Мир закона

МРНТИ 10.79.01

УДК 343.13

Абиш Рустем Нурланович — магистрант Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан, подполковник (Республика Казахстан, г. Косшы)

МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ СТАНДАРТЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ ИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРАВ ПОТЕРПЕВШИХ НА СТАДИИ ДОСУДЕБНОГО УГОЛОВНОГО ПРОИЗВОДСТВА

Аннотация. В статье исследуются международно-правовые стандарты обес­пе­чения восстановления имущественных прав потерпевших на стадии досудеб­ного уголовного производства и проблемы их имплементации в уголовно-процес­су­альное законодательство Республики Казахстан. Актуальность исследования об­ус­ловлена устойчивым ростом имущественного вреда, причиняемого уголовными правонарушениями, а также низкой эффективностью его фактического воз­ме­ще­ния на досудебной стадии уголовного процесса, что создает риски неполной защи­ты прав потерпевших и имущественных интересов государства.

На основе сравнительно-правового анализа рассмотрены модели возмещения ущерба в правовых системах Германии, Великобритании, Канады, Китая, Турции, Южной Кореи, а также отдельных постсоветских государств, включая Латвию, Гру­зию и Беларусь. Выявлены ключевые институциональные и процессуальные механизмы, обеспечивающие реституционный характер уголовного процесса, вклю­чая интеграцию гражданского иска в уголовное производство, импера­тив­ность судебного разрешения вопроса о компенсации и наличие эффективного кон­троля за исполнением компенсационных обязательств. Обоснована необходимость модернизации Уголовно-процессуального кодек­са Республики Казахстан путем усиления процессуальной роли органов досу­деб­ного расследования, расширения спектра обеспечительных мер и придания граж­дан­скому иску обязательного ха­рактера. Сформулированы конкретные предложения по совершенствованию на­цио­наль­ного законодательства с учетом международных стандартов, лучших за­рубеж­ных правоприменительных практик и современных вызовов цифровой и транс­гра­ничной преступности. Автором предложены изменения и дополнения действую­щих норм уголовно-процессуального законодательства, направленные на повыше­ние фактической защиты имущественных прав потерпевших.

Ключевые слова: восстановление, имущественные права, досудебное произ­вод­ство, международно-правовые стандарты, возмещение, ущерб, гражданский иск, обеспечительные меры, потерпевший, исполнение решений.

Абиш Рустем Нұрланұлы — Қазақстан Республикасы Бас прокуратурасы жанындағы Құқық қорғау органдары Академиясының магистранты, под­пол­ковник (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.)

ХАЛЫҚАРАЛЫҚ-ҚҰҚЫҚТЫҚ СТАНДАРТТАР БОЙЫНША ЗАРДАП ШЕККЕНДЕРДІҢ МҮЛІКТІК ҚҰҚЫҚТАРЫН ТЕРГЕУ АЛДЫНДАҒЫ ҚЫЛМЫСТЫҚ ӨНДІРІС САТЫСЫНДА ҚАЛПЫНА КЕЛТІРУ

Түйін. Мақалада зардап шеккендердің мүліктік құқықтарын тергеу алдын­да­ғы қылмыстық өндіріс сатысында қалпына келтіруді қамтамасыз етудің халық­аралық-құқықтық стандарттары және оларды Қазақстан Республикасының қыл­мыс­тық процессуалдық заңнамасына енгізу мәселелері қарастырылады. Зерттеу­дің өзектілігі қылмыстық құқық бұзушылықтар салдарынан келтірілген мүліктік зиянның тұрақты өсуі мен оны тергеу алдындағы сатыда фактілі өтеу тиімділігінің төмендігімен байланысты, бұл зардап шеккендердің құқықтары мен мемлекет мү­лік­тік мүдделерін толық қорғау тәуекелдерін тудырады.

Салыстырмалы-құқықтық талдау негізінде Германия, Ұлыбритания, Канада, Қы­тай, Түркия, Оңтүстік Корея сияқты дамыған елдер мен Латвия, Грузия, Бела­русь сияқты посткеңестік мемлекеттердегі зиянды өтеу модельдері қарастырылды. Қылмыстық процестің реституциялық сипатын қамтамасыз ететін негізгі ин­сти­туционалдық және процессуалдық механизмдер анықталды, оның ішінде аза­мат­тық істің қылмыстық өндіріске интеграциясы, өтемақы мәселесін соттың импе­ративті қарауы және өтемақы міндеттемелерін орындауға тиімді бақылау бар. Қазақстан Республикасының Қылмыстық-процессуалдық кодексін жаңғырту қа­жеттігі дәлелденді: тергеу органдарының процессуалдық рөлін күшейту, қамта­ма­сыз ету шаралары аясын кеңейту және азаматтық істің міндетті сипатын беру. Ұлт­тық заңнаманы халықаралық стандарттар, үздік шетелдік құқық қолдану тәжі­рибесі және сандық және трансшекаралық қылмысқа қатысты қазіргі заманғы сын-қатерлерді ескере отырып жетілдіруге нақты ұсыныстар жасалды. Автор қыл­мыстық процессуалдық заңнаманың қолданыстағы нормаларын өзгерту және то­лықтыру жөніндегі ұсыныстарды ұсынады, олар зардап шеккендердің мүліктік құ­қықтарын фактілі қорғауды арттыруға бағытталған.

Түйінді сөздер: қалпына келтіру, мүліктік құқықтар, сотқа дейінгі іс жүргізу, халықаралық-құқықтық стандарттар, өтемақы, залал, азаматтық талап қою, қамтамасыз ету шаралары, жәбірленуші, шешімдерді орындау.

Abish Rustem Nurlanovich — master’s student at the Academy of Law Enforcement Agencies under the General Prosecutor’s Office of the Republic of Kazakhstan, lieutenant colonel (Republic of Kazakhstan, Kosshy)

INTERNATIONAL LEGAL STANDARDS FOR THE RESTORATION OF VICTIMS’ PROPERTY RIGHTS AT THE PRE-TRIAL STAGE OF CRIMINAL PROCEEDINGS

Annotation. This article examines international legal standards for ensuring the restoration of victims’ property rights at the pre-trial stage of criminal proceedings and the challenges of their implementation in the criminal procedure legislation of the Republic of Kazakhstan. The relevance of the study is determined by the sustained growth of property damage caused by criminal offenses and the low effectiveness of its actual restitution at the pre-trial stage, which creates risks of incomplete protection of victims’ rights and the property interests of the state.

Based on a comparative legal analysis, models of damage compensation in the legal systems of Germany, the United Kingdom, Canada, China, Turkey, South Korea, as well as certain post-Soviet states including Latvia, Georgia, and Belarus, are examined. Key institutional and procedural mechanisms ensuring the restitutionary nature of criminal proceedings are identified, including the integration of a civil claim into criminal proceedings, the imperative nature of judicial consideration of compensation, and the presence of effective mechanisms for monitoring the enforcement of compensation obligations. The study substantiates the need to modernize the Criminal Procedure Code of the Republic of Kazakhstan by strengthening the procedural role of pre-trial investigation bodies, expanding the scope of protective measures, and granting civil claims a mandatory character. Specific proposals for improving national legislation in line with international standards, best foreign law enforcement practices, and contemporary challenges of digital and transnational crime are formulated. The author proposes amendments and additions to existing norms of criminal procedure legislation aimed at enhancing the actual protection of victims’ property rights.

Key words: restoration, property rights, pre-trial proceedings, international legal standards, compensation, damage, civil claim, interim measures, victim, enforcement of decisions.

 

Введение. Актуальность настоящего исследования обусловлена устойчивой тен­денцией к увеличению объема имущественного вреда, причиняемого уголов­ными правонарушениями в Республике Казахстан (далее — РК), а также сохра­няю­щимися системными проблемами его фактического возмещения на стадии до­су­дебного уголовного производства. Согласно официальным статистическим дан­ным, совокупный размер установленного ущерба по уголовным правонарушениям в 2024 году превысил 1 трлн 60 млрд тенге[1]. Вместе с тем действующие процессу­аль­ные и организационно-правовые механизмы компенсации вреда харак­те­ри­зу­ют­ся ограниченной эффективностью, вследствие чего имущественные потери фи­зи­ческих лиц, юридических лиц и государства, как правило, возмещаются лишь час­тично.

Показательной в данном контексте является ситуация в сфере противо­дей­ствия коррупционным преступлениям: при установленном ущербе в размере почти 152 млрд тенге в 2024 году объем изъятых и возвращенных активов сократился более чем на 69 % и составил лишь 13,8 млрд тенге[2].

Во многом указанная диспропорция обусловлена недостаточной результатив­ностью применения досудебных обеспечительных мер, включая арест имущества подозреваемых, розыск и идентификацию преступных активов, а также пресече­ние практик отчуждения и переоформления имущества на аффилированных либо тре­тьих лиц. Дополнительным фактором выступает фрагментарность и норма­тивная неопределенность уголовно-процессуального регулирования вопросов воз­мещения вреда, что в совокупности приводит к неполному обеспечению прав и за­конных интересов потерпевших, а также имущественных интересов государства.

В данных условиях особую научно-практическую значимость приобретает анализ соотношения национального уголовно-процессуального законодательства РК с международно-правовыми стандартами защиты прав потерпевших и эффек­тив­ного восстановления причиненного вреда. В основной части статьи предпо­ла­га­ется проведение сравнительно-правового исследования зарубежного опыта госу­дарств дальнего зарубежья (Германия, Великобритания, Канада), ряда азиатских государств (Китай, Турция, Южная Корея), а также постсоветских стран (Латвия, Грузия, Беларусь). Анализ соответствующих моделей досудебного обеспечения возмещения ущерба и институциональных механизмов защиты прав потерпевших позволит выявить направления возможной модернизации казахстанской уголовно-процессуальной системы с учетом международно-правовых подходов и лучших правоприменительных практик.

Материалы и методы. В исследовании использованы нормативные источни­ки и литература по вопросам возмещения имущественного ущерба потерпевшим, включая международные договоры, национальное законодательство избранных за­рубежных стран и РК, а также актуальные публикации и аналитические мате­риалы (не позднее 2020 года). Основой послужили официальные тексты законов, кодексов и государственных отчетов, что позволило провести комплексный анализ действующих нормативно-правовых механизмов защиты прав потерпевших.

Методологическая основа исследования включала сравнительно-правовой под­ход для сопоставления процедур возмещения ущерба в различных правовых системах, системно-структурный и формально-логический методы для выявления взаимосвязей между нормами, институтами и практикой, а также эмпирический ме­тод для оценки эффективности действующих процедур на основе статисти­чес­ких и аналитических данных. Такой комплекс методов обеспечил целостное рас­смотрение темы и выявление направлений возможного совершенствования казах­стан­ского уголовно-процессуального законодательства.

Обсуждение и результаты. Анализ соответствующих правовых механизмов и процессуальных инструментов позволяет выявить устойчивые международно-правовые подходы к обеспечению восстановления нарушенных имущественных прав, представляющие научный и практический интерес для совершенствования уголовно-процессуального законодательства РК.

В начале рассмотрим опыт возмещения имущественного ущерба потерпев­шим в странах дальнего зарубежья с развитой экономикой:

В Германии потерпевший вправе требовать возмещения причиненного пре­ступ­лением вреда как в рамках уголовного судопроизводства посредством проце­дуры Adhäsionsverfahren (присоединение гражданского иска к уголовному делу), так и путем обращения с самостоятельным гражданским иском, что позволяет взыс­кать как имущественный, так и моральный вред[3]. Вместе с тем государствен­ная компенсация в соответствии с Законом о компенсации жертвам преступлений (Opferentschädigungsgesetz — OEG) и действующей с 1 января 2024 г. четвертой час­тью Социального кодекса Германии (SGB XIV) ориентирована преимущест­вен­но на возмещение вреда здоровью, причиненного насильственными преступ­ле­ни­ями, и не охватывает в полном объеме имущественные потери потерпевших[4].

В Великобритании уголовный суд при вынесении приговора вправе вынести compensation order, возлагающий на осужденного обязанность возместить потер­пев­шему причиненный преступлением ущерб, включая имущественный вред и вред здоровью[5]. Одновременно действует государственная схема компенсации жерт­вам насильственных преступлений (Criminal Injuries Compensation Scheme), которая носит ограниченный характер и не охватывает все виды ущерба; при этом отказ суда от вынесения компенсационного ордера подлежит обязательной моти­ви­ровке.

В Канаде уголовное законодательство предусматривает институт возмещения ущерба (restitution), в рамках которого суд может обязать виновного возместить по­терпевшему причиненные финансовые потери либо как часть наказания, либо через самостоятельное решение. При этом сумма возмещения определяется на ос­но­вании ус­тановленных убытков и доказательств причиненного ущерба, может включать рас­ходы на лечение, восстановление имущества или упущенную выгоду, а испол­нение решения контролируется в ходе условного осуждения или пробаци­он­ного надзора[6].

Сравнивая представленные модели Германии, Великобритании и Канады, можно выделить несколько ключевых направлений, на которые следует обратить вни­мание при адаптации зарубежного опыта в Казахстане.

Так, в Германии ключевым механизмом является Adhäsionsverfahren, позво­ля­ю­щее интегрировать гражданский иск в уголовное производство и взыскивать ущерб в рамках одного дела. В Великобритании важна обязательность рассмо­тре­ния компенсационного требования судом (compensation order) с мотивированным от­казом, что обеспечивает процессуальную гарантию восстановления прав потер­пев­ших. В Канаде эффективен институт restitution, предусматривающий испол­не­ние решения суда о возмещении ущерба как части наказания или самостоятельного решения, включая контроль через условное осуждение и пробационный надзор.

Для Казахстана целесообразно рассмотреть возможность внедрения интегра­ции гражданского иска на стадии досудебного расследования, закрепить обяза­тель­ность инициирования процедуры возмещения ущерба, создать эффективный ме­ханизм исполнения судебных решений и обеспечить контроль со стороны госу­дарственных органов. Дополнение этих мер институциональной ответственностью должностных лиц и системой финансового мониторинга позволит гарантировать фактическое восстановление имущественных прав потерпевших.

После изучения моделей Германии, Великобритании и Канады внимание мож­но обратить на опыт азиатских стран с развивающейся и индустриальной эконо­ми­кой, таких как Китай, Турция и Южная Корея, где применяются альтернативные под­ходы к возмещению ущерба потерпевшим на стадии досудебного расследо­ва­ния.

В Китае потерпевший может заявить требование о компенсации вреда через гражданский иск, присоединенный к уголовному делу, либо воспользоваться про­це­дурой судебной реституции. В соответствии со статьей 64 Уголовного законо­да­тельства Китая преступник обязан возместить ущерб и вернуть законное иму­щество потерпевшему без промедления[7].

В Турции система возмещения ущерба потерпевшим в уголовном процессе ме­нее структурирована. Потерпевший вправе участвовать в деле и заявлять требо­вания о компенсации материального и нематериального вреда. Законодательство Турции преимущественно ориентировано на гражданско-процессуальные и адми­ни­стративные механизмы, а не на специализированные уголовно-процессуальные процедуры компенсации. Например, закон № 6284 о защите от домашнего насилия предусматривает временную финансовую помощь жертвам[8].

В Южной Корее действует Акт о защите и поддержке жертв преступлений (Act on Protection and Support for Crime Victims), обеспечивающий участие по­тер­певшего в уголовном процессе и право на государственную компенсацию. Хотя отдельной комплексной системы возмещения имущественного вреда в рамках уго­ловного производства может не быть, закон устанавливает четкие процедуры по­дачи заявлений и участие государства в восстановлении прав пострадавших[9].

Сравнительный анализ опыта Китая, Турции и Южной Кореи показывает раз­личные подходы к возмещению ущерба потерпевшим. В Китае закон обязывает пре­ступника немедленно компенсировать ущерб и вернуть имущество потер­пев­шему, однако практическая реализация ограничена доступом к исполнению реше­ний. В Турции потерпевший может заявлять требования о возмещении матери­аль­ного и нематериального вреда, но процесс преимущественно опирается на граж­дан­ско-процессуальные и административные механизмы, что снижает эффектив­ность восстановления имущественных прав. В Южной Корее действует Act on Pro­tection and Support for Crime Victims, который обеспечивает участие потерпевшего в уголовном процессе и государственную поддержку, при этом четко регла­менти­рованы процедуры подачи заявлений и участия государства в восстановлении прав пострадавших.

Для Казахстана полезно рассмотреть внедрение элементов раннего участия по­терпевшего в процессе, государственную поддержку, регламентацию сроков и условий возмещения ущерба, а также установление механизмов контроля за ис­пол­нением решений. Эти меры могут повысить эффективность восстановления иму­щественных прав и интегрировать международно-правовые стандарты в на­цио­нальную практику.

Для полноты и объективности анализа целесообразно рассмотреть подходы к возмещению ущерба потерпевшим в постсоветских государствах на примере Лат­вии, Грузии и Беларуси, где действуют собственные модели взаимодействия уго­ловного и гражданского судопроизводства на досудебной стадии уголовного про­цесса.

В Латвии потерпевший, признанный таковым в уголовном процессе, может по­дать заявление о государственной компенсации вреда в случаях смерти, тяже­лого или среднетяжелого вреда здоровью, нарушения нравственности, сексуаль­ной неприкосновенности или торговли людьми (Закон «On State Compensation to Victims of Crime») через администрацию суда в течение трех лет с момента при­зна­ния потерпевшим или выявления соответствующих фактов[10]. Потерпевший так­же вправе требовать возмещения имущественного вреда либо в рамках уголов­ного процесса, либо через гражданский иск до начала суда первой инстанции, вклю­чая компенсацию за поврежденное имущество, лечение и моральный вред[11].

В Грузии потерпевшие преимущественно добиваются компенсации через граж­данские или административные иски, поскольку специальные процедуры уголовного возмещения имущественного вреда недостаточно развиты. Права по­стра­давших включают возмещение расходов, восстановление имущества и полу­чение информации о ходе расследования, однако механизм компенсации в рамках уголовного производства носит несистемный характер[12].

В Белоруссии право потерпевшего заявить гражданский иск в рамках уголов­ного процесса закреплено в Уголовно‑процессуальном кодексе Республики Бе­ла­русь (далее — УПК РБ). Так, согласно статье 461 УПК РБ лицо, имеющее право на возмещение вреда, может «взыскивать имущественный вред, денежную компенса­цию физического и морального вреда в порядке гражданского судопроизводства», подавая соответствующий иск одновременно с уголовным делом или после при­знания своей правовой позиции в процессе[13].

Практика Латвии, Грузии и Беларуси по возмещению ущерба потерпевшим на досудебной стадии уголовного процесса практически не отличается от отечест­вен­ной, за исключением наличия в Латвии четко регламентированной государствен­ной схемы компенсации и возможности подачи гражданского иска в рамках уго­ловного процесса.

Заключение. В уголовном законодательстве РК процедура возмещения ущер­ба потерпевшему закреплена в УПК РК. Согласно статье 113 УПК РК, орган досу­деб­ного расследования обязан установить характер и размер причиненного вреда, что является основанием для последующего взыскания[14]. При этом закон не опре­деляет сроки, порядок и формы документального подтверждения ущерба, что соз­дает риск формального подхода.

Возмещение может происходить добровольно — по инициативе подозре­вае­мо­го или обвиняемого, либо принудительно — через обеспечительные меры (ста­тья 161 УПК РК), включая арест имущества. На практике несвоевременное приме­не­ние ареста снижает эффективность компенсации: из более чем 1 трлн тенге ус­та­новленного ущерба в 2024 г. фактически возмещено лишь около 22 %[15].

Согласно статье 167 УПК РК, потерпевший имеет право заявить гражданский иск в рамках уголовного дела, а суд обязан рассмотреть вопрос возмещения вместе с уголовным спором. Однако, как отмечает А. Н. Ахпанов, этот институт часто остается номинальным из‑за недостатка доказательной базы[16].

Фонд компенсации потерпевшим ограничен тяжкими преступлениями против личности и не охватывает экономические или коррупционные дела, поэтому юри­дические лица и государство остаются вне правовой защиты[17].

Сравнительный анализ зарубежного и постсоветского опыта показывает, что эф­фективность возмещения имущественного ущерба потерпевшим во многом за­ви­сит от интеграции гражданского иска в уголовное производство, регламентации сроков и процедур подачи заявлений, обязательности рассмотрения требований су­дами и наличия механизмов контроля за исполнением решений. В постсоветских странах на досудебной стадии уголовного процесса практика возмещения ущерба почти не отличается от казахстанской, за исключением опыта Латвии с госу­дар­ст­венной схемой компенсации и возможностью подачи гражданского иска одно­вре­менно с уголовным делом, а также наличия в РК закрепленного права потерпев­ше­го на возмещение имущественного вреда (статьи 113, 161, 167 УПК РК) и Фонда компенсации потерпевшим.

Казахстанское законодательство может быть дополнено успешными зарубеж­ны­ми практиками: интеграцией гражданского иска (как в Германии), обязатель­нос­тью рассмотрения компенсации судом (как в Великобритании) и механизмами контроля исполнения решений (как в Канаде). Реализация указанных подходов поз­волит повысить фактическую защиту имущественных прав потерпевших.

В целях трансформации обязанности по установлению вреда из формально-констатирующей в проактивную процессуальную функцию представляется обос­но­ванным дополнение статьи 113 УПК РК новой частью.

Предлагаемое дополнение к статье 113 УПК РК (новая часть 3-1):

«Орган досудебного расследования обязан обеспечить процессуальное ини­ци­иро­вание требований потерпевшего о возмещении имущественного вреда, вклю­чая:

1. формирование доказательств, подтверждающих характер и размер причи­нен­ного ущерба;
2. установление, идентификацию и документирование активов, подлежащих обеспечительным мерам;
3. принятие мер по предотвращению отчуждения, сокрытия либо пере­оформ­ления имущества, связанного с причиненным вредом».

Данная норма закрепляет позитивную процессуальную обязанность госу­дар­ства по обеспечению реституции и устраняет риск декларативного подхода.

Одновременно целесообразно модифицировать статью 167 УПК РК, закрепив возможность и правовые последствия подачи гражданского иска на досудебной стадии, с приданием ему статуса обязательного предмета судебного разрешения (по модели Adhäsionsverfahren).

Предлагается дополнить статью 167 УПК РК новы ми частями:

часть 2-1:

«Гражданский иск может быть заявлен потерпевшим на стадии досудебного расследования. Такой иск подлежит процессуальной фиксации и является обя­за­тельным предметом рассмотрения суда при разрешении уголовного дела по су­ществу».

часть 4:

«Отказ суда в удовлетворении гражданского иска допускается исключительно при наличии мотивированного судебного решения с указанием фактических и пра­вовых оснований».

Эта конструкция устраняет номинальность института гражданского иска и придает ему обязывающий характер.

В развитие канадского института restitution целесообразно расширить содер­жа­ние статьи 161 УПК РК, предусмотрев не только арест имущества, но и после­дующий процессуальный контроль исполнения компенсационных обязательств, включая использование механизмов пробационного надзора и финансового мони­то­ринга. Дополнительно требуется установление персональной процессуальной ответственности должностных лиц за непринятие или несвоевременное приме­не­ние обеспечительных мер.

В целях обеспечения исполнения, а не только вынесения решений, пред­ла­гается дополнить статью 161 УПК РК.

Новая редакция часть 1:

«В целях обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, дру­гих имущественных взысканий, в том числе и возмещение ущерба вреда потер­пев­шим или возможной конфискации имущества лицо, осуществляющее досудебное расследование, обязано принять меры по наложению ареста на имущество».

Реализация указанных новелл позволит сформировать в Республике Казахстан проактивную реституционную модель уголовного процесса, основанную на импе­ра­тивности компенсации, процессуальной ответственности государства и инсти­туциональном контроле исполнения судебных решений, что соответствует совре­мен­ным международным стандартам и вызовам цифровой и трансграничной прес­тупности.

 

Список литературы

1. Статистические отчеты КПСиСУ ГП РК // https://qamqor.gov.kz/crimestat/statistics (дата обращения: 20.12.2025).
2. Тукушева А. Ущерб от коррупции в Казахстане превысил 150 млрд тенге в 2024 году // https://kz.kursiv.media/2025-02-07/tksh-korruptsiya-statistika-ushcherb/?utm_source=chatgpt.com (дата обращения: 12.11.2025).
3. Hilfe-in-Berlin // https://www.hilfe-in-berlin.de/en/good-to-know/compensation (дата обращения: 12.11.2025).
4. European e-Justice Portal // https://e-justice.europa.eu/topics/your-rights/victims-crime/compensation/if-my-claim-be-considered-country/de_en (дата обращения: 12.11.2025).
5. GOV.UK // https://www.gov.uk/guidance/compensation-in-the-justice-system (дата обращения: 12.11.2025).
6. CRCVC (Canadian Resource Centre for Victims of Crime) // https://crcvc.ca/wp-content/uploads/2021/09/Restitution.pdf (дата обращения: 12.11.2025).
7. «Criminal Law of the People’s Republic of China», article 64: «All money and property illegally obtained by a criminal shall be recovered, or compensation shall be ordered; the lawful property of the victim shall be returned without delay» // https://natlex.ilo.org/dyn/natlex2/natlex2/files/download/5375/CHN5375%20Eng3.pdf (дата обращения: 12.11.2025).
8. Victim’s Rights in Criminal Proceedings // https://erdemlegal.com/en/victim-s-rights-in-criminal-proceedings/ (дата обращения: 12.11.2025).
9. Crime victim protection Act // https://elaw.klri.re.kr/eng_mobile/viewer.do?hseq=69848&key=7&type=part&utm_source=chatgpt.com (дата обращения: 20.12.2025).
10. State Compensation to Crime Victims, LegaAid Administration, 2024 // https://www.ta.gov.lv/lv/state-compensation-crime-victims (дата обращения: 12.11.2025).
11. Compensation for the crime, CivilRightsGuide, 2024 // https://www.cilvektiesibugids.lv/en/themes/discrimination/hate-crimes/victim/compensation-for-the-crime (дата обращения: 12.11.2025).
12. National frameworks to address hate crime in Georgia, OSCE, 2020 // https://hatecrime.osce.org/national-frameworks-georgia (дата обращения: 12.11.2025).
13. Уголовно‑процессуальный кодекс Республики Беларусь от 16.07.1999 года // https://zakony-by.com/ugolovno-protsessualnyj_kodeks_rb/461.htm?utm _source=chatgpt.com (дата обращения: 20.12.2025).
14. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 4 июля 2014 года № 231-V ЗРК // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1400000231 (дата обращения: 20.12.2025).
15. Ущерб от коррупции в Казахстане за 2024 год вырос в три раза и превысил 150 млрд тенге / Kursiv Media (2025) // https://kz.kursiv.media/2025-02-07/tksh-korruptsiya-statistika-ushcherb/ (дата обращения: 12.11.2025).
16. Ахпанов А. Н. Теоретические и практические основы уголовного судопроизводства Казахстана. — Алматы: ҚазГЗУ, 2020 // https://kazguu.kz (дата обращения: 12.11.2025).
17. О Фонде компенсации потерпевшим: Закон Республики Казахстан от 10 января 2018 года № 131-VІ ЗРК // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z1800000131 (дата обращения: 20.12.2025).

References

1. Statisticheskiye otchety KPSiSU GP RK // https://qamqor.gov.kz/crimestat/statistics (data obrashcheniya: 20.12.2025).
2. Tukusheva A. Ushcherb ot korruptsii v Kazakhstane prevysil 150 mlrd tenge v 2024 godu // https://kz.kursiv.media/2025-02-07/tksh-korruptsiya-statistika-ushcherb/?utm_source=chatgpt.com (data obrashcheniya: 12.11.2025).
3. Hilfe-in-Berlin // https://www.hilfe-in-berlin.de/en/good-to-know/compensation (data obrashcheniya: 12.11.2025).
4. European e-Justice Portal // https://e-justice.europa.eu/topics/your-rights/victims-crime/compensation/if-my-claim-be-considered-country/de_en (data obrashcheniya: 12.11.2025).
5. GOV.UK // https://www.gov.uk/guidance/compensation-in-the-justice-system (data obrashcheniya: 12.11.2025).
6. CRCVC (Canadian Resource Centre for Victims of Crime) // https://crcvc.ca/wp-content/uploads/2021/09/Restitution.pdf (data obrashcheniya: 12.11.2025).
7. «Criminal Law of the People’s Republic of China», article 64: «All money and property illegally obtained by a criminal shall be recovered, or compensation shall be ordered; the lawful property of the victim shall be returned without delay» // https://natlex.ilo.org/dyn/natlex2/natlex2/files/download/5375/CHN5375%20Eng3.pdf (data obrashcheniya: 12.11.2025).
8. Victim’s Rights in Criminal Proceedings // https://erdemlegal.com/en/victim-s-rights-in-criminal-proceedings/ (data obrashcheniya: 12.11.2025).
9. Crime victim protection Act // https://elaw.klri.re.kr/eng_mobile/viewer.do?hseq=69848&key=7&type=part&utm_source=chatgpt.com (data obrashcheniya: 20.12.2025).
10. State Compensation to Crime Victims, LegaAid Administration, 2024 // https://www.ta.gov.lv/lv/state-compensation-crime-victims (data obrashcheniya: 12.11.2025).
11. Compensation for the crime, CivilRightsGuide, 2024 // https://www.cilvektiesibugids.lv/en/themes/discrimination/hate-crimes/victim/compensation-for-the-crime (data obrashcheniya: 12.11.2025).
12. National frameworks to address hate crime in Georgia, OSCE, 2020 // https://hatecrime.osce.org/national-frameworks-georgia (data obrashcheniya: 12.11.2025).
13. Ugolovno‑protsessual’nyy kodeks Respubliki Belarus’ ot 16.07.1999 goda // https://zakony-by.com/ugolovno-protsessualnyj_kodeks_rb/461.htm?utm _source=chatgpt.com (data obrashcheniya: 20.12.2025).
14. Ugolovno-protsessual’nyy kodeks Respubliki Kazakhstan ot 4 iyulya 2014 goda № 231-V ZRK // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1400000231 (data obrashcheniya: 20.12.2025).
15. Ushcherb ot korruptsii v Kazakhstane za 2024 god vyros v tri raza i prevysil 150 mlrd tenge / Kursiv Media (2025) // https://kz.kursiv.media/2025-02-07/tksh-korruptsiya-statistika-ushcherb/ (data obrashcheniya: 12.11.2025).
16. Akhpanov A. N. Teoreticheskiye i prakticheskiye osnovy ugolovnogo sudoproizvodstva Kazakhstana. — Almaty: KˌazGZU, 2020 // https://kazguu.kz (data obrashcheniya: 12.11.2025).
17. O Fonde kompensatsii poterpevshim: Zakon Respubliki Kazakhstan ot 10 yanvarya 2018 goda № 131-VÍ ZRK // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z1800000131 (data obrashcheniya: 20.12.2025).

---

МРНТИ 10.71.63

УДК 343.9

Абубакирова Гулнур Муратбековна — аспирант кафедры уголовного права и криминологии Юридического института Кыргызского Национального университета имени Ж. Баласагына (Кыргызская Республика, г. Бишкек)

ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО В МЕХАНИЗМЕ ВОЗВРАТА ПОХИЩЕННЫХ АКТИВОВ: УГОЛОВНО ПРАВОВЫЕ ОРИЕНТИРЫ И ПРАКТИКА ИХ ПРИМЕНЕНИЯ В РЕСПУБЛИКЕ КАЗАХСТАН

Аннотация. В исследовании рассматривается место гражданского общества в системе возврата похищенных активов и оценивается его реальная значимость для уголовно-правовых механизмов Казахстана. Анализ нормативных актов, междуна­родных практик и конкретных кейсов показывает, что участие общественных ор­га­низаций усиливает доказательственную базу, делает процесс расследования бо­лее прозрачным и снижает риски повторного хищения репатриированных средств. Материалами послужили Конвенция ООН против коррупции, национальное за­ко­нодательство о возврате незаконно приобретенных активов, официальные докла­ды, данные о деятельности организаций гражданского общества, а также ис­поль­зовались практики Нигерии, Экваториальной Гвинеи, Индонезии.

Проанализировано, что в странах со зрелыми формами общественного конт­роля активы возвращаются быстрее и надежнее благодаря независимой аналитике, мониторингу и экспертной поддержке. На основе сравнительного анализа сфор­му­ли­рованы ключевые направления развития национальной модели, включая нор­ма­тивное закрепление роли общественных организаций, выстраивание прозрачного обмена данными и институционализацию общественного контроля в уголовно-пра­вовой сфере.

Реализация данных направлений не только повысит результативность рас­сле­дований имущественных преступлений, но и укрепит доверие общества к государ­ственным институтам, а возврат активов станет системным, предсказуемым и дей­ствительно работающим инструментом уголовно-правовой политики Республики Казахстан.

Ключевые слова: гражданское общество, возврат, активы, уголовное право, коррупция, общественный контроль, доказательства, репатриация, право­при­ме­нение.

Әбубәкірова Гүлнұр Мұратбекқызы — Ж. Баласағын атындағы Қырғыз ұлттық университеті заң институтының қылмыстық құқық және криминология кафедрасының аспиранты (Қырғыз Республикасы, Бішкек қ.)

ҰРЛАНҒАН АКТИВТЕРДІ ҚАЙТАРУ ТЕТІГІНДЕГІ АЗАМАТТЫҚ ҚОҒАМ: ҚЫЛМЫСТЫҚ ҚҰҚЫҚТЫҚ БАҒДАРЛАР ЖӘНЕ ОЛАРДЫ ҚАЗАҚСТАН РЕСПУБЛИКАСЫНДА ҚОЛДАНУ ПРАКТИКАСЫ

Түйін. Зерттеу ұрланған активтерді қайтару жүйесіндегі азаматтық қоғамның орнын қарастырады және оның Қазақстанның қылмыстық-құқықтық тетіктері үшін нақты маңыздылығын бағалайды. Нормативтік актілерді, халықаралық тәжі­ри­белерді және нақты жағдайларды талдау қоғамдық ұйымдардың қатысуы дәлел­де­мелік базаны күшейтетінін, тергеу процесін ашық ететінін және репатриа­ция­ланған қаражатты қайта ұрлау қаупін азайтатынын көрсетеді. Материалдар БҰҰ-ның Сыбайлас жемқорлыққа қарсы конвенциясы, заңсыз сатып алынған активтер­ді қайтару туралы ұлттық заңнама, ресми баяндамалар, азаматтық қоғам ұйымда­ры­ның қызметі туралы деректер, сондай-ақ Нигерия, Экваторлық Гвинея, Индо­не­зия тәжірибелері пайдаланылды.

Қоғамдық бақылаудың жетілген формалары бар елдерде тәуелсіз аналитика, мо­ниторинг және сараптамалық қолдаудың арқасында активтер тезірек және се­нім­ді түрде қайтарылатыны талданады. Салыстырмалы талдау негізінде қоғамдық ұйымдардың рөлін нормативтік бекітуді, деректермен ашық алмасуды құруды және қылмыстық-құқықтық салада қоғамдық бақылауды институционализация­лау­ды қоса алғанда, ұлттық модельді дамытудың негізгі бағыттары тұжырым­дал­ған.

Осы бағыттарды іске асыру мүліктік қылмыстарды тергеудің нәтижелілігін арттырып қана қоймай, қоғамның мемлекеттік институттарға деген сенімін нығай­тады, ал активтерді қайтару Қазақстан Республикасының қылмыстық-құқықтық саясатының жүйелі, болжамды және шын мәнінде жұмыс істейтін құралы болады.

Түйінді сөздер: азаматтық қоғам, қайтару, активтер, қылмыстық құқық, сыбайлас жемқорлық, қоғамдық бақылау, дәлелдемелер, репатриация, құқық қолдану.

Abubakirova Gulnur Muratbekkizi — graduate student of the department of criminal law and criminology of the Law Institute of the Kyrgyz National University named after J. Balasagyn (Kyrgyz Republic, Bishkek)

CIVIL SOCIETY IN THE MECHANISM OF RETURN OF STOLEN ASSETS: CRIMINAL LAW GUIDELINES AND THEIR PRACTICE OF APPLICATION IN THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN

Annotation. The study examines the role of civil society in the system of returning stolen assets and assesses its real significance for Kazakhstan’s criminal law mechanisms. An analysis of regulatory acts, international practices, and specific cases shows that the participation of public organizations strengthens the evidence base, makes the investigation process more transparent, and reduces the risk of repatriated funds being stolen again. The materials used included the UN Convention against Corruption, national legislation on the return of illegally acquired assets, official reports, data on the activities of civil society organizations, and practices from Nigeria, Equatorial Guinea, and Indonesia.

It has been analyzed that in countries with mature forms of public control, assets are returned faster and more reliably thanks to independent analysis, monitoring, and expert support. Based on a comparative analysis, key areas for the development of a national model have been identified, including the regulatory consolidation of the role of civil society organizations, the establishment of transparent data exchange, and the institutionalization of public oversight in the criminal justice sphere.

Implementing these initiatives will not only improve the effectiveness of property crime investigations but also strengthen public trust in government institutions, and asset recovery will become a systemic, predictable, and truly effective tool in Kazakhstan’s criminal justice policy.

Key words: civil society, return, assets, criminal law, corruption, public oversight, evidence, repatriation, law enforcement.

 

Введение. Формирование устойчивого механизма возврата похищенных ак­ти­вов становится одной из ключевых задач современного уголовно-правового раз­ви­тия Казахстана[1]. Усиление международного контроля за финансовыми потока­ми, внедрение стандартов транспарентности, а также расширение внутреннего ан­ти­коррупционного инструментария требуют от государства не только совершен­ст­вования правовых механизмов изъятия преступных доходов, но и выстраивания эффективного взаимодействия с гражданским обществом как самостоятельным уча­стником антикоррупционной политики[2]. Именно в этой связи категория роль организаций гражданского общества в возвращении активов приобретает вполне практическое содержание: общественные объединения способны докумен­ти­ро­вать факты коррупции, выявлять несоответствия в имущественных декларациях, инициировать общественный контроль и тем самым усиливать позиции след­ст­венных органов при расследовании сложных имущественных уголовных дел.

Аналогичные подходы демонстрируются в международной практике, где не­правительственные организации десятилетиями выступают значимыми субъек­тами процессов отслеживания, замораживания и возврата похищенных активов, начиная от мониторинга коррупционных схем до участия в международных пере­говорах и распределении репатриированных средств[3].

Несмотря на нормативные[4] и институциональные[5] преобразования последних лет, в казахстанской правоприменительной системе сохраняется ряд пробелов. Во-первых, участие организаций гражданского общества в уголовном процессе и ме­ха­низмах возврата активов до сих пор не получило четкого законодательного за­крепления: правовой статус таких организаций ограничен рамками общих норм административного и публичного участия, что тормозит их потенциал в рас­сле­до­вании и аналитической поддержке дел о похищенных активах. Во-вторых, дейст­ву­ющая модель межведомственного взаимодействия в расследовании корруп­ци­он­ных преступлений преимущественно ориентирована на государственные струк­туры, что снижает прозрачность процедур и препятствует внедрению общест­вен­ного мониторинга, особенно на этапах отслеживания, анализа происхождения иму­щества и формирования доказательственной базы.

Подобные ограничения были отмечены и в исследованиях международных организаций, где подчеркивается, что отсутствие развитых форм сотрудничества с гражданским сектором замедляет процесс возвращения активов, снижает доверие общества и создает риски неэффективного распоряжения репатриированными ре­сур­сами[6].

В этой связи цель настоящего исследования состоит в формировании научно обоснованной модели участия гражданского общества в механизме возврата по­хи­щенных активов в Республике Казахстан. В рамках научной статьи предполагается определить уголовно-правовые ориентиры такой модели, проанализировать меж­ду­народный и сравнительный опыт, исследовать доступные правовые инстру­мен­ты и предложить концептуальные подходы к институтам общественного мони­торинга, юридического сопровождения и экспертного участия в делах о возврате активов.

На наш взгляд, выработка указанных подходов позволит не только усилить национальную практику расследования преступлений имущественного характера, но и обеспечить транспарентность и подотчетность процессов репатриации ак­тивов, что соответствует современным стратегическим документам и долгосроч­ным приоритетам развития Казахстана.

Материалы и методы. Исследование базировалось на комплексном анализе нормативных актов Республики Казахстан, международных документов, а также данных о возврате похищенных активов, опубликованных международными ор­га­низациями и профильными аналитическими центрами. В основу легли положения Конвенции ООН против коррупции, национальное законодательство о возврате незаконно приобретенных активов, официальные доклады, данные о деятельности организаций гражданского общества. Для сопоставления использовались практи­ки Нигерии, Экваториальной Гвинеи, Индонезии, которые сформировали устой­чивые модели участия гражданского общества в механизмах поиска, ареста и ре­патриации активов. Такой массив источников позволил выявить пересечения меж­ду международными подходами и реалиями национальной правовой системы.

