахстан уже делает шаги в сторону укрепления своей системы, усиливая пра­вовые механизмы и формируя специализированные институты. Но потенциал гражданского общества все еще используется точечно. Отсутствие четкого статуса ОГО в уголовно-правовом поле, слабая нормативная база их участия в экспертизе и мониторинге, а также невысокий уровень институционализации общественного контроля ограничивают эффективность новых реформ.

Полученные результаты подтверждают, что устойчивый механизм возврата активов возможен только тогда, когда государственная и общественная структуры действуют в одной связке. ОГО способны обеспечить независимую аналитику, вы­являть коррупционные схемы, усиливать доказательственный массив, форми­ро­вать доверие международных партнеров и отслеживать расходование репатрии­ро­ван­ных средств, не позволяя им снова исчезнуть.

Поэтому дальнейшее совершенствование национальной модели должно опи­раться на три ключевых направления:

Первое — нормативное закрепление роли и прав ОГО в механизме возврата активов.

Второе — создание прозрачных процедур обмена информацией, экспертного участия и совместного мониторинга.

Третье — институционализация общественного контроля как неотъемлемой части антикоррупционной архитектуры.

Реализация указанных шагов не только повысит результативность расследо­ва­ний имущественных преступлений, но и укрепит доверие общества к госу­дарственным институтам. В конечном счете именно сочетание профессионального потенциала правоохранительных органов и независимости гражданского сектора фор­мирует ту среду, в которой возврат активов становится системным, пред­ска­зуемым и действительно работающим инструментом уголовно-правовой политики Республики Казахстан.

Список литературы

1. Укрепление правовых механизмов возврата активов: новые достижения Ка­захстана // https://el.kz/ru/ukreplenie-pravovyh-mehanizmov-vozvrata-aktivov-novye-dostizheniya-kazahstana_400011799/ (дата обращения: 01.09.2025).
2. Указ Президента Республики Казахстан № 802 «Об утверждении Концеп­ции антикоррупционной политики Республики Казахстан на 2022-2026 годы и вне­сении изменений в некоторые указы Президента Республики Казахстан» от 2 фев­раля 2022 года // https://adilet.zan.kz/rus/docs/U2200000802 (дата обращения: 01.09.2025).
3. В ООН появится специальная группа, которая поможет странам вернуть украденные активы // https://www.un.org/development/desa/ru/news/financing.html (дата обращения: 11.09.2025).
4. Закон Республики Казахстан № 21-VIII ЗРК «О возврате государству неза­кон­но приобретенных активов» от 12 июля 2023 года // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2300000021 (дата обращения: 11.09.2025).
5. Постановление Правительства Республики Казахстан № 867 дсп «Персо­наль­ный состав Комиссии по вопросам возврата государству незаконно приоб­ре­тенных активов» от 5 октября 2023 года // https://adilet.zan.kz/rus/docs/P2300000867 (дата обращения: 11.09.2025).
6. Доклад о работе совещания Межправительственной рабочей группы откры­того состава по возвращению активов, проведенного в Вене 7-11 ноября 2022 года // https://www.unodc.org/documents/treaties/UNCAC/WorkingGroups/working­group2/2022-November-7-11/CAC-COSP-WG.2-2022-4/2228283R.pdf (дата обращения: 11.09.2025).
7. Гражданское общество в интересах развития: возможности в рамках Кон­вен­ции ООН против коррупции // https://www.unodc.org/res/ngos/corrup­tion_html/RU_Civil_Society_Guide.pdf (дата обращения: 11.09.2025).
8. Asset recovery in Nigeria: the good and the bad // https://cifar.eu/nigeria-asset-recovery/ (дата обращения: 15.09.2025).
9. Africa Network for Environment and Economic Justice // https://rightsindevelopment.org/member/africa-network-for-environment-and-economic-justice-aneej/ (дата обращения: 15.09.2025).
10. The International Database on Corruption Damage Reparation and Legal Standing for Victims of Corruption is an initiative of the UNCAC Coalition Working Group on Victims of Corruption // https://uncaccoalition.org/victims-of-corruption-working-group/ (дата обращения: 15.09.2025).
11. Jiwon S. Human Rights and Corruption in Settling the Accounts of the Past, Bijdragen tot de taal-, land- en volkenkunde // Journal of the Humanities and Social Sciences of Southeast Asia. — 2023. — Vol. 179. Issue 1. — P. 61-89.

