Мир закона

МРНТИ 10.81.41

УДК 343.545

Кабланбеков Ерболат Даулетбекович — магистрант Академии правоохра­ни­тельных органов при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан (Респуб­ли­ка Казахстан, г. Косшы)

КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ И УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ ЦИФРОВИЗАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, ПРЕДУСМОТРЕННЫХ СТАТЬЕЙ 309 УК РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН

Аннотация. Целью статьи является исследование уголовно-правовых и кри­ми­но­ло­гических аспектов трансформации преступлений, связанных с органи­зацией и содержанием притонов, сводничеством и оказанием сексуальных услуг, в условиях цифровизации общественных отношений. Особое внимание уделяется влиянию цифровой среды на изменение структуры и способов совершения ука­зан­ных деяний.

Методологическую основу исследования составили общенаучные и частнона­уч­ные методы, включая формально-юридический, сравнительно-правовой и кри­ми­нологический анализ. Применение указанных методов позволило комплексно рас­смотреть влияние информационно-коммуникационных технологий на преступ­ную деятельность и особенности её правовой оценки.

В результате исследования установлено, что цифровизация приводит к транс­формации традиционных форм преступной деятельности в распределенные сете­вые модели, характеризующиеся анонимностью, дистанционным взаимодейст­ви­ем и высокой степенью адаптивности. Выявлены проблемы правоприменительной практики, связанные с квалификацией деяний, разграничением смежных составов преступлений и доказыванием с использованием электронных данных.

Сделан вывод о том, что цифровая среда выступает не только способом со­вер­шения преступления, но и фактором, изменяющим его криминологическую при­ро­ду. Обоснована необходимость совершенствования подходов к уголовно-пра­во­вой квалификации и развитию методологии расследования таких преступлений.

Ключевые слова: цифровизация преступности, информационно-комму­ни­ка­ционные технологии, притон, сводничество, квалификация преступлений, крими­нологическая трансформация, интернет-преступность, сравнительное уголовное право.

Қабланбеков Ерболат Дәулетбекұлы — Қазақстан Республикасы Бас проку­ра­турасы жанындағы Құқық қорғау органдары академиясының магистранты (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.)

ҚАЗАҚСТАН РЕСПУБЛИКАСЫ ҚЫЛМЫСТЫҚ КОДЕКСІНІҢ 309-БАБЫНДА КӨЗДЕЛГЕН ҚЫЛМЫСТАРДЫҢ ЦИФРЛАНДЫРЫЛУЫНЫҢ КРИМИНОЛОГИЯЛЫҚ ЖӘНЕ ҚЫЛМЫСТЫҚ-ҚҰҚЫҚТЫҚ АСПЕКТІЛЕРІ

Түйін. Зерттеудің мақсаты — қоғамдық қатынастардың цифрландырылуы жағ­дайында притондарды ұйымдастыру және ұстау, жеңгетайлық жасау және жы­ныстық қызметтер көрсетуге байланысты қылмыстардың трансформациясының қыл­мыстық-құқықтық және криминологиялық аспектілерін зерттеу. Аталған әре­кеттердің құрылымы мен жасалу тәсілдерінің өзгеруіне цифрлық ортаның ықпалы­на ерекше назар аударылады.

Зерттеудің әдіснамалық негізін жалпы ғылыми және арнайы ғылыми әдістер, соның ішінде формалды-құқықтық, салыстырмалы-құқықтық және криминоло­гия­лық талдау құрайды. Аталған әдістерді қолдану ақпараттық-коммуникациялық тех­нологиялардың қылмыстық қызметке әсерін және оны құқықтық бағалаудың ерекшеліктерін кешенді түрде қарастыруға мүмкіндік берді.

Зерттеу нәтижесінде цифрландыру дәстүрлі қылмыстық әрекет нысанда­ры­ның анонимділікпен, қашықтан өзара әрекеттесумен және жоғары бейімдел­гіш­тікпен сипатталатын бөлінген желілік модельдерге трансформациялануына әке­леті­ні анықталды. Құқық қолдану тәжірибесінде әрекеттерді саралау, ұқсас қыл­мыс құрамдарын ажырату және электрондық дәлелдемелерді пайдалану арқылы дәлелдеу мәселелері айқындалды.

Цифрлық орта қылмыс жасаудың тәсілі ғана емес, оның криминологиялық та­би­ғатын өзгертетін фактор ретінде көрінетіні туралы қорытынды жасалды. Қыл­мыстық-құқықтық саралау тәсілдерін жетілдіру және мұндай қылмыстарды тергеу әдіснамасын дамыту қажеттілігі негізделді.

Түйінді сөздер: қылмыстылықты цифрландыру, ақпараттық-коммуника­ция­лық технологиялар, притон, жеңгетайлық, қылмыстарды саралау, криминоло­гия­лық трансформация, интернет-қылмыстылық, салыстырмалы қылмыстық құқық.

Kablanbekov Yerbolat Dauletbekovich — master’s student at the Academy of Law Enforcement Agencies under the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan (Republic of Kazakhstan, Kosshy)

CRIMINOLOGICAL AND CRIMINAL LAW ASPECTS OF THE DIGITALIZATION OF OFFENSES UNDER ARTICLE 309 OF THE CRIMINAL CODE OF THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN

Annotation. The purpose of this article is to examine the criminal law and criminological aspects of the transformation of offenses related to the organization and maintenance of brothels, procuring, and the provision of sexual services in the context of the digitalization of social relations. Particular attention is paid to the impact of the digital environment on changes in the structure and methods of committing these offenses.