Методологическая основа включала правовой анализ, кейс-стади, контент-анализ нормативных и аналитических документов, а также элементы системного подхода для выявления роли гражданского общества в динамике уголовно-пра­во­вых процессов. Сравнительный анализ дал возможность оценить применимость за­рубежных решений в казахстанских условиях, а изучение конкретных кейсов по­зволило проследить причинно-следственные связи между степенью вовлечен­нос­ти общественных организаций и результативностью возврата активов. Системный подход помог рассмотреть механизм репатриации как совокупность взаимо­свя­занных стадий, где участие гражданского сектора влияет не точечно, а на весь цикл расследования и последующего контроля.

Результаты. Полученные данные и сравнительный анализ зарубежной прак­ти­ки возврата активов позволяют выделить устойчивые закономерности участия организаций гражданского общества (далее — ОГО) в уголовно-правовой значи­мос­ти этапов поиска, документирования, ареста и репатриации преступных дохо­дов. В центре исследовательского внимания находится то, как общественные струк­туры фактически усиливают доказательственную базу, компенсируют ин­сти­туциональные ограничения государственных органов и повышают прозрачность процедур распоряжения уже возвращенными средствами. Международный опыт наглядно показывает, что вовлечение гражданского общества способно менять ди­намику расследований, а в ряде ситуаций становится критическим условием ус­пеха международного возврата активов.

Анализ международных данных демонстрирует, что ОГО системно задейству­ются на четырех ключевых этапах механизма возврата активов:

1. Выявление и документирование фактов коррупции, включая сбор массивов данных, анализ деклараций и мониторинг транзакций.
2. Поддержка в расследовании и правовое сопровождение дел, включая пре­до­ставление сведений подразделениям финансовой разведки, следственным и про­курорским органам.
3. Участие в судебных процессах, инициирование отдельных дел или подача заявлений в национальные юрисдикции.
4. Общественный контроль за использованием репатриированных средств, предотвращение их повторного хищения и формирование механизмов прозрач­ного бюджета.

Вышеуказанная архитектура совпадает с выводами зарубежного исследо­ва­ния о роли ОГО[7]⁷, где указывается, что организации гражданского общества спо­собны не только документировать коррупцию, но и влиять на весь цикл возврата активов от отслеживания до распределения средств.

Отдельный интерес представляют инструменты, которые уже показали свою эффективность: параллельные расследования, лоббирование законодательных из­ме­нений, экспертные заключения, финансовая аналитика, специальные рассле­до­вания, участие в международных сетях по возвращению активов. Подобные эле­мен­ты формируют самостоятельный уголовно-правовой ресурс, поскольку усили­вают не только возможности прокурора, но и общую базу доказательственного материала.

Зарубежные примеры, выявившие влияние ОГО на результативность возврата активов.

Нигерия.

Общественный контроль как условие для международной репатриации. Круп­ней­шее в истории Нигерии дело Сани Абачи ярко демонстрирует, что возвращение активов невозможно без включения гражданского общества в систему мони­то­рин­га. Несмотря на десятилетний цикл международных расследований, именно учас­тие неправительственных организаций позволило устранить опасения донорских государств относительно того, что репатриированные средства будут повторно по­хищены[8].

Швейцария в 2017 году согласилась вернуть 322,5 млн долларов только при ус­ловии, что мониторинг использования средств будет осуществляться Всемир­ным банком и коалицией ОГО. Позднее Нигерия и Великобритания закрепили обя­зательный общественный контроль в меморандуме о взаимопонимании, а Афри­канская сеть за экологическую и экономическую справедливость направила более 1400 наблюдателей для проверки распределения средств в социальной программе поддержки бедных слоев населения[9].

Данный кейс демонстрируют, что ОГО выполняют двойную уголовно-право­вую функцию:

а) создают каналы независимой проверки расходования средств (антикор­рупционный превентивный эффект);

б) усиливают доверие иностранных партнеров, что расширяет международное сотрудничество и ускоряет репатриацию.

Экваториальная Гвинея.

Французское дело «незаконно нажитого имущества» стало поворотным пунк­том, поскольку впервые в истории ОГО и Transparency International France не толь­ко представили доказательства происхождения активов высокопоставленных чи­нов­ников, но и добились начала уголовного расследования без участия государ­ства-жертвы[10].

Судебный процесс занял 14 лет и завершился конфискацией имущества на сум­му около 150 млн евро, что сопоставимо с годовым бюджетом системы здра­во­охранения Экваториальной Гвинеи. Данный кейс наглядно показывает уголов­но-правовую ценность вовлечения ОГО:

• общественные организации обеспечили сбор доказательственной базы, ко­торую в обычных условиях могли бы получить лишь правоохранительные органы;
• именно их инициативность компенсировала отсутствие политической воли в государстве, где чиновник продолжал занимать официальную должность;
• дальнейшее распределение конфискованных активов сопровождалось меж­ду­народным контролем, что предотвратило их новое расхищение.

Индонезия.

Индонезийский опыт показывает важность общественной работы и эксперт­ной поддержки в делах о многолетних злоупотреблениях бывших политических служащих. В ходе разбирательств, связанных с фондом Supersemar, ОГО пре­до­ставляли данные о происхождении средств, вскрывали схемы вывода капитала и обеспечивали общественную поддержку длительных судебных процессов[11].

Установлено, что активы, по оценкам Transparency International, могли превы­шать 35 млрд долларов, а фонд Supersemar использовал государственные ресурсы не по целевому назначению. Благодаря системной работе гражданского сектора дело продолжались долгие годы, что подчеркивает значимость ОГО как носителя институциональной памяти и инструмента противодействия попыткам закрыть дело по политическим мотивам.

Вышеуказанный анализ практики подтверждают, что необходимость участия ОГО определяется факторами как сложность имущественных расследований, от­сут­ствие полной прозрачности, потребность в независимом мониторинге и эк­с­перт­ном сопровождении. Проблемные вопросы, выделенные в казахстанской прак­тике, совпадают с практикой ряда зарубежных стран:

• ограниченность правового статуса общественных организаций в уголовно-правовом процессе;
• недостаточная институционализация общественного контроля;
• высокая зависимость расследований от политической воли государственных органов.

Тем самым зарубежная практика показывают то, что Казахстану уже обозна­чено как стратегический вектор интегрировать ОГО в действенный механизм возврата активов, создав правовые условия для их участия в расследованиях, мо­ниторинге и экспертизе.

Обсуждение. Полученные результаты ясно показывают, что участие граж­дан­ского общества в механизме возврата активов перестало быть факультативным до­полнением к государственной антикоррупционной системе и трансформировалась в самостоятельный фактор эффективности расследований. Данные, сопоставлен­ные с зарубежной практики, подтверждают, что в странах, где контроль со стороны общества институционализирован, процесс репатриации активов идет быстрее, прозрачнее и вызывает меньше политических споров.

Анализ практики международных кейсов позволяет глубже интерпретировать полученные данные. В деле Абачи (Нигерия) общественные организации фак­ти­чески стали гарантами добросовестного использования репатриированных средств: Швейцария согласилась вернуть активы только после того, как монито­ринг был передан Всемирному банку и коалиции ОГО. Проведение аудитов, учас­тие сотен наблюдателей все это создало институциональное доверие, без которого репатриация было бы не реализовано.

Данная практика, как показывают результаты исследования, резонирует с клю­чевым выводом: гражданский контроль необходим не только на этапе фик­сации активов, но и на этапе их расследования. Иначе возникает риск «повторного хищения».

Французское дело «незаконно нажитого имущества» в отношении семьи Оби­анга подтверждает, что ОГО могут быть инициаторами самого процесса возврата активов. Transparency International France собрали доказательства, инициировали судебное разбирательство и довели его до конфискации активов, эквивалентных годовому бюджету здравоохранения страны.

В данном контексте отметим, что без участия гражданского общества такие дела вообще не начинались бы, особенно когда государство-жертва не готово активно добиваться возврата украденного имущества.

Интерпретируя вышеуказанную практику применительно к казахстанской дей­ствительности, можно отметить, что Республика Казахстан движется в на­прав­лении институционализации участия гражданского общества, но пока в большей мере опирается на государственные структуры. Новый закон о возврате незаконно при­обретенных активов усиливает правовые инструменты, но еще не создает пол­ноценной инфраструктуры взаимодействия государства и ОГО. Между тем, как показывают результаты нашего исследования, решающее значение приобретают именно совместные механизмы: обмен данными, экспертная аналитика, участие в проверках происхождения имущества, общественный контроль за распределением репатриированных средств.

Заключение. В заключении отметим, что международная практика показы­ва­ет, что там, где общественные организации получают возможность работать с дан­ны­ми, инициировать проверки, сопровождать расследования и следить за испо­ль­зованием репатриированных средств, возвращение активов перестает быть редким исключением и превращается в рабочий инструмент защиты публичных инте­ре­сов.

Казахстан уже делает шаги в сторону укрепления своей системы, усиливая пра­вовые механизмы и формируя специализированные институты. Но потенциал гражданского общества все еще используется точечно. Отсутствие четкого статуса ОГО в уголовно-правовом поле, слабая нормативная база их участия в экспертизе и мониторинге, а также невысокий уровень институционализации общественного контроля ограничивают эффективность новых реформ.

Полученные результаты подтверждают, что устойчивый механизм возврата активов возможен только тогда, когда государственная и общественная структуры действуют в одной связке. ОГО способны обеспечить независимую аналитику, вы­являть коррупционные схемы, усиливать доказательственный массив, форми­ро­вать доверие международных партнеров и отслеживать расходование репатрии­ро­ван­ных средств, не позволяя им снова исчезнуть.

Поэтому дальнейшее совершенствование национальной модели должно опи­раться на три ключевых направления:

Первое — нормативное закрепление роли и прав ОГО в механизме возврата активов.

Второе — создание прозрачных процедур обмена информацией, экспертного участия и совместного мониторинга.

Третье — институционализация общественного контроля как неотъемлемой части антикоррупционной архитектуры.

Реализация указанных шагов не только повысит результативность расследо­ва­ний имущественных преступлений, но и укрепит доверие общества к госу­дарственным институтам. В конечном счете именно сочетание профессионального потенциала правоохранительных органов и независимости гражданского сектора фор­мирует ту среду, в которой возврат активов становится системным, пред­ска­зуемым и действительно работающим инструментом уголовно-правовой политики Республики Казахстан.

Список литературы

1. Укрепление правовых механизмов возврата активов: новые достижения Ка­захстана // https://el.kz/ru/ukreplenie-pravovyh-mehanizmov-vozvrata-aktivov-novye-dostizheniya-kazahstana_400011799/ (дата обращения: 01.09.2025).
2. Указ Президента Республики Казахстан № 802 «Об утверждении Концеп­ции антикоррупционной политики Республики Казахстан на 2022-2026 годы и вне­сении изменений в некоторые указы Президента Республики Казахстан» от 2 фев­раля 2022 года // https://adilet.zan.kz/rus/docs/U2200000802 (дата обращения: 01.09.2025).
3. В ООН появится специальная группа, которая поможет странам вернуть украденные активы // https://www.un.org/development/desa/ru/news/financing.html (дата обращения: 11.09.2025).
4. Закон Республики Казахстан № 21-VIII ЗРК «О возврате государству неза­кон­но приобретенных активов» от 12 июля 2023 года // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2300000021 (дата обращения: 11.09.2025).
5. Постановление Правительства Республики Казахстан № 867 дсп «Персо­наль­ный состав Комиссии по вопросам возврата государству незаконно приоб­ре­тенных активов» от 5 октября 2023 года // https://adilet.zan.kz/rus/docs/P2300000867 (дата обращения: 11.09.2025).
6. Доклад о работе совещания Межправительственной рабочей группы откры­того состава по возвращению активов, проведенного в Вене 7-11 ноября 2022 года // https://www.unodc.org/documents/treaties/UNCAC/WorkingGroups/working­group2/2022-November-7-11/CAC-COSP-WG.2-2022-4/2228283R.pdf (дата обращения: 11.09.2025).
7. Гражданское общество в интересах развития: возможности в рамках Кон­вен­ции ООН против коррупции // https://www.unodc.org/res/ngos/corrup­tion_html/RU_Civil_Society_Guide.pdf (дата обращения: 11.09.2025).
8. Asset recovery in Nigeria: the good and the bad // https://cifar.eu/nigeria-asset-recovery/ (дата обращения: 15.09.2025).
9. Africa Network for Environment and Economic Justice // https://rightsindevelopment.org/member/africa-network-for-environment-and-economic-justice-aneej/ (дата обращения: 15.09.2025).
10. The International Database on Corruption Damage Reparation and Legal Standing for Victims of Corruption is an initiative of the UNCAC Coalition Working Group on Victims of Corruption // https://uncaccoalition.org/victims-of-corruption-working-group/ (дата обращения: 15.09.2025).
11. Jiwon S. Human Rights and Corruption in Settling the Accounts of the Past, Bijdragen tot de taal-, land- en volkenkunde // Journal of the Humanities and Social Sciences of Southeast Asia. — 2023. — Vol. 179. Issue 1. — P. 61-89.

References

1. Ukreplenie pravovyh mehanizmov vozvrata aktivov: novye dostijenia Kazahstana // https://el.kz/ru/ukreplenie-pravovyh-mehanizmov-vozvrata-aktivov-novye-dostizheniya-kazahstana_400011799/ (data obrashcheniya: 01.09.2025)
2. Ukaz Prezidenta Respubliki Kazakhstan № 802 «Ob utverzhdenii Kontsep¬tsii antikorruptsionnoy politiki Respubliki Kazakhstan na 2022-2026 gody i vne-senii izmeneniy v nekotoryye ukazy Prezidenta Respubliki Kazakhstan» ot 2 fev¬ralya 2022 goda // https://adilet.zan.kz/rus/docs/U2200000802 (data obrashcheniya: 01.09.2025)
3. V OON poyavitsya spetsial’naya gruppa, kotoraya pomozhet stranam vernut’ ukradennyye aktivy // https://www.un.org/development/desa/ru/news/financing.html (data obrashcheniya: 11.09.2025)
4. Zakon Respubliki Kazakhstan № 21-VIII ZRK «O vozvrate gosudarstvu neza¬kon¬no priobretennykh aktivov» ot 12 iyulya 2023 goda // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2300000021 (data obrashcheniya: 11.09.2025)
5. Postanovleniye Pravitel’stva Respubliki Kazakhstan № 867 dsp «Perso¬nal’¬nyy sostav Komissii po voprosam vozvrata gosudarstvu nezakonno priob¬re¬tennykh aktivov» ot 5 oktyabrya 2023 goda // https://adilet.zan.kz/rus/docs/P2300000867 (data obrashcheniya: 11.09.2025)
6. Doklad o rabote soveshchaniya Mezhpravitel’stvennoy rabochey gruppy otkry¬togo sostava po vozvrashcheniyu aktivov, provedennogo v Vene 7-11 noyabrya 2022 goda // https://www.unodc.org/documents/treaties/UNCAC/Working­Groups/workinggroup2/2022-November-7-11/CAC-COSP-WG.2-2022-4/2228283R.pdf (data obrashcheniya: 11.09.2025)
7. Grazhdanskoye obshchestvo v interesakh razvitiya: vozmozhnosti v ramkakh Kon¬ven¬tsii OON protiv korruptsii // https://www.unodc.org/res/ngos/corruption_html/RU_Civil_Society_Guide.pdf (data obrashcheniya: 11.09.2025)
8. Asset recovery in Nigeria: the good and the bad // https://cifar.eu/nigeria-asset-recovery/ (data obrashcheniya: 15.09.2025)
9. Africa Network for Environment and Economic Justice // https://rightsindevelopment.org/member/africa-network-for-environment-and-economic-justice-aneej/ (data obrashcheniya: 15.09.2025)
10. The International Database on Corruption Damage Reparation and Legal Standing for Victims of Corruption is an initiative of the UNCAC Coalition Working Group on Victims of Corruption // https://uncaccoalition.org/victims-of-corruption-working-group/ (data obrashcheniya: 15.09.2025)
11. Jiwon S. Human Rights and Corruption in Settling the Accounts of the Past, Bijdragen tot de taal-, land- en volkenkunde // Journal of the Humanities and Social Sciences of Southeast Asia. — 2023. — Vol. 179. Issue 1. — P. 61-89.

---

МРНТИ 10.15.00

УДК 342/328.34

Булатова Айнагуль Толыбаевна — старший преподаватель кафедры служебной подготовки Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан, советник юстиции (Республика Казахстан, г. Косшы)

ПАРЛАМЕНТСКАЯ РЕФОРМА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН: ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ

Аннотация. В научной статье рассмотрены вопросы образования в Республи­ке Казахстан однопалатного Парламента. Выявлены основные проблемы, которые требуют углубленного исследования — численность однопалатного Парламента, тре­бования к депутатам Парламента, структура Парламента (количество коми­те­тов), развитие многопартийности и представительства интересов всех граждан РК.

С помощью общенаучных методов были рассмотрены научные работы вид­ных представителей конституционного права, в том числе опубликованные в меж­дународных рецензируемых научных журналах, стратегические и концеп­ту­аль­ные документы, публикации в СМИ, действующее законодательство Республики Казахстан, данные о деятельности однопалатных парламентов в зарубежных стра­нах.

На основе проведенного анализа были разработаны предложения и рекомен­да­ции, которые направлены на частичное решение указанных проблем. Например, одно из предложений — создание обязательных «теневых кабинетов», как в Великобритании, Новой Зеландии, Канаде: каждая партия, даже маленькая, обя­зана сформировать теневой кабинет — альтернативное правительство. Или же пре­дусмотреть создание партийных научно-исследовательских центров (think tanks). Для этого следует включить в законодательство норму о том, что каждая парла­мент­ская партия должна иметь исследовательский центр, работающий по госу­дарственным стандартам. Кроме того, в целях развития многопартийности и представительства интересов всех граждан РК предлагается: принять новый закон о партиях, снизить порог для государственной регистрации политической партии, обеспечить интересы лиц с ограниченными возможностями при утверж­де­нии партийных списков кандидатов в депутаты маслихата и внести дополнение в пункт 2 статьи 15-1 Закона Республики Казахстан «О политических партиях», ввести институт открытого партийного праймеризма как источника кад­ров, изменить формы участия Ассамблеи народов Казахстана.

Ключевые слова: депутаты, Конституция, Республика Казахстан, Мажилис, Парламент, однопалатный парламент, Сенат, кандидаты.

Булатова Айнагүл Толыбайқызы — Қазақстан Республикасы Бас прокура­ту­расы жанындағы Құқық қорғау органдары Академиясының қызметтік даяр­лық кафедрасының аға оқытушысы, әділет кеңесшісі (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.)

ҚАЗАҚСТАН РЕСПУБЛИКАСЫНЫҢ ПАРЛАМЕНТТІК РЕФОРМАСЫ: ПРОБЛЕМАНЫ ҚОЮ

Түйін. Ғылыми мақалада Қазақстан Республикасында бір палаталы Пар­ла­ментті құру мәселелері қаралды. Терең зерттеуді талап ететін негізгі проблемалар анықталды-бір палаталы Парламенттің саны, Парламент депутаттарына қойы­ла­тын талаптар, Парламенттің құрылымы (комитеттер саны), ҚР барлық азамат­тары­ның көппартиялылығы мен мүдделерін білдіруін дамыту.

Жалпы ғылыми әдістердің көмегімен конституциялық құқықтың көрнекті өкіл­дерінің ғылыми жұмыстары, оның ішінде халықаралық рецензияланатын ғы­лыми журналдарда жарияланған, стратегиялық және тұжырымдамалық құжаттар, БАҚ-тағы жарияланымдар, Қазақстан Республикасының қолданыстағы заңнама­сы, шет елдердегі бір палаталы парламенттердің қызметі туралы деректер қаралды.

Жүргізілген талдау негізінде аталған проблемаларды ішінара шешуге бағыт­талған ұсыныстар мен ұсынымдар әзірленді. Мысалы, ұсыныстардың бірі — Ұлы­британия, Жаңа Зеландия, Канада сияқты міндетті «көлеңкелі кабинеттерді» құру: әр партия, тіпті кішкентай болса да, көлеңкелі кабинет құруға міндетті — балама үкі­мет. Немесе партиялық ғылыми-зерттеу орталықтарын (think tanks) құруды көз­деу. Ол үшін заңнамаға әрбір парламенттік партияның мемлекеттік стандарттар бой­ынша жұмыс істейтін зерттеу орталығы болуы тиіс деген норманы енгізу қажет. Бұдан басқа, ҚР барлық азаматтарының көппартиялылығын және мүд­деле­рін білдіруді дамыту мақсатында: партиялар туралы жаңа заң қабылдау, саяси пар­тия­ны мемлекеттік тіркеу үшін шекті төмендету, мәслихат депутаттығына кан­дидаттардың партиялық тізімдерін бекіту кезінде мүмкіндіктері шектеулі адам­дар­дың мүдделерін қамтамасыз ету және «Саяси партиялар туралы» Қазақстан Рес­публикасы Заңының 15-1-бабының 2-тармағына толықтыру енгізу, партиялар ту­ра­лы кадрлар көзі ретінде ашық партиялық праймеризм институты, Қазақстан ха­лықтары Ассамблеясының қатысу нысандарын өзгерту.

Түйінді сөздер: депутаттар, Конституция, Қазақстан Республикасы, Мәжіліс, Парламент, бір палаталы парламент, Сенат, кандидаттар.

Bulatova Ainagul Tolybaevna — senior lecturer department of service training Academy of law enforcement agencies under the General Prosecutor’s Office of the Republic of Kazakhstan, justice advisor (Republic of Kazakhstan, Koshy)

PARLIAMENTARY REFORM OF THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN: STATEMENT OF THE PROBLEM

Annotation. This scientific article examines the formation of a unicameral Parliament in the Republic of Kazakhstan. Key issues requiring in-depth research are identified, including the size of the unicameral Parliament, the requirements for members of Parliament, the structure of Parliament (number of committees), the development of a multi-party system, and the representation of the interests of all citizens of the Republic of Kazakhstan.

Using general scientific methods, the research works of prominent representatives of constitutional law were examined, including those published in international peer-reviewed scientific journals, strategic and conceptual documents, media publications, current legislation of the Republic of Kazakhstan, and data on the activities of unicameral parliaments in foreign countries.

Based on the analysis, proposals and recommendations were developed that aim to partially address these issues. For example, one proposal is to create mandatory «shadow cabinets», as in the UK, New Zealand, and Canada: every party, even a small one, is required to form a shadow cabinet — an alternative government. Another option is to provide for the creation of party-affiliated think tanks. To this end, a provision should be included in legislation requiring each parliamentary party to have a think tank operating according to state standards. In addition, in order to develop a multi-party system and represent the interests of all citizens of the Republic of Kazakhstan, it is proposed to: adopt a new law on parties, lower the threshold for state registration of a political party, ensure the interests of persons with disabilities when approving party lists of candidates for deputies of the maslikhat and amend paragraph 2 of Article 15-1 of the Law of the Republic of Kazakhstan «On Political Parties», introduce the institution of open party primaries as a source of personnel, change the forms of participation of the Assembly of the Peoples of Kazakhstan.

Key words: deputies, Constitution, Republic of Kazakhstan, Mazhilis, Parliament, unicameral parliament, Senate, candidates.

 

Введение. В Послании Главы государства Касым-Жомарта Токаева народу Ка­захстана от 8 сентября 2025 года «Казахстан в эпоху искусственного интеллекта: актуальные задачи и их решения через цифровую трансформацию» была по­ставлена грандиозная задача — осуществление парламентской реформы, которая «окажет серьезное положительное воздействие на дальнейший ход социально-эко­номического развития нашей страны в эпоху искусственного интеллекта»[1].

В Послании отмечено, что данная реформа является «логическим продолже­нием всех предыдущих преобразований, в том числе реформы президентской власти», а сами реформы — частью постоянного процесса изменений нашего го­сударства по общественному запросу.

Вопросы парламентской реформы дискутируются два десятилетия и до сих пор актуальны, а учитывая их важность будут вынесены на общенациональный референдум в 2027 году.

Президентом отмечено, что Сенат внес существенный вклад в развитие на­ше­го государства, построение государственных институтов, осуществляя представи­тель­скую миссию и законотворческий процесс. Вместе с тем на данном этапе раз­вития нашего государства становится востребованным однопалатный парламент, избираемый по партийным спискам, что соответствует «широко распространенной в мире парламентской традиции».

Реформа Парламента Республики Казахстан — непростое и долговременное начинание, которое требует изучение зарубежного опыта таких преобразований и должно иметь под собой научную основу. Поэтому в ближайший год предмет изу­чения остается весьма своевременным.

Целью статьи является выявление основных проблемных вопросов реа­ли­зации парламентской реформы, разработка рекомендаций и предложений.

Исходя из этой цели, были поставлены следующие задачи:

• анализ Конституции Республики Казахстан[2], действующего законода­тель­ства, устанавливающего статус и полномочия Мажилиса и Сената РК;
• исследование научных подходов по вопросам деятельности представи­тель­ных и законодательных органов;
• изучение практики регулирования деятельности однопалатных парламентов в зарубежных государствах;
• разработка рекомендаций для совершенствования действующего законо­дательства в рассматриваемой сфере.

Объектом исследования являются правовой статус Парламента РК.

Предмет исследования — законодательство Республики Казахстан, правопри­ме­нительная практика зарубежных стран, научные позиции ученых по рассматри­ваемым вопросам.

Проведенное исследование имеет теоретическое значение и вносит вклад в раз­витие конституционного права.

Материалы и методы. Материалами являются научные работы видных пред­ста­ви­телей конституционного права, в том числе опубликованные в международ­ных рецензируемых научных журналах, стратегические и концептуальные до­ку­менты, публикации в СМИ, действующее законодательство Республики Казах­стан, данные о деятельности однопалатных парламентов в зарубежных странах.

Для изучения информации были применены общенаучные методы, включаю­щие анализ, синтез, обобщение, сравнительно-правовой анализ, что позволило вы­явить положительные моменты однопалатного парламента, факторы, препят­ст­вующие либо усложняющие внедрение данной модели, разработать предложения и рекомендации по их устранению.

Обсуждение и результаты. В свете реформы высшей представительной влас­ти, озвученной Главой государства в своем Послании народу Казахстана, пост­ро­е­ния открытого, честного диалога власти и граждан в духе «слышащего госу­дар­ства» предстоит проработать ряд важных вопросов. Среди основных проблем, ко­то­рые следует решить в первую очередь, можно указать:

• численность однопалатного Парламента;
• требования к депутатам Парламента;
• структура Парламента (количество комитетов);
• развитие многопартийности и представительства интересов всех граждан РК.

Данные проблемы подлежат углубленному исследованию и обстоятельной дис­куссии.

Парламент формируется исключительно по пропорциональной системе, как отметил Глава государства: «Парламент, на мой взгляд, следует избирать только по партийным спискам»¹.

Пропорциональная система должна внедряться с учетом ряда моментов:

• Парламент формируется исключительно по пропорциональной системе, на местном уровне сохраняется мажоритарная система[3];
• должно быть обеспечено оптимальное количество парламентариев;
• Парламент должен быть более профессиональным, соответственно должны быть повышены требования к возрасту (30 лет), изменен ценз оседлости (5 лет), за­конодательная работа должна быть обеспечена большим количеством депута­тов-юристов либо специально созданной комиссией по вопросам законопроектной деятельности;
• необходимо развивать партийную культуру, убедить гражданское общество об эффективности управления государством через партийное представительство.

Еще не существует надежной аналитической базы для определения опти­маль­ного размера парламента в конкретной стране, который обеспечивал бы адек­ват­ное представительство и экономическую эффективность, что отвечает общест­вен­ным интересам.

Вместе с тем, имеется несколько подходов для установления численности парламента, включая математические формулы[4].

Кубический корень (Cube Root Law) — согласно эмпирическим наблюдениям, число представителей в однопалатных парламентах примерно пропорционально кубическому корню населения страны. Это правило выдвинул Rein Taagepera[5]. При большом населении увеличение числа депутатов по кубическому корню дает более устойчивую пропорцию представительства.

Более поздние исследования (например, статья «Maximal modularity and the optimal size of parliaments») используют сетевые теории и подтверждают, что число представителей, рассчитанное по кубическому корню, часто близко к «оптималь­ному» с точки зрения баланса между представлением и эффективностью[6].

Модульность и сетевые модели. В исследовании Gamberi и других модели­руется население как сеть, и они анализируют «модульность» — насколько хорошо депутатские округа отражают реальные групповые структуры населения[7].

Эти модели показали, что существует ненулевое оптимальное число округов (депутатов), которое максимизирует модульность, что может быть критерием «по­лезности» парламента: слишком мало депутатов — плохо для представительства; слишком много — ухудшает эффективность.

Репрезентационное равенство — в другом исследовании предложен «Popula­tion Seat Index» (PSI), который учитывает, как распределяются мандаты между группами. Авторы предлагают функцию вида f(p) = a + b p^\gamma, где p — население, а \gamma < 1 — показывает, что рост числа депутатов замедляется с рос­том населения[8].

Такой подход менее радикален, чем строгое пропорциональное распределение (депутатов пропорционально населению), и стремится учесть справедливость меж­ду большими и малыми регионами.

Пропорциональность между регионами (дегрессивная пропорциональность).

В законодательных системах используется модель «дегрессивной пропорцио­нальности» — она дает меньше представителей на единицу населения у густо­на­се­ленных регионов, чем у малых, чтобы обеспечить региональную справед­ли­вость.

Такая модель применяется, например, в Европарламенте, чтобы маленькие страны не были сильно ущемлены в представительстве.

Если исходить из теорий и данных, то ориентироваться на кубический корень можно приблизительно и оценить, сколько депутатов «оптимально», опираясь на население. Например, население Казахстана составляет 20 445 231 чел., куби­ческий корень дает ориентировочную цифру — 273 депутата.

Если учитывать сетевую структуру населения (модульность) — оптимальное число депутатов может немного отличаться от кубического корня, чтобы лучше отражать реальные социальные и географические кластеры.

Если учитывать финансовые и институциональные ограничения — уве­ли­че­ние числа депутатов должно быть взвешенным, чтобы расходы, эффективность и бюрократическая нагрузка не стали чрезмерными.

С учетом регионального равенства — возможно, нужна не просто строгая про­порция, а «дегрессивная пропорциональность», чтобы менее населенные регионы имели адекватное представительство.

Международная практика является противоречивой. «Можно найти примеры немногочисленных представительных органов в многомиллионных городах, и на­оборот, представительных органов, число депутатов в которых составляет не­сколь­ко сотен при небольшом числе населения в регионе»[9].

В мире количество депутатов парламента определяется тремя основными мо­де­лями:

А) Жесткая (политическая) модель, при которой число депутатов фик­си­руется в конституции или законе (Италия, Турция, Франция, Южная Корея).

Плюсы: стабильность, удобство.

Минусы: не учитывает рост населения.

Б) Формульная (демографическая) модель — наиболее распространенная. Ко­личество депутатов привязывается к численности населения по одной из формул:

• кубический корень населения (Cube Root Law) Парламент ≈ кубический корень от населения. Используется как рекомендации в политической науке (США, Канада, UK обсуждали эту модель);
• фиксированная норма представительства. Например: «1 депутат на 30 000 избирателей» (Австралия, Германия, Новая Зеландия, Япония:
• дегрессивная пропорциональность: меньшим регионам дают больше де­пу­татов на единицу населения (Европарламент, Испания, Швейцария).

В) Гибридная модель: фиксированная базовая часть + переменная часть по на­селению.

Например: Германия (Бундестаг) — базовые 598 мест + дополнительные мес­та для выравнивания пропорций; Норвегия — 150 мест + 19 «компенсационных».

Предлагается применить формульную (демографическую) модель с фикси­рованной нормой представительства.

По мнению некоторых специалистов, оптимальное соотношение — от 7 до 19 депутатов на 1.000.000 человек.

В таком случае предлагаемое количество депутатов в новом Парламенте РК должно быть от 180 до 344 человека. Исторический прецедент был: в 1993 году в Казахстане функционировал Верховный Совет XII созыва, который состоял из 360 депутатов. Население тогда составляло 16.793.000, т.е. 1 депутат на 46.647 чел.

Как показывает международная практика, близкие по населению к Казахстану страны имеют больше мест в парламенте. К примеру, в парламенте Румынии только в нижней палате 330 депутатов, а в Чили — 198 депутата, включая 43 избираемых напрямую избираемых сенаторов, в Нидерландах — 225 депутатов, включая 75 сенаторов представляющие самоуправляемые провинции страны. Схожее с Казахстаном количество депутатов (107) в нижней палате имеет только Армения при населении в три миллиона человек[10].

При определении оптимального количества следует учесть экономию бюд­жет­ных средств, а также то, что, по мнению специалистов, слишком малое коли­чество депутатов не обеспечивает демократичности, слишком большое — чревато бюрократией и коррупцией⁴.

Предлагается минимальное количество — 180-200 человек. Наше предложе­ние подтверждается мнением действующих депутатов[11], а также политических дея­телей[12].

Создание однопалатного Парламента влечет за собой изменение требований к его депутатам.

Существующий дифференцированный подход к возрасту, цензу оседлости, образованию, стажу работы депутатов Мажилиса и Сената должен быть изменен в сторону большей профессионализации депутатов однопалатного Парламента.

Необходимо усилить требования к кандидатам в Мажилис. Помимо увеличе­ния возраста необходимо ограничить сроки их переизбрания двумя сроками, а также предусмотреть ценз оседлости, ценз высшего образования, гражданство, из­би­рательный взнос, хорошая репутация, и другие цензы, характерные для депу­тат­ского корпуса. Это обеспечит сменяемость представительной ветви власти, гаран­тирует регулярное обновление депутатского корпуса и привнесет новые идеи в работу Мажилиса.

Для депутатов предлагается повышение минимального возраста с 25 до 30 лет (аргумент: больший жизненный и профессиональный опыт), а также ограничение максимального возраста, например, до 70-75 лет (редко, но встречается).

Так, в практике Аргентины, Венесуэлы, Доминиканской Республики, Гонду­раса установлен минимальный возрастной ценз в 30 лет, в Болгарии, Словакии, Чехии, Египте, Латвии, Эстонии, Южной Корее, Филиппинах, Турции — 40 лет, в Монголии и Сингапуре — 45 лет[13].

В законодательстве Казахстана отсутствуют формальные требования к обра­зо­ванию, что обеспечивает доступ в управлении государством любому гражда­нину, соответствующему предъявляемым требованиям.

Вместе с тем возможно нововведение — обязательное наличие высшего обра­зо­вания, причем не просто диплома, а диплома, выданного аккредитованным ву­зом у депутатов, претендующих на пост председателя и секретаря комитета. Также можно ввести требование к профильному образованию (по комитетам). Например, Комитет по бюджету: экономика/финансы/менеджмент/аудит. Комитет по законо­да­тельству: юриспруденция. Экология: экология/география/инженерия. Аграр­ный: агрономия/ветеринария/биотехнологии.

Такой подход принят в ряде стран (например, Финляндия, Южная Корея — мягкие, но фактические стандарты).

Можно ввести обязательное дополнительное обучение после избрания депу­та­тами: государственное управление, законодательная техника, антикорруп­ци­он­ные стандарты, работа над законопроектами. Данное нововведение следует про­пи­сать в Регламенте или Конституционном законе «О Парламенте».

Возможно установление требований к опыту работы (ценз оседлости и стажа). Например, опыт профессиональной деятельности — не менее 5 лет.

Также можно предусмотреть опыт государственной службы опционально для части комитетов. Например: для Комитета по финансам и бюджету — стаж в государственных органах или квазигосударственном секторе, для Комитета по международным делам, обороне и безопасности — стаж в соответствующих струк­турах.

В отношении гражданства можно ввести дополнительные требования: запрет на постоянное проживание за рубежом в последние 5 лет, строгий контроль отсут­ствия иностранного ВНЖ.

Дополнительными требованиями могут стать: обязательная проверка финан­со­вой прозрачности (включая декларацию активов, декларацию происхождения активов, проверку семьи), морально-этические качества (как в Японии, Сингапуре, Южной Корее); отсутствие крупных налоговых задолженностей на момент ре­ги­страции; ограничения по совместимости должностей (запрет на владение бизнесом не только формально, но и через доверительных управляющих по примеру США — «blind trust»), расширенные ограничения по судимости (полный запрет для лиц, осужденных за коррупцию, экономические преступления, манипуляции с гос­ак­тивами, тяжкие преступления против личности), требования к навыкам (soft skills).

В настоящее время политические партии Казахстана слабо выражают интере­сы населения, что ставит под угрозу легитимность и эффективность Парламента. Тем не менее, заградительный порог должен оставаться, как установлено в зако­но­дательстве 5% в целях исключения чрезмерного функционного дробления внутри Парламента, исключения негативной активности и влияния малых партий на при­нятие важных решений, в том числе и на формирование Правительства.

В частности, в Израиле религиозные партии получают небольшую долю голо­сов, но без них не удается создать коалиции большинства, и потому они имеют не­пропорционально большое влияние. Это фактически ставит их в доминирующее положение над крупными партиями.

Однако международный опыт проведения выборов по пропорциональной из­би­рательной системе свидетельствует, что 5 % — это оптимальная величина[14].

В целях развития многопартийности и представительства интересов всех граждан РК предлагается:

• принять новый закон о партиях, введя учетно-уведомительный порядок их ре­гистрации вместо разрешительного, а также минимальную численность в их сос­таве (например, в РФ — не менее 500 чел., отечественными учеными предлагалось — не менее 50 чел.[15]) либо вообще ее не устанавливать;
• снизить порог для государственной регистрации политической партии, ко­ли­чественный — с обязательных не менее пяти тысяч членов партии до одной тысячи, географический — с представительства партии во всех областях, городах республиканского значения и столице до не менее половины ( внести изменения в п.6 ст. 10 Закона РК «О политических партиях»);
• обеспечить интересы лиц с ограниченными возможностями при утверж­де­нии партийных списков кандидатов в депутаты маслихата и внести дополнение в пункт 2 статьи 15-1 Закона Республики Казахстан «О политических партиях». Меж­дународные стандарты о гарантировании таким лицам политических прав и возможностей пользоваться ими наравне с другими в национальном законо­да­тельстве о политических партиях и выборах, отраслевом законе реализованы еще не в полной мере;
• введение института открытого партийного праймеризма как источника кад­ров. Даже непопулярная партия может получать качественные кадры, если: прай­мериз открытый, участие бесплатное, конкуренция реальная, результаты контро­ли­руются общественными наблюдателями. Это создает канал для вовлечения молодых профессионалов;
• изменить формы участия Ассамблеи народов Казахстана (АНК).

Первоначальный смысл установления квоты заключался в частичном обеспе­чении представительства национальных меньшинств в высшем представительном органе власти, вовлечение их в процесс государственного управления.

Вместе с тем, не отрицая саму идею такого подхода, необходимо совер­шен­ст­вовать механизм отбора кандидатов, где главным критерием помимо националь­ности должен стать принцип меритократии и профессионализма.

Назначение депутатов в Парламент от АНК не соответствует принципу рав­ного избирательного права, согласно которому все кандидаты имеют равные права и возможности. Такое участие может политизировать национально-культурные объединения и вовлечь их в разрешение политических проблем, что в условиях Казахстана не просто нежелательно, но и недопустимо.

Полагаем, что наиболее реалистичной моделью для современного Казахстана является та, когда АНК не получает отдельные мандаты, но интегрируется в работу парламента через институциональные механизмы:

Формы участия без персональных мест:

• право АНК предлагать кандидатов партиям по спискам (обязательная этно­культурная квота в списках);
• постоянный представитель АНК при парламенте со статусом омбудсмана по межэтническим вопросам;
• Совет по междунациональной политике при парламенте, куда входят пред­ставители АНК;
• право законодательной инициативы через АНК (непрямое — через депутата-инициатора);
• обязательные общественные слушания с участием АНК по вопросам: обра­зования, языка, культуры, региональной политики, интеграции этногрупп.

Либерализация партийного законодательства, учет представительства инте­ре­сов всех граждан РК будут стимулировать реальную политическую конкуренцию, оздоровит политическое поле, расширит представительство партий в Парламенте.

В целях повышения эффективности управления государством через партий­ное представительство партии должны выполнять публичные, аналитические, кад­ровые, экспертные и социальные функции, независимо от уровня их популярности.

Партийные фракции должны рассматриваться как «микроминистерства». Сле­дует ввести норму о том, что каждая фракция в Парламенте должна иметь обяза­тель­ные экспертные структуры: аналитический департамент (policy unit), юриди­че­ский департамент, департамент общественных коммуникаций, кадровое бюро. Фактически — партийная фракция становится мини-министерством, форми­рую­щим альтернативные управленческие идеи. Это заставляет партии генерировать качественные решения.

Также возможно создание обязательных «теневых кабинетов», как в Велико­бри­тании, Новой Зеландии, Канаде: каждая партия, даже маленькая, обязана сфор­мировать теневой кабинет — альтернативное правительство. Это резко повышает профессионализм: создаёт конкуренцию, заставляет партии готовить кадры, повы­шает качество экспертизы.