References

1. Ukreplenie pravovyh mehanizmov vozvrata aktivov: novye dostijenia Kazahstana // https://el.kz/ru/ukreplenie-pravovyh-mehanizmov-vozvrata-aktivov-novye-dostizheniya-kazahstana_400011799/ (data obrashcheniya: 01.09.2025)
2. Ukaz Prezidenta Respubliki Kazakhstan № 802 «Ob utverzhdenii Kontsep¬tsii antikorruptsionnoy politiki Respubliki Kazakhstan na 2022-2026 gody i vne-senii izmeneniy v nekotoryye ukazy Prezidenta Respubliki Kazakhstan» ot 2 fev¬ralya 2022 goda // https://adilet.zan.kz/rus/docs/U2200000802 (data obrashcheniya: 01.09.2025)
3. V OON poyavitsya spetsial’naya gruppa, kotoraya pomozhet stranam vernut’ ukradennyye aktivy // https://www.un.org/development/desa/ru/news/financing.html (data obrashcheniya: 11.09.2025)
4. Zakon Respubliki Kazakhstan № 21-VIII ZRK «O vozvrate gosudarstvu neza¬kon¬no priobretennykh aktivov» ot 12 iyulya 2023 goda // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2300000021 (data obrashcheniya: 11.09.2025)
5. Postanovleniye Pravitel’stva Respubliki Kazakhstan № 867 dsp «Perso¬nal’¬nyy sostav Komissii po voprosam vozvrata gosudarstvu nezakonno priob¬re¬tennykh aktivov» ot 5 oktyabrya 2023 goda // https://adilet.zan.kz/rus/docs/P2300000867 (data obrashcheniya: 11.09.2025)
6. Doklad o rabote soveshchaniya Mezhpravitel’stvennoy rabochey gruppy otkry¬togo sostava po vozvrashcheniyu aktivov, provedennogo v Vene 7-11 noyabrya 2022 goda // https://www.unodc.org/documents/treaties/UNCAC/Working­Groups/workinggroup2/2022-November-7-11/CAC-COSP-WG.2-2022-4/2228283R.pdf (data obrashcheniya: 11.09.2025)
7. Grazhdanskoye obshchestvo v interesakh razvitiya: vozmozhnosti v ramkakh Kon¬ven¬tsii OON protiv korruptsii // https://www.unodc.org/res/ngos/corruption_html/RU_Civil_Society_Guide.pdf (data obrashcheniya: 11.09.2025)
8. Asset recovery in Nigeria: the good and the bad // https://cifar.eu/nigeria-asset-recovery/ (data obrashcheniya: 15.09.2025)
9. Africa Network for Environment and Economic Justice // https://rightsindevelopment.org/member/africa-network-for-environment-and-economic-justice-aneej/ (data obrashcheniya: 15.09.2025)
10. The International Database on Corruption Damage Reparation and Legal Standing for Victims of Corruption is an initiative of the UNCAC Coalition Working Group on Victims of Corruption // https://uncaccoalition.org/victims-of-corruption-working-group/ (data obrashcheniya: 15.09.2025)
11. Jiwon S. Human Rights and Corruption in Settling the Accounts of the Past, Bijdragen tot de taal-, land- en volkenkunde // Journal of the Humanities and Social Sciences of Southeast Asia. — 2023. — Vol. 179. Issue 1. — P. 61-89.