Предлагается создание партийных научно-исследовательских центров (think tanks) для чего следует включить в законодательство норму о том, что каждая пар­ламентская партия должна иметь исследовательский центр, работающий по го­су­дарственным стандартам. Функции: анализ законопроектов, экономические моде­ли, прогнозирование, оценка государственного бюджета. Государство может час­тич­но финансировать, при этом обеспечивается публичная отчетность.

В целях реализации линии «Сильный Президент — Влиятельный Парламент — Подотчетное Правительство» должна быть обеспечена система сдержек и про­ти­вовесов.

Парламент должен:

• формировать Правительство после консультаций с фракциями политических партий, представленных в Мажилисе Парламента;
• назначать на должность Премьер-Министра Республики и освобождать его от должности;
• по представлению Премьер-Министра определять структуру Правительства;
• по представлению Премьер-Министра назначать на должности членов Пра­вительства;
• освобождать от должностей членов Правительства, за исключением назна­чаемых Президентом;
• назначать на должности сроком на пять лет Председателя и двух членов Центральной избирательной комиссии, Председателя и двух членов Высшей ауди­торской палаты;
• назначать председателя и судей Верховного суда по представлению Пре­зи­дента, основанному на рекомендации Высшего Судебного Совета;
• формировать Конституционный Суд из числа лиц, рекомендованных Сою­зом судей, вузами и научным сообществом, профессиональными сообществами (адвокатским, юридическими консультантами и пр.), а также правозащитными организациями, для обеспечения его независимости.

Президент самостоятельно назначает на должности министров иностранных дел, обороны, внутренних дел, Председателя Национального Банка, Генерального Прокурора и Председателя Комитета национальной безопасности Республики Ка­захстан; освобождает их от должностей.

Количество комитетов в однопалатном Парламенте должно быть увеличено. Могут быть созданы новые комитеты:

• Комитет цифровизации и инновационных технологий;
• Комитет по гендерной политике;
• Комитет по общественному здравоохранению и биобезопасности;
• Комитет по транспорту и туризму;
• Комитет по науке и образованию;
• Комитет по культуре, информации и языковой политике
• Комитет по инвестициям и предпринимательству;
• Комитет по вопросам правоохранительной деятельности.

Зарубежная практика показывает усложненную структуру Парламента. Так, структура Сейма Латвии предусматривает не только Комитеты, но и подкомитеты, Комиссии. Комитет по иностранным делам (подкомитет по делам Балтии), бюд­жет­но-финансовый (налоговый) Комитет (подкомитеты: по экспорту и конку­рен­то­способности, по борьбе с теневой экономики), Комитет по национальной эко­но­мике, аграрной, экологической и региональной политике (подкомитеты: по раз­ви­тию бизнеса, по окружающей среду, климаты и энергетика), Комитет по социаль­ным и трудовым спорам (подкомитеты: по сокращению неравенства, общест­вен­ного здравоохранения, по запросам, по гражданству, миграции и социальной спло­ченности; по европейским делам.

Комиссии по: правам человека и общественным делам; образованию, куль­ту­ре и науке; обороне, внутренним делам и борьбе с коррупцией; государственному управлению и местному самоуправлению; юридическая комиссия (подкомитеты: по уголовному правосудию и политике назначения наказаний, по конститу­ци­он­ной и судебной политике), по мандатам, этике и представлениям, по госу­дар­ст­венным расходам и аудиту, национальной безопасности, по устойчивому разви­тию.

С увеличением количества комитетов в Парламенте оппозиции может выде­лять большее количество мест председателей и секретарей постоянных комитетов.

Заключение/выводы. В ходе исследования были установлены основные проб­лемы реализации парламентской реформы в Республике Казахстан, на кото­рые следует обратить внимание в первую очередь: численность однопалатного Пар­ламента; требования к депутатам Парламента; структура Парламента (коли­че­ство комитетов); развитие многопартийности и представительства интересов всех граждан РК. Они требуют проведения ряда углубленных научных исследований, обсуждения в СМИ и выяснения мнения населения Казахстана.

Список литературы

1. Послание Главы государства Касым-Жомарта Токаева народу Казахстана от 8 сентября 2025 года «Казахстан в эпоху искусственного интеллекта: акту­аль­ные задачи и их решения через цифровую трансформацию» // https://online.zakon.kz/Do­cu­ment/?doc_id=32373963
2. Конституция Рeспублики Казахстан от 30 августа 1995 года // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K950001000_
3. Вааль Т., Құрмангазинова Н., Мазоренко Д. Ерлан Карин, государственный советник: «Мы не придем к парламентской республике» // https://vlast.kz/kz/politika/66994-erlan-karin-gosudarstvennyj-sovetnik-my-ne-pridem-k-parlamentskoj-respublike.html
4. Gary-Bobo Robert J., Auriol E. The More the Merrier? Choosing the optimal number of representatives in modern democracies // https://cepr.org/voxeu/columns/mo­re-merrier-choosing-optimal-number-representatives-modern-democracies.
5. Bernard Grofman, Rein Taagepera’s Approach to the Study of Electoral Systems // https://www.jstor.org/stable/43212581
6. Luca Cambery Maximal modularity and the optimal size of parliaments // Scientific Repotns. 11, Article number: 14452 (2021).
7. Gamberi L. Maximal modularity and the optimal size of parliaments // https://www.jstor.org/stable/43212581
8. Liang Zhao, Standardizing Representation for Equality with a Population Seat Index // DOI:10.48550/arXiv.2212.14790
9. Шуленин В. В. Определение оптимальной численности депутатов зако­нодательных органов государственной власти субъектов Российской Федерации в условиях современного федерализма // Вестник Московского университета МВД России. — 2009. — № 10. — С.184-188.
10. Перейти к однопалатному парламенту и увеличить число депутатов // https://exclusive.kz/expertiza-politika-128655/
11. Бакпаева А. В однопалатном парламенте однозначно будет больше депу­та­тов — Жанбыршин // https://rus.baq.kz/v-odnopalatnom-parlamente-odnoznachno-budet-bolshe-deputatov-zhanbyrshin_300021859/
12. Кисткина Ю. Идеальный парламент. Каким он должен быть в условиях Казахстана? // https://camonitor.kz/31504-idealnyy-parlament-kakim-on-dolzhen-byt-v-usloviyah-kazahstana.html
13. Обзор Избирательные цензы на выборах глав государств: сравнительное исследование. — М.: РОИИП, 2018. С. 15.
14. Шапошникова Е. А. Российская партийная система в контексте совер­шен­ствования института выборов. — Рязань: РГУ имени С.А. Есенина, 2017. С. 17.
15. Толеубеков А. Т. Конституционно-правовой статус Парламента Респуб­лики Казахстан: Дис. … канд. юрид. наук. — М., 2015. С. 10.

References

1. Poslaniye Glavy gosudarstva Kasym-Zhomarta Tokayeva narodu Kazakhstana ot 8 sentyabrya 2025 goda «Kazakhstan v epokhu iskusstvennogo intellekta: aktu¬al’¬nyye zadachi i ikh resheniya cherez tsifrovuyu transformatsiyu» // https://online.zakon.kz/Do¬cu¬ment/?doc_id=32373963
2. Konstitutsiya Respubliki Kazakhstan ot 30 avgusta 1995 goda // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K950001000_
3. Vaal’ T., Kˌūrmangazinova N., Mazorenko D. Yerlan Karin, gosudarstvennyy sovetnik: «My ne pridem k parlamentskoy respublike» // https://vlast.kz/kz/politika/66994-erlan-karin-gosudarstvennyj-sovetnik-my-ne-pridem-k-parlamentskoj-respublike.html
4. Gary-BoboRobert J., Auriol E. The More the Merrier? Choosing the optimal number of representatives in modern democracies // https://cepr.org/voxeu/columns/mo­re-merrier-choosing-optimal-number-representatives-modern-democracies.
5. Bernard Grofman, Rein Taagepera’s Approach to the Study of Electoral Systems // https://www.jstor.org/stable/43212581
6. Luca Cambery Maximal modularity and the optimal size of parliaments // Scientific Repotns. 11, Article number: 14452 (2021).
7. Gamberi L. Maximal modularity and the optimal size of parliaments // https://www.jstor.org/stable/43212581
8. Liang Zhao, Standardizing Representation for Equality with a Population Seat Index // DOI:10.48550/arXiv.2212.14790
9. Shulenin V. V. Opredeleniye optimal’noy chislennosti deputatov zako-nodatel’nykh organov gosudarstvennoy vlasti sub»yektov Rossiyskoy Federatsii v usloviyakh sovremennogo federalizma // Vestnik Moskovskogo universiteta MVD Rossii. — 2009. — № 10. — S.184-188.
10. Pereyti k odnopalatnomu parlamentu i uvelichit’ chislo deputatov // https://exclusive.kz/expertiza-politika-128655/
11. Bakpayeva A. V odnopalatnom parlamente odnoznachno budet bol’she depu¬ta¬tov — Zhanbyrshin // https://rus.baq.kz/v-odnopalatnom-parlamente-odnoznachno-budet-bolshe-deputatov-zhanbyrshin_300021859/
12. Kistkina YU. Ideal’nyy parlament. Kakim on dolzhen byt’ v usloviyakh Kazakhstana? // https://camonitor.kz/31504-idealnyy-parlament-kakim-on-dolzhen-byt-v-usloviyah-kazahstana.html
13. Obzor Izbiratel’nyye tsenzy na vyborakh glav gosudarstv: sravnitel’noye issledovaniye. — M.: ROIIP, 2018. S. 15.
14. Shaposhnikova Ye. A. Rossiyskaya partiynaya sistema v kontekste sover-shen¬stvovaniya instituta vyborov. — Ryazan’: RGU imeni S.A. Yesenina, 2017. S. 17.
15. Toleubekov A. T. Konstitutsionno-pravovoy status Parlamenta Respub-liki Kazakhstan: Dis. … kand. yurid. nauk. — M., 2015. S. 10.

---

МРНТИ 10.81.00

УДК 343.9:336.025

Еркенов Болат Досжанович — докторант Алматинской академии Министерства внутренних дел Республики Казахстан имени М. Есболатова, магистр национальной безопасности и военного дела, подполковник полиции (Республика Казахстан, г. Алматы)

ТРАНСФОРМАЦИЯ РИСК-ОРИЕНТИРОВАННОГО ПОДХОДА В ПРОТИВОДЕЙСТВИИ ЛЕГАЛИЗАЦИИ ДОХОДОВ ОТ НАРКОПРЕСТУПНОСТИ: ПРАВОВЫЕ И ЦИФРОВЫЕ ВЫЗОВЫ

Аннотация. Цель исследования заключается в научном обосновании необхо­ди­мости трансформации риск-ориентированного подхода в противодействии ле­гализации доходов от наркопреступности с учетом правовых и цифровых вызовов современного этапа развития финансовых и коммуникационных технологий. В ка­честве методов исследования использованы формально-юридический, сравни­тель­но-правовой, системно-структурный методы, а также анализ международных стан­дартов ФАТФ, типологических отчетов Евразийской группы по противодействию легализации преступных доходов и финансированию терроризма и право­при­менительной практики Республики Казахстан в сфере противодействия легализа­ции преступных доходов. В результате исследования установлено, что действую­щая модель риск-ориентированного подхода в национальной системе противодей­ст­вию отмыванию доходов, финансированию терроризма ориентирована пре­иму­щественно на формальные критерии субъектного риска и в недостаточной степени учитывает трансформацию наркорынка, связанную с использованием цифровых каналов, включая darknet, анонимные мессенджеры и виртуальные активы. Обосновано, что эффективность противодействия легализации наркодоходов тре­бует расширения риск-моделей за счет интеграции транзакционных, поведен­чес­ких и сетевых факторов, а также усиления межведомственного и международного обмена информацией. Сделан вывод о необходимости адаптации правового ре­гу­лирования и надзорных механизмов к новым цифровым угрозам, что позволит по­вы­сить результативность выявления и пресечения легализации доходов от нарко­преступности.

Ключевые слова: риск-ориентированный подход, легализация доходов, нар­ко­преступность, противодействие отмыванию доходов, финансирование терро­риз­ма, цифровые риски, виртуальные активы, финансовый мониторинг, ФАТФ.

Еркенов Болат Досжанович — Қазақстан Республикасы Ішкі істер министрлігінің М. Есболатов атындағы Алматы академиясының докторанты, ұлттық қауіпсіздік және әскери іс магистрі, полиция подполковнигі (Қазақстан Республикасы, Алматы қ.)

ЕСІРТКІ ҚЫЛМЫСЫНАН ТҮСКЕН КІРІСТЕРДІ ЗАҢДАСТЫРУҒА ҚАРСЫ ІС-ҚИМЫЛДА ТӘУЕКЕЛГЕ БАҒДАРЛАНҒАН ТӘСІЛДІҢ ТРАНСФОРМАЦИЯСЫ: ҚҰҚЫҚТЫҚ ЖӘНЕ ЦИФРЛЫҚ СЫН-ҚАТЕРЛЕР

Түйін. Зерттеудің мақсаты — қаржылық және коммуникациялық технология­лар­дың қазіргі даму кезеңіндегі құқықтық және цифрлық сын-қатерлерді ескере отырып, есірткі қылмысынан түскен кірістерді заңдастыруға қарсы іс-қимылда тәуекелге бағдарланған тәсілді трансформациялау қажеттілігін ғылыми тұрғыдан негіздеу. Зерттеу барысында формальды-құқықтық, салыстырмалы-құқықтық, жүйе­лік-құрылымдық әдістер, сондай-ақ ФАТФ халықаралық стандарттарына, қылмыстық кірістерді заңдастыруға және терроризмді қаржыландыруға қарсы іс-қимыл жөніндегі Еуразиялық топ типологиялық есептеріне және Қазақстан Рес­пуб­ликасындағы қылмыстық кірістерді заңдастыруға қарсы іс-қимыл саласындағы құқық қолдану практикасына талдау жасалды. Зерттеу нәтижесінде ұлттық кі­ріс­терді жылыстатуға, терроризмді қаржыландыруға қарсы іс-қимыл жүйесіндегі тәуе­келге бағдарланған тәсілдің қолданыстағы моделі негізінен субъектілік тәуекелдердің формальды критерийлеріне бағытталғаны және darknet, анонимді мессенджерлер мен виртуалды активтерді пайдалану арқылы нарконарықтың тран­с­формациясын жеткілікті деңгейде ескермейтіні анықталды. Наркодоход­тар­ды заңдастыруға қарсы іс-қимылдың тиімділігі тәуекел модельдерін транзак­ция­лық, мінез-құлықтық және желілік факторлармен толықтыруды, сондай-ақ ведом­ст­воаралық және халықаралық ақпарат алмасуды күшейтуді талап ететіні негіз­делді. Қорытындысында құқықтық реттеу мен қадағалау тетіктерін жаңа цифрлық қатерлерге бейімдеу қажеттігі тұжырымдалды.

Түйінді сөздер: тәуекелге бағдарланған тәсіл, кірістерді заңдастыру, есірткі қылмысы, кірістерді жылыстатуға қарсы іс-қимыл, терроризмді қаржыландыру, цифрлық тәуекелдер, виртуалды активтер, қаржылық мониторинг, ФАТФ.

Yerkenov Bolat Doszhanovich — doctoral student of the M. Esbolatov Almaty Academy of the Ministry of Internal Affairs of the Republic of Kazakhstan, master of national security and military affairs, police lieutenant colonel (Republic of Kazakhstan, Almaty)

TRANSFORMATION OF THE RISK-BASED APPROACH IN COUNTERING THE LAUNDERING OF PROCEEDS FROM DRUG-RELATED CRIME: LEGAL AND DIGITAL CHALLENGES

Annotation. The purpose of the study is to substantiate the need to transform the risk-based approach to countering the laundering of proceeds from drug-related crime in the context of contemporary legal and digital challenges arising from the development of financial and communication technologies. The research employs formal legal, comparative legal and systemic-structural methods, as well as an analysis of FATF international standards, Eurasian Group on Combating Money Laundering and Financing of Terrorism typological reports and law enforcement practice of the Republic of Kazakhstan in the field of anti-money laundering. The study demonstrates that the current model of the risk-based approach within the national system combating money laundering and terrorist financing is primarily focused on formal criteria of subject-based risk and does not sufficiently reflect the transformation of drug markets associated with the use of digital channels, including the darknet, anonymous messengers and virtual assets. It is substantiated that increasing the effectiveness of countering the laundering of drug proceeds requires the integration of transactional, behavioral and network-based risk factors, along with enhanced interagency and international information exchange. The study concludes that adapting legal regulation and supervisory mechanisms to emerging digital threats is a necessary condition for improving the detection and suppression of money laundering related to drug crime.

Keywords: risk-based approach, money laundering, drug-related crime, combating money laundering, terrorist financing, digital risks, virtual assets, financial monitoring, FATF.

 

Введение. Легализация (отмывание) доходов, полученных от незаконного оборота наркотических средств, представляет собой одну из наиболее латентных и социально опасных форм финансовой преступности, оказывающую системное негативное влияние на экономическую безопасность государства, устойчивость финансовой системы и эффективность уголовной политики. В научной литературе подчеркивается, что доходы от наркопреступности обладают высокой степенью криминальной мобильности и транснациональности, что существенно усложняет их выявление и последующую конфискацию[1].

В условиях цифровой трансформации экономики и коммуникационных техно­логий традиционные модели противодействия легализации преступных доходов все в большей степени демонстрируют ограниченную адаптивность к новым фор­матам преступной деятельности. Как отмечается в докладах Управления ООН по наркотикам и преступности, современный наркорынок характеризуется активным использованием цифровых платформ, анонимных коммуникационных каналов и виртуальных активов, что формирует качественно новую структуру финансовых угроз[2].

Особое значение в данной связи приобретает риск-ориентированный подход, закрепленный в международных стандартах ФАТФ (англ. FATF — Financial Action Task Force on Money Laundering — группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег) и имплементированный в национальные системы противодей­ст­вия легализации преступных доходов и финансированию терроризма большин­ст­ва государств. Изначально риск-ориентированный подход рассматривался как инструмент оптимизации надзорной деятельности и рационального распределения ресурсов, позволяющий сосредоточить усилия на зонах наибольшего риска [3]. Од­нако в современных условиях он все чаще оценивается как элемент более широкой уголовно-правовой и криминологической стратегии противодействия финансовым преступлениям.

В отечественной научной доктрине проблемы легализации преступных дохо­дов традиционно рассматриваются через призму обеспечения экономической без­опасности государства. Так, Н. Р. Айкумбеков подчеркивает, что легализация пре­ступ­ных доходов выступает системным фактором дестабилизации финансово-эко­номических отношений, способствующим росту теневой экономики и снижению эф­фективности государственного финансового контроля[4]. Р. Р. Нугманов, ана­ли­зируя феномен теневой экономики в Республике Казахстан, указывает на устой­чи­вую связь между незаконным оборотом наркотиков и формированием нелегаль­ных финансовых потоков, требующую применения гибких и адаптивных механиз­мов государственного регулирования[5].

Актуальность настоящего исследования обусловлена тем, что наркорынок все в большей степени мигрирует в цифровую среду, включая использование darknet-площадок, анонимных мессенджеров, виртуальных активов и криптокошельков. Указанные процессы трансформируют структуру рисков легализации преступных доходов и существенно осложняют применение классических моделей риск-ори­ен­тированного подхода, ориентированных преимущественно на субъектные кри­те­рии риска. В этих условиях возникает необходимость его содержательной тран­сформации с учетом новых правовых и цифровых вызовов.

Целью статьи является научное обоснование направлений трансформации риск-ориентированного подхода в противодействии легализации доходов от нар­ко­преступности с учетом правовых и цифровых факторов современного этапа раз­ви­тия системы противодействию отмыванию доходов, финансированию терро­ризма (далее — ПОД/ФТ). Для достижения поставленной цели предполагается решение следующих задач: анализ международных стандартов и доктринальных подходов к применению риск-ориентированного подхода; выявление ограничений действующей модели его реализации в Республике Казахстан; формулирование предложений по ее адаптации к цифровым угрозам.

Материалы и методы. Методологическую основу исследования составляют общенаучные и специальные методы познания, традиционно применяемые в юри­ди­ческой науке. В работе использован формально-юридический метод, позволив­ший проанализировать нормативные правовые акты Республики Казахстан и меж­дународные стандарты в сфере ПОД/ФТ. Сравнительно-правовой метод приме­нял­ся при сопоставлении положений рекомендаций ФАТФ и национального зако­но­дательства, а также при анализе зарубежного опыта реализации риск-ориен­ти­рованного подхода.

Системно-структурный метод использовался для рассмотрения риск-ориенти­ро­ван­ного подхода как элемента целостной системы противодействия легализации преступных доходов, включающей правовые, институциональные и аналити­че­ские компоненты. Дополнительно применялись методы анализа и синтеза при изу­чении типологических отчетов Евразийской группы по противодействию легали­зации преступных доходов и финансированию терроризма, аналитических матери­алов международных организаций и научных публикаций отечественных и зару­бежных авторов.

Результаты и обсуждение. Анализ международных стандартов ФАТФ пока­зы­вает, что риск-ориентированный подход изначально рассматривался как универ­сальный механизм повышения эффективности мер ПОД/ФТ за счет концентрации усилий на зонах наибольшего риска[6]. В руководствах ФАТФ подчеркивается необ­ходимость гибкой оценки рисков с учетом национальных особенностей, типологий преступной деятельности и динамики угроз[7]. Вместе с тем в практической реали­зации данный подход нередко сводится к формализованной классификации су­бъек­тов по уровням риска без должного учета трансформации способов соверше­ния преступлений.

В контексте легализации доходов от наркопреступности указанное обстоя­тельство приобретает особую значимость. Типологические отчеты Евразийской группы свидетельствуют о том, что финансовые потоки, связанные с незаконным оборотом наркотиков, все чаще маскируются с использованием цифровых инст­ру­ментов, включая виртуальные активы, электронные платежные средства и распре­де­ленные сетевые структуры[8]. Это приводит к смещению акцента с традиционных финансовых посредников на альтернативные каналы движения средств, которые зачастую выпадают из поля классического финансового надзора.

Зарубежные исследователи обоснованно критикуют избыточно формальный характер реализации риск-ориентированного подхода. Так, Р. Пол указывает, что современная система противодействия отмыванию денег в значительной степени ориентирована на процедурное соответствие, а не на фактическое выявление пре­ступных финансовых потоков, что существенно снижает ее результативность[9]. Ф. Тайх­ман подчеркивает необходимость анализа поведения отмывателя и рекон­ст­рукции логики преступной деятельности, позволяющей выявлять нетипичные схе­мы легализации доходов и адаптировать риск-модели к реальным криминаль­ным угрозам[10].

Применительно к Республике Казахстан данные выводы сохраняют актуаль­ность. Несмотря на институциональное развитие национальной системы ПОД/ФТ и имплементацию международных стандартов, риск-ориентированный подход в зна­чительной степени ориентирован на формальные индикаторы риска и в недос­та­точной мере учитывает цифровую трансформацию наркорынка. В ранее опубли­ко­ванном авторском исследовании отмечалось, что применительно к легализации доходов от наркопреступности риск-ориентированный подход должен учитывать новую структуру угроз, сформированную ростом теневой экономики и миграцией наркоторговли в цифровые каналы[11].

Схожие выводы содержатся и в работах отечественных исследователей. Так, Н. Р. Айкумбеков указывает, что эффективность национальной системы ПОД/ФТ во многом сдерживается фрагментарностью риск-оценок и недостаточной инте­гра­цией финансового мониторинга с задачами обеспечения экономической без­опас­ности[12]. Р. Р. Нугманов подчеркивает, что устойчивость теневой экономики в значительной степени поддерживается именно за счет наркодоходов, легализация которых требует более сложных и динамичных моделей государственного реаги­ро­вания[13].

В условиях цифровизации преступности данные положения получают допол­ни­тельное развитие. Э. Л. Сидоренко обоснованно отмечает, что цифровая транс­фор­мация преступной деятельности приводит к размыванию традиционных гра­ниц между финансовыми и нефинансовыми каналами легализации доходов, что тре­бует модернизации правовых и аналитических инструментов противодей­ст­вия[14]. В этом контексте риск-ориентированный подход должен включать анализ не только субъектных, но и транзакционных, поведенческих и сетевых факторов рис­ка, что подтверждается исследованиями в области применения методов анализа данных в сфере ПОД/ФТ[15].

Заключение. Проведенное исследование позволяет сделать вывод о том, что риск-ориентированный подход в противодействии легализации доходов от нарко­прес­тупности в условиях цифровой трансформации требует содержательного пе­ре­осмысления. Его эффективность в современных условиях не может обеспечи­ва­ться исключительно за счет формализованной классификации рисков и процедур­но­го соблюдения требований ПОД/ФТ.

Обосновано, что адаптация риск-ориентированного подхода должна включать учет цифровых каналов легализации доходов, развитие аналитических инстру­мен­тов выявления транзакционных и поведенческих рисков, а также усиление меж­ве­дом­ственного и международного взаимодействия. Реализация указанных направ­лений позволит повысить результативность противодействия легализации доходов от наркопреступности и обеспечить соответствие национальной системы ПОД/ФТ современным правовым и цифровым вызовам.

Список литературы

1. United Nations Office on Drugs and Crime. World Drug Report 2023. — Vienna: United Nations, 2023.
2. United Nations Office on Drugs and Crime. Drug Money Laundering: The Illicit Proceeds of the Global Drug Trade. — Vienna: United Nations, 2011.
3. Financial Action Task Force (FATF). International Standards on Combating Money Laundering and the Financing of Terrorism and Proliferation. — Paris: FATF, 2019.
4. Айкумбеков Н. Р. Экономическая безопасность и противодействие легали­за­ции преступных доходов в Республике Казахстан. — Алматы: Қазақ универ­ситеті, 2018.
5. Нугманов Р. Р. Теневая экономика и механизмы ее нейтрализации в Респуб­лике Казахстан. — Алматы: Жеті жарғы, 2019.
6. Financial Action Task Force (FATF). Guidance on Risk-Based Supervision. — Paris: FATF, 2021.
7. Financial Action Task Force (FATF). Guidance for a Risk-Based Approach to Virtual Assets and Virtual Asset Service Providers. — Paris: FATF, 2019.
8. Евразийская группа по противодействию легализации преступных доходов и финансированию терроризма. Легализация (отмывание) преступных доходов от киберпреступлений, а также финансирование терроризма за счет указанной преступной деятельности, в том числе с использованием виртуальных активов: типологический отчет. — М., 2022.
9. Paul R. Anti-Money Laundering: The World’s Least Effective Policy Experiment? Together, We Can Fix It // Policy Design and Practice. — 2020. — Vol. 3, No. 1. — P. 73-94.
10. Teichmann F. Money Laundering: A Comprehensive Guide to Illicit Finance. — London: Routledge, 2017.
11. Еркенов Б. Д. Риск-ориентированный подход в противодействии лега­ли­зации (отмыванию) доходов от наркопреступности // Методика раскрытия краж и угонов автотранспортных средств, совершенных с использованием новейших технических средств. Способы изменения номеров кузовов (VIN): Мат-лы круглого стола (17 октября 2024 г.). — Алматы, 2024. — С. 126-129.
12. Айкумбеков Н. Р. Теоретические и прикладные аспекты противодействия легализации преступных доходов в системе обеспечения экономической безопасности // Вестник юридической науки. — 2017. — № 4. — С. 45-52.
13. Нугманов Р. Р. Наркопреступность как фактор формирования теневой экономики // Право и государство. — 2018. — № 3. — С. 61-68.
14. Сидоренко Э. Л. Цифровая криминология: проблемы и перспективы пра­вового регулирования. — М.: Норма, 2020.
15. Tasca P., Liu S., Hayes A. A Taxonomy of Blockchain Technologies: Principles of Identification and Classification // Ledger. — 2022. — Vol. 7. — P. 1-39.

References

1. United Nations Office on Drugs and Crime. World Drug Report 2023. — Vienna: United Nations, 2023.
2. United Nations Office on Drugs and Crime. Drug Money Laundering: The Illicit Proceeds of the Global Drug Trade. — Vienna: United Nations, 2011.
3. Financial Action Task Force (FATF). International Standards on Combating Money Laundering and the Financing of Terrorism and Proliferation. — Paris: FATF, 2019.
4. Aykumbekov N. R. Ekonomicheskaya bezopasnost’ i protivodeystviye legali¬za¬tsii prestupnykh dokhodov v Respublike Kazakhstan. — Almaty: Kˌazakˌ univer¬sitetí, 2018.
5. Nugmanov R. R. Tenevaya ekonomika i mekhanizmy yeye neytralizatsii v Respub¬like Kazakhstan. — Almaty: Zhetí zharġy, 2019.
6. Financial Action Task Force (FATF). Guidance on Risk-Based Supervision. — Paris: FATF, 2021.
7. Financial Action Task Force (FATF). Guidance for a Risk-Based Approach to Virtual Assets and Virtual Asset Service Providers. — Paris: FATF, 2019.
8. Yevraziyskaya gruppa po protivodeystviyu legalizatsii prestupnykh dokhodov i finansirovaniyu terrorizma. Legalizatsiya (otmyvaniye) prestupnykh dokhodov ot kiberprestupleniy, a takzhe finansirovaniye terrorizma za schet ukazannoy prestupnoy deyatel’nosti, v tom chisle s ispol’zovaniyem virtual’nykh aktivov: tipologicheskiy otchet. — M., 2022.
9. Paul R. Anti-Money Laundering: The World’s Least Effective Policy Experiment? Together, We Can Fix It // Policy Design and Practice. — 2020. — Vol. 3, No. 1. — P. 73-94.
10. Teichmann F. Money Laundering: A Comprehensive Guide to Illicit Finance. — London: Routledge, 2017.
11. Yerkenov B. D. Risk-oriyentirovannyy podkhod v protivodeystvii lega¬li¬zatsii (otmyvaniyu) dokhodov ot narkoprestupnosti // Metodika raskrytiya krazh i ugonov avtotransportnykh sredstv, sovershennykh s ispol’zovaniyem noveyshikh tekhnicheskikh sredstv. Sposoby izmeneniya nomerov kuzovov (VIN): Mat-ly kruglogo stola (17 oktyabrya 2024 g.). — Almaty, 2024. — S. 126-129.
12. Aykumbekov N. R. Teoreticheskiye i prikladnyye aspekty protivodeystviya legalizatsii prestupnykh dokhodov v sisteme obespecheniya ekonomicheskoy bezopasnosti // Vestnik yuridicheskoy nauki. — 2017. — № 4. — S. 45-52.
13. Nugmanov R. R. Narkoprestupnost’ kak faktor formirovaniya tenevoy ekonomiki // Pravo i gosudarstvo. — 2018. — № 3. — S. 61-68.
14. Sidorenko E. L. Tsifrovaya kriminologiya: problemy i perspektivy pra-vovogo regulirovaniya. — M.: Norma, 2020.
15. Tasca P., Liu S., Hayes A. A Taxonomy of Blockchain Technologies: Principles of Identification and Classification // Ledger. — 2022. — Vol. 7. — P. 1-39.

---

МРНТИ 10.31.01

УДК 347.91

Казиев Тайман Исмагулович — преподаватель образовательной программы «Право» Западно-Казахстанского университета им. М. Утемисова (Республика Казахстан, г. Уральск);

Кучер Светлана Владимировна — студентка 3 курса факультета истории, экономики и права образовательной программы «Юриспруденция-6B04202» За­пад­но-Казахстанского университета им. М. Утемисова (Республика Казахстан, г. Уральск)

АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ СПОСОБЫ РАЗРЕШЕНИЯ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВЫХ СПОРОВ В РЕСПУБЛИКЕ КАЗАХСТАН

Аннотация. В статье описаны правовая природа гражданско-правовых спо­ров, виды альтернативных способов разрешения гражданско-правовых споров и их роль в снижении нагрузки на судебную систему; роль, классификация переговоров и их место при разрешении спора; особенности заключения мирового соглашения, подробный анализ медиации и партисипативной процедуры; понятие, особенности применения арбитража и его место в системе судов Республики Казахстан. Целью статьи является анализ альтернативных способов разрешения гражданско-право­вых споров в Республике Казахстан и обоснование их значения для эффективного и примирительного урегулирования гражданско-правовых споров. В ходе иссле­дования использованы общенаучные и специальные методы познания, включая анализ и синтез, формально-юридический, сравнительно-правовой и логико-пра­вовой методы. В результате исследования были рассмотрены основные виды аль­тернативных способов разрешения гражданско-правовых споров (переговоры, ме­диа­ция, партисипативная процедура, арбитраж), раскрыты их правовая природа и проведен глубокий анализ особенностей. Выводы исследования подтверждают, что альтернативные способы разрешения гражданско-правовых споров способ­ст­вуют их мирному и компромиссному разрешению и прекращению, достижению ба­ланса интересов сторон, повышению устойчивости гражданско-правовых отно­шений, формированию культуры конструктивного диалога, снижению нагрузки на судебную систему, а также являются выгодными и эффективными с точки зрения экономии времени и материальных средств.

Ключевые слова: гражданско-правовой спор, альтернативные способы, раз­решение, примирительные процедуры, переговоры, медиация, партисипативная процедура, арбитраж, мировое соглашение, досудебное урегулирование.

Казиев Тайман Исмагулович — М. Өтемісов атындағы Батыс Қазақстан университетінің «Құқық» білім беру бағдарламасының оқытушысы (Қазақстан Республикасы, Орал қ.);

Кучер Светлана Владимировна — М. Өтемісов атындағы Батыс Қазақстан университетінің Тарих, экономика және құқық факультетінің «Құқықтану-6B04202» білім беру бағдарламасының 3 курс студенті (Қазақстан Республикасы, Орал қ.)

ҚАЗАҚСТАН РЕСПУБЛИКАСЫНДА АЗАМАТТЫҚ ДАУЛАРДЫ ШЕШУДІҢ БАЛАМА ТӘСІЛДЕРІ

Түйін. Мақалада азаматтық даулардың құқықтық сипаты, азаматтық даулар­ды шешудің балама әдістерінің түрлері және олардың сот жүйесіне түсетін ауырт­палықты азайтудағы рөлі; келіссөздердің рөлі, жіктелуі және олардың дауларды шешудегі орны; бітімгершілік келісімін жасасудың ерекшеліктері, медиация мен қатысушылық рәсімнің егжей-тегжейлі талдауы; төреліктің тұжырымдамасы, қол­данылу ерекшеліктері және оның Қазақстан Республикасының сот жүйесіндегі ор­ны сипатталған. Мақаланың мақсаты — Қазақстан Республикасындағы азаматтық дауларды шешудің балама әдістерін талдау және олардың азаматтық дауларды тиімді және келісімді шешудегі маңыздылығын негіздеу. Зерттеуде жалпы ғылыми және арнайы таным әдістері, соның ішінде талдау және синтез, формальды-құқық­тық, салыстырмалы-құқықтық және логикалық-құқықтық әдістер қолданылды. Зерт­теу нәтижесінде азаматтық дауларды шешудің балама әдістерінің негізгі түр­лері (келіссөздер, медиация, қатысушылық рәсім, төрелік) қарастырылды, олардың құқықтық сипаты ашылды және олардың ерекшеліктеріне терең талдау жүргізілді. Зерттеу нәтижелері азаматтық дауларды шешудің балама әдістері бейбіт және келісімді түрде шешуге және тоқтатуға ықпал ететінін, тараптар арасындағы мүд­де­лердің теңгеріміне қол жеткізетінін, азаматтық қатынастардың тұрақтылығын арттыратынын, сындарлы диалог мәдениетін қалыптастыратынын, сот жүйесіне түсетін ауыртпалықты азайтатынын және уақыт пен ресурстарды үнемдеу тұрғы­сынан да пайдалы және тиімді екенін растайды.

Түйінді сөздер: азаматтық-құқықтық дау, баламалы тәсілдер, шешу, тату­ластыру рәсімдері, келіссөздер, медиация, партисипативтік рәсім, төрелік, бітім­гершілік келісім, сотқа дейінгі реттеу.

Kaziev Taiman Ismagulovich — lecturer of the educational program «Law» of the West Kazakhstan University named after M. Utemisov (Republic of Kazakhstan, Uralsk);

Kucher Svetlana Vladimirovna — 3rd-year student of the faculty of history, economics and law, studying under the educational program «Jurisprudence-6B04202» at the West Kazakhstan University named after M. Utemisova (Republic of Kazakhstan, Uralsk)

ALTERNATIVE WAYS OF RESOLVING CIVIL LAW DISPUTES IN THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN

Annotation. The article describes the legal nature of civil law disputes, types of alternative ways of resolving civil law disputes and their role in reducing the burden on the judicial system; the role, classification of negotiations and their place in dispute resolution; features of concluding an amicable agreement, a detailed analysis of mediation and participatory procedure; the concept, features of the application of arbitration and its place in the court system of the Republic of Kazakhstan. The purpose of the article is to analyze alternative ways of resolving civil law disputes in the Republic of Kazakhstan and substantiate their importance for effective and conciliatory settlement of civil law disputes. The research uses general scientific and special methods of cognition, including analysis and synthesis, formal legal, comparative legal and logical legal methods. As a result of the research, the main types of alternative ways of resolving civil law disputes (negotiations, mediation, participatory procedure, arbitration) were considered, their legal nature was revealed and an in-depth analysis of the features was carried out. The study’s conclusions confirm that alternative ways of resolving civil law disputes contribute to their peaceful and compromise resolution and termination, achieve a balance of interests between the parties, increase the stability of civil law relations, form a culture of constructive dialogue, reduce the burden on the judicial system, and are beneficial and effective in terms of saving time and material resources.

Keywords: civil law dispute, alternative ways, conciliation procedures, negotiations, mediation, participatory procedure, arbitration, settlement agreement, pre-trial settlement.

 

Введение. Возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей у одних субъектов права, как и иные юридические факты, вызы­ваю­щие конфликт интересов, часто приводят к возникновению спора между первым и, соответственно, другим участником гражданско-правовых отношений. Обра­тив­шись к психологическому аспекту, можно отметить, что в таком случае субъекты становятся по отношению друг к другу потенциальными соперниками, что вызывает у них желание действовать решительно и с максимальной выгодой для себя, для защиты собственных интересов, но в рамках закона. При этом уча­ст­ников спора, зачастую, не интересуют последствия, касающихся их дальнейших взаимоотношений на личностном уровне. Не зная последовательности разрешения правового спора, стороны угрожают друг другу передачей дела в суд. Такие дей­ствия можно отнести к некорректным, поскольку оппоненты изначально должны попробовать решить спор самостоятельно, предпринять действия для устранения конфликта; если первый вариант оказался бездейственным, следует перейти к досудебному урегулированию, которое способствует разрешению разногласий без участия судебных органов; только в том случае, если спор не удается разрешить, и он только усугубляется, стоит обратиться в суд. Ведь фундаментом деятельности древнего суда биев была установочная норма: «Даудың түбі біту», что в переводе значит: «Примирение есть цель и конец спора»[1].

Материалы и методы. Статья написана на основе норм законодательства Рес­публики Казахстан, материалов правоприменительной практики, научных тру­дов отечественных и зарубежных авторов, аналитических и доктринальных ис­точников. В ходе исследования использованы общенаучные и специальные мето­ды познания, включая анализ и синтез, формально-юридический, сравнительно-правовой и логико-правовой методы.

Обсуждение и результаты. На протяжении многих лет одним из приори­тет­ных направлений совершенствования механизмов по урегулированию споров яв­ляется развитие примирительных процедур, внедрение альтернативных способов разрешения споров, ведь еще в ноябре 2013 года Н. А. Назарбаев выделил данный аспект в качестве приоритетного на VI съезде судей Республики Казахстан[2]. «В то же время в целях разгрузки судов следует продолжить развитие институтов вне­су­деб­ного урегулирования споров. Нужно предусмотреть такой механизм, при кото­ром разрешение споров по незначительным вопросам будет проводиться во вне­су­дебном порядке» — также отметил Н. А. Назарбаев в Стратегии «Казахстан-2050»[3]. На это есть причина: перегруженность судов вследствие обращения в суд с целью разрешения незначительных дел. Альтернативные способы разрешения споров способствуют снижению нагрузки на судебную систему, что в свою оче­редь предоставит возможность повышения качества решения крупных и наиболее существенных споров, требующих непосредственного участия в их разрешении су­да; устранению спора мирным путем и максимальному снижению напря­жен­ности между оппонентами, направлению их на сотрудничество; разрешению спора путем достижения компромисса или решения, устраивающего обе стороны.

Под альтернативными способами разрешения споров понимаются внесудеб­ные способы урегулирования правовых разногласий. В Республике Казахстан выделяют следующие альтернативные способы разрешения гражданско-правовых споров: переговоры, медиация, партисипативная процедура, арбитраж.

Переговоры являются базовым вариантом примирительных процедур, посред­ством которого принимается обоюдное совместное решение и урегулируется кон­фликт самими участниками или при содействии их доверенных лиц без привле­че­ния неза­висимой третьей стороны. Кроме того, они выступают не только как са­мостоя­тель­ный способ, но и в качестве неотъемлемого элемента остальных аль­тер­натив­ных способов разрешения спора, поскольку, например, и процесс прове­дения ме­ди­а­ции, и партисипативная процедура базируются на переговорах. По об­щему пра­вилу, переговоры как определенная примирительная процедура прово­дит­ся в три этапа: подготовка к переговорам, их ведение, анализ результатов достигнутого со­гла­шения и выполнение договоренностей[4]. Переговоры могут про­во­диться как до, так уже и после возбуждения производства по делу в суде[5]. Дан­ный внесудебный спо­соб разрешения споров имеет значительное количество пре­имуществ перед ины­ми способами: переговоры не требуют дополнительных фи­нан­совых затрат, сторо­ны полностью свободны в определении хода процедуры, сто­роны взаимодейст­ву­ют непосредственно (прямые переговоры). Помимо пря­мых существуют непрямые переговоры, когда оппоненты вовлекают в процесс тре­тьих лиц (заинтересо­ван­ных, независимых, незаинтересованных в исходе спо­ра). Но в данном случае пра­вильнее будет говорить о последовательном переходе переговоров из изначаль­ного вида в медиацию или партисипативную процедуру, арбитраж.

Обратившись к классификации переговоров как к альтернативному способу разрешения споров, можно выделить краткосрочные и длительные (по продол­жи­тельности), официальные (по протоколу, в письменной форме) и неофициальные (в устной форме) (по форме фиксации процесса переговоров). Кроме того, су­щест­вует несколько форм (видов) проведения переговоров. Например, они могут быть ор­ганизованы в форме беседы, совещания, дискуссии. Договоренности, достиг­ну­тые в ходе переговоров между сторонами, могут быть оформлены устно или пись­менно. Несмотря на допустимость устной формы, предпочтение отдается пись­мен­ной фиксации соглашений. Письменные соглашения могут принимать различные формы. Например, мировые соглашения, договоры, гарантийные письма и письма о намерениях, протоколы разногласий.

К слову, этап переговоров в силу конфликтности часто упускается сторонами спора. Но в определенных ситуациях ранее законодательством было прямо пре­ду­смотрено в обязательном порядке применение переговоров для разрешения раз­но­гласий между сторонами. К примеру, согласно ст.  27 Закона Республики Казахстан от 27 декабря 1994 г. «Об иностранных инвестициях» (ныне утратившего силу) инвестиционные споры разрешались, по возможности, путем переговоров[6]. Если в ходе переговоров сторонами не было достигнуто соглашение, то дело переда­ва­лось в судебные органы. Таким образом, переговорам отводится важное место сре­ди альтернативных способов разрешения спора.

Упомянув выше о мировых соглашениях важно отметить, что мировое согла­ше­ние так же является одним из способов применения примирительных проце­дур[7]. Данное соглашение является консенсусом, соглашением участников спора о прекращении судебного спора мирным путем на основании двустороннего удов­летворения встречных требований. Стороны имеют право заключить мировое со­глашение как до удаления суда для вынесения решения в судах первой, апел­ля­ционной, кассационной инстанций, так и при исполнении судебного акта. Соглас­но п. 4 ст.  247 ГПК РК, при заключении мирового соглашения участниками спора и утверждении соглашения судом, производство по делу прекращается. Важно отметить, что мировое соглашение подлежит исполнению добровольно, а в случае неисполнения его добровольно — в принудительном порядке.

Распространенным внесудебным способом разрешения спора является медиа­ция. В гражданском процессе медиацию рассматривают как примирительную про­цедуру между оппонентами, сводящую их к соглашению об урегулировании спора. При этом неважно, на каком этапе стороны заключили соглашение (до обращения в суд или после начала судебного разбирательства). Согласно п. 1 ст.  179 ГПК РК, стороны имеют право до удаления суда для вынесения решения в судах первой, апелляционной, кассационной инстанций заявить ходатайство об урегулировании спора в порядке медиации при содействии судьи или медиатора. Популярна такая фраза, как «медиация — точка в споре и многоточие в отношениях». Это дей­ст­ви­тельно так, поскольку участники спора, пришедшие к процедуре медиации наст­рое­ны не на конфликт, а на разбор и решение спора, поиск компромисса и вза­им­ное удовлетворение требований, что приведет в дальнейшем к сохранению их от­но­шений (деловых или личных). Итак, медиация — это альтернативный способ разрешения спора, процедура примирения конфликтующих сторон посредством вступления их в добровольные переговоры с привлечением третьей (нейтральной, не заинтересованной в исходе дела, беспристрастной) стороны — медиатора. При­чем медиатор является посредником между оппонентами, но не выносит решение по спору. Решение фактически выносится сторонами спора самостоятельно, по­ско­ль­ку они полностью контролируют процесс принятия решения. Медиатор вы­пол­няет роль «катализатора» переговоров, помогает сторонам организовывать пе­ре­го­воры и эффективно проводить их. Именно его нейтральность и независимость поз­воляют медиатору дать объективную действительную оценку обстоятельствам и пред­мету спора, а также выстроить конструктивное решение проблемы и найти оп­тимальное решение спора, которое не будет «на стороне интересов» опре­делен­ного лица, будет взаимовыгодным и удовлетворяющим встречные требования сторон.

Согласно п. 1 ст.  21 Закона Республики Казахстан «О медиации» от 28 января 2011 г., в случае взаимного согласия сторон о разрешении спора (конфликта) пу­тем медиации составляется договор о медиации, оформленный в письменном ви­де[8]. Если стороны в ходе медиации пришли к соглашению и конфликт был исчер­пан, то соглашение об урегулировании спора оформляется в письменном виде и подписывается сторонами. Согласно п. 3 ст.  27 Закона «О медиации», соглашение об урегулировании спора (конфликта) подлежит исполнению сторонами медиации добровольно в порядке и сроки, предусмотренные этим соглашением (кроме того, п. 9 ст.  27 Закона «О медиации» предусмотрено право заинтересованной стороны на обращение в суд в случае уклонения от исполнения соглашения об урегули­ро­вании спора)⁸. В качестве преимущества медиации можно выделить сроки ее про­ведения, которые не превышают 30 дней, а в случае продления срока сторонами — не более 60 дней в совокупности.

Новшеством среди альтернативных способов разрешения споров является пар­ти­сипативная процедура. Данная процедура представляет собой примирение сторон путем переговоров между оппонентами спора при содействии их адвокатов или лиц, являющихся членами палаты юридических консультантов, но без участия судьи. Важным моментом является тот факт, что стороны вправе до удаления суда для вынесения решения заявить ходатайство об урегулировании спора в порядке партисипативной процедуры. Если стороны не достигли соглашения в порядке пар­тисипативной процедуры или условия соглашения судом не утверждены, раз­бирательство дела проводится в общем порядке[9]. Форма и содержание соглашения об урегулировании спора, утверждение его судом, а также порядок исполнения про­изводится по правилам исполнения мирового соглашения. Помимо всего вы­ше­сказанного необходимо упомянуть о том, что разрешение спора происходит при содействии юридически образованных лиц, что, с одной стороны, положительно влияет на исход процедуры (речь идет о правильности и правомерности принятия решения), а с другой — сохраняет в некой степени (хоть и в самой малой) на­пря­женность в отношениях между сторонами, поскольку в ходе процедуры возможно сохранение духа состязательности.

Партисипативная процедура проводится в три этапа:

Первый этап проходит как выдвижение предложений сторонами по иску-спо­ру самостоятельно каждой из сторон или при групповом совместном обсуждении.

Второй этап отмечается анализом предложенных вариантов (решений), ка­саемом конкретных деталей каждого из вариантов, их плюсы и минусы для каждой стороны, возможность исполнения условий. Таким образом, на втором этапе про­из­водится проверка предложенных решений на возможность их воплощения в жизнь.

Третий этап — выбор. В случае результативного проведения всех трех этапов процедура завершается заключением письменного соглашения с указанием в нем выбранного сторонами варианта.

Следующим вариантом в многообразии альтернативных способов разрешения спора является арбитраж. 8 апреля 2016 года был принят Закон «Об арбитраже» (объединивший в себе Закон РК «О третейских судах» и Закон РК «О между­на­родном арбитраже»), который применяется в отношении споров, возникших из граж­данско-правовых отношений с участием физических и (или) юридических лиц, независимо от места жительства или места нахождения субъектов спора вну­три государства или за его пределами, разрешаемых арбитражем, если иное не ус­та­новлено законодательными актами Республики Казахстан[10]. Итак, арбитражем является негосударственный суд, создаваемый для разрешения конкретного дела (гражданско-правового спора, обязательно имущественного или связанного с иму­ще­ственными отношениями) или существующий на постоянной основе. В про­цессе арбитража стороны именуются как истец, ответчик и арбитр. Для того, чтобы разрешить спор в порядке арбитражного разбирательства, необходимо, чтобы в договоре была арбитражная оговорка (арбитражная оговорка, как частью договора, толкуется в качестве соглашения, не зависящего от других условий договора), это значит, что на случай возникновения спора между сторонами, его будут решать в арбитраже. Следующим шагом при возникновении спора является подача иско­во­го заявления истцом и ознакомление с заявлением ответчика. Ответчик имеет пра­во представить отзыв на иск по поводу возникших возражений. Далее возбуж­да­ет­ся арбитражное разбирательство. В соответствии со ст.  20 Закона «Об арбитраже» ар­битраж имеет право на вынесение распоряжения о принятии мер по обеспе­че­нию иска. Соответственно, назначается арбитр, начинается арбитражное разбира­те­ль­ство, в ходе которого озвучиваются позиции и рассматриваются доказатель­ства сторон. Выносится решение, подлежащее исполнению. Важно отметить, что арбитраж в определенную Конституцией РК систему судов не входит, а по этой при­чине на процедуру разрешения спора в арбитраже нормы ГПК РК не рас­пространяются (если иное не предусмотрено ГПК РК). Но есть случаи, при ко­торых Гражданский процессуальный кодекс РК подлежит применению арбитра­жем: разграничение компетенции (при наличии арбитражной оговорки суд не вправе рассматривать спор, если иное не предусмотрено законом); обращение в компетентный суд для оказания содействия в предоставлении обеспечительных мер и получении доказательств; отмена арбитражных решений; признание и при­нудительное исполнение арбитражных решений[11].

Заключение. На основе произведенного плодотворного анализа работы и сущ­ности альтернативных способов разрешения гражданско-правовых споров можно смело сказать, что они по праву являются достойными внесудебными спо­со­бами разрешения именно гражданско-правовых споров, поскольку в таких конф­ликтах нецелесообразно выделять победителей и проигравших, такие споры под­ле­жат разрешению путем примирения сторон, безусловно, если это не проти­во­речит сущности дела и законодательству. Необходимо искоренить спор из отноше­ний между людьми, решить его раз и навсегда. Это получится только тогда, когда люди сами придут к переговорам, медиации или партисипативной процедуре, ар­битражу. Тогда, когда они поймут, что разумно разрешить спор таким образом, что­бы были удовлетворены требования и претензии обеих сторон и когда поймут, что так будет правильно. Тогда, когда граждане имеют цель — сохранить былые отношения (личные или деловые). Тогда, когда граждане будут юридически гра­мотными. Если выделить проигравшего и победителя, то проигравший при любой удобной ситуации будет конфликтовать и будет вражески настроен на победителя спора. Из-за этого могут появиться новые недовольства, претензии и проблемы, что приведет к дальнейшей эскалации спора с новой силой и усугублению об­стоятельств, накалу в отношениях оппонентов. Поэтому необходимо именно уст­ра­нять спор путем разбора ситуации, конструктивного диалога между сторонами и находить взаимовыгодное решение. Недаром основой деятельности древнего суда биев была установочная норма: «Даудың түбі біту», что в переводе значит: «При­мирение есть цель и конец спора». Стоит отметить, что используемые для разрешения гражданско-правовых споров альтернативные способы (процесс про­ве­дения) урегулированы на законодательном уровне. Решение, вынесенное по ито­гу проведения внесудебных способов разрешения споров, подлежит обязатель­но­му исполнению. Законодатель дает возможность сторонам разрешить спор во вне­су­дебном порядке (заявить ходатайства об урегулировании спора в порядке медиа­ции, партисипативной процедуры, заключения мирового соглашения) до удаления суда в совещательную комнату. Важное место в разрешении спора законодателем уделяется досудебному порядку. Это означает, что для определенных категорий дел установлен обязательный досудебный порядок (он может быть указан в до­го­воре или установлен законом). Без его соблюдения стороны не смогут обратиться в суд. Это очень рациональное требование для сохранения отношений между сто­ро­нами спора и его взаимовыгодного, совместного разрешения. Еще одной нема­ловажной особенностью альтернативных способов разрешения гражданско-право­вых споров является то, что их проведение невозможно, если споры затрагивают (могут затронуть) интересы третьих лиц, не участвующих в процедуре. Данный мо­мент указывает на профессионализм и легитимность способов. Областью при­ме­нения внесудебных способов по большей мере являются гражданско-правовые споры, которые возникают из гражданских, трудовых, семейных или иных право­от­ношений с участием физических и (или) юридических лиц, за исключением пуб­лично-правовых споров, если иное не предусмотрено законами. В ногу со вре­ме­нем идут и развиваются альтернативные способы разрешения споров, ведь в нас­тоящее время возможно проведение процедуры в онлайн формате. Это очень удоб­но и рационально как для сторон, так и для примиряющего лица. Онлайн формат проведения споров позволяет сократить материальные траты и выиграть в плане времени. Следовательно, разрешение гражданско-правовых споров посредством альтернативных способов является выгодным решением.

Список литературы

1. Аманжолов Н. А. Возникновение примирительных процедур в Республике Казахстан // Евразийский Союз Ученых (ЕСУ). Юридические науки. — 2019. — № 12(69) // URL:https://cyberleninka.ru/article/n/vozniknovenie-primiritelnyh-protsedur-v-respublike-kazahstan/viewer (Дата обращения: 14.12.2025).
2. Председатель Кызылординского областного суда Каирбеков Нурлан. Альтернативные способы разрешения споров. Публикация от 12 декабря 2014 г. // URL:https://kzl.sud.kz/rus/news/alternativnye-sposoby-razresheniya-sporov (Дата обращения: 14.12.2025).
3. Назарбаев Н. А. Стратегия «Казахстан-2050»: новый политический курс состоявшегося государства народу Казахстана: Послание народу Казахстана от 14 декабря 2012 года // URL:https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1200002050 (Дата обращения: 14.12.2025).
4. Худойкина Т. В. Разрешение правовых споров и конфликтов с помощью примирительных процедур // Мировой судья. — 2004. — № 4. — С. 18.
5. Котлярова В. В. Альтернативные способы урегулирования и разрешения споров в России: Учеб. пос. / Под ред. А. В. Юдина. — Самара: Издательство Самарского университета, 2021. — 104 с.
6. Закон Республики Казахстан от 27 декабря 1994 г. № Z940009000 «Об ино­странных инвестициях». Утратил силу Законом Республики Казахстан от 8 января 2003 года № 373 // URL:https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z940009000 (Дата обращения: 15.12.2025).
7. Алматова Б. Применение примирительных процедур. 16.01.2017 г. // URL:https://akt.sud.kz/rus/massmedia/primenenie-primiritelnyh-procedur (Дата обращения: 15.12.2025).
8. Ерболатов Е. Мировые соглашения и порядок их утверждения судом // URL: https://prg.kz/Document/?doc_id=31230943 (Дата обращения: 15.12.2025).
9. Кодекс Республики Казахстан от 31 октября 2015 года № 377-V «Граждан­ский процессуальный кодекс Республики Казахстан» (с изменениями и дополне­ния­ми по состоянию на 29.12.2025 г.) // URL: https://prg.kz/Document/?doc_id=34329053 (Дата обращения: 31.12.2025).
10. Закон Республики Казахстан «Об арбитраже» от 8 апреля 2016 года № 488-V 3РК // URL:https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z1600000488#z99 (Дата обращения: 16.12.2025).
11. Нормативное постановление Верховного Суда Республики Казахстан от 2 ноября 2023 года № 3 «О некоторых вопросах применения судами арбитражного законодательства» // URL:https://adilet.zan.kz/rus/docs/P230000003S (Дата обращения: 16.12.2025).

References

1. Amanzholov N. A. Vozniknoveniye primiritel’nykh protsedur v Respublike Kazakhstan // Yevraziyskiy Soyuz Uchenykh (YESU). Yuridicheskiye nauki. — 2019. — № 12(69) // URL:https://cyberleninka.ru/article/n/vozniknovenie-primiritelnyh-protsedur-v-respublike-kazahstan/viewer (Data obrashcheniya: 14.12.2025).
2. Predsedatel’ Kyzylordinskogo oblastnogo suda Kairbekov Nurlan. Al’ternativnyye sposoby razresheniya sporov. Publikatsiya ot 12 dekabrya 2014 g. // URL:https://kzl.sud.kz/rus/news/alternativnye-sposoby-razresheniya-sporov (Data obrashcheniya: 14.12.2025).
3. Nazarbayev N. A. Strategiya «Kazakhstan-2050»: novyy politicheskiy kurs sostoyavshegosya gosudarstva narodu Kazakhstana: Poslaniye narodu Kazakhstana ot 14 dekabrya 2012 goda // URL:https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1200002050 (Data obrashcheniya: 14.12.2025).
4. Khudoykina T. V. Razresheniye pravovykh sporov i konfliktov s pomoshch’yu primiritel’nykh protsedur // Mirovoy sud’ya. — 2004. — № 4. — S. 18.
5. Kotlyarova V. V. Al’ternativnyye sposoby uregulirovaniya i razresheniya sporov v Rossii: Ucheb. pos. / Pod red. A. V. Yudina. — Samara: Izdatel’stvo Samarskogo universiteta, 2021. — 104 s.
6. Zakon Respubliki Kazakhstan ot 27 dekabrya 1994 g. № Z940009000 «Ob inostrannykh investitsiyakh». Utratil silu Zakonom Respubliki Kazakhstan ot 8 yanvarya 2003 goda № 373 // URL:https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z940009000 (Data obrashcheniya: 15.12.2025).
7. Almatova B. Primeneniye primiritel’nykh protsedur. 16.01.2017g. // URL:https://akt.sud.kz/rus/massmedia/primenenie-primiritelnyh-procedur (Data obrashcheniya: 15.12.2025).
8. Yerbolatov Ye. Mirovyye soglasheniya i poryadok ikh utverzhdeniya sudom // URL: https://prg.kz/Document/?doc_id=31230943 (Data obrashcheniya: 15.12.2025).
9. Kodeks Respubliki Kazakhstan ot 31 oktyabrya 2015 goda № 377-V «Grazhdanskiy protsessual’nyy kodeks Respubliki Kazakhstan» (s izmeneniyami i dopolneniyami po sostoyaniyu na 29.12.2025 g.) // URL: https://prg.kz/Document/?doc_id=34329053 (Data obrashcheniya: 31.12.2025).
10. Zakon Respubliki Kazakhstan «Ob arbitrazhe» ot 8 aprelya 2016 goda № 488-V 3RK // URL:https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z1600000488#z99 (Data obrashcheniya: 16.12.2025).
11. Normativnoye postanovleniye Verkhovnogo Suda Respubliki Kazakhstan ot 2 noyabrya 2023 goda № 3 «O nekotorykh voprosakh primeneniya sudami arbitrazhnogo zakonodatel’stva» // URL:https://adilet.zan.kz/rus/docs/P230000003S (Data obrashcheniya: 16.12.2025).

---

МРТНИ 10.31.35

УДК 347.941.5

Кубашев Алимжан Абзалұлы — тарих және құқық кафедрасының аға оқытушысы «Батыс Қазақстан инновациялық-технологиялық университеті», педагогика ғылымдарының магистрі (Қазақстан Республикасы, Орал қ.)

АЗАМАТТЫҚ ІС ЖҮРГІЗУДЕГІ ДӘЛЕЛДЕМЕЛЕР МЕН ДӘЛЕЛДЕР

Түйін. Бұл мақалада азаматтық іс жүргізу құқығындағы соттық дәлелде­ме­лердің түсінігі, мазмұны, түрлері және олардың құқықтық табиғаты жан-жақты қа­растырылады. Соттық дәлелдеу ұғымының теориялық негіздері талданып, дәлел­демелердің азаматтық процестегі орны мен маңызы айқындалады. Зерттеуде Қа­зақ­стан Республикасының Азаматтық іс жүргізу кодексінің нормалары мен отан­дық және шетелдік ғалымдардың ғылыми тұжырымдарына сүйене отырып, дәлел­демелер институтының мәні ашылады. Дәлелдемелердің заң талаптарына сәйкес алынуы, ұсынылуы, жиналуы, зерттелуі және бағалануы мәселелері сараланады. Дәлелдеу пәні, дәлелдемелердің қайнар көздері, олардың іске қатыстылығы мен жол берілетіндігі, заңсыз алынған дәлелдемелердің құқықтық салдары кеңінен тал­қыланады. Сонымен қатар, преюдициялық мән-жайлар мен жалпыға белгілі факті­лердің дәлелдеуден босатылуы ғылыми тұрғыда зерттеледі. Мақалада сот тәжіри­бесінде дәлелдемелерді дұрыс қолданбау салдарынан туындайтын құқықтық мәсе­лелерге — атап айтқанда, сот шешімдерінің күшін жоюға әкелетін процессуалдық бұзушылықтарға — назар аударылып, дәлелдеме институтының азаматтық іс жүр­гізудегі шешуші рөлі теориялық және практикалық тұрғыдан негізделеді. Зерттеу нәтижелері дәлелдемелер институтын одан әрі жетілдіру қажеттігін және сот тәжі­рибесіндегі біркелкі қолдануды қамтамасыз ету мәселесін өзекті екенін дәлел­дейді. Дәлелдемелер институты толық құрылмағандықтан әрі қарай ғылыми зерт­теуді қажет етеді.

Түйінді сөздер: соттық дәлелдемелер, азаматтық іс жүргізу, қайнар көздері, қатыстылығы, жол берілетіндігі, преюдициялық мән-жайлар, жалпыға белгілі фактілер, бағалау, сот шешімі, процессуалдық нормалар.

Кубашев Алимжан Абзалович — старший преподаватель кафедры истории и права Западно-Казахстанского инновационно-технологического университета, магистр педагогических наук (Республика Казахстан, г. Уральск)

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА И СРЕДСТВА ДОКАЗЫВАНИЯ В ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ

Аннотация. В данной статье всесторонне рассматриваются понятие, содержа­ние, виды и правовая природа судебных доказательств в гражданском процессу­аль­ном праве. Анализируются теоретические основы института судебного дока­зы­вания, раскрываются место и значение доказательств в гражданском процессе. В хо­де исследования на основе норм Гражданского процессуального кодекса Рес­пуб­лики Казахстан и научных концепций отечественных и зарубежных ученых рас­крывается сущность института доказательств. Исследуются вопросы полу­че­ния, представления, собирания, исследования и оценки доказательств в соответ­ст­вии с требованиями закона. Рассматриваются предмет доказывания, источники до­казательств, их относимость и допустимость, а также правовые последствия ис­поль­зования доказательств, полученных с нарушением закона. Научному анализу подвергаются преюдициальные обстоятельства и общеизвестные факты, освобож­да­емые от доказывания. В статье уделяется внимание правовым проблемам, воз­ни­кающим в судебной практике вследствие неправильного применения доказа­тельств — в частности, процессуальным нарушениям, влекущим отмену судебных актов, — и обосновывается решающая роль института доказательств в граждан­ском судопроизводстве как с теоретической, так и с практической точки зрения. Ре­зультаты исследования свидетельствуют об актуальности дальнейшего совер­шенствования института доказательств и обеспечения его единообразного приме­не­ния в судебной практике. Так как институт доказательств не полностью сфор­мирован и требует дальнейшего научного исследования.

Ключевые слова: судебные доказательства, гражданский процесс, источ­ни­ки, относимость, допустимость, преюдициальные обстоятельства, общеизвестные факты, оценка, судебное решение, процессуальные нормы.

Kubashev Alimzhan Abzaluly — senior lecturer of the department of history and law at West Kazakhstan Innovation and Technology University, master of pedagogical sciences (Republic of Kazakhstan, Uralsk)

EVIDENCE AND PROOFS IN CIVIL PROCEEDINGS

Annotation. This article comprehensively examines the concept, content, types, and legal nature of judicial evidence in civil procedural law. The theoretical foundations of the judicial proof institution are analyzed, and the role and significance of evidence in civil proceedings are clarified. Drawing on the norms of the Civil Procedure Code of the Republic of Kazakhstan and the scholarly concepts of domestic and foreign scientists the essence of the evidence institution is revealed. Particular attention is paid to the issues of obtaining, presenting, collecting, examining, and evaluating evidence in accordance with legal requirements. The article explores the subject of proof, the sources of evidence, their relevance and admissibility, as well as the legal consequences of using unlawfully obtained evidence. Prejudicial circumstances and generally known facts exempt from proof are analyzed from a scientific perspective. The paper highlights legal problems arising in judicial practice due to the improper use of evidence — particularly procedural violations leading to the annulment of judicial acts — and substantiates the decisive role of the evidence institution in civil justice from both theoretical and practical perspectives. The research findings demonstrate the relevance of further improving the evidence institution and ensuring its uniform application in judicial practice. Since the institute of evidence is not fully formed and requires further scientific research.

Keywords: judicial evidence, civil procedure, sources, relevance, admissibility, prejudicial circumstances, generally known facts, evaluation, court decision, procedural norms.

 

Кіріспе. Қазақстан мемлекеті, оның барлық органдары заңдылыққа негізделіп, қоғамның мүдделерін азаматтардың құқықтары мен бостандықтарын, құқықтық тәртіпті қарауды қамтамасыз етеді^[1].

Азаматтардың және ұйымдардың құқықтарын қорғауды жүзеге асырудағы органдардың ішінде ерекше орын сот әділдігі органы ретінде сотқа беріледі. Оның қызметі істің ақиқатын қамтамасыз ететін азаматтық іс жүргізу құқығының норма­ларымен реттеледі.

Сотпен субъективтік құқықтарды және заңмен қаралатын мүдделерді қарау азаматтық істерді қарау мен шешу арқылы жүргізіледі. Құқықтар мен мүдделерді қорғау актісі болып заңды және негізделген сот шешімі табылады^[2].

Сот төрелігін жүзеге асыру үшін сотқа алдымен азаматтық істі қозғалғанға дейінгі орын алған фактімен мән-жайларды анықтау қажет, содан кейін оларға ма­териалдық құқықтық (азаматтық, отбасылық, әкімшілік) нормалары қолданылады. Фактілік мән-жайларды анықтау соттық дәлелдерді жүзеге асыру арқылы жаса­лады.

Соттық дәлелдемелер көмегімен істің фактісін мән-жайларды анықтап алып және қолдануда жататын материалдық нормаларға сүйене отырып, сот ішкі наным көмегімен субъективтік құқықтар және міндеттер туралы шынайы қорытындыға жетеді^[3].

Қазіргі таңда көптеген азаматтық істер бойынша фактілік мән-жайларды дәлелдейтін дәлелдемелерді дұрыс зерттемеу барысында көптеген материалдық және процессуалдық құқық қағидалары бұзылуда. Соның нәтижесінде мұндай істер бойынша шығарылған шешімдердің күші жойылуда^[4].

Дәлелдеме түсінігі дәлелдеме теориясында және дәлелдеме құқығында негізгі орын алады. Соттық қараудың көп бөлігі дәлелдеу қызметіне беріледі. Соған бай­ланысты, дәлелдемелер бойынша сұрақтарды қарау және оны тәжірибеде азамат­тық іс жүргізуде пайдалану ерекше маңызға ие болады.

Азаматтық іс жүргізу кодексінің 64-бабына сәйкес дәлелдемелер дегеніміз — заңмен көзделген тәртіпте сот тараптардың талаптары мен қарсылықтарын негіз­дейтін мән-жайлардың бар-жоғын, сондай-ақ істі дұрыс шешу үшін маңызды мән-жайларды солардың негізінде анықтайтын заңды түрде алынған нақты деректер. Осы баптың екінші тармақшасында мынадай қағида бекітілген: бұл нақты де­рек­тер тараптардың және үшінші тұлғалардың түсініктемелерімен, куәлардың айғақ­тарымен, заттай дәлелдемелермен, сарапшылардың қорытындыларымен, іс жүргі­зу әрекетінің хаттамаларымен және өзге де құжаттармен анықталады.

Зерттеу материалдары мен әдістері. Зерттеу барысында азаматтық іс жүргі­зу құқығындағы дәлелдемелер институтына қатысты ғылыми еңбектер, Қазақстан Республикасының азаматтық іс жүргізу заңнамасы, сот тәжірибесі және процес­суалдық құқық теориясы зерттелді.

Зерттеудің әдіснамалық негізін диалектикалық, салыстырмалы-құқықтық, формальды-логикалық, жүйелік талдау және құқықтық модельдеу әдістері құрады.

Сонымен қатар, дәлелдемелердің құқықтық табиғатын, олардың азаматтық процестегі маңызын және дәлелдеу механизмдерін анықтау мақсатында отандық және шетелдік ғалымдардың ғылыми көзқарастары талданды^[5].

Зерттеу барысында Қазақстан Республикасының Азаматтық іс жүргізу ко­дексінің нормаларына құқықтық талдау жүргізіліп, дәлелдемелерді бағалау және қолдану тәжірибесіндегі өзекті мәселелер қарастырылды^[6].

Талқылау және нәтижелер. Дәлелдемелерге берілген анықтамаларға тоқта­лып өтейік. Орыстың революцияға дейінгі процессуалист ғалымы К. Н. Малышев: «Дәлелдеме біздің ойымызды кез келген фактінің растығына немесе өтіріктігіне сендіретін бәрін қамтиды. Бұл мағынада дәлелдемелер логика ғылымына жатады — ал техникалық мағынада соттық дәлелдемелер — даулы юридикалық фактінің бар-жоқтығы туралы соттық шешімге себеп болатын заңды негіз» деп анықтама берген^[7]. Шын мәнінде К. Малышев соттық дәлелдемелерге анықтаманы логика­лық дәлелдемелер тұрғысынан бастап заң талаптарымен байланыстырып аяқтаған.

Басқа ағым өкілдері дәлелдемелерді екі құбылыс ретінде қарайды. М. С. Стро­гович: «Дәлелдемелер біріншіден, адамның әрекет жасаған — жасамағандығын, қылмыстың бар-жоқтығын анықтайтын фактілер, ал екіншіден заң қалыптарында көрсетілген дәлелдемелердің қайнар көздері» деп атаған^[8].

Сот тараптарға және іске қатысушы басқа да тұлғаларға істі дұрыс шешу үшін қажетті қосымша дәлелдемелер табыс етуді ұсынуға құқылы. Тараптар мен іске қа­тысушы басқа да тұлғалар үшін дәлелдемелерді ұсыну қиындық келтірген жағ­дайда, сот олардың өтінімі бойынша дәлелдемелерді сұратып алдыруға жәрдем­деседі^[9].

Дәлелдемелерді сұратып алдыру туралы өтінімде сол дәлелдемелер көр­сетілуге, сондай-ақ осы дәлелдеме арқылы іс үшін маңызы бар қандай мән-жайлар анықталатыны немесе бекерге шақырылатыны, дәлелдемені өз бетінше алуға кедергі келтіретін себептер және оның тұрған жері көрсетілуге тиіс.

Заңды бұза отырып алынған дәлелдемелер заңдық күші жоқ деп танылады және сот шешімінің негізіне жатқызыла алмайды, сондай-ақ іс үшін маңызы бар кез келген мән-жайды дәлелдеу кезінде пайдаланыла алмайды.

Соттың бұрын қаралған азаматтық іс бойынша заңды күшіне енген шешімімен белгіленген мән-жайлар сот үшін міндетті және сол адамдар қатысатын басқа азаматтық істерді талқылау кезінде қайтадан дәлелденбейді.

Азаматтық іс жүргізуде істің ақиқатты мән-жайын анықтау қызметі соттық дәлелдеу деп аталады. Соттың анықтайтын мән-жайлары дәлелдеу пәні, ал дәлел­деудің жүзеге асу құралдары соттық дәлелдемелер деп аталады. Осыдан, соттық дәлелдемелер — істің ақиқатты мән-жайын анықтау үшін сотпен қолданылатын құралдар болып табылады^[10].

Дәлелдемелер сот мәжілісінде жариялық, ауызша, тікелейлік, үзіліссіз, жары­су­шылық қағидалары арқылы зерттеледі. Сот мәжілісінде тараптардың түсіндір­мелері тыңдалады, куәлар сұралады, сарапшылар қорытындысы жарияланады. Жазбаша дәлелдемелер жарияланады, ал заттық дәлелдемелер қаралады.

Зерттеу нәтижесінде азаматтық іс жүргізудегі дәлелдемелер институтының сот төрелігін жүзеге асырудағы шешуші рөл атқаратыны анықталды. Дәлел­де­ме­лердің заң талаптарына сәйкес жиналуы мен зерттелуі сот шешімінің заңдылығы мен негізділігін қамтамасыз етудің негізгі кепілі болып табылады.

Талдау барысында азаматтық істер бойынша тәжірибеде дәлелдемелерді дұрыс бағаламау, олардың қатыстылығы мен жол берілетіндігін толық зерттемеу салдарынан сот актілерінің күші жойылатын жағдайлар кездесетіні айқындалды.

Сонымен қатар, дәлелдеу процесінде тараптардың процессуалдық құқықта­рын сақтау мен соттың белсенді рөлі ерекше маңызға ие екендігі анықталды. Соттың дәлелдемелерді жинауға жәрдемдесуі азаматтардың құқықтарын тиімді қорғауға мүмкіндік береді.

Зерттеу қорытындысы дәлелдемелер институтын әрі қарай ғылыми тұрғыдан жетілдіру және сот тәжірибесінде біркелкі қолдану қажеттігін көрсетті.

Қорытынды. Жалпы тақырыбымызда қорытындылай келе, дәлелдемелердің түсінігі мен түрлерін қарастырып, олардың азаматтық іс жүргізу процессіндегі маңызын ашуға талпыныс жасалды. Сонымен дәлелдемелер дегеніміз — заңмен көзделген тәртіпте сот тараптардың талаптары мен қарсылықтарын негіздейтін мән-жайлардың бар-жоғын, сондай-ақ істі дұрыс шешу үшін өзге де маңызы бар мән-жайларды солардың негізінде анықтайтын заңды түрде алынған нақты деректер.

Бұл нақты деректер тараптардың және үшінші тұлғалардың түсініктеме­лері­мен, куәлардың айғақтарымен, заттай дәлелдемелермен, сарапшының қорытынды­ла­рымен, іс жүргізу әрекетінің хаттамаларымен және өзге де құжаттарымен анық­талады. Жалпы дәлелдемелер сотта азаматтық іс жүргізудің кепілі және объек­тивтік шындыққа жетудің маңызды құралы болып табылады.

Қазіргі таңда көптеген азаматтық істер бойынша фактілік мән-жайларды дәлел­дейтін дәлелдемелерді дұрыс зерттемеу барысында көптеген материалдық және процессуалдық құқық қағидаттары бұзылады. Соның нәтижесінде мұндай істер бойынша шығарылған шешімдердің күші жойылады. Дәлелдеме институты толық қалыптаспаған және одан әрі ғылыми зерттеуді талап етеді.

 

Әдебиеттер тізімі

1. Қазақстан Республикасының Конституциясы: 1995 жылғы 30 тамыз // https://adilet.zan.kz/kaz/docs/K950001000_
2. Қазақстан Республикасының Азаматтық іс жүргізу кодексі: 2015 жылғы 31 қазандағы № 377-V ҚРЗ // https://adilet.zan.kz/kaz/docs/K1500000377
3. Саханова Т. В. Гражданский процесс Республики Казахстан. — Алматы: Жеті Жарғы, 2008. Б. 78.
4. Курылев С. В. Теория доказательств в советском праве. — М., 1973. Б 12.
5. Треушников М. К. Судебные доказательства. — М.: Городец, 2004. Б. 45.
6. Қазақстан Республикасы Жоғарғы Сотының 2020 жылғы 24 желтоқсандағы «Азаматтық іс жүргізу заңнамасын қолдану туралы» № 2 нормативтік қаулысы // https://adilet.zan.kz/kaz/docs
7. Малышев К. Н. Курс гражданского судопроизводства. — СПб., 1912. Т. 1. Б 82.
8. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. — М.: Наука, 1968. Б. 288.
9. Осипов Ю. К. Подведомственность юридических дел. — Свердловск, 1973. Б. 123.
10. Абрамов С. Н. Советский гражданский процесс. — М., 1952. — 178-б.

References

1. Qazaqstan Respwblïkasınıñ Konstïtwcïyası: 1995 jılğı 30 tamız // https://adilet.zan.kz/kaz/docs/K950001000_
2. Qazaqstan Respwblïkasınıñ Azamattıq is jürgizw kodeksi: 2015 jılğı 31 qazandağı № 377-V QRZ // https://adilet.zan.kz/kaz/docs/K1500000377
3. Sakhanova T.V. Grazhdanskiy protsess Respubliki Kazakhstan. — Almaty: Jeti Jarğı, 2008. B. 78.
4. Kurulev S.V. Teoriya dokazatel’stv v sovetskom prave. — M., 1973. B. 12.
5. Treushnikov M.K. Sudebno-meditsinskaya ekspertiza. — M.: Gorodets, 2004. B. 45.
6. Qazaqstan Respwblïkası Joğarğı Sotınıñ 2020 jılğı 24 jeltoqsandağı «Azamattıq is jürgizw zañnamasın qoldanw twralı» № 2 normatïvtik qawlısı // https://adilet.zan.kz/kaz/docs
7. Malyshev K. N. Kurs grazhdanskogo sudoproizvodstva. — SPb., 1912. T. 1. B 82.
8. Strogovich M. S. Kurs sovetskogo ugolovnogo protsessa. — M.: Nauka, 1968. B. 288.
9. Osipov YU. K. Podvedomstvennost’ yuridicheskikh del. — Sverdlovsk, 1973. B. 123.
10. Abramov S. N. Sovetskiy grazhdanskiy protsess. — M., 1952. — 178-b.

---

МРНТИ 10.81.15

УДК 343.97

Куставлетов Тимур Хамидуллович — адвокат, член Коллегии адвокатов г. Астаны (Республика Казахстан, г. Астана);

Куставлетов Хамидулла Мухитович — ассоциированный профессор ка­фед­ры «Истории и права» Западно-Казахстанского инновационно-технологического университета, кандидат юридических наук (Республика Казахстан, г. Уральск)

МОЛОДЕЖЬ И ЭКСТРЕМИСТСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Аннотация. Современный мир проходит очень трудный этап переустройства мирового порядка. Вопросы взаимоотношений между государствами становятся ак­туальными как никогда. В этой связи особую роль мы отводим защите нацио­нальных интересов государства. Среди направлений борьбы с активными угрозами выделяется борьба с экстремизмом и терроризмом, поскольку эти две угрозы на­пря­мую подрывают государственные устои и конституционный порядок. Недопу­ще­ние любых проявлений экстремизма — это основная задача, стоящая перед го­сударством. Особое внимание необходимо уделять противостоянию вовлечения молодежи в экстремистскую деятельность. В статье рассматривается понятие «мо­ло­дежный экстремизм», указываются причины вовлечения молодых людей в пре­ступную деятельность, приводятся некоторые пути профилактики и предупреж­де­ния экстремизма. На основе проведенного анализа были изучены труды ученых, а также статистические данные по материалам средств массовой информации, ко­то­рые выявили различные подходы, касаемые проблем профилактики и предупреж­дения молодежного экстремизма. В результате авторы пришли к следующему, что основными действиями по не­допущению экстремизма в молодежной среде должно стать оздоровление моло­дежной социальной среды, ее улучшение, вовлечение мо­ло­дежи в реализацию социальных проектов, проведение мероприятий по пропа­ганде патриотизма в образовательных учреждениях, работа детских психологов и создание механизмов эффективного влияния на процесс социализации личности, профилактика и пре­дупреждение подростковой преступности в целом.

Ключевые слова: экстремизм, молодежь, право, общество, политика, государство, идеология, интернет, преступность.

Куставлетов Тимур Хамидуллович — адвокат, Астана қаласының адвокаттар алқасының мүшесі (Қазақстан Республикасы, Астана қ.);

Куставлетов Хамидулла Мұхитұлы — Батыс Қазақстан инновациялық тех­нологиялық университетінің «Тарих және құқық» кафедрасының қауым­дас­ты­рылған професс оры, заң ғылымдарының кандидаты (Қазақстан Республикасы, Орал қ.)

ЖАСТАР ЖӘНЕ ЭКСТРЕМИСТІК ҚЫЗМЕТТЕР

Түйін. Қазіргі әлем әлемдік тәртіпті қайта құрудың өте қиын кезеңінен өтуде. Мемлекеттер арасындағы қарым-қатынас мәселелері бұрынғыдан да өзекті болып отыр. Осыған байланысты біз мемлекеттің ұлттық мүдделерін қорғауға ерекше рөл береміз. Белсенді қауіп-қатерлерге қарсы күрес бағыттарының ішінде біз экст­ре­мизм мен терроризмге қарсы күресті бөліп көрсетеміз, өйткені бұл екі қауіп мем­лекеттік негіздер мен конституциялық тәртіпті тікелей бұзады. Экстремизмнің кез – келген көріністеріне жол бермеу-мемлекет алдында тұрған басты міндет. Жас­тар­ды экстремистік қызметке тартуға ерекше назар аудару қажет. Мақалада «жас­тар экстремизмі» ұғымы қарастырылады, жастарды қылмыстық әрекетке тартқан себептер көрсетіледі, экстремизмнің алдын алу мен алдын алудың кейбір жолдары келтірілген. Жүргізілген талдау негізінде ғалымдардың еңбектері, сондай-ақ бұқ­ара­лық ақпарат құралдарының материалдары бойынша статистикалық деректер зерделенді, олар Жастар экстремизмінің алдын алу және алдын алу мәселелеріне қатысты әртүрлі тәсілдерді анықтады.

Нәтижесінде авторлар жастар ортасында экстремизмді болдырмау жөніндегі негізгі іс-қимылдар жастардың әлеуметтік ортасын сауықтыру, оны жақсарту, жас­тарды әлеуметтік жобаларды іске асыруға тарту, білім беру мекемелерінде патрио­тизмді насихаттау жөніндегі іс-шараларды өткізу, балалар психологтарының жұ­мысы және жеке тұлғаны әлеуметтендіру процесіне тиімді ықпал ету тетіктерін жа­сау, жасөспірімдер қылмысының алдын алу және алдын алу болуға тиіс деген тұжырымға келді жалпы.

Түйінді сөздер: экстремизм, жастар, құқық, қоғам, саясат, мемлекет, идеология, интернет, қылмыс.

Kustavletov Timur Khamidullovich — lawyer, member of the Astana lawyers Association (Republic of Kazakhstan, Astana);

Kustavletov Khamidulla Mukhitovich — аssociate professor of the department of history and law of the West Kazakhstan innovation and technology university, candidate of legal sciences (Republic of Kazakhstan, Uralsk)

YOUTH AND EXTREMIST ACTIVITIES

Annotation. The modern world is going through a very difficult stage of rebuilding the world order. The issues of relations between states are becoming more urgent than ever. In this regard, we assign a special role to the protection of the national interests of the State. Among the areas of combating active threats, we single out the fight against extremism and terrorism, since these two threats directly undermine state foundations and constitutional order. Preventing any manifestations of extremism is the main task facing the State. Special attention should be paid to countering the involvement of young people in extremist activities. The article discusses the concept of «youth extremism», identifies the reasons that involved young people in criminal activities, and provides some ways to prevent and prevent extremism. Based on the analysis, the works of scientists, as well as statistical data from media materials, were studied, which revealed various approaches concerning the problems of preventing and warning of youth extremism.

As a result, the authors came to the following conclusion: the main actions to prevent extremism among young people should be the improvement of the youth social environment, its involvement in the implementation of social projects, the holding of events to promote patriotism in educational institutions, the work of child psychologists and the creation of mechanisms for effective influence on the process of socialization of the individual, the prevention and prevention of juvenile delinquency in general.

Keywords: extremism, youth, law, society, politics, state, ideology, internet, crime.

 

Введение. Согласимся, что в настоящее время современный мир представляет собой противостояние различного вида идеологий, целями которых становится господство над другими всеми возможными путями и способами. Одним из орудий в достижении такого господства является использование экстремистских проявлений в обществе.

Говоря в целом об экстремистской деятельности, в первую очередь мы долж­ны отметить самый опасный ее вид — это молодежный экстремизм. Вовлечение молодых людей в экстремистскую деятельность проходит под влиянием социаль­ных, политических, экономических и иных факторов в общественной среде, при этом молодежь, не обладая прочными жизненными установками, легко восприни­мает любую форму воздействия, особенно если такое воздействие подпитывается материально и духовно. Формирование радикальных взглядов и убеждений у мо­ло­дых людей происходит на фоне представления о «лучшей богатой жизни» без каких-либо ограничений и запретов. Умы молодых людей являются наиболее «предпочтительными» для экстремистов. Это подтверждается мнением многих ученых, которые считают молодежь наиболее уязвимой социальной группой для восприятия идеологии экстремизма, а также результатами обширной следственно-судебной практики. В нашем небольшом исследовании мы остановимся на об­суждении отмеченного.

Материалы и методы. На основе проведенного анализа были изучены труды ученых, а также статистические данные по материалам средств массовой инфор­мации, которые выявили различные подходы, касаемые проблем профилактики и предупреждения молодежного экстремизма.

Обсуждение и результаты. Анализируя материалы по теме, отмечаем одну особенность, которая заключается в том, что причины и условия, создающие пред­посылки для проявления экстремизма, практически одни и те же для разных го­сударств. Экономически развитые страны сталкиваются с такими же проблемами противостояния экстремизму, как и страны развивающиеся. Это положение отно­сится и к борьбе с молодежным экстремизмом.

Как отмечают политологи и психологи всего мира, наиболее уязвимыми для различных деструктивных идей являются молодые люди от 14 до 29 лет. По резу­ль­татам анализа всех террористических актов в мире, 55% террористов — это лю­ди в возрасте до 20 лет, 35% — от 30 до 39 лет, и лишь 10% — лица старше 40 лет[1].

По мнению Е. В. Демидовой, «… Молодежный экстремизм проявляется в пре­не­брежительном отношении к общепринятым правилам поведения в социуме, а так­же в формировании неформальных, противоправных организаций. Экстремист­ское поведение в молодежной среде проявляется в нетерпимости по отношению к гражданам иных национальностей или придерживающихся других политико-пра­вовых, моральных и религиозных взглядов. Молодые люди, относящиеся к данной категории, отличаются определенными психологическими особенностями — вы­со­кой эмоциональной восприимчивостью, тревожностью, желанием переосмыс­лить нравственные ценности. Такие личностные качества часто дополняются кате­горичностью, прямолинейностью, абсолютной безусловностью в принятии реше­ний. Неоформленность ценностных установок юношеской психологии характери­зу­ется незрелостью и нетерпимостью в суждениях, низкой способностью ра­ци­о­нально воспринимать, осмысливать и анализировать поток получаемой инфор­мации, отделять достоверную от фейковой, критически мыслить»^[2].

В силу возрастных особенностей, молодые люди обладают определенными пси­хологическими характерностями, такими как эмоциональная восприим­чи­вость, тревожность, поиск личностного выбора, стремление переосмыслить нрав­ст­венные и ценностные истины. Их сочетание с категоричностью, прямолиней­нос­тью, императивностью принятых решений и отсутствием сформированных цен­ностно-смысловых структур приводит к отсутствию критического мышления при обработке новой информации. Большинство социальных конфликтов с участием мо­лодых людей основывается на психологических проблемах, вызванных поис­ками идентичности личности и восприятия справедливости. Они происходят в местах их консолидации, в учебных заведениях.

Е. В. Грибанов отмечает некоторые особенности процесса вовлечения молоде­жи в экстремистскую и террористическую деятельность. В частности, он утверж­дает, что «… отдавая предпочтение использованию интернет-технологий для по­всед­невного общения, пользователи Интернета довольно быстро попадают в за­ви­симость от них и переносят основную часть своей социальной активности в сете­вое пространство. При этом характерную для части молодых людей потребность в протесте многие из них пытаются реализовать в сетевом общении. Их протестная активность может быть замечена и поддержана экстремистами, причем подростки и молодежь не способны адекватно осуществлять отбор и обработку воздей­ст­вующей на них информации, а потому наиболее подвержены ее негативному влия­нию»^[3].

Схема привлечения молодежи в экстремистскую деятельность во многом схо­жа со способами вовлечения в террористическую деятельность, такие схемы до­воль­но просты. По мнению Н. Седых, схема вовлечения может состоять «… из трех этапов: мотивация, коммуникация, вступление в ряды террористической ор­га­низации. Террористы анализируют сотни аккаунтов в социальных сетях, выби­рая из них те, которые принадлежат молодым людям с большими проблемами в со­циализации. Зачастую сами ребята, анонсируя в своем статусе наличие личных проблем («все сложно», «одинокая волчица» и т.д.), натыкаются на вербовщика, который вводит свой аккаунт в круг общения молодого человека и ждет, когда к не­му обратятся. Основная его задача на данном этапе — сформировать устойчи­вый интерес к изучению ислама, исламской культуры, исламских традиций. Объект вербовки изучает специальную учебно-методическую литературу, погру­жаясь в виртуальный мир, в котором ценности мусульманской культуры замещают более простые и понятные идеологические конструкты и концепции радикальных исламистов. Не будучи исламоведом, объект вербовочных устремлений терро­рис­тов не может установить, что предмет его изучения не традиционный ислам, а ис­ламизм, который он воспринимает за истинное учение всех мусульман. Становясь носителем «истинного знания», молодой человек дистанцируется от своих сверст­ников. Внутреннее отделение от социума приобретает принципиальный характер и начинает выражаться в отчужденном поведении и во внешнем виде. Когда идео­логия исламизма вытесняет в сознании ученика все остальные сферы интересов и увлечений, наиболее остро проявляется недостаток в общении, который необхо­димо восполнить установлением устойчивых связей с реальными сторонниками радикального ислама»^[4].

Среди причин возникновения экстремистских проявлений в молодежной сре­де можно выделить некоторый ряд наиболее значимых факторов. Обострение со­ци­альной напряженности в молодежной среде, характеризуемое комплексом со­циальных проблем, включающим в себя проблемы уровня и качества образования, «выживания» на рынке труда, социального неравенства, снижения авторитета пра­во­охранительных органов и т.д. Криминализация ряда сфер общественной жизни, что в молодежной среде это выражается в широком вовлечении молодых людей в криминальные сферы бизнеса. Изменение ценностных ориентаций, причем значи­тель­ную опасность представляют зарубежные и религиозные организации и секты, на­саждающие религиозный фанатизм и экстремизм, отрицание норм и консти­ту­ци­онных обязанностей, а также чуждые российскому обществу ценности. Прояв­ле­ние так называемого «исламского фактора» характерно для государств азиат­ского региона планеты, но не исключается его проявление и в других регионах. Ис­пользование в деструктивных целях агрессии, свойственной молодежной пси­хо­логии, активно используется опытными лидерами экстремистских организаций. Использование сети Интернет в противоправных целях, обеспечивающее ради­каль­ным общественным организациям доступ к широкой аудитории и пропаганде своей деятельности.

Говоря о проблемах профилактики и предупреждения молодежного экстре­мизма мы отмечаем различные подходы в их решении. Многие авторы указывают на ответственность, которая лежит на органах и организациях образования. К при­ме­ру, Т. В. Излученко утверждает, что «…конструктивность профилактики в мо­ло­дежной среде, проведение которой преимущественно находится в компетенции системы образования, обеспечивается комплексными мероприятиями, реализуе­мы­ми совместно представителями федеральных, местных органов власти и учеб­ными заведениями. Результаты исследований показали, что проблема экстремизма как социально-культурного и политического феномена для обучающихся не явля­ет­ся актуальной. Данное отношение, низкий уровень информированности, соци­аль­ная незащищённость, возрастные особенности и специфика функционирования когнитивной системы способствуют восприятию экстремистскими объединения­ми их в качестве целевой аудиторией. Адресный подход к предупреждению прес­туплений экстремистской направленности среди обучающихся при оптимизации затрат регионов на противодействие позволит оперативно решать проблемы и ока­зывать помощь тем, кто в ней действительно нуждается»^[5].

Интересна позиция Т. А. Никитиной и И. А. Терентьевой, которые считают, что «…при разработке эффективных мероприятий по нейтрализации экстремизма среди молодежи в образовательной среде необходимо основываться на сложив­ших­ся теоретических знаниях. Представляется возможным выделить несколько основных психопрофилактических подходов к предупреждению проявлений экс­тре­мизма:

Подход, основанный на распространении информации об экстремизме и ор­га­ни­зациях экстремистского толка, наиболее распространен в применении превен­тивных стратегий. Построен он на открытом распространении информации о су­ще­ствующих экстремистских организациях и об опасности националистической или политической идеологии. Приводятся реальные факты жизненных трудностей и ситуаций, с которыми сталкиваются участники данных организаций. Дополни­тель­но устраиваются акции, создаются различные проекты с целью инфор­ми­рования молодых людей об экстремизме. В основе подхода, направленного на аф­фективное обучение, лежит концептуальное положение о том, что проявлять не­тер­пимое отношение к другим людям свойственно лицам с недостаточно развитой эмоциональной сферой, воспитанных на подавлении эмоций. В основе аффек­тив­ного, или интенсивного эмоционального обучения, находится понимание того, что не­терпимость, как правило, свойственна личностям, испытывающим эмо­цио­наль­ные трудности. Аффективный подход позволяет научиться рационально управлять своими эмоциями. Как и другие подходы, модель аффективного обучения более эффективна при сочетании с другими методами.

Подход, основанный на влиянии социальных факторов, базируется на пони­ма­нии важности роли сверстников и семьи в процессе воспрепятствования (или способствования) зарождению экстремистских идей. С позиции данного подхода глав­ным фактором развития личности является социальная среда — источник об­ратной связи, поощрения и наказания. Среди программ социальной профилактики экстремизма достаточно популярны тренинги «устойчивости к социальному дав­ле­нию», которые целесообразно проводить среди молодежных лидеров, осущест­в­ляющих дальнейшую профилактическую работу в учебных заведениях и об­ще­житиях студентов»^[6].

Вместе с тем, работа по профилактике и предупреждению экстремизма и тер­ро­ризма в молодежной среде, в большинстве своем, ложится на плечи уполно­мо­ченных государственных органов и организаций. Общество дистанцируется, лишь наблюдая за результатами такой работы, этот факт нужно признать.

Заключение и выводы. В заключении отметим, что особое внимание должно уделяться вопросам профилактики именно молодежного экстремизма, как потен­ци­ала всей преступности экстремистского характера. Борьба должна вестись за каждого молодого человека, поскольку, превращаясь в экстремиста, он может стать фундаментом «пирамиды» экстремистской деятельности. По нашему мне­нию, основными действиями по недопущению экстремизма в молодежной среде являются: оздоровление молодежной социальной среды, ее улучшение, вовле­че­ние молодежи в реализацию социальных проектов; проведение мероприятий по пропаганде патриотизма в образовательных учреждениях; акцентирование внима­ния на работе детских психологов и создание механизмов эффективного влияния на процесс социализации личности; профилактика и предупреждение подростко­вой преступности в целом.

Анализируя и обобщая вышеприведенную информацию, хочется подчерк­нуть, что поднимаемые в статье вопросы относятся к разряду глобальных в мас­ш­та­бах не только одного конкретного государства, экстремизм проявляется прак­ти­чески во всех странах мира. Формы и методы борьбы с проявлениями экстремизма в своей основе должны иметь международные подходы и согласованные действия правоохранительных органов всех государств.

Список литературы

1. Электронный ресурс: https://sarangazeti.kz/ru/novosti/2246-o-protivodejstvii-ekstremizmu-i-terrorizmu-v-molodezhnoj-srede.html (дата обращения 24.12.2025 г.)
2. Демидова Е. В. Экстремизм: понятие и сущность // Вестник Казанского юридического института МВД России. — 2010. — № 2. — С. 66-69.
3. Грибанов Е. В. Экстремизм в молодежной среде в контексте этнокультур­ной коммуникации // Актуальные вопросы противодействия экстремизму и тер­ро­ризму: Сб. мат-лов межвуз. круглого стола. — Воронеж, 2015. С. 14.
4. Седых Н. Современный терроризм и молодежь: проблемы информационно-психологического противодействия // Мусульманский мир. — 2017. — № 2. — С. 26-38.
5. Излученко Т. В. Особенности профилактики экстремизма в высших учеб­ных заведениях // Перспективы Науки и Образования. — 2019. — № 3(39) // https://pnojournal.wordpress.com/2019/07/01/izluchenko/ (дата обращения 24.12.2025 г.)
6. Никитина Т. А., Терентьева И. А. Формирование системы профилактики экс­тремизма в студенческой среде: опыт Оренбургского государственного уни­верситета // Вестник Поволжского института управления. — 2020. — № 2. — Т. 20. — С. 86-94.

References

1. Elektronnyy resurs: https://sarangazeti.kz/ru/novosti/2246-o-protivodejstvii-eks­tremizmu-i-terrorizmu-v-molodezhnoj-srede.html (data obrashcheniya 24.12.2025 g.)
2. Demidova Ye. V. Ekstremizm: ponyatiye i sushchnost’ // Vestnik Kazanskogo yuridicheskogo instituta MVD Rossii. — 2010. — № 2. — S. 66-69.
3. Gribanov Ye. V. Ekstremizm v molodezhnoy srede v kontekste etnokul’tur¬noy kommunikatsii // Aktual’nyye voprosy protivodeystviya ekstremizmu i ter¬ro-rizmu: Sb. mat-lov mezhvuz. kruglogo stola. — Voronezh, 2015. S. 14.
4. Sedykh N. Sovremennyy terrorizm i molodezh’: problemy informatsionno-psikhologicheskogo protivodeystviya // Musul’manskiy mir. — 2017. — № 2. — S. 26-38.
5. Izluchenko T. V. Osobennosti profilaktiki ekstremizma v vysshikh ucheb¬nykh zavedeniyakh // Perspektivy Nauki i Obrazovaniya. — 2019. — № 3(39) // https://pnojournal.wordpress.com/2019/07/01/izluchenko/ (data obrashcheniya 24.12.2025 g.)
6. Nikitina T. A., Terent’yeva I. A. Formirovaniye sistemy profilaktiki eks¬tremizma v studencheskoy srede: opyt Orenburgskogo gosudarstvennogo uni-versiteta // Vestnik Povolzhskogo instituta upravleniya. — 2020. — № 2. — T. 20. — S. 86-94.

---

МРНТИ 10.77.01

УДК 343.2/.7

Магзумов Ардак Азаматович — магистрант Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан, подполковник (Республика Казахстан, г. Косшы)

МЕЖДУНАРОДНЫЕ СТАНДАРТЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ КРИМИНАЛЬНОМУ ФИНАНСИРОВАНИЮ И НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН

Аннотация. В статье проведен комплексный анализ международных стандар­тов противодействия криминальному финансированию и их имплементации в национальное законодательство Республики Казахстан. Рассмотрены ключевые договорные источники международного права, включая Конвенции Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности 2000 года и против коррупции 2003 года, а также инструменты «мягкого права» — Рекомендации Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег и руководящие документы Базельского комитета по банковскому надзору.

Особое внимание уделено институциональной архитектуре системы противо­дей­ствия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма в Республике Казахстан, включая деятельность Агент­ства по финансовому мониторингу и специализированный режим Между­на­род­ного финансового центра «Астана». Проанализированы результаты нацио­наль­ной оценки рисков и отчеты взаимной оценки Евразийской группы по противо­дей­ствию легализации преступных доходов и финансированию терроризма 2023 года, выявлены проблемные зоны, включая прозрачность бенефициарной собствен­нос­ти, регулирование виртуальных активов и межведомственную координацию.

Сделаны выводы о необходимости дальнейшей нормативной детализации, уси­ления институциональной синхронизации и расширения механизмов раскры­тия финансовой информации. Статья представляет интерес для специалистов в об­ласти международного права, финансового регулирования и борьбы с отмыванием доходов, подчеркивая роль адаптации международных стандартов к национальной правовой системе в условиях цифровизации и трансграничной экономики.

Ключевые слова: криминальное финансирование, противодействие, лега­ли­зация доходов, отмывание денег, финансирование терроризма, Международные стан­дарты FATF, Конвенция ООН, транснациональная организованная прес­туп­ность, виртуальные активы, риск-ориентированное регулирование.

Мағзұмов Ардақ Азаматұлы — Қазақстан Республикасы Бас проку­ра­турасының жанындағы Құқық қорғау органдары академиясының магистранты, подполковник (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.)

ҚЫЛМЫСТЫҚ ҚАРЖЫЛАНДЫРУҒА ҚАРСЫ ХАЛЫҚАРАЛЫҚ СТАНДАРТТАР ЖӘНЕ ҚАЗАҚСТАН РЕСПУБЛИКАСЫНЫҢ ҰЛТТЫҚ ЗАҢНАМАСЫ

Түйін. Мақалада қылмыстық қаржыландыруға қарсы іс-қимылдың халық­ара­лық стандарттарына және олардың Қазақстан Республикасының ұлттық заңнама­сына имплементациялануына кешенді талдау жүргізілген. Халықаралық құқықтың негізгі шарттық көздері, оның ішінде 2000 жылғы Трансұлттық ұйымдасқан қыл­мысқа қарсы Біріккен Ұлттар Ұйымының конвенциясы және 2003 жылғы Сыбай­лас жемқорлыққа қарсы конвенциясы, сондай-ақ «жұмсақ құқық» құралдары — Ақшаны жылыстатуға қарсы қаржылық шараларды әзірлеу тобының ұсынымдары мен Банктік қадағалау жөніндегі Базель комитетінің басшылық құжаттары қарас­ты­рылған.

Қазақстан Республикасында қылмыстық жолмен алынған кірістерді заңдас­тыруға (жылыстатуға) және терроризмді қаржыландыруға қарсы іс-қимыл жүйесі­нің институционалдық архитектурасына, оның ішінде Қаржылық мониторинг агенттігінің қызметіне және «Астана» халықаралық қаржы орталығының арнайы құқықтық режиміне ерекше назар аударылған. 2023 жылғы Қылмыстық кірістерді заңдастыруға және терроризмді қаржыландыруға қарсы іс-қимыл жөніндегі Еура­зиялық топтың ұлттық тәуекелдерді бағалау нәтижелері мен өзара бағалау есептері талданып, бенефициарлық меншік иелерінің ашықтығы, виртуалды активтерді рет­теу және ведомствоаралық үйлестіру сияқты проблемалық бағыттар айқын­далған.

Нормативтік құқықтық реттеуді одан әрі нақтылау, институционалдық өзара іс-қимылды күшейту және қаржылық ақпаратты ашу тетіктерін кеңейту қажет­тілігі туралы қорытындылар жасалған. Мақала халықаралық құқық, қаржылық рет­теу және кірістерді жылыстатуға қарсы күрес саласындағы мамандар үшін қы­зы­ғушылық тудырады, цифрландыру және трансшекаралық экономика жағдай­ын­да халықаралық стандарттарды ұлттық құқықтық жүйеге бейімдеудің маңызды­лығын айқындайды.

Түйінді сөздер: қылмыстық қаржыландыру, қарсы іс-қимыл, кірістерді заң­дас­тыру, ақшаны жылыстату, терроризмді қаржыландыру, FATF халықаралық стан­дарттары, БҰҰ конвенциясы, трансұлттық ұйымдасқан қылмыс, виртуалды актив­тер, тәуекелге бағдарланған реттеу.

Magzumov Ardak Azamatovich — master’s degree student at the Academy of Law Enforcement Agencies under the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan, lieutenant colonel (Republic of Kazakhstan, Kosshy)

INTERNATIONAL STANDARDS FOR COMBATING CRIMINAL FINANCING AND THE NATIONAL LEGISLATION OF THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN

Annotation. The article provides a comprehensive analysis of international standards for combating criminal financing and their implementation in the national legislation of the Republic of Kazakhstan. Key treaty-based sources of international law are examined, including the United Nations Convention against Transnational Organized Crime of 2000 and the United Nations Convention against Corruption of 2003, as well as «soft law» instruments such as the Recommendations of the Financial Action Task Force and the guiding documents of the Basel Committee on Banking Supervision.

Special attention is paid to the institutional architecture of the system for combating the legalization (laundering) of proceeds of crime and the financing of terrorism in the Republic of Kazakhstan, including the activities of the Agency for Financial Monitoring and the special legal regime of the Astana International Financial Centre. The results of the national risk assessment and the 2023 mutual evaluation reports of the Eurasian Group on Combating Money Laundering and Financing of Terrorism are analyzed, and problem areas are identified, including the transparency of beneficial ownership, the regulation of virtual assets, and interagency coordination.

Conclusions are drawn on the need for further regulatory detailing, strengthening institutional synchronization, and expanding mechanisms for financial information disclosure. The article is of interest to specialists in the fields of international law, financial regulation, and anti-money laundering, emphasizing the importance of adapting international standards to the national legal system in the context of digitalization and a cross-border economy.

Keywords: criminal financing, counteraction, legalization of income, money laundering, terrorism financing, FATF international standards, UN Convention, Trans­national Organized Crime, virtual assets, risk-based regulation.

 

Введение. Криминальное финансирование представляет собой системооб­ра­зую­щий элемент устойчивости организованной преступности, обеспечивающий ее воспроизводство, транснациональную экспансию и способность к институцио­наль­ной интеграции в легальный экономический оборот. Финансовая инфраструк­тура современной преступности характеризуется высокой степенью диверси­фи­кации и технологичности: используются банковские и небанковские финансовые институты, платежные агрегаторы, электронные деньги, виртуальные активы, оф­шор­ные юрисдикции, а также многоступенчатые схемы дробления, маскировки и последующей легализации финансовых потоков. Указанные практики обуслов­ли­вают объективную трансграничность криминального финансирования и ограни­чен­ность сугубо национальных механизмов противодействия.

Формирование универсальных подходов к противодействию легализации до­ходов, полученных преступным путем, и связанным формам криминального фи­нан­сирования осуществляется на стыке норм международного договорного права и инструментов так называемого «мягкого права». Ключевую роль в данной сфере иг­рает Конвенция Организации Объединенных Наций (далее — ООН) против транс­национальной организованной преступности от 15 ноября 2000 года, закреп­ляющая базовые обязательства государств по криминализации отмывания доходов и международному сотрудничеству[1], а также Рекомендации Группы разработки фи­нансовых мер борьбы с отмыванием денег (далее — FATF)[2], которые высту­па­ют глобальным нормативным ориентиром для построения национальных режимов противодействие легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным пу­тем, и финансированию терроризма (далее — ПОД/ФТ) и комплаенс-архитектуры финансового сектора.

Республика Казахстан является участником Глобальной сети FATF посред­ст­вом членства в Евразийской группе по противодействию легализации преступных доходов и финансированию терроризма (далее — ЕАГ)[3]. В рамках данного инсти­ту­ционального взаимодействия Республика Казахстан проходит процедуры взаим­ной оценки, принимает на себя обязательства по имплементации международных стандартов и адаптирует национальную систему противодействия отмыванию до­ходов, финансированию терроризма и финансированию распространения оружия массового уничтожения[4].

Нормативной основой национального режима ПОД/ФТ выступает Закон Рес­пуб­лики Казахстан от 28 августа 2009 года «О противодействии легализации (от­мы­ванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терро­риз­ма» (далее — Закон РК о ПОД/ФТ)[5], а также институциональная деятельность Агент­ства Республики Казахстан по финансовому мониторингу (далее — АФМ РК) как уполномоченного органа финансовой разведки[6]. Существенное значение для формирования риск-ориентированной модели регулирования имеют резуль­таты национальной оценки рисков легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, и финансирования терроризма (национальная оценка рисков), а также взаимодействие регуляторных и надзорных органов, включая Агентство по регулированию и развитию финансового рынка[7] и органы Международного фи­нансового центра «Астана»[8].

В указанных условиях особую научную и практическую значимость приоб­ретает анализ соотношения международных стандартов FATF и национального законодательства РК, степени их имплементации, а также выявление правовых и институциональных вызовов, возникающих в процессе адаптации глобальных норм к национальной правовой системе.

Материалы и методы. Методологическую основу исследования составляет совокупность общенаучных и специально-юридических методов, обусловленная комплексной природой криминального финансирования и многоуровневым харак­тером правового регулирования в сфере противодействия ему.

В качестве базового используется диалектический подход, позволяющий рас­сма­тривать международные стандарты противодействия криминальному финан­сированию и национальное законодательство РК в динамике и взаимной обус­ловленности. Системный метод применяется для анализа договорных источников международного права, инструментов «мягкого права» и национальных норма­тивных и институциональных элементов как единой правовой конструкции.

Формально-юридический метод используется при исследовании международ­ных конвенций, Рекомендаций FATF и национальных нормативных правовых ак­тов РК с целью выявления их юридической природы, объема обязательств и осо­бен­ностей имплементации. Сравнительно-правовой метод позволяет сопоставить международные стандарты с национальным правовым регулированием и оценить степень их соответствия требованиям FATF.

Функциональный метод применяется при анализе деятельности уполномо­чен­ных органов системы ПОД/ФТ РК, прежде всего АФМ РК и финансовых регуля­торов. Эмпирическую базу исследования составляют отчеты взаимной оценки, ма­териалы национальной оценки рисков и официальные данные международных и национальных институтов.

Применение указанных методов обеспечивает комплексный анализ междуна­род­ных стандартов противодействия криминальному финансированию и особен­ностей их имплементации в национальное законодательство РК, а также форми­ро­вание обоснованных научных выводов.

Обсуждение. Анализ международных стандартов противодействия крими­наль­ному финансированию предполагает обращение как к обязательным договор­ным источникам, так и к инструментам так называемого «мягкого права», форми­рующим комплексную и многоуровневую нормативную архитектуру. В данном контексте ключевое значение имеют универсальные конвенции ООН, которые за­крепляют императивные обязательства государств в сфере противодействия орга­низованной преступности и связанным с ней финансовым потокам.

Центральное место занимает Конвенция ООН против транснациональной ор­га­низованной преступности 2000 года (UNTOC), создающая нормативный «кар­кас» международного сотрудничества посредством криминализации участия в ор­ганизованных преступных группах, легализации доходов, полученных преступ­ным путем, а также развития механизмов взаимной правовой помощи, экстра­ди­ции, конфискации и возврата активов. Существенное значение имеют и три Про­то­кола к Конвенции, направленные на противодействие торговле людьми, конт­рабанде мигрантов и незаконному обороту огнестрельного оружия[9]. РК участвует в обзорном механизме UNTOC и присоединилась к профильным Протоколам, что подтверждается официальными данными UNTC и UNODC; в частности, по Прото­колу о контрабанде мигрантов зафиксировано присоединение 31 июля 2008 г.[10]. Юридическая природа UNTOC как многостороннего международного договора об­условливает ее обязательность для РК и применимость в национальной пра­во­вой системе в соответствии с Законом РК от 30 мая 2005 года «О международных договорах Республики Казахстан»[11].

Системное дополнение договорного уровня международных стандартов фор­ми­рует Конвенция ООН против коррупции 2003 года (UNCAC), к которой РК при­соединилась в 2008 году[12]. UNCAC закрепляет комплекс обязательств по кримина­ли­зации коррупционных преступлений, конфискации и управлению активами, а так­же расширенным формам международного сотрудничества. В аспекте противо­действия криминальному финансированию данная Конвенция выполняет функ­цию процессуально-правового связующего звена, позволяющего выявлять и пре­се­кать финансовые потоки, обусловленные коррупционной преступностью[13].

Таким образом, UNTOC и UNCAC для РК являются ратифицированными ис­точниками международного права, требующими постоянной гармонизации уго­ловно-правовых, уголовно-процессуальных и финансово-правовых механизмов, включая институты конфискации и управления преступными активами.

Наряду с международными договорами ключевую роль в формировании гло­бальных стандартов противодействия криминальному финансированию играют инструменты «мягкого права», прежде всего Рекомендации FATF и руководящие документы Базельского комитета по банковскому надзору. Рекомендации FATF (40+) не обладают формально обязательной юридической силой и не подлежат ра­тификации, однако фактически выступают универсальным глобальным стан­дар­том AML/CFT/CPF, определяющим содержание национальных режимов противо­действия отмыванию доходов и криминальному финансированию. Их нор­матив­ный массив охватывает риск-ориентированный подход, идентификацию бенефи­ци­арных владельцев, процедуры «Знай своего клиента» (KYC — Know Your Cus­tomer) и «Комплексная проверка клиента» (CDD — Customer Due Diligence), над­зорные и санкционные механизмы, регулирование виртуальных активов и между­на­родное сотрудничество⁸.

Дополняющим элементом soft law выступает Руководство Базельского коми­тета «Sound management of risks related to ML/TF», адресованное кредитным орга­ни­зациям и органам банковского надзора. Указанный документ формирует надна­циональные стандарты корпоративного управления, внутреннего контроля, оцен­ки и управления рисками ПОД/ФТ, усиливая комплаенс-ориентированную модель регулирования финансового сектора[14]. По мнению автора, именно инструменты «мяг­кого права» обеспечивают наиболее оперативную реакцию правового регули­ро­вания на трансформацию форм криминального финансирования, включая циф­ровизацию финансовых услуг и распространение виртуальных активов, тогда как до­говорные источники обладают более высокой степенью нормативной стабиль­ности, но меньшей адаптивностью.

Имплементация указанных международных стандартов в РК осуществляется посредством комплексного институционально-правового механизма, ядром кото­рого выступает Закон о ПОД/ФТ. Данный закон определяет правовые основы ПОД/ФТ, круг субъектов финансового мониторинга, их обязанности и меры над­зор­ного воздействия, а также процессуальные полномочия уполномоченного орга­на — АФМ РК. АФМ РК функционирует как орган финансовой разведки, непо­сред­ственно подотчетный Президенту РК, осуществляя аналитическую, коор­ди­на­ционную и правоохранительную деятельность в пределах установленной компе­тен­ции. Специфический регуляторный режим действует на территории Междуна­род­ного финансового центра «Астана», где функции надзора в сфере AML/CFT осу­ществляет AFSA с учетом международных стандартов; взаимодействие AFSA и АФМ реализуется на основе соглашений об обмене информацией⁷.

Эффективность национальной системы ПОД/ФТ оценивается, в том числе, по­средством процедур взаимной оценки в рамках Евразийской группы как регио­наль­ного органа типа FATF². По итогам очного визита в РК в сентябре 2022 года в 2023 году был опубликован отчет взаимной оценки, в котором наряду с положи­тель­ными результатами обозначены проблемные аспекты, связанные с межве­дом­ственной координацией, обеспечением прозрачности бенефициарной собствен­ности и надзором за виртуальными активами и провайдерами услуг виртуальных активов[15]. Существенную аналитическую роль играют и материалы Национальной оценки рисков (NOR/NRA) 2021 года[16] и последующие обновления, отражающие эволюцию риск-профиля страны[17] и реализованные институциональные реформы[18].

Вместе с тем представляется, что дальнейшее развитие национального законо­да­тельства РК в сфере противодействия криминальному финансированию требует более детальной нормативной регламентации оборота виртуальных активов, уси­ле­ния механизмов раскрытия бенефициарной собственности и институциональной синхронизации надзорных, регуляторных и правоохранительных органов. Ука­зан­ные направления обусловлены не только результатами взаимных оценок, но и объективной трансформацией форм криминального финансирования в условиях циф­ровизации и углубления трансграничных финансовых связей.

Результаты. Проведенный анализ международных стандартов противодейст­вия криминальному финансированию и особенностей их имплементации в нацио­на­льное законодательство РК позволяет сделать вывод о формировании в государ­ст­ве институционально и нормативно разветвленной системы ПОД/ФТ, в значи­тель­ной степени ориентированной на глобальные правовые и регуляторные ориен­тиры. РК, являясь участником универсальных конвенций ООН и Глобальной сети FATF, приняла на себя комплекс международных обязательств, охватывающих уго­лов­но-правовые, процессуальные и финансово-правовые механизмы противо­действия легализации преступных доходов и криминальному финансированию.

Первый вывод состоит в том, что договорные источники международного права, прежде всего Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности 2000 года и Конвенция ООН против коррупции 2003 года, образуют обязательный для РК нормативный минимум, обеспечивающий криминализацию легализации доходов, международное сотрудничество, конфискацию и возврат пре­ступных активов. Их правовая сила и применимость в национальной системе под­тверждаются Законом РК «О международных договорах Республики Казах­стан», а также актами о ратификации соответствующих конвенций. Научно обос­но­ванным представляется вывод о том, что данные конвенции формируют устой­чивый, но относительно инерционный правовой каркас, требующий постоянного обновления через национальные механизмы имплементации.

Второй вывод заключается в том, что фактическое нормативное «наполнение» системы ПОД/ФТ обеспечивается инструментами «мягкого права», прежде всего Рекомендациями FATF и руководящими документами Базельского комитета по банковскому надзору. Несмотря на отсутствие формальной обязательности, дан­ные стандарты приобретают де-факто императивный характер через процедуры вза­имной оценки и риск репутационных и экономических последствий для госу­дарства. Это позволяет научно обосновать тезис о трансформации soft law в квази­обя­за­тельный регуляторный инструмент глобального финансового управления.

Третий вывод связан с оценкой национальной модели имплементации. Закон РК о ПОД/ФТ сформировал базовую правовую конструкцию ПОД/ФТ, институ­цио­нально закрепив функции финансовой разведки за АФМ РК. Дополнительным элементом является функционирование специального AML/CFT-режима в рамках Меж­дународного финансового центра «Астана» под надзором AFSA. В совокуп­ности это свидетельствует о стремлении законодателя к институциональной диф­фе­ренциации и адаптации международных стандартов.

Вместе с тем результаты взаимной оценки ЕАГ 2023 года указывают на сохра­няю­щиеся проблемные зоны, включая недостаточную прозрачность бенефициар­ной собственности, необходимость усиления надзора за виртуальными активами и провайдерами услуг виртуальных активов, а также потребность в более глубокой межведомственной координации. Данные выводы подтверждаются и материалами Национальной оценки рисков, отражающими усложнение финансовых схем и рост трансграничных угроз.

Заключение. Исходя из изложенного, автор предлагает следующие направле­ния совершенствования правового регулирования. Во-первых, представляется це­ле­сообразным нормативное уточнение правового статуса виртуальных активов и провайдеров услуг виртуальных активов с их более четким включением в контур фи­нансового мониторинга, что соответствует Рекомендациям FATF и выводам вза­имной оценки. Во-вторых, требуется дальнейшее развитие механизмов раскры­тия бенефициарной собственности, включая межреестровое взаимодействие и рас­ширение доступа уполномоченных органов к информации, что вытекает из между­народных стандартов и практики UNODC. В-третьих, научно и практически обос­но­ван­ным является усиление институциональной синхронизации между АФМ, финансовыми регуляторами и правоохранительными органами, в том числе на ос­нове риск-ориентированного подхода, закрепленного в Законе РК о ПОД/ФТ.

В целом можно констатировать, что система противодействия криминальному финансированию в РК находится в стадии устойчивого институционального раз­ви­тия и нормативного усложнения. Ее дальнейшая эффективность будет опре­деляться не столько формальным соответствием международным стандартам, ско­ль­ко способностью национального правопорядка адаптироваться к транс­фор­ма­ции финансовых технологий и трансграничных криминальных практик.

Список литературы

1. Конвенция Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности. Принята резолюцией 55/25 Генеральной Ассамблеи от 15 ноября 2000 года // https://www.un.org/ru/docu­ments/decl_conv/con­ventions/orgcrime.shtml (дата обращения: 16.12.2025).
2. FATF. The FATF Recommendations (консолидированные стандарты) // https://www.fatf-gafi.org/en/publications/Fatfrecommendations/Fatf-recommendations.html (дата обращения: 06.11.2025).
3. FATF Global Network — Kazakhstan. Профиль страны и ссылки на оценку ЕАГ // https://www.fatf-gafi.org/en/countries/detail/Kazakhstan.html (дата обращения: 06.11.2025).
4. Eurasian Group (EAG). О группе, членство, связь с FATF // https://eurasiangroup.org/en (дата обращения: 06.11.2025).
5. Закон Республики Казахстан от 28 августа 2009 г. № 191-IV «О противо­действии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» // https://adilet.zan.kz/eng/docs/Z090000191 _ (дата обращения: 06.11.2025).
6. Указ Президента Республики Казахстан от 20 февраля 2021 года № 515 «О некоторых вопросах Агентства Республики Казахстан по финансовому мони­то­рингу» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/U2100000515 (дата обращения: 16.12.2025).
7. AFSA (AIFC). Kazakhstan AML legislation overview // https://afsa.aifc.kz/supervision/anti-money-laundering/the-republic-of-kazakhstan-aml-legislation/ (дата обращения: 06.11.2025).
8. AFSA-АФМ РК. Совместная работа по AML/CFT // https://afsa.aifc.kz/afsa-and-afm-agree-on-joint-work-in-aml-and-cft/ (дата обращения: 06.11.2025).
9. Протокола Конвенции Организации Объединенных Наций против транс­на­ци­ональной организованной преступности // https://www.unodc.org/unodc/en/or­ganized-crime/intro/UNTOC.html (дата обращения: 16.12.2025).
10. UNTC. Palermo Convention (общие сведения) // https://treaties.un.org/pages/viewdetails.aspx?chapter=18&clang= en&mtdsg_no=xviii-12&src=treaty (дата обращения: 06.11.2025).
11. Закон Республики Казахстан от 30 мая 2005 года № 54 «О международных договорах Республики Казахстан» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z050000054_ (дата обращения: 16.12.2025).
12. Закон Республики Казахстан от 4 мая 2008 года № 31-IV «О ратификации Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z080000031_ (дата обращения: 16.12.2025).
13. Служба по противодействию коррупции Комитета национальной безопасности // https://www.gov.kz/memleket/entities/anticorrup­tion/activi­ties/1177?lang=en (дата обращения: 16.12.2025).
14. Международные стандарты по противодействию отмыванию денег, фи­нан­сированию терроризма и финансированию распространения оружия массового уничтожения: Рекомендации ФАФТ // https://eurasiangroup.org/files/uploads/files/other_docs/FATF%20docs/rekomendacii-fatf-2019.pdf (дата обращения: 16.12.2025).
15. UNODC Central Asia. Сотрудничество в ПОД/ФТ в Казахстане // https://www.unodc.org/centralasia/en/news/unodc-and-partners-strengthen-cooperation-in-combating-money-laundering-and-terrorism-financing-in-kazakhstan.html (дата обращения: 19.12.2025).
16. National (NOR/NRA) — AML/CFT Kazakhstan // https://afsa.aifc.kz/wp-con­tent/up­loads/2024/10/NOR-OD-otkr-versiya-ENG.pdf (дата обращения: 19.12.2025).
17. Финансовый мониторинг РК (АФМ) // https://www.gov.kz/memleket/enti­ties/afm/press/news/details/993008?lang=ru (дата обращения: 19.12.2025).
18. Отчет взаимной оценки Республики Казахстан 2023 г. // https://eurasiangroup.org/files/uploads/files/ME_(2023)_1_rus_rev1_2.pdf (дата обращения: 19.12.2025).

References

1. Konventsiya Organizatsii Ob»yedinennykh Natsiy protiv transnatsional’noy organizovannoy prestupnosti. Prinyata rezolyutsiyey 55/25 General’noy Assamblei ot 15 noyabrya 2000 goda // https://www.un.org/ru/docu-ments/decl_conv/con¬ventions/orgcrime.shtml (data obrashcheniya: 16.12.2025).
2. FATF. The FATF Recommendations (konsolidirovannyye standarty) // https://www.fatf-gafi.org/en/publications/Fatfrecommendations/Fatf-recommendations.html (data obrashcheniya: 06.11.2025).
3. FATF Global Network — Kazakhstan. Profil’ strany i ssylki na otsenku YEAG // https://www.fatf-gafi.org/en/countries/detail/Kazakhstan.html (data obrashcheniya: 06.11.2025).
4. Eurasian Group (EAG). O gruppe, chlenstvo, svyaz’ s FATF // https://eurasiangroup.org/en (data obrashcheniya: 06.11.2025).
5. Zakon Respubliki Kazakhstan ot 28 avgusta 2009 g. № 191-IV «O protivo¬deystvii legalizatsii (otmyvaniyu) dokhodov, poluchennykh prestupnym putem, i finansirovaniyu terrorizma» // https://adilet.zan.kz/eng/docs/Z090000191 _ (data obrashcheniya: 06.11.2025).
6. Ukaz Prezidenta Respubliki Kazakhstan ot 20 fevralya 2021 goda № 515 «O nekotorykh voprosakh Agentstva Respubliki Kazakhstan po finansovomu moni¬to-ringu» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/U2100000515 (data obrashcheniya: 16.12.2025).
7. AFSA (AIFC). Kazakhstan AML legislation overview // https://afsa.aifc.kz/supervision/anti-money-laundering/the-republic-of-kazakhstan-aml-legislation/ (data obrashcheniya: 06.11.2025).
8. AFSA-AFM RK. Sovmestnaya rabota po AML/CFT // https://afsa.aifc.kz/afsa-and-afm-agree-on-joint-work-in-aml-and-cft/ (data obrashcheniya: 06.11.2025).
9. Protokola Konventsii Organizatsii Ob»yedinennykh Natsiy protiv trans-na¬tsi¬onal’noy organizovannoy prestupnosti // https://www.unodc.org/unodc/en/or-ganized-crime/intro/UNTOC.html (data obrashcheniya: 16.12.2025).
10. UNTC. Palermo Convention (obshchiye svedeniya) // https://treaties.un.org/pages/viewdetails.aspx?chapter=18&clang= en&mtdsg_no=xviii-12&src=treaty (data obrashcheniya: 06.11.2025).
11. Zakon Respubliki Kazakhstan ot 30 maya 2005 goda № 54 «O mezhdunarodnykh dogovorakh Respubliki Kazakhstan» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z050000054_ (data obrashcheniya: 16.12.2025).
12. Zakon Respubliki Kazakhstan ot 4 maya 2008 goda № 31-IV «O ratifikatsii Konventsii Organizatsii Ob»yedinennykh Natsiy protiv korruptsii» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z080000031_ (data obrashcheniya: 16.12.2025).
13. Sluzhba po protivodeystviyu korruptsii Komiteta natsional’noy bezopasnosti // https://www.gov.kz/memleket/entities/anticorrup¬tion/activi-ties/1177?lang=en (data obrashcheniya: 16.12.2025).
14. Mezhdunarodnyye standarty po protivodeystviyu otmyvaniyu deneg, fi¬nan-sirovaniyu terrorizma i finansirovaniyu rasprostraneniya oruzhiya massovogo unichtozheniya: Rekomendatsii FAFT // https://eurasiangroup.org/files/uploads/files/other_docs/FATF%20docs/rekomendacii-fatf-2019.pdf (data obrashcheniya: 16.12.2025).
15. UNODC Central Asia. Sotrudnichestvo v POD/FT v Kazakhstane // https://www.unodc.org/centralasia/en/news/unodc-and-partners-strengthen-cooperation-in-combating-money-laundering-and-terrorism-financing-in-kazakhstan.html (data obrashcheniya: 19.12.2025).
16. National (NOR/NRA) — AML/CFT Kazakhstan // https://afsa.aifc.kz/wp-con­tent/up­loads/2024/10/NOR-OD-otkr-versiya-ENG.pdf (data obrashcheniya: 19.12.2025).
17. Finansovyy monitoring RK (AFM) // https://www.gov.kz/memleket/enti-ties/afm/press/news/details/993008?lang=ru (data obrashcheniya: 19.12.2025).
18. Otchet vzaimnoy otsenki Respubliki Kazakhstan 2023 g. // https://eurasiangroup.org/files/uploads/files/ME_(2023)_1_rus_rev1_2.pdf (data obrashcheniya: 19.12.2025).

---

МРНТИ 10.81.00

УДК 343.9:343.2./7

Түсіп Төлеген Амантайұлы — Қазақстан Республикасы Бас прокуратура­сының жанындағы Құқық қорғау органдары академиясының Ведомствоаралық ғылыми-зерттеу институтының бас ғылыми қызметкері (Қазақстан Респуб­ликасы, Қосшы қ.);

Қайыржанова Дина Қайыркелдіқызы — Қазақстан Республикасы Бас проку­ра­турасының жанындағы Құқық қорғау органдары академиясының Ведомство­аралық ғылыми-зерттеу институтының жетекші ғылыми қызметкері, заң ғылымдарының магистрі (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.)

ЗАҢ ШЫҒАРУҒА ҚАТЫСТЫ КЕЙБІР МӘСЕЛЕЛЕР ҚҰҚЫҚ БҰЗУШЫЛЫҚ ПРОФИЛАКТИКАСЫ ЖӨНІНДЕГІ БАСТАМАЛАР

Түйін. Бұл мақалада авторлар қайталанатын қылмыстың детерми­нант­тары мен олардың алдын алу тетіктерін кешенді зерттеу нәтижелерін ұсынады. Негізгі на­зар заңнамалық бастамаларға, атап айтқанда, қолданыстағы бес заңды бірікті­ретін «Құқық бұзушылықтың алдын алу туралы» жаңа шоғырландырылған заң жобасына сыни талдау жасауға бағытталған. Авторлар қолданыстағы нор­ма­тив­тік базаға мониторинг жүргізіп, бірқатар жүйелі мәселелерді анықтайды: қыл­мыс­тық заңнамадағы өзгерістердің жоғары динамикасы құқықтық тұрақсыздық тудырады, ал ұсынылған реформаларда қайталанатын нормалар кездеседі.

Жұмыста пробация туралы заңнаманы әкімшілік қадағалау нормаларымен бір­ге жалпы алдын алу шараларынан бөлек блокқа біріктіру қажеттілігі негіз­де­ле­ді. «Жа­қындауға тыйым салу» және «қорғау нұсқамасы» ұғымдарының мазмұндық ұқсас­тығы сияқты құқықтық қайшылықтарды анықтауға ерекше көңіл бөлінген. Зерт­теу әдістемесі реттеушілік әсерді талдауға және криминологиялық фактор­лар­ды (экономикалық, әлеуметтік және психологиялық) зерделеуге негізделген. Жұ­мыс қорытындысы бойынша авторлар заң шығару процесін жетілдіру бойынша дә­лелді ұсыныстар тұжырымдады. Олардың қатарында түзетулерді қабылдағанға дейін міндетті сараптамалық талдау жүргізу және бірлесіп талқылау шаралары бар, бұл қайталанатын қылмыстардың алдын алу тиімділігін арттыруға мүмкіндік береді.

Түйінді сөздер: алдын алу, құқық бұзушылықтар, пробация қызметі, әкімші­лік қадағалау, қорғау нұсқамасы, ұйымдастырушылық-практикалық шаралар, ішкі істер органдары, әлеуметтік қорғау.

Түсіп Төлеген Амантайұлы — главный научный сотрудник Межведомствен­ного научно-исследовательского института Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратре РК (Республика Казахстан, г. Косшы);

Каиржанова Дина Каиркельдиновна — ведущий научный сотрудник Меж­ве­дом­ственного научно-исследовательского института Академии правоохрани­тель­ных органов при Генеральной прокуратре РК, магистр юридических наук (Республика Казахстан, г. Косшы)

НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ ИНИЦИАТИВЫ В СФЕРЕ ПРОФИЛАКТИКИ ПРАВОНАРУШЕНИЙ

Аннотация. В данной статье авторы представляют результаты комплексного ис­следования детерминант рецидивной преступности и механизмов их нейтрали­зации. Основное внимание уделяется критическому анализу законодательных ини­циатив, в частности новому консолидированному законопроекту «О профилактике правонарушений», который объединяет пять действующих законов. Авторы про­во­дят мониторинг текущей нормативной базы и выявляют ряд системных про­блем: высокую динамику изменений в уголовном законодательстве, создающую пра­вовую нестабильность, и наличие дублирующих норм в предлагаемых рефор­мах.

В работе обосновывается необходимость интеграции законодательства о про­ба­ции с нормами об административном надзоре в отдельный блок, отличный от об­щих мер профилактики. Особое внимание уделено выявлению юридических кол­лизий, таких как содержательное сходство «запрета на приближение» и «за­щит­ного предписания». Методология исследования базируется на анализе регуля­тор­ного воздействия и изучении криминологических факторов (экономических, социальных и психологических). По итогам работы авторами сформулированы аргументированные предложения по совершенствованию законотворческого про­цесса, включающие обязательный предварительный экспертный анализ и об­ще­ственное обсуждение до принятия окончательных поправок, что позволит повы­сить эффективность предупреждения повторных преступлений.

Ключевые слова: профилактика, правонарушения, служба пробации, административный надзор, защитное предписание, организационно-практические меры, органы внутренних дел, социальная защита.

Tusip Tolegen Amantaiuly — chief researcher at the Interdepartmental Research Institute of the Academy of Law Enforcement Agencies under the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan (Republic of Kazakhstan, Kosshy);

Kairzhanova Dina Kairkeldinovna — leading researcher at the Interdepartmental Research Institute of the Academy of Law Enforcement Agencies under the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan, master of law (Republic of Kazakhstan, Kosshy)

SOME ISSUES RELATED TO LEGISLATIVE INITIATIVES ON THE PREVENTION OF OFFENSES

Annotation. This article presents the findings of a comprehensive study regarding the determinants of recidivism and the mechanisms for their prevention. The primary focus is placed on a critical analysis of legislative initiatives, specifically the new consolidated Draft Law «On the Prevention of Offenses», which integrates five existing statutes. Through monitoring current legal acts, the authors identify systemic issues, including high volatility in criminal legislation-which fosters legal instability-and the presence of redundant norms within the proposed reforms.

The study substantiates the necessity of integrating probation legislation with administrative supervision into a distinct legal framework, separate from general prevention measures. Particular attention is devoted to identifying legal conflicts, such as the conceptual overlap between «approaching prohibitions» and «protective injunctions». The methodology is based on regulatory impact assessment and the study of socio-economic and psychological criminological factors. Ultimately, the authors formulate reasoned proposals to improve the legislative process, advocating for mandatory preliminary expert analysis and public discussion prior to the adoption of amendments to enhance the effectiveness of preventing repeat offenses.

Keywords: prevention, offenses, probation service, administrative supervision, protective injunction, organizational and practical measures, law enforcement agencies, social protection.

 

Кіріспе. Криминологтардың пікірінше, қылмысқа 250-ден астам факторлар әсер етеді, оларды мазмұны бойынша сыртқы (экономикалық, саяси, құқықтық, ұйымдастырушылық және т.б.) және ішкі (қылмыстық қайталану және кәсі­билік, қылмыстық өзін-өзі ұйымдастыру) деп бөлуге болады.

Мысалы, инфляция мен жұмыссыздық, сондай-ақ тұрғын үй, азық-түлік және әртүрлі тұтыну тауарлары бағасының жоғары деңгейі азаматтардың қаржылық әл-ауқатына әсер етуі мүмкін.

Жеке адамдар табыс табудың қылмыстық әдісін таңдайды.

Тағы бір маңызды себеп — алкоголь мен психоактивті заттардың әсері, оларды қолдану құқық бұзушылықтардың санына тікелей әсер етеді.

Қоғамның тағы бір келеңсіз қоздырғышы — құқықтық нигилизм және жеке­леген азаматтардың өзіндік санасының төмен деңгейі.

Осылайша, жалпы алғанда, экономика, әлеуметтік-саяси өмір, рухани-адам­гер­шілік, әлеуметтік-психологиялық және мәдени орта саласындағы жекелеген факторлардың жиынтығы қылмыс деңгейіне тікелей әсер етеді.

Материалдар және әдістер. Қазақстан Республикасында қылмысқа қарсы күресті құқықтық реттеуді жетілдірудің негізгі бағыттары төмендегідей.

Қабылданған шаралардың нәтижесінде азаматтардың мүдделері мен құқық­тарын қорғауға бағытталған ұлттық заңнаманың негізі қаланып, құқық бұзушы­лық­тың алдын алу бойынша бірқатар заңдар қабылданды.

Сонымен қатар, сарапшылар атап өткендей, заң шығару қызметі көбінесе ықти­мал тәуекелдерді мұқият талдамай, асығыс қорытындыларға негізделеді. Нәти­жесінде әрбір дерлік заңнамалық акт өзінің бірінші жылында түзетіледі.

Мысалы, заң шығарушы Қылмыстық іс жүргізу кодексіне 10 жыл ішінде 100 рет, Қылмыстық кодекске 98 рет (орта есеппен жылына 10 түзету) түзетулер енгізді.

Заң шығарушы қабылдаған түзетулердің жиілігі отандық заңнаманы жетіл­ді­руге бағытталған, ал тұрақсыздық жалпы құқық қорғау органдарының жұмысында қиындықтар туғызады.

Тәжірибе көрсеткендей, профилактикалық іс-шаралар 2 кезекті кезеңнен тұрады.

Бірінші кезең — қылмыстарды тудыратын себептерді және оларды жасауға ықпал ететін жағдайларды анықтау.

Екінші кезең — анықталған себептер мен шараларды жоюға бағытталған қажетті шараларды жүзеге асыру.

Жоғарыда айтылғандардан кейін еліміздегі құқық бұзушылық деңгейін төмен­дету үшін жазаны қатайту призмасы арқылы ғана емес, әлеуметтік-экономикалық жағдайды жақсарту және халықтың өмір сүру сапасын жақсарту арқылы құрылған кешенді бағдарлама қажет деп есептейміз.

Талқылау және нәтижелер. Заңнамалық шаралар.

Мемлекет басшысы 2024 жылғы 22 қаңтарда Қазақстан Республикасы Ішкі істер министрлігі Алқасының кеңейтілген отырысында құқық бұзушылықтың алдын алу туралы жаңа бірыңғай заң «әзірлеуді тапсырды.

Жоғарыда аталған заң жобасын қарау қорытындысы бойынша авторлар ұжымы өз түзетулерін ұсынды.

Белгілі болғандай, аталған Заң жобасы 5 біртекті заңдарды (2010 жылғы «Құқық бұзушылық профилактикасы туралы», 2009 жылғы, «Тұрмыстық зор­лық-зомбылық профилактикасы туралы», 2004 жылғы «Кәмелетке толмағандар арасындағы құқық бұзушылықтардың профилактикасы мен балалардың қада­ға­лау­сыз және панасыз қалуының алдын алу туралы», 1996 жылғы «Бас бостан­ды­ғынан айыру орындарынан босатылған адамдарды әкiмшiлiк қадағалау туралы», 2004 жылғы «Қоғамдық тәртіпті қамтамасыз етуге азаматтардың қатысуы туралы») біріктіреді.

1. Біздің ойымызша, аталған заң жобасын әзірлеу барысында заң жобасын әзірлеушілермен 2016 жылғы 30 желтоқсандағы № 38-VІ Қазақстан Респуб­ли­ка­сының «Пробация туралы» Заңы (бұдан әрі — Пробация туралы заң) назардан тыс қалдырылған[1].

Осылайша, аталған Заңның 1-бабының 2-тармағына сәйкес пробацияның мақсаты:

1) күдіктінің, айыпталушының мінез-құлқын түзеу;

2) сотталған адамды әлеуметке қосу;

3) қылмыстық-атқару (пенитенциарлық) жүйесінің мекемесінен босатылған адамды әлеуметтік бейімдеу және оңалту арқылы қоғамның қауіпсіздігін қамта­масыз етуге жәрдемдесу болып табылады.

Осы баптың 3-тармағына сәйкес мыналар пробацияның міндеттері болып табылады:

1) өздеріне қатысты пробация қолданылатын адамдарға әлеуметтік-құқықтық көмек көрсету;

2) бас бостандығынан айырумен байланысты емес жазалардың заңмен айқын­далған түрлерін орындау;

3) өздеріне қатысты сот пробациялық бақылау белгілеген сотталғандарға про­бациялық бақылауды жүзеге асыру;

4) қылмыстық-атқару (пенитенциарлық) жүйесі мекемесінде жазасын өтеп жат­қан сотталған адамды босатуға дайындау.

Сонымен, Пробация туралы заңда құқық бұзушылықтың алдын алуға бағыт­тал­ған белгілі бір ережелер бар.

Осыған байланысты құқық бұзушылықтың алдын алуға бағытталған ұқсас және біртекті 5 заңды біріктіру кезінде Пробация туралы заңның бір мезгілде қа­ралмағаны белгісіздік тундатады.

5 заңның бірігуі кезінде осы Пробация туралы заңды неге бір мезгілде қарас­тырмағаны туралы белгісіздік туындайды.

2. Сонымен қатар, 85 баптан тұратын ұсынылған заң жобасы алдыңғы 5 заң­мен салыстырғанда анағұрлым күрделі және болашақта құқық қолданушыларда белгілі бір қиындықтар мен қолайсыздықтар тудыруы мүмкін.

Біздің ойымызша құқық қолданушыға ыңғайлы және жеңіл болу үшін жоға­рыда аталған Заң жобасынан «Бас бостандығынан айыру орындарынан босатылған адамдарды әкiмшiлiк қадағалау туралы» Заңын алып тастап[2], оны «Пробация ту­ралы» Заңмен бірге бөлек заңға біріктіру қажет деп санаймыз.

Бұл заңдар өз мазмұнының мәні бойынша анағұрлым ұқсас және екеуі де сот­тылығы бар және түзеу мекемелерінде жазасын өтеген адамдармен құқық қорғау және мемлекеттік органдардың жұмысына бағытталған.

Өз кезегінде, 2010 жылғы «Құқық бұзушылық профилактикасы туралы», 2009 жылғы «Тұрмыстық зорлық-зомбылық профилактикасы туралы», 2004 жылғы «Кәмелетке толмағандар арасындағы құқық бұзушылықтардың профилактикасы мен балалардың қадағалаусыз және панасыз қалуының алдын алу туралы» заңдар өз мазмұнының мәні бойынша адамдардың неғұрлым кең ауқымын қамтиды (қылмыстық жауаптылыққа тартылған адамдардан басқа, бұл заңдардың ықпалы әкімшілік құқық бұзушылық жасаған адамдарға қатысты қолданылады), сондай-ақ мазмұны жағынан біртекті, жақын болып табылады және бір заңға біріктірілуі мүмкін.

3. Бұдан басқа, ұсынылған заң жобасында қосымша пысықтауды қажет ететін келесідей қақтығыстар орын алған.

Мысалы, «Жақындауға тыйым салу» 52-бабын енгізу қажеттілігі белгілі бір сұрақтар туғызады, ол мәні бойынша «Қорғау нұсқамасы» 60-бапқа ұқсас.

Осылайша, 60-баптың 3-бөлігіне сәйкес «Қорғау нұсқамасы» ‑ «Қорғау нұсқа­ма­сымен жәбірленушінің еркіне қарамастан, кәмелетке толмағандарды және (не­ме­се) оның отбасының әрекетке қабілетсіз мүшелерін қоса алғанда, өзге де тәсіл­дермен іздестіруге, қудалауға, баруға, ауызша, телефон арқылы келіссөздер жүргі­зу­ге және онымен байланысуға зорлық-зомбылық жасауға тыйым салынады».

Сонымен қатар, 52-баптың 1-бөлігіне сәйкес жақындауға тыйым салу — «жа­қын­дауға тыйым салу күдіктіні, айыпталушыны, сотталушыны оларды қорғау мақ­сатында жәбірленушімен және іске қатысатын өзге де адамдармен іздестіруді, қу­далауды, баруды, телефон арқылы сөйлесуді және өзге де тәсілдермен сөйлесуді шектеуден тұрады».

Осылайша, 52-баптың 1-бөлігі «Жақындауға тыйым салу» және 60-баптың 3-бөлігі «Қорғау нұсқамасы» олардың мазмұнының мәні бойынша ұқсас және бір­дей. Мұндай жағдайда біз «Жақындауға тыйым салу» 52-бабының енгізілуі мүмкін емес деп санаймыз.

4. Сондай-ақ, заң жобасының авторлары ІІМ, ҚМА, СЖҚІҚА құқық бұзушы­лықтар профилактикасы бойынша өкілеттіктері мен функционалдарын мұқият мазмұндай келе, өз кезегінде сондай күштік ведомство болып табылатын және функ­ционалдық өкілеттіктері мен міндеттеріне сәйкес өз құзыреттері шеңберінде азаматтардың заңды мүдделері мен құқықтарын қорғауды жүзеге асыратын ҰҚК назардан тыс қалдырғанын атап өткен жөн.
5. Сонымен қатар, алдын алу субъектілерінің құзыреттері жазылған баптар­дың мазмұны қайта пысықтауды талап етеді, өйткені онда мазмұндалған өкі­лет­тіктер мен функционалдар бірнеше рет қайталанады. Мысалы, ІІО құзыретінде (13-бап) 19 және 21-тармақтарда қайталанады.

Қорытынды. Жүргізілген талдау негізінде келесі қорытындыларға келдік:

Алдын алудың жүйелі тәсілі: Қайталанатын қылмыс деңгейін төмендету тек жа­заны қатайту арқылы мүмкін емес. Әлеуметтік-экономикалық жағдайды және азаматтардың құқықтық мәдениетін жақсартуға бағытталған кешенді бағдарлама­ларды іске асыру қажет.

Заңнама құрылымын оңтайландыру: Бес заңды біріктіру туралы ұсыныс түзе­ту­ді талап етеді. Соттылығы бар адамдармен жұмысты (пробация және әкімшілік қадағалау) жеке заңнамалық актіге бөліп, ал жалпы алдын алу шараларын (кәме­лет­ке толмағандар мен тұрмыстық зорлық-зомбылыққа қатысты) шоғырланды­рыл­ған жоба аясында қалдырған жөн.

Қайшылықтарды жою: Алдын алу субъектілерінің функциялары мен құқық­тық институттардың қайталануын болдырмау қажет. Атап айтқанда, «жақындауға тыйым салу» нормаларын қайта қарау және алдын алу субъектілерінің тізіміне ұлт­тық қауіпсіздік органдарын қосу ұсынылады.

Заң шығару сапасы: «Құқықтық тұрақсыздықты» жеңу үшін заң шығарушы асы­ғыс түзетулер енгізуден бас тартуы тиіс. Кез келген өзгерістер криминалдық тәжірибені терең талдауға сүйенуі және сарапшылар қауымдастығымен бірлескен талқылаумен сүйемелденуі керек.

 

Әдебиеттер тізімі

1. Қазақстан Республикасының Заңы 2016 жылғы 30 желтоқсандағы № 38-VІ ҚРЗ «Пробация туралы» // https://adilet.zan.kz/kaz/docs/Z1600000038 (жүгіну мерзімі: 20.06.2025).
2. Қазақстан Республикасының 1996 жылғы 15 шiлдедегi № 28 Заңы «Бас бостандығынан айыру орындарынан босатылған адамдарды әкiмшiлiк қадағалау туралы» // https://adilet.zan.kz/kaz/docs/Z960000028_ (жүгіну мерзімі: 17.08.2025).

References

1. Қazaқstan Respublikasynyң Zaңy 2016 zhylғy 30 zheltoқsandaғy № 38-VІ ҚRZ «Probaciya turaly» // https://adilet.zan.kz/kaz/docs/Z1600000038 (zhүgіnu merzіmі: 20.06.2025).
2. Қazaқstan Respublikasynyң 1996 zhylғy 15 shildedegi № 28 Zaңy «Bas bostandyғynan ajyru oryndarynan bosatylғan adamdardy әkimshilik қadaғalau turaly» // https://adilet.zan.kz/kaz/docs/Z960000028_ (zhүgіnu merzіmі: 17.08.2025).

---

МРНТИ 10.79.47

УДК 343.1

Аскаров Аслан Аскарович — магистрант Академии правоох­ра­ни­тельных ор­ганов при Генеральной прокуратуре РК 2024 г. (Республика Казахстан, г. Косшы);

Медиев Ринат Амангельдыевич — научный руководитель, доктор (PhD), ассоциированный профессор (доцент) (Республика Казахстан, г. Астана)

ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ПОРЯДКА НАЗНАЧЕНИЯ И ПРОВЕДЕНИЯ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКИХ ЭКСПЕРТИЗ В РАМКАХ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА РК

Аннотация. В магистерской диссертации рассматриваются проблемы и пер­спек­тивы совершенствования порядка назначения и проведения судебно-меди­цинских экспертиз в рамках уголовного судопроизводства Республики Казахстан. Диссертация состоит из введения, двух основных разделов и шести входящих в них подразделов, заключения, списка использованных источников.

В работе были сделаны акценты на становление, правовые основы и срав­ни­тель­но-правовой анализ назначения и проведения судебно-медицинских экспертиз в рамках уголовного судопроизводства Республики Казахстан и перспективы со­вер­шенствования порядка назначения и проведения судебно-медицинских экспер­тиз в уголовно-процессуальном законодательстве Республики Казахстан.

В данном номере журнала читателю представлен первый раздел «Становле­ние, правовые основы и сравнительно-правовой анализ назначения и проведения су­дебно-медицинских экспертиз в рамках уголовного судопроизводства Рес­пуб­лики Казахстан», состоящий из трех подразделов. Основные вопросы касаются по­ня­тия, содержания и основных этапов назначения и проведения судебно-меди­цин­ских экспертиз в уголовном судопроизводстве, их правового регулирования в Ка­зах­стане на современном этапе, а также передового опыта в уголовном судопро­изводстве дальнего зарубежья.

Ключевые слова: судебно-медицинские экспертизы, назначение, проведе­ние, эксперт, технологии, досудебное производство, заключение, доказательство, материалы, уголовный процесс.

Аскаров Аслан Аскарович — ҚР Бас прокуратурасы жанындағы Құқық қорғау органдары академиясының магистранты 2024 ж. (Қазақстан Рес­пуб­ликасы, Қосшы қ.);

Медиев Ренат Амангельдіұлы — ғылыми жетекші, докторы (PhD), қауымдастырылған профессор (доцент) (Қазақстан Республикасы, Астана қ.)

ҚР ҚЫЛМЫСТЫҚ СОТ ІСІН ЖҮРГІЗУ ШЕҢБЕРІНДЕ СОТ-МЕДИЦИНАЛЫҚ САРАПТАМАЛАРДЫ ТАҒАЙЫНДАУ ЖӘНЕ ЖҮРГІЗУ ТӘРТІБІН ЖЕТІЛДІРУ МӘСЕЛЕЛЕРІ МЕН ПЕРСПЕКТИВАЛАРЫ

Түйін. Магистрлік диссертацияда Қазақстан Республикасының қылмыстық сот ісін жүргізу шеңберінде сот-медициналық сараптамаларды тағайындау және жүргізу тәртібін жетілдіру мәселелері мен перспективалары қарастырылады. Дис­сер­тация кіріспеден, екі негізгі бөлімнен және оларға кіретін алты кіші бөлімнен, қорытындыдан, пайдаланылған дереккөздер тізімінен тұрады.

Жұмыста Қазақстан Республикасының қылмыстық сот ісін жүргізу шеңберін­де сот-медициналық сараптамаларды тағайындау мен жүргізудің қалыптасуына, құқықтық негіздері мен салыстырмалы-құқықтық талдауына және Қазақстан Рес­пуб­ликасының қылмыстық іс жүргізу заңнамасында сот-медициналық сараптама­ларды тағайындау мен жүргізу тәртібін жетілдіру перспективаларына баса назар аударылды.

Журналдың осы санында оқырманға үш кіші бөлімнен тұратын «Қазақстан Рес­публикасының қылмыстық сот ісін жүргізу шеңберінде сот-медициналық са­рап­тамаларды тағайындау мен жүргізудің қалыптасуы, құқықтық негіздері және салыстырмалы-құқықтық талдауы» атты бірінші бөлім ұсынылды. Негізгі мәселе­лер қылмыстық сот ісін жүргізуде сот-медициналық сараптамаларды тағайындау мен жүргізудің тұжырымдамасына, мазмұнына және негізгі кезеңдеріне, оларды қазіргі кезеңде Қазақстанда құқықтық реттеуге, сондай-ақ алыс шетелдегі қыл­мыс­тық сот ісін жүргізудегі озық тәжірибеге қатысты.

Түйінді сөздер: сот-медициналық сараптамалар, тағайындау, жүргізу, сарап­шы, технологиялар, сотқа дейінгі іс жүргізу, қорытынды, дәлел, материалдар, қыл­мыстық процесс.

Askarov Aslan Askarovich — master’s student at the Academy of law enfor­cement agencies under the General prosecutor’s office of the Republic of Kazakhstan, 2024 (Republic of Kazakhstan, Kosshy);

Mediyev Renat Amangeldyevich — academic advisor, doctor (PhD), associate professor (Republic of Kazakhstan, Astana)

PROBLEMS AND PROSPECTS FOR IMPROVING THE PROCEDURE FOR APPOINTING AND CONDUCTING FORENSIC EXAMINATIONS WITHIN THE FRAMEWORK OF CRIMINAL PROCEEDINGS IN THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN

Annotation. The master’s thesis examines the theoretical and practical features of prosecutorial supervision over the legality of undercover investigative actions in the Republic of Kazakhstan. The dissertation consists of an introduction, two main sections and six subsections included in them, a conclusion, and a list of sources used.

The master’s thesis examines the problems and prospects for improving the procedure for appointing and conducting forensic medical examinations within the framework of criminal proceedings in the Republic of Kazakhstan. The dissertation consists of an introduction, two main sections and six subsections included in them, a conclusion, and a list of sources used.

The work focused on the formation, legal basis and comparative legal analysis of the appointment and conduct of forensic medical examinations within the framework of criminal proceedings in the Republic of Kazakhstan and the prospects for improving the procedure for the appointment and conduct of forensic examinations in the criminal procedural legislation of the Republic of Kazakhstan.

This issue of the journal presents the first section, «The Development, Legal Foundations, and Comparative Legal Analysis of the Appointment and Conduct of Forensic Medical Examinations in Criminal Proceedings in the Republic of Kazakhstan», consisting of three subsections. The key issues address the concept, content, and key stages of appointing and conducting forensic medical examinations in criminal proceedings, their legal regulation in Kazakhstan today, and best practices in criminal proceedings abroad.

Keywords: forensic medical examinations, purpose, conduct, expert, technology, pre-trial proceedings, conclusion, evidence, materials, criminal proceedings.

 

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность проводимого исследования. Одной из приоритетных задач На­ционального плана развития Республики Казахстан до 2025 года является по­этап­ный переход государственных органов в электронный формат оказания услуг. В задаче 5 Национального плана, посвященного совершенствованию законодате­ль­ства и правоприменения, выделена необходимость проведения качественного пе­ресмотра роли, места и формата заключений специалистов в ходе правоох­ра­ни­тель­ной деятельности. Этот пересмотр включает в себя рассмотрение вопроса об оп­ределении соотношения доказательственного значения заключений специалис­тов и экспертных заключений, что акцентирует внимание на важности улучшения и оптимизации использования экспертных данных в правосудии и правопримени­тель­ной практике в целом[1].

В целях реализации задач, поставленных Главой государства в данном направ­лении, приняты ряд организационных мер и со стороны правоохранительных органов.

Так, приказом Генерального Прокурора Республики Казахстан утверждены Пра­вила приема и регистрации заявления, сообщения или рапорта об уголовных правонарушениях, а также ведения Единого реестра досудебных расследований[2], что является началом перехода правоохранительных органов в электронный фор­мат.

Вся поступающая о правонарушении информация регистрируется в автомати­зи­рованной базе данных, где также содержатся сведения о принятом процессуаль­ным лицом решении по делу.

Следующим этапом стало создание на базе ИС ЕРДР модуля «Электронное уго­ловное дело», что позволило автоматизировать стадии досудебного рассле­до­вания и прокурорского надзора в процессе уголовного судопроизводства с учетом изменений и дополнений статьи 42-1 УПК[3].

Данные обстоятельства обязывают к пересмотру устоявшихся консерва­тив­ных приемов и методов координации всех следственных действий, а именно таких, как порядок назначения и получения результатов экспертизы в уголовном су­до­про­изводстве (в электронном формате).

На наш взгляд, внедрение цифровых технологий в процесс назначения и полу­че­ния результатов экспертизы следователем в рамках уголовного судопроизвод­ства (в электронном формате), повысит качество процесса судопроизводства и сни­зит бюрократические барьеры между следователем и экспертом.

Также считаем, что цифровизация процесса назначения и получения резуль­та­тов экспертизы следователем в рамках уголовного судопроизводства (в элек­трон­ном формате), способствует повышению ясности и эффективности про­ве­дения экспертизы, сокращению временных рамок судебной экспертизы, усилению контроля за соблюдением установленных сроков экспертами судебной медицины и формированием отчетов о ходе проведения экспертизы.

На сегодняшний день, «орган (лицо), назначивший судебную экспертизу, пред­ставляет руководителю органа судебной экспертизы либо физическим лицам, занимающимся судебно-экспертной деятельностью на основании лицензии или иному лицу, осуществляющему производство судебной экспертизы в разовом по­ряд­ке, объекты исследований и иные материалы, необходимые для проведения су­дебно-экспертных исследований и дачи заключения» (пп. 5 п. 1 гл. 2 Правил обра­ще­ния с объектами судебной экспертизы, утвержденных Приказом № 305 Ми­нист­ра юстиции Республики Казахстан от 27 марта 2017 года (далее — Правила № 305)[4].

Материалы, требующие проведения экспертных исследований и дачи заклю­че­ния судебной экспертизы, в этот же день регистрируются в Журнале регистра­ции материалов, поступающих для производства судебных экспертиз по формам, согласно приложениям 1, 5-10 к Правилам № 305[5].

Материалы для исследования могут быть представлены следователем, назна­чившим экспертизу, либо доставлены почтовыми или специальными службами. Од­нако запрещается отправка материалов по обычной или специальной почте: «гро­моздких объектов», «объектов биологического происхождения в их естествен­ном состоянии», «ценных бумаг», «драгоценностей», «сильнодействующих, ток­сич­ных и ядовитых веществ, радиоактивных веществ и ядерных материалов», «нар­котических средств, психотропных веществ, их аналогов и прекурсоров», «взрывных устройств и средств взрывания, легковоспламеняющихся и горючих веществ», «взрывчатых веществ и пиротехнических составов», «боеприпасов», «оружия».

Вышеперечисленное указывает о необходимости дальнейшего совершенст­во­ва­ния правил обращения с объектами судебной экспертизы, в направлении автома­ти­зации и цифровизации деятельности по судебным экспертизам в рамках Нацио­нального плана развития Республики Казахстан до 2025 года. Поскольку дальней­шее развитие и внедрение цифровых технологий с широкомасштабной автомати­за­цией всех сфер общественной жизни является неизбежным и естественным про­цессом в современном мире, это становится ключевым аспектом развития нашего государства.

Совершенствование порядка назначения и проведения судебно-медицинских экспертиз в рамках уголовного судопроизводства Республики Казахстан обуслов­ле­но необходимостью повышения эффективности судебно-медицинской экспер­ти­зы, обеспечения более точных и надежных результатов, а также гарантирования справедливого и законного разрешения уголовных дел. Важность данной темы под­черкивается значительным влиянием судебно-медицинских выводов на приня­тие решений судами, защиту прав граждан, а также поддержание доверия к систе­ме правосудия в целом. Решение выявленных проблем и оптимизация процессов судебно-медицинской экспертизы будут способствовать укреплению правопо­ряд­ка и повышению качества уголовного правосудия в стране.

Данные обстоятельства актуализируют вопросы совершенствования порядка назначения и проведения судебно-медицинских экспертиз в рамках уголовного су­допроизводства Республики Казахстан. Диссертационное исследование в данном направлении является своевременным, имеет научное и практическое значение.

Анализ текущего состояния научной проблемы или практической задачи. Раз­личным аспектам совершенствования порядка назначения и проведения судеб­но-медицинских экспертиз в рамках уголовного судопроизводства посвятили свои исследования отечественные ученые: А. Н. Ахпанов, Е. Е. Булатов, Е. Н. Бегалиев, М. Ч. Когамов, К. Ж. Капсалямов, Г. Ж. Сулейменова, Т. Е. Сарсенбаев, Б. Х. То­леубекова, А. Л. Хан, а также ближнего зарубежья: Р. С. Белкин, М. Б. Вандер, Л. Г. Ви­донов, И. А. Возгрин, В. К. Гавло, Г. А. Густов, Л. Я. Драпкин, В. Г. Даева, О. Катарага, П. П. Ищенко, А. А. Леви, И. М. Лузгин, В. П. Лавров, С. А. Смирно­ва, В. Т. Томина, Л. А. Соя-Серко, А. Г. Филиппов и другие.

В данных исследованиях освещаются как комплексные, так и отдельные во­про­сы порядка назначения и проведения судебно-медицинских экспертиз в рамках уголовного судопроизводства. К настоящему времени, приведенные авторами вы­во­ды и рекомендации, не утратили своей актуальности, поскольку в диссертаци­он­ном исследовании рассматриваются вопросы цифровизации процесса назна­че­ния судебно-медицинских экспертиз следователем и получения им их результатов в рамках уголовного судопроизводства (в электронном формате).

Цель, задачи, объект и предмет исследования. Целью данного исследо­ва­ния является выработка практических рекомендаций, необходимых для упроще­ния процесса уголовного судопроизводства, выражающихся в устранении бюро­кра­ти­ческих барьеров, а также искоренении коррупционных рисков, которым под­вергается эксперт при проведении экспертизы и предоставлении его результатов.

Задачи исследования:

• изучение казахстанского законодательства и правоприменительной прак­ти­ки назначения судебно-медицинских экспертиз в рамках современного уголовного судопроизводства;
• изучение законодательства стран участников СНГ и практика его примене­ния в сфере назначения судебно-медицинских экспертиз в рамках уголовного су­допроизводства Республики Казахстан;
• изучение зарубежного опыта практики назначения судебно-медицинских экс­пертиз в рамках уголовного судопроизводства Республики Казахстан;
• выработка предложений и рекомендаций по актуализации и совершенство­ва­нию действующего законодательства в части назначения судебно-медицинских экспертиз, в том числе посредством автоматизации процедур.

Объектом диссертационного исследования является цифровизация процесса назначения и получения результатов экспертизы следователем в рамках уголовном судопроизводстве Республики Казахстан (в электронном формате).

Предмет исследования включает правовые нормы, правоприменительную прак­тику, казахстанский и зарубежный опыт в сфере экспертизы, проблемные во­просы назначения и получения результатов экспертизы следователем, а также пути их разрешения, статистические и аналитические данные, научные работы по дан­ной тематике.

Методы и методологические основы проведения исследования. Методо­ло­гическую основу исследования составила совокупность общенаучных (анализ, синтез, аналогия), частно-научных (исторический, статистический) и специальных (сравнительно-правовой и формально юридический) методов познания.

Обоснование научной новизны. Научная новизна представленного исследо­ва­ния заключается в том, что до настоящего момента не проводились системати­ческий анализ и комплексное изучение теоретических, законодательных и практи­ческих аспектов, касающихся совершенствования порядка назначения и проведе­ния судебно-медицинских экспертиз в контексте уголовного судопроизводства Рес­публики Казахстан.

Кроме того, нами:

• проведен ретроспективный анализ становления правовых основ и сравни­тельно-правовой анализ назначения и проведения судебно-медицинских экспертиз в рамках уголовного судопроизводства Республике Казахстан;
• предложена авторская модель совершенствования порядка назначения и про­ве­дения судебно-медицинских экспертиз в уголовно-процессуальном законода­тель­стве Республики Казахстан.

Положения, выносимые на защиту.

1. Усовершенствование системы судебно-экспертной деятельности с внедре­ни­ем новых технологий, таких как АРМ «Е-Судебная экспертиза», имеет потен­циал не только ускорить процесс, но и повысить его точность и объективность, что, в конечном итоге, окажет благоприятное воздействие на качество правосудия и уровень доверия общества к судебной и правоохранительной системе.
2. Внести изменения в Закон Республики Казахстан от 10 февраля 2017 года № 44-VI ЗРК «О судебно-экспертной деятельности», дополнив статью 1 «Разъяс­нение некоторых понятий, содержащихся в настоящем Законе» определением по­нятия следующего содержания:

5-1) е-Судебно-экспертная деятельность — автоматизированное рабочее мес­то судебного эксперта, встроенное в модуль электронного уголовного дела, с воз­мож­ностью проведения судебно-медицинских экспертиз в электронном формате, создающее и отправляющее постановление о назначении судебно-медицинских экс­пертиз, с последующим получением заключения эксперта в цифровом (онлайн) формате.

3. В рамках глобализации, в дальнейшем, необходимо создание единой сети электронной (телекоммуникационной) связи судебно-экспертных учреждений в регионах, в городах республиканского значения, что позволит ускорить поток информации между судебными экспертными центрами.

Апробация и внедрение результатов. Выводы и предложения, содержащие­ся в диссертационном исследовании, имеют потенциал для использования на за­ко­нодательном уровне в процессе улучшения уголовного законодательства. Они так­же могут быть полезны в правоприменительной практике следственных органов и судов.

Научные положения, сформулированные в диссертации, получили свою апро­ба­цию. Данное диссертационное исследование выполнено на кафедре специаль­ных юридических дисциплин. Основные положения диссертации нашли свое от­ражение в опубликованных научных статьях[6].

 

1. СТАНОВЛЕНИЕ, ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ И СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ НАЗНАЧЕНИЯ И ПРОВЕДЕНИЯ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКИХ ЭКСПЕРТИЗ В РАМКАХ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН

1.1. Понятие, содержание и основные этапы назначения и проведения судебно-медицинских экспертиз в уголовном судопроизводстве

В практике, образовательной и научной сферах термин «судебно-медицин­ская, экспертная деятельность» охватывает различные аспекты и имеет несколько трактовок. «В зависимости от акцента на стороне судебно-экспертной деятель­нос­ти, этот термин может относиться к институту доказательств и процессуального пра­ва, системе процессуальных отношений, применению специальных знаний, следственной деятельности, процедуре исследования и завершающему ее доку­менту — экспертному заключению»[7].

Основные положения осуществления судебно-медицинской, экспертной дея­тель­ности в судопроизводстве Республики Казахстан изложены в Уголовно-процессуальном кодексе Республики Казахстан[8], Гражданском процессуальном ко­дексе Республики Казахстан[9], Кодексе Республики Казахстан об админи­стра­тив­ных правонарушениях[10], Законе РК «О судебно-экспертной деятельности»[11], Правилах организации и производства судебных экспертиз и исследований в орга­нах судебной экспертизы[12], а также в иных многочисленных подзаконных актах.

В ч. 5 ст.  1 Закона Республики Казахстан «О судебно-экспертной деятельнос­ти» дается следующее определение: «судебно-экспертная деятельность — деятель­ность органов судебной экспертизы и судебных экспертов по организации и про­изводству судебной экспертизы»[13].

Деятельность судебно-медицинских экспертов выделяется как отдельная фор­ма применения специальных знаний в сравнении с другими методами использова­ния экспертных знаний в предварительном следствии. Это также различается от разнообразных научно-технических исследований и других экспертиз, прово­ди­мых вне уголовного процесса. Важно отметить, что судебно-медицинская экспер­ти­за существенно отличается от научных, экологических, строительных и других видов экспертиз, предназначенных для принятия управленческих решений.

Основными характерными признаками судебно-медицинской, экспертной де­я­тельности является использование специальных знаний при проведении экс­пер­тизы.

Специальные знания представляют собой экспертные знания, полученные в ходе обучения и накопленные опытом в различных областях науки, техники и дру­гих социально-значимых сферах. Эти знания используются в сочетании с научно-техническими средствами при проведении экспертизы.

Специальные знания включают в себя теоретически обоснованные и практи­чески проверенные положения и правила, которые могут охватывать различные области науки, техники, искусства и прочие сферы человеческой деятельности.

Судебно-медицинская экспертиза назначается с целью получения и установ­ления фактических данных по делу.

В ходе изучения объектов эксперт устанавливает промежуточные факты или выводы, на основе которых происходит окончательная оценка с получением за­клю­чительного знания. С экспертной точки зрения, это представляет собой оцен­ку, основанную на специальных знаниях, тогда как с точки зрения процессуальных категорий, профессиональная оценка эксперта рассматривается как фактические данные, которые следователь затем оценивает в качестве доказательств[14].

Информация о фактах объективной реальности, представленная в экспертном заключении, представляет собой знания, подтвержденные проведенным иссле­до­ванием. Эти факты рассматриваются следователем как достоверные знания, кото­рые используются в процессе доказывания в уголовном деле.

Значение судебно-медицинской экспертизы в расследовании преступлений оп­ределяется важностью выявленных обстоятельств, которые могут быть установ­лены с помощью экспертного исследования для дела. Задача эксперта заключается в предоставлении следствию информации о фактах, выявленных на основе спе­ци­альных знаний. Эти сведения, в совокупности с другими доказательствами, помо­гают дать уголовно-правовую оценку событию, выявить преступника и обстоя­тель­ства преступления.

Экспертное заключение представляет собой источник фактических данных с уголовно-правовым значением. Часто с помощью экспертизы решается вопрос о на­личии преступного события, например, подделки документов. Результаты экс­пертизы, такие как определение тяжести телесных повреждений, позволяют следо­ва­телю правильно квалифицировать преступление. Экспертное исследование так­же может выявить преступные действия, скрываемые под видом непротивоправ­ных (например, самоубийство, необходимая оборона и т. д.).

Ученый юрист Ю. К. Орлов в своих трудах отмечает, что «в контексте уста­новления компонентов состава преступления экспертиза, прежде всего, помогает выявить субъекта и объективную сторону преступления. Экспертное исследование позволяет идентифицировать человека по оставленным им следам, таким как от­пе­чатки рук, босых ног, губ, зубов, почерк, устная и письменная речь, голос, вы­де­ления и другие. С помощью экспертизы уточняются предмет преступного пося­га­тельства и обстоятельства его совершения, такие как время, место, способ, а в рам­ках последнего — использованное орудие. Экспертиза также применяется для вы­яснения отдельных аспектов субъективной стороны преступления, например, пси­хического состояния обвиняемого в момент совершения преступных действий»[15].

Тем самым, можно отметить, что сутью судебно-медицинской, экспертной деятельности является осуществление научно-обоснованного анализа.

Анализ в данном контексте представляет собой процесс, в ходе которого экс­перт, опираясь на специальные знания и использование научно-технических средств и методик, выявляет, регистрирует, объясняет и оценивает скрытые свой­ст­ва объектов. По завершении исследования эксперт формулирует вывод, содер­жащий фактические данные о преступлении, которые служат доказательством в деле. Вывод эксперта представляет собой профессиональную оценку обнаружен­ных в ходе исследования фактов. Эксперт в процессе экспертного исследования решает конкретную задачу и приобретает новые знания об обстоятельствах дела, которые не были известны до проведения исследования[16].

Необходимость научной обоснованности исследования предполагает приме­нение как проверенных годами методов, так и современных эффективных под­хо­дов, а также различных научно-технических средств. Это обеспечивает достиже­ние надежного решения по поставленным вопросам.

Судебно-медицинская, экспертная деятельность осуществляется в соответст­вии с уголовно-процессуальными нормами[17].

Экспертиза осуществляется по указанию следователя только по делам, заре­гист­рированным в единый реестр досудебного расследования. Юридическим ос­нованием для проведения экспертизы является наличие постановления о ее про­ведении (ч. 1 ст.  272 УПК)[18].

Уголовно-процессуальным законодательством и Законом Республики Казах­стан «О судебно-экспертной деятельности» определяются порядок назначения су­дебной экспертизы в уголовных делах, процесс ее проведения как в государ­ст­венных экспертных учреждениях, так и за их пределами. Также в законе регламен­ти­руются права, обязанности и ответственность судебных экспертов и других уча­стников процесса, связанных с проведением экспертизы, а также устанавливаются требования к экспертным заключениям.

В ходе экспертизы рассматриваются только те объекты, которые были пе­реданы следователем.

Объекты судебно-медицинской экспертизы представляют собой материаль­ные и конкретные носители информации о расследуемых событиях и фактах, ко­то­рые требуют определения с использованием специальных знаний. Среди объек­тов судебной экспертизы находятся живые субъекты, трупы и их части, вещест­вен­ные доказательства, животные и их останки, образцы для сравнения, доку­менты, материальная обстановка места происшествия и прочее.

Все объекты тесно связаны с событием преступления и подпадают под процес­суальный режим. Эти объекты предоставляются эксперту, который обладает опре­деленными полномочиями в отношении них: проводит изучение их свойств и, в соответствии с используемыми методиками исследования, может вносить измене­ния или уничтожать их.

Запрещено самостоятельно собирать материалы для проведения экспертизы ли­цу, осуществляющему эту экспертизу. Однако данное ограничение не распрост­ра­ня­ется на подбор и использование стандартных эталонных образцов для анализа состава веществ и материалов, коллекционных образцов при изучении холодного оружия и других предметов, не связанных с конкретным преступлением, а также специальной и общедоступной справочной и нормативно-технической инфор­ма­цией.

Эксперт участвует в процессе доказывания. В связи с порученным ему экс­перт­ным исследованием, эксперту присущ комплекс процессуальных прав и обязанностей, которые закреплены законодательством и внутриведомственными нормативными актами (ст.  276 УПК)[19].

Экспертное заключение представляет собой письменный документ, который составляется в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Это заключение является одним из видов судебных доказательств, утвержденных в соответствии со статьей 283 Уголовно-процессуального кодекса Республики Ка­захстан[20]. Оно формулируется в письменной форме на основе объективной и все­сторонней оценки результатов проведенных экспертных исследований.

На основании вышеизложенного, можно отметить следующее определение судебной экспертизы, охватывающее ее юридический и познавательный характер.

Судебно-медицинская экспертиза представляет собой исследование, проводи­мое судебно-медицинским экспертом с использованием специальных знаний и в со­ответствии с законом. Она направлена на изучение представленных компе­тент­ными органами (лицом) объектов для определения фактических данных, имеющих значение для дела. Полученные выводы отражаются в заключении эксперта, кото­рое представляет собой самостоятельный вид доказательств.

Судебно-медицинская экспертиза считается основной формой применения спе­циальных знаний в уголовном судопроизводстве. Однако при рассмотрении уго­ловных дел не допускается замена судебной экспертизы другими процес­су­аль­ными или вне-процессуальными методами использования специальных знаний.

Взаимодействие между лицом, ведущим досудебное расследование, руково­ди­телем экспертного учреждения, экспертом и членами комиссии экспертов, пред­ставляет собой совместную деятельность между участниками проведения судеб­ной экспертизы, предполагающую деловое взаимодействие. «Согласованность взаи­модействия между лицом, ведущим досудебное расследование, руководи­те­лем экспертного учреждения, экспертом и другими членами комиссии выражается через следующие элементы:

• цели экспертного исследования, направленные на получение фактических данных в рамках расследуемого дела;
• объекты, подлежащие экспертизе;
• сущность экспертизы, включая вопросы и задачи, которые требуется решить в процессе экспертного исследования;
• место проведения экспертизы (на рабочем месте эксперта или на месте нахождения объектов);
• время, когда будет проведена экспертиза;
• другие обстоятельства, возникающие в процессе подготовки к экспертизе (вклю­чая участие эксперта), осуществления экспертизы (в том числе в присут­ствии следователя), а также оценки и проверки выводов эксперта»[21].

Взаимоотношения между следователем и экспертом, возникающие в ходе рас­сле­дования преступления, могут иметь непроцессуальный (организационно-так­тический) характер, либо быть формализованными в рамках уголовно-процессу­ального кодекса и других нормативных актов. Процессуальное взаимодействие мо­жет быть как непосредственным, так и осуществляться через руководителя экс­пертного учреждения (службы).

В рамках установленных нормативами отношений между следователем, экс­пертом и руководителем экспертного учреждения выступают в роли субъектов с оп­ределенными правами и обязанностями. Инициатором взаимодействия может быть любой из участников уголовно-процессуальных отношений. Например, сле­дователь выступает инициатором проведения судебной экспертизы, а эксперт обя­зан принять постановление и приступить к ее выполнению. В то же время, в случае необходимости эксперт имеет право запросить дополнительные материалы, пре­до­ставление которых является обязанностью следователя, или отказаться от прове­дения исследования.

Формы непроцессуального взаимодействия включают в себя консультации между следователем и экспертом до назначения экспертизы, в процессе ее прове­де­ния, обращение эксперта к следователю для уточнения задач исследования по­сле вынесения постановления о проведении экспертизы, пересмотра заключения эксперта следователем после получения результатов, и так далее. При подготовке к следственному действию, в котором участвует эксперт, следователь и эксперт совместно разрабатывают план его проведения.

В процессе подготовки, проведения и после выполнения экспертизы сле­до­ватель и эксперт поддерживают тесный обмен информацией через взаимное ком­муникативное взаимодействие.

Взаимодействие субъектов судебно-медицинской экспертной деятельности на каждой из отмеченных стадий основываются на следующих принципах[22]:

1. Субъекты взаимодействия обязаны соблюдать законность при выполнении ими возложенных функций.
2. При назначении экспертизы и получении объектов исследования следова­тель играет организующую роль.
3. Каждый субъект взаимодействия действует в рамках предоставленных ему прав и полномочий, что подразумевает самостоятельность эксперта в выборе мето­дов и методики экспертного исследования.
4. Действия следователя, эксперта и членов экспертной комиссии должны быть согласованными.
5. Эксперт должен быть максимально ознакомлен с обстоятельствами события и следственной ситуацией для правильного определения задач исследования.
6. Следователь должен полностью понимать возможности научно-техни­чес­ких исследований в отношении конкретных вещественных источников, учитывая эффективность альтернативных экспертных методик и перспективы развития след­ственной ситуации.

На основании вышеизложенного отметим, что лицо, ведущее досудебное рас­сле­дование, и судебно-медицинские эксперты должны взаимодействовать, обме­ни­ваясь информацией, чтобы обеспечить успешное расследование преступления. Этот обмен включает консультации между лицом, ведущим досудебное рассле­до­вание, и судебно-медицинским экспертом относительно объема и качества объек­тов, подлежащих судебно-медицинской экспертизе, уведомление лица, ведущего досудебное расследование, об обнаружении новых объектов на предоставленных доказательствах, запрос разрешения на уничтожение объектов, согласование по­ряд­ка проведения исследований, обсуждение полученных результатов и т.д.

В отношении основных этапов развития назначения и проведения судебно-ме­дицинских экспертиз в уголовном судопроизводстве можно отметить, что сис­тема судебно-медицинской экспертизы в Казахстане прошла через несколько эта­пов развития прежде чем приобрести свои современные задачи, функции и струк­туру. История ее происхождения, становления и развития тесно связана с историей Центра судебных экспертиз Министерства юстиции Республики Казахстан.

Начало 90-х годов выделяется несколькими значимыми событиями в области судебно-медицинской экспертной деятельности, в частности, созданием унифици­рованной экспертной системы под эгидой Министерства юстиции Республики Ка­захстан.

Инициализация процесса формирования началась с Указа Президента Респуб­лики Казахстан, который предусматривал перенос функции проведения судебной экспертизы из компетенции органов уголовного преследования с последующей ее передачей в ведение Министерства юстиции Республики Казахстан[23].

Формирование унифицированной экспертной системы Министерства юсти­ции Республики Казахстан не только гарантировало независимость от органов уго­ловного преследования, но также осуществило разрушение монополии в сфере су­деб­но-медицинской экспертизы через введение института частной экспертизы[24].

В начале 2000-х годов возникла потребность пересмотра текущей ситуации в сфе­ре судебно-медицинской экспертной деятельности, в результате чего была разработана и впоследствии утверждена Правительством страны Концепция раз­ви­тия судебно-экспертной системы Республики Казахстан. Эта концепция учиты­вала существенные проблемы, связанные с юридическим, институциональным, ор­га­низационным, кадровым и материально-техническим аспектами в судебно-экс­пертной системе[25].

В середине 2000-х годов усилиями ученых и практикующих специалистов было разработано Постановление Правительства Республики Казахстан от 25.12 2007 г. № 1281, касающееся проекта Закона о судебно-экспертной деятельности в стране[26]. Фактический Закон Республики Казахстан № 240-IV «О судебно-экс­пертной деятельности в Республике Казахстан» был принят лишь в январе 2010 го­да и впоследствии утратил силу в соответствии с Законом РК от 10.02.2017 № 44-VI. Этот закон решал конфликты и заполнял юридические пробелы в регулирова­нии судебно-экспертной деятельности[27].

В настоящее время судебно-экспертная система Республики Казахстан функ­ционирует через Республиканское государственное казенное предприятие «Центр судебных экспертиз Министерства юстиции Республики Казахстан» (далее — Центр судебных экспертиз МЮ РК)[28].

Централизация функций экспертизы в едином ведомстве привела к оптими­за­ции работы административного персонала, укреплению научного потенциала, по­вышению эффективности труда экспертов и объединению финансовых ресурсов. Общая материально-техническая база была создана, обеспечив независимость экс­пертов и устранив внутренние противоречия в сфере судебно-медицинской экс­пертизы[29].

Дальнейшее развитие в сфере судебно-медицинской экспертной деятельности отмечено внедрением понятия «Е-saraptama» (далее — ИС Е-saraptama) в качестве неотъемлемого элемента процесса доказывания. Это означает использование со­вре­менных информационных технологий и электронных средств для создания, хра­нения и представления заключений экспертов, где ИС «Е-saraptama», может представлять собой электронный документ, содержащий все необходимые данные и выводы экспертизы. Такой документ может быть подписан электронной под­писью эксперта, что обеспечивает его подлинность и целостность.

На наш взгляд, вышеуказанная информационная система даст револю­ци­онный рывок дальнейшей реализации государственной программы «Цифровой Казахстан», которая, к сожалению, утратила силу[30], в том числе, прогрессу разви­тия цифровой экосистемы, создания условий для перехода к информационному обществу в Республике Казахстан.

 

1.2. Правовое регулирование назначения и проведения судебно-медицинских экспертиз в Республике Казахстан на современном этапе

В Республике Казахстан порядок назначения и проведения судебно-медицин­ских экспертиз подпадает под юрисдикцию уголовно-процессуального кодекса. В дан­ном контексте, судебная экспертиза представляет собой особый вид дока­за­тель­ства, обладающий уникальными характеристиками, которые регулируются Гла­вой 35 УПК. Данный раздел кодекса, в частности, содержит положения о судеб­ной экспертизе, включая статьи 270-287 УПК, детально определяет процедуры и правила осуществления судебных экспертиз[31].

Для анализа правового регулирования назначения и проведения судебно-ме­ди­цинских экспертиз в Республике Казахстан на современном этапе диссертантом поставлены вопросы, направленные на выявление необходимости четкого опреде­ле­ния следующих аспектов. В первую очередь, требуется отследить эволюцию раз­вития правовой регламентации в уголовно-процессуальном законодательстве Рес­публики Казахстан относительно назначения судебно-медицинских экспертиз. Во вторую очередь, необходимо исследовать проблемы, связанные с применением за­ко­нодательства при назначении судебных экспертиз на современном этапе. В тре­тью очередь, требуется определить перспективы развития судебных экспертиз, осу­ществляемых в электронном формате, в соответствии с Уголовно-процес­суаль­ным кодексом Республики Казахстан.

Более подробно рассмотрим первую позицию. Для более наглядного исследо­ва­ния эволюции развития законодательных норм в сфере уголовно-процессу­аль­ного законодательства Республики Казахстан, касающихся проведения судебной экспертизы, разберем данный анализ в виде таблиц от 1 до 7.

Таблица 1

Развитие правовой регламентации назначения следователем судебной экспертизы в уголовно-процессуальном законодательстве Республики Казахстан 

УПК Казахской ССР от 22 июля 1959 года с изменениями и дополнениями на 25 декабря 1995 года	УПК Республики Казахстан от 13 декабря 1997 года	УПК Республики Казахстан от 4 июля 2014 года
Глава XVI Производство экспертизы	Глава 32. Судебная экспертиза	Глава 35. Судебная экспертиза

Согласно представленной таблице, можно выделить, что Уголовно-процес­су­альный кодекс Республики Казахстан был принят два раза. УПК Казахской ССР, утвержденный Законом Казахской ССР от 22 июля 1959 года, с изменениями и до­полнениями на 25 декабря 1995 года, «Производство экспертизы» регламенти­рованы в Главе 16[32].

Глава 16 «Производство экспертизы», содержала шесть статьей: ст. 169. «Наз­начение экспертизы»; ст. 170. «Разъяснение прав обвиняемому при назначении экспертизы»; ст. 171. «Разъяснение эксперту обязанностей и прав»; ст. 172 «Раз­мещение обвиняемого в медицинское учреждение»; ст. 173. «Акт экспертизы»; ст. 174. «Ознакомление обвиняемого с актом экспертизы».

«УПК Республики Казахстан от 13 декабря 1997 года №206-1, судебная экс­пер­тиза регламентирована в Главе 32[33], как «Судебная экспертиза». Данная глава изначально состояла из шести статей: ст. 240. «Назначение экспертизы»; ст. 241. «Обязательное назначение экспертизы»; ст. 242. «Порядок назначения экспер­тизы»; ст. 243. «Лица, которым может быть поручено производство судебной экс­пертизы»; ст. 244. «Права подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего при назна­чении и производстве экспертизы»; ст. 245. «Производство экспертизы органом судебной экспертизы».

УПК Республики Казахстан от 4 июля 2014 года №231, судебная экспертиза регламентирована в Главе 35[34] «Судебная экспертиза» и содержит девятнадцать статьей: ст.  270. «Назначение экспертизы»; ст.  271. «Обязательное назначение экспертизы»; ст. 272. «Порядок назначения экспертизы»; ст. 272-1 «Запрос адво­ката, являющегося защитником, представителем потерпевшего, о производстве су­дебной экспертизы»; ст. 273. «Лица, которым может быть поручено производство су­дебной экспертизы»; ст. 274. «Права подозреваемого, обвиняемого, потерпев­ше­го, свидетеля, защитника и представителя потерпевшего при назначении и произ­вод­стве экспертизы»; ст. 275. «Гарантии прав и законных интересов лиц, в отно­ше­нии которых производится судебная экспертиза»; ст. 276. «Производство экс­пер­тизы органом судебной экспертизы. Права и обязанности руководителя органа судебной экспертизы»; ст. 277. «Производство экспертизы вне органа судебной экспертизы»; ст. 278. «Присутствие участников процесса при производстве судеб­ной экспертизы»; ст. 279. «Помещение в медицинскую организацию для производ­ства экспертизы»; ст. 280. «Объекты экспертизы»; ст. 281. «Единоличная и комис­си­онная экспертизы»; ст. 282. «Комплексная экспертиза»; ст. 283. «Содержание заключения эксперта»; ст. 284. «Сообщение о невозможности дать заключение»; ст. 285. «Допрос эксперта и специалиста»; ст. 286. «Предъявление подозре­вае­мо­му, обвиняемому, потерпевшему заключения эксперта»; ст. 287. «Дополнительная и повторная экспертизы».

Необходимо отметить, что с принятием нового УПК Республики Казахстан от 4 июля 2014 года, норма, предусматривающая «Судебную экспертизу» дополнена тринадцатью новыми статьями, где особенно революционной является статья 272-1 «Запрос адвоката, являющегося защитником, представителем потерпевшего, о производстве судебной экспертизы». На наш взгляд, данная норма в уголовном судопроизводстве реализуется через принцип состязательности обеспечения рав­но­правия сторон: обвинения и защиты.

Таблица 2

УПК Казахской ССР от 22 июля 1959 года с изменениями и дополнениями на 25 декабря 1995 года	УПК Республики Казахстан от 13 декабря 1997 года	УПК Республики Казахстан от 4 июля 2014 года
Статья 169. Назначение экспертизы	Статья 240. Назначение экспертизы	Статья 270. Назначение экспертизы
Признав необходимым про­изводство экспертизы, следователь или лицо, про­изводящее дознание, сос­тав­ляет об этом мотиви­рованное постановление, в котором указываются ос­но­вания назначения экс­пертизы, кому поручается производство экспертизы, перечень вопросов и	Экспертиза назначается в случаях, когда обстоя­те­льства, имеющие значение для дела, могут быть полу­чены в результате иссле­дования материалов дела, проводимого экспертом на основе специальных научных знаний. Наличие таких знаний у иных лиц, участвующих в уголовном	Экспертиза назначается в случаях, когда обстоя­тель­ства, имеющие значение для дела, могут быть полу­че­ны в результате иссле­до­вания материалов, прово­ди­мого экспертом на основе спе­циальных научных зна­ний. Наличие таких знаний у иных лиц, участвующих в уголовном судопроизвод­стве, не освобождает лицо,
Статья 169. Назначение экспертизы	Статья 240. Назначение экспертизы	Статья 270. Назначение экспертизы
материалы, по которым экс­перт должен дать за­клю­чение.	судопроизводстве, не осво­бож­дает лицо, ведущее уго­ловный процесс, от необ­хо­димости в соответствую­щих случаях назначить экс­пер­тизу.	ведущее уголовный про­цесс, от необходимости в соответствующих случаях назначить экспертизу.

Анализ статей 169, 240 и 270, показывает, что в указанных нормах имеются различия в формулировках, что может отражать эволюцию законодательства и ак­центы в правовой системе. Например, статья 169 (1959 г.) упоминает о составлении «мотивированного постановления», в то время как статьи 240 и 270 (УПК Респуб­лики Казахстан 1997 г. и 2014 г.) используют термин «мотивированное постанов­ление» без дополнительных уточнений.

Также отметим, что статьи 240 и 270 (УПК Республики Казахстан 1997 г. и 2014 г.) содержат более детальные уточнения о целях и необходимости проведения экспертизы. Они указывают на случаи, когда обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть получены только через исследование материалов экспертом на основе специальных научных знаний.

Таблица 3

УПК Казахской ССР от 22 июля 1959 года, с изменениями и дополнениями на 25 декабря 1995 года	УПК Республики Казахстан от 13 декабря 1997 года	УПК Республики Казахстан от 4 июля 2014 года
Статья 170. Разъяснение прав обвиняемому при назначении экспертизы	Статья 244. Права подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего при назначении и производстве экспертизы	Статья 274. Права по­до­зреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля, защитника и представителя потерпевшего при назначении и производстве экспертизы
Следователь или лицо, про­изводящее дознание, объявляет обвиняемому постановление о назна­че­нии экспертизы и разъяс­няет ему права: 1) заявить отвод эксперту; 2) просить о назначении дополнительных экспертов;	1. При назначении экспер­тизы и ее производстве по­терпевший, подозре­вае­мый, обвиняемый имеют право: 1) до проведения экс­пер­тизы знакомиться с поста­нов­лением о ее назначении и получать разъяснение принадлежащих им прав, о чем составляется протокол;	1. При назначении экс­пер­тизы и ее производстве по­тер­певший, подозрева­е­мый, обвиняемый, защит­ник и представитель по­тер­певшего имеют право: 1) до проведения экс­пер­ти­зы знакомиться с поста­новлением о ее назначении и получать разъяснение
Статья 170. Разъяснение прав обвиняемому при назначении экспертизы	Статья 244. Права подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего при назначении и производстве экспертизы	Статья 274. Права по­до­зреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля, защитника и представителя потерпевшего при назначении и производстве экспертизы
3) ходатайствовать о до­пол­нении или уточнении вопросов, поставленных на разрешение экспертизы; 4) представить дополни­те­ль­ные документы и мате­риалы; 5) с разрешения следова­теля или лица, произ­во­дя­щего дознание, давать объяс­нения эксперту; 6) знакомиться с мате­риалами экспертизы. Об этом разъяснении сле­до­ватель составляет про­токол. В случае отказа в хода­тай­стве обвиняемому следо­ва­тель или лицо, произ­во­дя­щее дознание, составляет постановление с указанием мотива отказа и сообщает об этом обвиняемому. Пос­тановление может быть обжаловано прокурору. Если экспертиза была про­ведена до привлечения ли­ца в качестве обвиняемого, следователь или лицо, про­изводящее дознание, обя­за­но ознакомить обви­ня­емого с заключением экс­перта, дать ему возмож­ность представить свои объяснения по заклю­че­нию эксперта, дополни­тель­ные вопросы и доку­менты и ходатайствовать о производстве допол­ните­ль­ной или новой экспер­тизы	2) заявлять отвод эксперту или ходатайство об отстра­нении от производства экс­пертизы органа судебной экспертизы; 3) ходатайствовать о назна­чении в качестве экспертов указанных ими лиц или со­трудников конкретных ор­га­нов судебной экспертизы, а также о проведении экс­пер­тизы комиссией экспер­тов; 4) ходатайствовать о поста­новке перед экспертом до­пол­нительных вопросов или уточнении постав­лен­ных; 5) с разрешения следова­те­ля присутствовать при про­изводстве экспертизы, да­вать объяснения эксперту, за исключением случаев, пре­пятствующих произ­вод­ству экспертизы. При удов­летворении органом, веду­щим уголовный процесс, хо­датайства о присутствии при производстве экспер­ти­зы потерпевший, подозре­ва­емый, обвиняемый изве­щаются о месте и времени производства экспертизы. В этом случае участие ор­гана, ведущего уголовный про­цесс, обязательно. Неяв­ка извещенного лица не препятствует производству экспертизы;	принадлежащих им прав, о чем составляется протокол; 2) заявлять отвод эксперту или ходатайство об отстра­нении от производства экс­пертизы органа судебной экспертизы; 3) ходатайствовать о назна­чении в качестве экспертов указанных ими лиц или со­трудников конкретных ор­ганов судебной экспертизы, а также проведении экспер­тизы комиссией экспертов; 4) ходатайствовать о поста­новке перед экспертом до­полнительных вопросов или уточнении постав­лен­ных; 5) присутствовать при про­из­водстве экспертизы в порядке, предусмотренном статьей 278 настоящего Ко­декса, с разрешения органа, ведущего уголовный про­цесс; 6) знакомиться с заклю­че­нием эксперта либо сооб­ще­нием о невозможности дать заключение в порядке, предусмотренном статьей 284 настоящего Кодекса. 2. Перечисленными пра­ва­ми обладают также свиде­тель, в том числе имеющий право на защиту, под­вер­гнутый экспертизе, и лицо, в отношении которого ве­дет­ся производство по при­ме­нению принудительных мер медицинского характе-
Статья 170. Разъяснение прав обвиняемому при назначении экспертизы	Статья 244. Права подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего при назначении и производстве экспертизы	Статья 274. Права по­до­зреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля, защитника и представителя потерпевшего при назначении и производстве экспертизы
	6) знакомиться с заклю­че­нием эксперта либо сооб­ще­нием о невозможности дать заключение после его поступления к следо­вате­лю, представлять свои за­ме­чания, заявлять хода­тайства о допросе эксперта, назначении дополни­тель­ной или повторной экспер­тизы, а также проведении новых экспертиз. 2. Перечисленными права­ми обладают также свиде­тель, подвергнутый экспер­тизе, и лицо, в отношении которого ведется произ­вод­ство по применению прину­ди­тельных мер медицин­ского характера, если это позволяет его психическое состояние. 3. Если экспертиза была про­ведена до признания ли­ца подозреваемым или при­влечения в качестве обви­ня­емого, следователь обя­зан ознакомить его с поста­новлением о назначении экспертизы, с заключением эксперта и разъяснить ему его права и обязанности, пе­ре­численные в части пер­вой настоящей статьи. 4. Экспертиза потерпевших и свидетелей производится только с их письменного согласия. Если эти лица не достигли совершеннолетия или признаны судом недее­способными, письменное	ра, если это по­зво­ляет его психическое сос­тоя­ние. 3. Если экспертиза была про­ведена до признания ли­ца подозреваемым или вы­несения постановления о ква­лификации деяния по­дозреваемого, орган уго­лов­ного преследования обя­зан ознакомить его с постановлением о назна­че­нии экспертизы, заклю­че­нием эксперта и разъяснить ему его права, преду­смо­трен­ные статьей 286 нас­тоящего Кодекса. 4. Экспертиза потерпевших и свидетелей, а также лица, пострадавшего от совер­ше­ния уголовного правонару­шения, и лица, в отношении которого решается вопрос о признании подозреваемым, производится только с их пись­менного согласия. Ес­ли эти лица не достигли со­вершеннолетия или при­зна­ны судом недееспособ­ны­ми, письменное согласие на проведение экспертизы да­ется их законными пред­ста­вителями. Указанное пра­ви­ло не распространяется на проведение экспертизы в случаях, предусмотренных статьей 271 настоящего Кодекса. 5. В случае удовлетворения ходатайства, заявленного лицами, указанными в
Статья 170. Разъяснение прав обвиняемому при назначении экспертизы	Статья 244. Права подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего при назначении и производстве экспертизы	Статья 274. Права по­до­зреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля, защитника и представителя потерпевшего при назначении и производстве экспертизы
	согласие на проведение экс­пертизы дается их закон­ными представителями. Указанное правило не рас­пространяется на про­ведение экспертизы в слу­чаях, предусмотренных ста­тьей 241 настоящего Ко­декса. 5. В случае удовлетворения ходатайства, заявленного ли­цами, указанными в частях первой и второй на­стоящей статьи, следо­ва­тель, соответственно, из­ме­няет или дополняет свое по­становление о назначении экспертизы. В случае от­ка­за от удовлетворения хо­да­тайств, он выносит поста­но­вление, которое объяв­ляется под расписку лицу, заявившему ходатайство.	частях первой и второй нас­тоящей статьи, орган, веду­щий уголовный процесс, со­ответственно, изменяет или дополняет свое поста­новление о назначении экс­пертизы. В случае отказа от удовлетворения ходатайств он выносит мотивиро­ван­ное постановление, которое объявляется под расписку лицу, заявившему хода­тай­ство.

Анализ статей 170 и 244 устанавливают порядок и основания для разъяснения прав обвиняемого и подозреваемого в случае назначения экспертизы, а также предоставляют им определенные гарантии в ходе данной процедуры.

Статья 274 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан, в свою очередь, расширяет сферу регулирования, включая в правовой контекст также свидетелей, защитников и представителей потерпевших при назначении и прове­дении экспертизы. Эти нормы направлены на обеспечение справедливого и закон­ного процесса, где участники имеют четкое представление о своих правах и обя­занностях в контексте экспертного исследования.

Таблица 4

УПК Казахской ССР от 22 июля 1959 года, с из­ме­нениями и дополнениями на 25 декабря 1995 года	УПК Республики Казахстан от 13 декабря 1997 года	УПК Республики Казахстан от 4 июля 2014 года
Статья 171. Разъяснение эксперту обязанностей и прав	Ч. 1 Статья 245. Производство экспертизы органом судебной экспертизы.	Статья 276. Производство экспертизы органом судебной экспертизы. Права и обязанности руководителя органа судебной экспертизы
Следователь или лицо, про­изводящее дознание, вручает эксперту копию постановления о назна­че­нии экспертизы и разъяс­няет ему обязанности и права, предусмотренные статьей 55 настоящего Кодекса.	1. При поручении экс­пертизы органу судеб­ной экспертизы следо­ватель направляет поста­новление о назначении экс­пертизы и необходи­мые материалы его руко­водителю. Экс­пертиза про­изводится тем со­труд­ником органа су­деб­ной экспертизы, кото­рый указан в постанов­лении. Если конкретный эксперт в постановлении не указан, выбор экспер­та осу­ще­ств­ляет руко­водитель органа судеб­ной экспертизы, о чем сообщает лицу, назна­чившему экспертизу.	1. При поручении экс­пер­тизы органу судебной экс­пер­тизы орган, ведущий уго­ловный процесс, след­ственный судья направляют постановление о назна­че­нии экспертизы и необхо­ди­мые материалы его руко­водителю. Экспертиза про­из­водится тем сотрудником органа судебной экс­пер­ти­зы, который указан в поста­нов­лении. Если конкретный экс­перт в постановлении не ука­зан, выбор эксперта осу­ществ­ляет руководитель ор­гана су­дебной экспер­тизы, о чем сооб­щает лицу, назначившему экс­пертизу, в трехдневный срок. 2. В случае, когда произ­вод­ство экспертизы назначено поста­нов­лением след­ст­вен­ного су­дьи, орган, ведущий уголовный процесс, на­прав­ляет необхо­ди­мые ма­те­риалы, предметы руко­водителю органа судебной экспертизы. 3. В случае производства экс­пертизы по запросу за­щитника или представителя потер­пев­шего необхо­ди­мые материалы предостав­ляются защитником или представи­телем потерпев­шего. 4. Руководитель органа су­дебной экспертизы вправе: 1) указав мотивы, возвра­тить органу, ведущему уго­лов­ный
Статья 171. Разъяснение эксперту обязанностей и прав	Ч. 1 Статья 245. Производство экспертизы органом судебной экспертизы.	Статья 276. Производство экспертизы органом судебной экспертизы. Права и обязанности руководителя органа судебной экспертизы
		процесс, без испол­нения пос­та­новление о наз­начении су­деб­ной экспер­тизы и представ­лен­ные на исследование объекты в слу­чаях, если: в данном органе судебной экспер­ти­зы отсутст­вует эксперт, об­ладающий не­об­ходимыми специальными на­учными знаниями; матери­аль­но-тех­ническая база и условия данного органа судебной экс­пертизы не позволяют решить конкретные экс­пертные задачи; вопросы, поставленные перед судеб­ным экспертом, выходят за пределы его компетенции; материалы для произ­вод­ст­ва экспертизы пред­став­ле­ны с нарушением требо­ва­ний нас­тоящего Кодекса; 2) ходатайствовать перед ли­цом, ведущим уголовный про­цесс, о включении в сос­тав ко­миссии судебных экс­пертов лиц, не работающих в данном органе судебной экспертизы, если их спе­ци­альные научные знания не­обходимы для дачи заклю­чения. Руководитель органа су­деб­ной экспертизы имеет так­же иные права, преду­смо­тренные зако­ном. 5. Руководитель органа су­дебной экспертизы не впра­ве: 1) самостоятельно истребо­вать объекты, необходимые для производства экспер­тизы; 2) без согласования с ор­ганом, ведущим уголовный процесс, привлекать к ее про­изводству лиц, не яв­ляю­щихся
Статья 171. Разъяснение эксперту обязанностей и прав	Ч. 1 Статья 245. Производство экспертизы органом судебной экспертизы.	Статья 276. Производство экспертизы органом судебной экспертизы. Права и обязанности руководителя органа судебной экспертизы
		сотрудниками данного органа судебной экспертизы; 3) давать эксперту указа­ния, предрешающие содер­жа­ние вы­водов по кон­кретной экспер­тизе. 6. Руководитель органа су­деб­ной экспертизы обязан: 1) по получении поста­нов­ления о назначении су­деб­ной экспер­тизы и объектов исследования поручить про­изводство кон­крет­ному эксперту или комис­сии экс­пертов данного органа су­дебной экспертизы с уче­том требований части пер­вой ста­тьи 272 настоящего Кодекса; 2) не нарушая принципа не­за­висимости судебного экс­перта, обес­печить контроль за соблю­дением срока про­изводства су­дебной экс­пер­тизы, всесто­рон­ностью, пол­нотой и объектив­нос­тью проводимых исследо­ва­ний, обеспечением сох­ран­нос­ти объектов судеб­ной экспер­тизы; 3) не разглашать сведения, ко­то­рые стали ему из­вест­ны в связи с организацией производ­ства экспертизы; 4) обеспечить условия, не­об­ходимые для проведения иссле­дований

Анализ статей 171 УПК Казахской ССР (1959 год) и статьи 245 и 276 УПК Рес­пуб­лики Казахстан (1997 и 2014 годы соответственно), устанавливают обя­занность разъяснения эксперту его прав и обязанностей в рамках уголовного про­цесса.

Статьи 245 и 276 УПК Республики Казахстан дополняют нормы статьи 171 УПК Казахской ССР, подчеркивая роль органа судебной экспертизы в проведении экспертиз и уточняя права и обязанности руководителя данного органа. Этот подход направлен на более полное и системное регулирование процесса судебных экспертиз в современных условиях уголовно-процессуального законодательства Республики Казахстан.

Таблица 5

УПК Казахской ССР от 22 июля 1959 года, с изменениями и дополнениями на 25 декабря 1995 года	УПК Республики Казахстан от 13 декабря 1997 года	УПК Республики Казахстан от 4 июля 2014 года
Статья 172. Размещение обвиняемого в медицинское учреждение	Статьи 244 часть 4. Права подозреваемого, обвиняемого, потер­пев­шего при назна­чении и производстве экспертизы	Статья 279. Помещение в медицинскую организацию для производства экспертизы
Если, по мнению су­дебно-психиат­ри­чес­кого эксперта, необ­хо­димо длительное на­блюдение над об­ви­няемым для опре­деления состояния его здоровья, следо­ва­тель или лицо, про­изводящее дознание, с разрешения проку­ро­ра или его замес­ти­теля направляет об­ви­ня­емого в соответ­ст­вующее медицин­ское учреждение, сос­тавив об этом постановление.	4. Экспертиза потер­пев­ших и свидетелей производится только с их письменного согла­сия. Если эти лица не достигли совершен­но­летия или признаны су­дом недееспособными, письменное согласие на проведение экспер­тизы дается их закон­ными представи­теля­ми. Указанное правило не распространяется на проведение экспер­ти­зы в случаях, пре­ду­смотренных статьей 241 настоящего Ко­дек­са.	1. Если производство судебной экс­пертизы в отношении лица предпо­ла­гает проведение судебно-экспертных исследований в условиях стационара, то подозреваемый, потерпевший, сви­детель могут быть помещены в меди­цинскую организацию на основании постановления о назначении экс­пер­тизы. Помещение в медицинскую организа­цию потерпевшего, свидетеля допус­кается только с его письменного со­гла­сия, за исключением случаев, пре­дусмотренных статьей 271 настоя­щего Кодекса. Если указанное лицо не достигло со­вер­шеннолетия или признано судом недееспособным, письменное согла­сие дается законным представителем. В случае возражения или отсутствия законного представителя письменное согласие дается органом опеки и попечительства. 2. Направление в медицинскую орга­низацию для производства судебно-ме­дицинской или судебно-психи­а­т­ри­ческой экспертизы подозревае­мо-
Статья 172. Размещение обвиняемого в медицинское учреждение	Статьи 244 часть 4. Права подозреваемого, обвиняемого, потер­пев­шего при назна­чении и производстве экспертизы	Статья 279. Помещение в медицинскую организацию для производства экспертизы
		го, не содержащегося под стражей, а также потерпевшего, свидетеля про­из­водится в порядке, предусмотрен­ном частью второй статьи 14 нас­тоящего Кодекса. 2-1. В случаях, предусмотренных час­тью второй настоящей статьи, орган (лицо), назначивший судебную экс­пер­тизу, обязан в течение двадцати че­тырех часов уведомить о месте на­хождения лица, принудительно поме­щенного в медицинскую органи­за­цию для производства судебной экс­пер­тизы, кого-либо из совершен­но­летних членов его семьи, других род­ст­венников или близких лиц, а при от­сутствии таковых – орган внутренних дел по месту жительства указанного лица. 3. Правила содержания лиц, в отно­ше­нии которых проводится экспер­тиза, в медицинской организации оп­ределяются законодательством Рес­пуб­лики Казахстан о здравоохра­нении. 4. При помещении подозреваемого в медицинскую организацию для про­ве­дения стационарной судебно-меди­цинской или судебно-психиат­ри­чес­кой экспертизы срок, в течение кото­рого ему должно быть объявлено по­становление о квалификации деяния подозреваемого, прерывается со дня получения санкции до получения за­ключения комиссии экспертов о пси­хи­ческом состоянии подозреваемого.
Статья 172. Размещение обвиняемого в медицинское учреждение	Статьи 244 часть 4. Права подозреваемого, обвиняемого, потер­пев­шего при назна­чении и производстве экспертизы	Статья 279. Помещение в медицинскую организацию для производства экспертизы
		5. Общий срок пребывания лица, в от­ношении которого проводится судеб­но-медицинская или судебно-психи­ат­рическая экспертиза, в медицин­ской организации составляет до трид­цати суток. В случае невозможности завершения судебно-экспертных ис­сле­дований указанный срок может быть продлен на тридцать суток по мотивированному ходатайству экс­перта (комиссии экспертов) в соот­вет­ствии с требованиями части вто­рой статьи 14 настоящего Кодекса. Продление указанного срока для ли­ца, подвергающегося судебной экс­пер­тизе в добровольном порядке, осу­ществляется с его согласия органом (лицом), назначившим судебную экс­пертизу, по мотивированному хода­тай­ству руководителя органа судеб­ной экспертизы либо судебного экс­пер­та (судебных экспертов), не яв­ляю­щегося сотрудником органа су­дебной экспертизы. Продление срока пребывания в ме­ди­цинской организации для лиц, прину­дительно в нее помещенных для про­изводства судебной экспертизы, осу­ще­ствляется в порядке, установ­лен­ном законом. Ходатайство должно быть представ­лено в суд не позднее чем за трое су­ток до истечения срока производства экспертизы и разрешено в течение трех суток со дня получения. В случае отказа суда в продлении срока лицо должно быть выписано из
Статья 172. Размещение обвиняемого в медицинское учреждение	Статьи 244 часть 4. Права подозреваемого, обвиняемого, потер­пев­шего при назна­чении и производстве экспертизы	Статья 279. Помещение в медицинскую организацию для производства экспертизы
		медицинской организации. О заяв­ленном ходатайстве и результатах его рассмотрения судом руководитель ме­дицинской организации извещает лицо, в отношении которого произ­во­дится экспертиза, его защитника, за­конного представителя, предста­ви­теля, а также орган, ведущий уголов­ный процесс. 6. Лицо, в отношении которого про­во­дится судебная экспертиза в меди­цин­ской организации, его защитник, законный представитель, представи­тель вправе обжаловать постанов­ле­ние о продлении срока ее производ­ства в порядке, предусмотренном нас­тоящим Кодексом.

Анализ статьи 172 Уголовно-процессуального кодекса Казахской ССР (1959 год), а также статьи 279 УПК Республики Казахстан (2014 год) касаются вопросов размещения обвиняемого в медицинском учреждении для проведения экспертизы. Данные нормы устанавливают правила и процедуры временного размещения обвиняемого в медицинской организации с целью проведения необходимых экспертных исследований.

Часть 4 статьи 244 УПК Республики Казахстан (1997 год) в данном контексте подчеркивает права подозреваемого и обвиняемого при назначении и проведении экспертизы, предоставляя им определенные гарантии и защиту интересов в ус­ловиях медицинского обследования. Эти нормы совокупно обеспечивают баланс между необходимостью проведения экспертизы и соблюдением прав обвиняемых в контексте их размещения в медицинских учреждениях.

Также отметим, что статья 172 Уголовно-процессуального кодекса Казахской ССР (1959 год) устанавливает порядок размещения обвиняемого в медицинском учреждении, в то время как статья 279 Уголовно-процессуального кодекса Респуб­лики Казахстан (2014 год) дополняет этот момент, регулируя помещение в меди­цин­скую организацию исключительно для производства экспертизы. Таким обра­зом, последняя норма уточняет целенаправленное использование медицинского учреждения в контексте уголовного процесса.

Таблица 6

УПК Казахской ССР от 22 июля 1959 года, с изменениями и дополнениями на 25 декабря 1995 года	УПК Республики Казахстан от 13 декабря 1997 года	УПК Республики Казахстан от 4 июля 2014 года
Статья 173. Акт экспертизы	Статья 242 часть 4. Порядок назначения экспертизы	Статья 283. Содержание заключения эксперта
Эксперт по поставлен­ным ему вопросам дает мо­ти­ви­рованное заклю­чение в ак­те, представ­ляемом в пись­менной форме. В акте дол­ж­но быть указано: где, ког­да, кем и по поручению ко­го была произведена экс­пер­тиза, что было пред­метом экспертизы, ка­ки­ми способами она произ­ве­дена, какими мате­ри­алами эксперт пользо­вал­ся и вы­воды, к кото­рым пришел экс­перт по поставленным ему во­про­сам, с указанием ос­нований. После дачи заключения экс­перт может быть до­про­шен следователем или ли­цом, произво­дя­щим до­зна­ние, по су­ще­ству предста­влен­ного заключения с со­блю­де­нием требований ста­тей 149, 151 настоящего Ко­декса.	4. Экспертиза может быть назначена по инициативе уча­стников процесса, за­щи­щающих свои или пред­ставляемые права и инте­ресы. Участник про­цес­са, за­щищающий свои или пред­ставляемые пра­ва и интересы, в письмен­ном виде представляет сле­до­ва­телю вопросы, по которым, по его мнению, должно быть дано заклю­чение экс­перта, указывает объекты ис­следования, а также на­зы­вает лицо (ли­ца), кото­рое может быть приглаше­но в качестве экс­перта. При этом следо­ватель не вправе отказать в назначении экс­пертизы, за исключением случаев, когда вопросы, представ­ленные на ее раз­решение, не относятся к уго­лов­ному делу или пред­мету судебной экспертизы.	1. После производства необ­хо­димых исследований с учетом их результатов эксперт (экспер­ты) от своего имени составляет заключение, удостоверяет его сво­ей подписью и личной пе­чатью, направляет лицу, назна­чив­шему экспертизу. В случае проведения экспертизы орга­ном судебной экспертизы под­пись эксперта (экспертов) заве­ряется печатью указанного ор­гана. Заключение эксперта (экс­пер­тов) может быть оформлено в виде электронного документа. 2. В заключении эксперта долж­ны быть указаны: дата его офор­мления, сроки и место про­из­водства экспертизы; ос­но­вания производства судеб­ной экс­пер­тизы; сведения об ор­гане, назна­чившем экспер­ти­зу; сведения об органе судеб­ной экспертизы и (или) экспер­те (экспертах), ко­то­рым пору­чено производство экспертизы (фамилия, имя, от­че­ство (при его наличии), обра­зование, экс­пер­тная специ­аль­ность, стаж ра­боты по специ­аль­ности, уче­ная степень и ученое звание, за­нимаемая должность); отметка, удостоверенная под­пи­сью экс­перта (экспертов) о том, что он предупрежден об уго­лов­ной от­ветственности за дачу за­ведомо ложного заключения; во­просы, поставленные перед судебным экспертом  (эксперта-
Статья 173. Акт экспертизы	Статья 242 часть 4. Порядок назначения экспертизы	Статья 283. Содержание заключения эксперта
		ми);све­де­ния об участниках про­цесса, при­сутствовавших при произ­водстве экспертизы, и данных ими пояснениях; объек­ты ис­сле­дования, их состояние, упа­ков­ка, скрепление печатью, за­ве­рение подписями понятых при их участии; содержание и ре­зультаты исследований с ука­занием использованных мето­дик; оценка результатов прове­денных исследований, обос­но­вание и формулировка выводов по поставленным перед экспер­том (экспертами) вопросам. 3. Заключение должно со­дер­жать обоснование невозмож­нос­ти ответить на все или не­кото­рые из поставленных во­про­сов, если обстоятельства, ука­занные в статье 284 на­стоя­щего Кодек­са, выявлены в ходе исследования. 4. Материалы, иллюстрирую­щие заключение эксперта (фо­то­таблицы, схемы, графики, та­б­ли­цы и другие материалы), удо­с­товеренные в порядке, пре­ду­смо­тренном частью первой нас­тоящей статьи, прилагаются к заключению и являются его сос­тавной частью. К заклю­че­нию также должны быть прило­жены оставшиеся после иссле­до­вания объекты, в том числе образцы.

Анализ статьи 173 Уголовно-процессуального кодекса Казахской ССР (1959 год) регламентирует вопросы проведения акта экспертизы. Статья 283 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан (2014 год) определяет содержание заключения эксперта, а часть 4 статьи 242 УПК Республики Казахстан (1997 год) устанавливает порядок назначения экспертизы.

Отметим, что различия между статьей 173 УПК Казахской ССР и статьей 283 УПК Республики Казахстан Республики Казахстан (2014 год) заключаются в том, что первая устанавливает порядок и основания для проведения акта экспертизы, тогда как вторая фокусируется на содержании самого заключения эксперта. Таким образом, первая статья охватывает процесс проведения экспертизы, в то время как вторая углубляется в аспекты результатов этого процесса.

Таблица 7

УПК Казах­ской ССР от 22 июля 1959 г., с измене­ния­ми и допол­не­ниями на 25 декабря 1995 года	УПК Республики Казахстан от 13 декабря 1997 года	УПК Республики Казахстан от 4 июля 2014 года
Статья 174. Ознакомление обвиняемого с актом экспертизы	Статья 244 часть 3. Права подозреваемого, обвиняемого, потер­пев­шего при назначении и производстве экспертизы	Статья 286. Предъявление подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему заключения эксперта
Акт экспертизы предъявляется обвиняемому, который мо­жет, пред­ста­вить свои объяс­нения, за­мечания и воз­ражения в уст­ной или пись­менной форме. Об этом сос­тав­ляется прото­кол.	3. Если экспертиза была проведена до признания лица подозреваемым или привлечения в ка­честве обвиняемого, сле­до­ватель обязан ознако­мить его с постановле­ни­ем о назначении экс­пертизы, с заключением эксперта и разъяснить ему его права и обязан­ности, перечисленные в части первой настоящей статьи.	1. Заключение эксперта или его сооб­щение о невозможности дать заключение, а также протокол допроса эксперта до окон­чания досудебного расследования по делу предъявляются подозреваемому, об­ви­няемому, потерпевшему либо иным ли­цам, указанным в частях первой и второй статьи 274 настоящего Кодекса, которые вправе представлять свои замечания, заяв­лять возражения по выводам эксперта, за­яв­лять ходатайства о допросе эксперта, назначении дополнительной или повтор­ной экспертизы, а также новых экспертиз. В случае удовлетворения или отклонения такого ходатайства орган уголовного пре­с­ледования выносит соответствующее по­становление, которое под расписку объя­в­ляется лицу, заявившему ходатайство. 2. Об ознакомлении лиц, указанных в час­ти первой настоящей статьи, с заключе­нием эксперта и протоколом его допроса сос­тавляется протокол, в котором отра­жа­ются сделанные ими заявления или возра­же­ния. 3. Правила настоящей статьи приме­ня­ются и в случаях, когда экспертиза была произведена до вынесения постановления о квалификации деяния подозреваемого или постановления о признании подо­зре­ваемым, потерпевшим.

Анализ статьи 174 Уголовно-процессуального кодекса Казахской ССР (1959 год) позволяет заключить, что обвиняемый имеет право на ознакомление с за­клю­чением экспертизы и предоставление своих объяснений, замечаний и возражений в устной или письменной форме, после чего составляется протокол.

Согласно части 3 статьи 244 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан (1997 год), если экспертиза была проведена до того, как лицо стало по­до­зреваемым или обвиняемым, ему следует предоставить возможность ознако­миться с постановлением о назначении экспертизы и заключением эксперта. В та­ком случае следователь обязан проинформировать лицо о его правах и обязаннос­тях.

В соответствии с пунктом 1 статьи 286 Уголовно-процессуального кодекса Рес­публики Казахстан (2014 год), заключение эксперта и протокол допроса экс­пер­та предоставляются подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему и другим заинтересованным лицам. Они могут право высказать свои замечания, возражения и подавать ходатайства. Орган уголовного преследования рассматривает эти хода­тай­ства и выносит соответствующее постановление, которое затем объявляется лицу, подавшему ходатайство. Протокол ознакомления с заключением эксперта и про­токолом допроса эксперта составляется с учетом заявлений и возражений за­интересованных лиц. Эти правила также применяются, если экспертиза была про­ведена до вынесения постановления о квалификации деяния подозреваемого или признании подозреваемого, потерпевшего.

Таким образом, переход от старых версий УПК к новейшей УПК Республики Казахстан (2014 года) сопровождался изменениями в процедуре ознакомления с ак­том экспертизы, правами сторон и уточнением момента предъявления заклю­чения эксперта.

В отношении второго аспекта следует отметить следующее: анализируя таб­лицу в контексте уголовно-процессуального законодательства Республики Казах­стан, подвергавшегося реформам, можно отметить изменения в нормах, регу­ли­рующих «Судебную экспертизу».

Во-первых, прежде всего, стоит отметить, что были внесены более подробные нормы, регулирующие обязанности и права судебных экспертов.

Во-вторых, были введены отдельные нормы, касающиеся запросов от адво­ката в роли защитника или представителя потерпевшего относительно проведения судебной экспертизы. Этот момент представляется особенно значимым и рево­лю­ционным.

В-третьих, следует подчеркнуть, что нормы, регулирующие назначение экс­пер­тизы в Уголовно-процессуальном кодексе Республики Казахстан, были рас­ши­рены с целью обеспечения прав и свобод граждан, вовлеченных в уголовный про­цесс.

 

1.3. Передовой опыт назначения и проведения судебно-медицинских экспертиз в уголовном судопроизводстве дальнего зарубежья

Согласно уголовно-процессуальной науке и позиции ученых процессуалистов судебная экспертиза рассматривается в качестве следственного действия, так как одним из методов получения доказательственной информации является расспрос (допрос), а заключение эксперта формируется в виде письменного сообщения или словесного описания под воздействием перечня вопросов лица, ведущего досудеб­ное расследование, или судьи[35].

В соответствии со статьей 270 УПК РК, экспертиза назначается в случаях, ког­да прокурор, следователь, орган дознания, дознаватель, следственный судья, сос­тав­ляет об этом мотивированное постановление, в котором указываются основа­ния назначения экспертизы, кому поручается производство экспертизы, перечень вопросов и материалы, по которым эксперт должен дать заключение. То есть, со­гласно ч. 1 ст. 272 УПК, юридическим основанием назначения и производства экс­пертизы является постановление органа, ведущего уголовный процесс или следст­вен­ного судьи[36].

В данной работе авторами ставится задача рассмотреть проблемные вопросы процесса назначения и получения результатов экспертизы следователем в рамках уголовного судопроизводства Республики Казахстан, с учетом анализа зарубеж­но­го опыта и найти пути решения данных вопросов.

При назначении и получении результатов экспертизы следователь руководст­ву­ет­ся положениями Правил организации и производства судебных экспертиз и исследований в органах судебной экспертизы, где, согласно ч. 2 главы 2, «орган (лицо), назначивший экспертизу, представляет руководителю территориального под­разделения объекты экспертизы и иные материалы, необходимые для прове­де­ния экспертных исследований и дачи заключения, которые в тот же день регист­ри­руются в Журнале регистрации материалов, поступающих для производства судебных экспертиз»[37].

То есть, согласно вышеуказанному положению, следователь выносит поста­но­вление о назначении экспертизы и представляет его вместе с объектами экс­пертизы руководителю территориального подразделения, который поручает ее ис­следование определенному эксперту или экспертам.

Особо обращает внимание то, что в действующем УПК отсутствует норма, обя­зывающая эксперта принять в свое производство и проводить экспертизу, тем более уведомлять об этом следователя. Скорее, законодателем Республики Казах­стан данная норма исключена, так как не соответствует ч. 1 ст.  24 Конституции Республики Казахстан (право на свободу труда).

Тогда как в УПК Российской Федерации (ч. 2 ст.  199 УПК Российской Феде­ра­ции) отмечено, что «руководитель экспертного учреждения после получения постановления поручает производство судебной экспертизы конкретному экс­пер­ту или нескольким экспертам из числа работников данного учреждения и уведом­ля­ет об этом следователя. При этом руководитель экспертного учреждения, за исключением руководителя государственного судебно-экспертного учреждения, разъясняет эксперту его права и ответственность, предусмотренные статьей 57 на­стоящего Кодекса»[38].

Практический опыт территориальных подразделений в Республике Казахстан указывает на следующее: процедура правил организации и производства судебных экспертиз и исследований в органах судебной экспертизы носит чисто формаль­ный характер, когда процесс назначения и получения результатов экспертизы со­про­вождается оперативными территориальными подразделениями, где зачастую под разными предлогами например, отсутствием реактивов и реагентов, эксперты не принимают объекты экспертизы и иные материалы, необходимые для прове­де­ния экспертных исследований. Поэтому, мы поддерживаем Е. Е. Булатова[39] по во­просам цифровизации государственных услуг для создания модели эффективного управления государственным аппаратом, в том числе и в судебно-экспертной де­ятельности.

Е. Е. Булатов считает, что «в Казахстане судебная экспертиза до сих пор осу­ще­ст­вляется на бумажных носителях, что предусматривает выделение значи­тельных средств на закуп бумаг и почтовых отправлений. Кроме того, имеются по­вышенные риски по внесению незаконных правок и исправлений в экспертные заключения. Нередки случаи выявления фактов служебного подлога и зло­упо­треб­ления полномочиями в действиях самих судебных экспертов»[40].

Вопросы оптимизации и автоматизации процесса назначения и получения ре­зультатов экспертизы следователем в рамках уголовного судопроизводства стоят перед многими зарубежными странами, в том числе и передовыми странами. В рам­ках зарубежного опыта практики назначения и получения результатов экспер­тизы следователем в рамках уголовного судопроизводства, нами рассматриваются такие страны, как: Узбекистан, Россия, Белоруссия, Украина, Молдова, Турция, Фин­ляндия, Китай, Франция, Германия. Рассмотрим опыт некоторых передовых стран с наиболее интересными, на наш взгляд, решениями процесса назначения и получения результатов экспертизы следователем в рамках уголовного судопроиз­водства.

Молдова.

В Республике Молдова судебно-экспертная деятельность регламентируется за­ко­ном «О судебной экспертизе и статусе судебного эксперта» от 14 апреля 2016 года № 68: «Судебно-экспертная деятельность осуществляется в процессе судо­про­изводства и состоит из проведения исследований и дачи заключения по во­про­сам, решение которых требует наличия специальных знаний в области науки, тех­ники, искусства и ремесла. Порядок осуществления всех стадий судопроизводства, включая производство экспертизы, регламентирован соответствующими норма­тив­ными правовыми документами[41].

В настоящее время наблюдается тенденция к расширению правовой основы судебно-экспертной деятельности Молдовы, обусловленная процессами инте­гра­ции с судебно-экспертной деятельностью Европейских стран. Практическая гар­мо­низация судебной экспертизы происходит на основе аккредитации судебно-экс­пертных лабораторий на соответствие международным стандартам[42]. Рассматри­ва­ют­ся стандарты ISO/IEC 17025-2019 «Общие требования к компетентности испытательных и калибровочных лабораторий»[43] и ISO/IEC 17020-2010 «Общие критерии работы различных типов контролирующих органов»[44].

Так же, изменения произошли и в самой науке о судебной экспертизе. Учены­ми Молдавии отмечено, что «такие изменения происходят по причине роста экс­пер­тного производства в отличных от уголовного процесса отраслях права. По­явилось так называемое «надпроцессуальное» законодательство в области судеб­ной экспертизы, призванное создать унифицированную правовую базу экспертной деятельности. Данные изменения происходят и в сфере вопросов методического и организационного обеспечения экспертной деятельности, что особенно заметно на примере формирования системы профильных национальных и международных стандартов, инвариантных к видам процесса и его стадиям, в рамках которых осу­ществляется применение специальных знаний»[45].

В данном аспекте можно отметить, что в практике судебно-экспертной дея­тель­ности в Республике Молдова идет адаптация экспертных лабораторий к со­вре­менным требованиям судопроизводства и новым положениям управления качест­ва, которая протекает согласно реальным представлениям о гармонизации судеб­но-экспертной деятельности. Подтверждением этому является получение лабора­то­риями Министерства юстиции и полиции Республики Молдова аккредитации по стандарту ISO/IEC 17025-2019 «Общие требования к компетентности испытатель­ных и калибровочных лабораторий»[46].

Турция.

Роль судебной экспертизы в Турции является наиважнейшей. При этом, уче­ными юристами Турции отмечается, что долгие и дорогие судебные процессы про­исходят именно из-за плохо налаженной системы экспертизы. Число экспертиз в судебном процессе Турции не ограничено. Таким образом, данный институт яв­ля­ется одним из способов затягивания судебного процесса.

Необходимо отметить, что состояние проведения экспертизы (наряду с други­ми институтами Турции) было проанализировано Комиссией европейских сооб­ществ. Результаты были отражены в отчете «Turkey 2008 progress report», где отме­че­но, что «состояние судебной экспертизы находится на хорошем уровне»[47].

На основании вышеизложенного, можно отметить, что состояние института су­дебной экспертизы является одним из показателей цивилизованного государст­ва.

Финляндия.

На досудебной стадии в Финляндии полиция выносит постановление о на­значении судебной экспертизы. В Лаборатории судебной экспертизы и полиции используют лабораторно-информационную систему LOLA, которая стала рабо­тать с 2010 года. В соответствии с данной системой полиция направляет по­ста­но­в­ление — решение в электронном виде в Лабораторию судебной экспертизы с электронными цифровыми подписями[48].

Таким образом, процедура назначения судебной экспертизы является клю­че­вым элементом в процессе проведения экспертизы. От этой процедуры зависит до­стоверность результатов экспертного заключения и, как следствие, законность и спра­ведливость судебного решения. Порядок назначения судебной экспертизы в уголовном процессе Республики Казахстан и Финляндии обладает как сходствами, так и отличиями. Общим для обеих стран является, что на досудебной стадии уго­лов­ного процесса назначения судебной экспертизы осуществляется постанов­ле­нием органа, проводящего следствие, когда требуются специализированные зна­ния. Кроме того, суд также может инициировать проведение судебной экспертизы по собственной инициативе или по ходатайству сторон.

Представляется, что в Финляндии законодательно более детально определены про­цедуры до начала экспертного взаимодействия. Например, предусмотрена оп­ция консультирования полицией специалистов в области экспертизы. Интересным новшеством является использование электронно-информационной системы LO­LA, которая позволяет получать экспертным учреждениям постановление поли­ции о назначении судебной экспертизы, не используя бумажные носители[49].

Мы полагаем, что опыт применения электронно-информационной системы LOLA в Лаборатории судебной экспертизы Финляндии заслуживает допол­ни­тельного, более тщательного научного изучения.

Германия.

У судебных медиков Германии нет единой централизованной государ­ст­вен­ной службы. Все судебно-медицинские организации работают на федеральном уро­вне, т.е. каждая из них обслуживает одну из 16 Федеральных Земель Германии или определенную область при наличии нескольких институтов в одной Феде­раль­ной Земле, как например в Северной Рейнвестфалии. В Германии судебные медики ра­ботают в институтах судебной медицины. Институты судебной медицины на­счи­тывает — 34 учреждений. 30 из которых являются частью медицинских фа­куль­тетов больших университетов Германии, 3 подчинены Федеральным земель­ным органам здравоохранения и 1 институт имеет частного владельца[50].

Интерес в вопросе назначения и получения результатов экспертиз следо­ва­телем в уголовном судопроизводстве в Германии представляет то, что экспертизы вещественных доказательств, таких как: орудие преступления, одежды, следов выстрела, транспортных средств и т.д., проводятся экспертами-криминалистами полиции ФРГ. Никаких делений медиков на специальности (танатолог, гистолог, мед. криминалист, остеолог) не существует[51]. Нет и отделений сложных экспертиз. Все эти виды экспертиз выполняет каждый врач-СМЭ.

В заключении можно отметить, что производство назначения и получения результатов судебной экспертизы можно и нужно рассматривать как следственное действие в целом. Исходя из указанного, ученым-процессуалистам и кримина­лис­там необходимо актуализировать и совершенствовать тактические схемы органи­зации и проведения данного следственного действия.

Таким образом, следует отметить следующее:

1. Нормативно-правовые акты, регулирующие процесс назначения и организа­ции судебной экспертизы, необходимо адаптировать к современным требованиям судопроизводства в условиях гармонизации судебно-экспертной деятельности с передовыми странами с высоким уровнем развития судебной экспертизы. Под­твер­ж­дением этого является получение лабораториями Министерства юстиции и полиции Республики Молдова аккредитации по стандарту ISO/IEC 17025-2019 «Об­щие требования к компетентности испытательных и калибровочных лабора­торий»[52].
2. Цифровизация современной судебной экспертной деятельности на примере опыта Финляндии, а именно электронно-информационной системы «LOLA», на наш взгляд, оптимизирует качество проводимых экспертиз, что в конце повысит достоверность подготавливаемых экспертами заключений. Также, внедрение в судебно-экспертную деятельность достижений цифровых технологий, обеспечит повышение значимости улик и вещественных доказательств, их всестороннее и полное использование в доказывании.

Следует отметить, что Министерством юстиции Республики Казахстан в данном направлении уже проводится совместная работа с «Национальным инфо­ком­му­никационным холдингом «Зерде», от которого получено положительное заключение о необходимости и возможности автоматизации процессов и данных судебной экспертизы по сервисной модели информатизации. В настоящее время проект АИС «Е-экспертиза» (далее — АИС) находится на стадии разработки.

3. Также можно рассмотреть опыт Германии в вопросе назначения и получе­ния результатов экспертиз следователем в уголовном судопроизводстве, где экс­пертизы вещественных доказательств, таких как: орудие преступления, одежды, сле­дов выстрела, транспортных средств и т.д. проводятся экспертами кримина­лис­тами полиции ФРГ. Никаких делений медиков на специальности (танатолог, гис­то­лог, мед. криминалист, остеолог) не существует. Данный опыт считаем необхо­димым рассмотреть в рамках законодательства Республики Казахстан.

 

1. Указ Президента Республики Казахстан от 15 февраля 2018 года № 636 «Об утверждении Национального плана развития Республики Казахстан до 2025 года» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/U1800000636 (дата обращения: 15.09.2023 г.).
2. Приказ Генерального Прокурора Республики Казахстан от 19 сентября 2014 года № 89 «Об утверждении Правил приема и регистрации заявления, сообщения или ра­порта об уголовных правонарушениях, а также ведения Единого реестра досудебных расследований» // https://adilet.zan.kz/r us/docs/V14W0009744 (дата обращения: 15.09.2023 г.).
3. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 4 июля 2014 года № 231-V ЗРК // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1400000231 (дата обращения: 20.09.2023 г.).
4. Приказ Министра юстиции Республики Казахстан № 305 от 27 марта 2017 года «Об утверждении Правил обращения с объектами судебной экспертизы» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/V1700014958 (дата обращения: 21.09.2023 г.).
5. Приказ Министра юстиции Республики Казахстан № 484 от 27 апреля 2017 года «Об утверждении Правил организации и производства судебных экспертиз и исследований в органах судебной экспертизы» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/V1700015180 (дата обращения: 30.09.2023 г.).
6. Аскаров А. А. Зарубежный опыт практики назначения и получения результатов экспертизы следователем в уголовном судопроизводстве // Современные проблемы и тенденции развития юриспруденции и вопросы правоприменительной практики: Мат-лы научн.-практ. конф. — Актобе: АЮИ МВД РК им. М.Букенбаева, 2023; Аскаров А. А., Картжанов Т. Т. Цифровизация процесса назначения и получения результатов экспертизы следователем в рамках уголовного судопроизводства (в электронном формате) // Мир Закона. — 2023. — № 7-8 (255-256). — С. 13-25.
7. Щербаковский М. Г. Судебные экспертизы: назначение, производство, использование: Учеб.-практ. пос. — Харьков: Эспaдa. 2005. — 544 с.
8. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 4 июля 2014 года № 231-V ЗРК // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1400000231 (дата обращения: 20.09.2023 г.).
9. Гражданский процессуальный кодекс Республики Казахстан от 31 октября 2015 года № 377-V ЗРК // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1500000377 (дата обращения: 15.10.2023 г.).
10. Кодекс Республики Казахстан «Об административных правонарушениях» от 5 июля 2014 года № 235-V ЗРК // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1400000235 (дата обращения: 15.10.2023 г.).
11. Закон Республики Казахстан от 10 февраля 2017 года № 44-VI ЗРК «О судебно-экспертной деятельности» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z1700000044 (дата обра­щения: 15.10.2023 г.).
12. Приказ Министра юстиции Республики Казахстан № 305 от 27 марта 2017 года «Об ут­верждении Правил обращения с объектами судебной экспертизы» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/V1700014958 (дата обращения: 21.09.2023 г.).
13. Закон Республики Казахстан от 10 февраля 2017 года № 44-VI ЗРК «О судебно-экспертной деятельности» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z1700000044 (дата обращения: 15.10.2023 г.).
14. Назначение и производство судебных экспертиз: Пособие для следователей, судей и экспертов. — М., 1988.
15. Орлов Ю. К. Заключение эксперта по уголовным делам. — М., 1995.
16. Орлов Ю. К. Формы выводов в заключении эксперта. — М., 1981.
17. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 4 июля 2014 года № 231-V ЗРК // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1400000231 (дата обращения: 20.09.2023 г.).
18. Там же.
19. Там же.
20. Там же.
21. Зинин А. М., Омельянюк Г. Г., Пахомов А. В. Введение в судебную экспертизу. — М., 2002.
22. Колкутин В. В., Зосимов С. М., Пустовалов Л. В., Харламов С. Г., Аксенов С. А. Судебные экспертизы. — М., 2001.
23. Указ Президента РК от 22.04.1997 № 3465 «О дальнейшем реформировании системы правоохранительных органов Республики Казахстан». Утратил силу Законом Республики Казахстан от 28 декабря 2005 года № 1301 // https://adilet.zan.kz/rus/docs/U970003465_#z0 (дата обращения: 13.11.2023 г.).
24. Там же.
25. Постановление Правительства РК от 26.10.2005 № 1072 «О Плане мероприятий по реализации Концепции развития судебно-экспертной системы Республики Казахстан на 2006-2008 годы» (Утратил силу) // https://adilet.zan.kz/rus/docs/P050001072_ (дата обращения: 15.11.2023 г.).
26. Постановление Правительства Республики Казахстан от 25 декабря 2007 года № 1281 «О проекте Закона Республики Казахстан «О судебно-экспертной деятельности в Республике Казахстан» //  https://adilet.zan.kz/rus/docs/P070001281_ (дата обращения: 17.11.2023 г.).
27. Закон Республики Казахстан от 20 января 2010 года № 240-IV «О судебно-экспертной деятельности в Республике Казахстан». Утратил силу Законом Республики Казахстан от 10 февраля 2017 года № 44-VI // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z100000240_ (дата обращения: 12.12.2023 г.).
28. Абдолла С. Становление и развитие судебной экспертизы в Республике Казахстан // Теория и практика судебной экспертизы. — 2020. — Т. 15. — № 1. — С. 126-132 // https://doi.org/10.30764/1819-2785-2020-1-126-132 (дата обращения: 14.12.2023 г.).
29. Там же.
30. «Об утверждении Государственной программы «Цифровой Казахстан» 12 декабря 2017 года № 827. Утратило силу постановлением Правительства Республики Казахстан от 17 мая 2022 года № 311 // https://adilet.zan.kz/rus/docs/P1700000827 (дата обращения: 14.12.2023 г.).
31. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 4 июля 2014 года № 231-V ЗРК // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1400000231 (дата обращения: 20.09.2023 г.).
32. УПК Казахской ССР утвержден Законом Казахской ССР от 22 июля 1959 года. Утратил силу Законом РК от 13 декабря 1997 г. № 207 ~z970207 // http://adilet.zan.kz/rus/docs/K590001000_ (дата обращения: 15.01.2024 г.).
33. УПК Республики Казахстан от 13 декабря 1997 года № 206. Утратил силу Кодексом Республики Казахстан от 4 июля 2014 года № 231 // http://adilet.zan.kz/rus/docs/Z970000206_ (дата обращения: 15.01.2024 г.).
34. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 4 июля 2014 года № 231-V ЗРК // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1400000231 (дата обращения: 20.09.2023 г.).
35. Уголовный процесс: Учебник / Под ред. С. А. Колосовича, Е. А. Зайцевой: Изд. 2-е, перераб. и доп. — М., 2003. С. 256.
36. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 4 июля 2014 года № 231-V ЗРК // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1400000231 (дата обращения: 20.09.2023 г.).
37. Приказ Министра юстиции Республики Казахстан № 484 от 27 апреля 2017 года «Об утверждении Правил организации и производства судебных экспертиз и исследований в органах судебной экспертизы» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/V1700015180 (дата обращения: 30.09.2023 г.).
38. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в действующей редакции с комментариями по статьям УПК РФ и судебной практикой. Сервисный центр КонсультантПлюс // https://www.zakonrf.info/upk/ (дата обращения: 20.01.2024 г.).
39. Булатов Е. Е. Цифровизация деятельности органов юстиции в Республике Казах­стан: эффективные модели управления: Дис. магистра. — Нур-Султан, 2019. — 108 с.
40. Там же.
41. Закон Республики Молдова от 14 апрель 2016 г. № 68 «О судебной экспертизе и статусе судебного эксперта» // http://base.spmform.m/show_doc.fwx?rgn=86142 (дата обращения: 22.01.2024 г.).
42. Катарага О., Петкович П. К вопросу аккредитации судебно-экспертных лаборатории в Республике Молдова // Вестник ОНДIСЕ. — 2018. — Вып. 3. — С. 38-44.
43. Межгосударственный стандарт ГОСТ ISO/IEC 17025-2019 / Межгосударственный совет по стандартизации, метрологии и сертификации (МГС) / Общие требования к компетентности испытательных и калибровочных лабораторий (IS O/IEC 17025:2017, ЮТ). Издание официальное // https://files.stroyinf.ru/Data/712/71232.pdf?ysclid= luqlumhp11942847254 (дата обращения: 24.01.2024 г.).
44. Национальный стандарт Российской Федерации ГОСТ Р ИСО/МЭК 17020- 2010 / Федеральное Агентство по техническому регулированию и метрологии / Общие критерии работы различных типов контролирующих органов ISO/IEC 17020:1998 General criteria for the operation of various types of bodies performing inspection (IDT). Издание официальное // https://files.stroyinf.ru/Data2/1/4293795/4293795667.pdf?ysclid=luqlzb9xpl423381301 (дата обращения: 24.01.2024 г.).
45. Смирнова С. А., Белкин Р. С., Кузьмин С. А. Развитие взглядов на управление ка­чеством судебно-экспертной деятельности // Теория и практика судебной экспер­тизы. — 2017. — Вып. 12 (3). — С. 15-19.
46. Межгосударственный стандарт ГОСТ ISO/IEC 17025-2019 / Межгосударственный совет по стандартизации, метрологии и сертификации (МГС) / Общие требования к компетентности испытательных и калибровочных лабораторий (IS O/IEC 17025:2017, ЮТ). Издание официальное // https://files.stroyinf.ru/Data/712/71232.pdf?ysclid= luqlumhp11942847254 (дата обращения: 24.01.2024 г.).
47. Turkey 2008 progress report // Brussels, 5.11.2008 SEC (2008) 2699. Enlargement Strategy and Main Challenges 2008-2009 // https://neighbourhood-enlarge­ment.ec.europa.eu/turkey-progress-report-2008_en (дата обращения: 24.01.2024 г.).
48. Фролычева Е. А. Сравнительный анализ порядка назначения судебной экспертизы в уголовном процессе России и Финляндии // Вестник Удмуртского университета эко­но­мики и право. — 2011. — Вып. 3. — С. 155-158.
49. Там же.
50. Эдвин Э. Cудебно-медицинская экспертиза в Германии: процессуальные, орга­ни­зационные и методические аспекты // Судебная медицина наука, практика, образование. — 2015. — Т. 1. — № 2. — С. 31-33.
51. Там же.
52. Межгосударственный стандарт ГОСТ ISO/IEC 17025-2019 / Межгосударственный совет по стандартизации, метрологии и сертификации (МГС) / Общие требования к компетентности испытательных и калибровочных лабораторий (IS O/IEC 17025:2017, ЮТ). Издание официальное // https://files.stroyinf.ru/Data/712/71232.pdf?ysclid= luqlumhp11942847254 (дата обращения: 24.01.2024 г.).