The methodological framework of the study is based on general scientific and specific scientific methods, including formal legal, comparative legal, and criminological analysis. The application of these methods made it possible to comprehensively assess the impact of information and communication technologies on criminal activity and the specifics of its legal qualification.

The findings indicate that digitalization leads to the transformation of traditional forms of criminal activity into distributed network models characterized by anonymity, remote interaction, and a high degree of adaptability. The study identifies key challenges in law enforcement practice, including issues related to the legal qualification of acts, the differentiation of related offenses, and the use of electronic evidence in criminal proceedings.

It is concluded that the digital environment acts not only as a means of committing a crime but also as a factor that alters its criminological nature. The need to improve approaches to criminal law qualification and to further develop investigative methodologies for such offenses is substantiated.

Keywords: digitalization of crime, information and communication technologies, brothel, procuring, criminal qualification, criminological transformation, cybercrime, comparative criminal law.

 

Введение. Цифровая трансформация преступности является одним из ключе­вых вызовов современного уголовного права. Это особенно заметно в сферах, свя­занных с общественной нравственностью и сексуальной эксплуатацией.

В научной доктрине отмечается, что цифровизация преступности не ограни­чивается изменением технических способов совершения деяний, а затрагивает бо­лее глубокие структурные характеристики криминальной деятельности, включая способы организации соучастия, распределение ролей и механизмы координации между участниками преступных групп.

Материалы и методы. Методологическую основу исследования составили как общенаучные, так и частно-научные методы познания. Применение диа­лек­ти­ческого метода позволило рассмотреть цифровизацию преступлений как динамич­ный процесс. Методы анализа и синтеза обеспечили системное изучение уголовно-правовых и криминологических аспектов исследуемой темы.

В работе также использован формально-юридический метод для анализа норм уголовного законодательства Республики Казахстан (далее — РК). Сравнительно-правовой метод применялся для сопоставления отечественного и зарубежного опы­та. Криминологический метод позволил изучить трансформацию преступ­нос­ти в условиях цифровизации.

Дополнительно был проведен анализ судебной практики, что дало возмож­ность выявить особенности правоприменения, а также проблемные вопросы ква­ли­фикации преступлений, предусмотренных статьей 309 Уголовного кодекса Рес­публики Казахстан (далее — УК РК).

Обсуждение и результаты. Статья 309 УК РК закрепляет ответственность за ор­ганизацию или содержание притонов, оказание сексуальных услуг и свод­ни­че­ство. В действующей редакции предусмотрено усиление ответственности при ис­поль­зовании сетей телекоммуникаций, включая Интернет (ч. 2 п. 3 ст. 309 УК РК)[1].

Особую значимость данные процессы приобретают применительно к пре­ступ­лениям, посягающим на общественную нравственность, в частности связанным с сек­суальной эксплуатацией. В условиях цифровизации преступления, преду­смо­трен­ные ст. 309 УК РК, все чаще приобретают форму сетевых моделей, реали­зуе­мых посредством информационно-коммуникационных технологий. Это выража­ет­ся в изменении способов организации преступной деятельности, включая исполь­зо­вание онлайн-платформ и цифровых каналов коммуникации, что влияет на ус­той­чивость и скрытность преступных связей.

Однако уголовно-правовая доктрина не является единой в оценке цифро­ви­за­ции данных преступлений. В научной литературе подчеркивается, что цифровая сре­да не ограничивается функцией средства совершения преступления, а транс­фор­мирует его организационную структуру, способствуя формированию децент­ра­ли­зованных моделей преступной деятельности, характеризующихся гибкой ко­ординацией участников и высокой степенью адаптивности к мерам государст­вен­ного контроля[2].

Различие научных подходов обусловлено неодинаковым пониманием роли циф­ровой среды в механизме преступного поведения: от ее восприятия как ней­траль­ного технического средства до признания самостоятельным кримино­логи­ческим фактором, влияющим на структуру преступной деятельности и характер вза­имодействия соучастников.

В зарубежной доктрине (Европейский Союз, Германия, Нидерланды) преоб­ла­дает подход, согласно которому интернет не является просто средством совер­ше­ния преступления, а формирует самостоятельную криминальную экосистему, требующую отдельной правовой оценки[3].

В рамках данного подхода цифровая среда рассматривается не только как ка­нал коммуникации, но и как институционализированное пространство совершения преступлений, в котором формируются устойчивые модели взаимодействия между участниками преступной деятельности, включая распределение ролей, контроль и координацию действий.

Современные криминологические исследования фиксируют устойчивую тен­ден­цию «дефизикализации» преступлений, связанных с сексуальной эксплуа­тацией, выражающуюся в утрате ими пространственной привязки и переходе к вир­туализированным формам организации преступной деятельности. При этом традиционные физические элементы преступной инфраструктуры заменяются циф­ровыми платформами, выполняющими аналогичные функциональные задачи.

Если ранее притон представлял собой локальное пространство, то сегодня его функции могут выполнять цифровые платформы. Организация деятельности осу­ще­ствляется через закрытые чаты, онлайн-платформы и социальные сети.

Указанная трансформация обусловлена снижением значимости террито­ри­аль­ных и временных ограничений в цифровой среде, что обеспечивает более гибкие фор­мы взаимодействия участников преступной деятельности. Использование ин­фор­мационно-коммуникационных технологий способствует повышению уровня анонимности и усложняет выявление устойчивых связей между участниками пре­ступных схем, что в свою очередь увеличивает латентность данных преступлений.

Казахстанская практика подтверждает данный вывод. Так, в судебных мате­ри­алах по делам о ст. 309 УК РК фиксируются случаи организации услуг через мес­сенджеры и интернет-ресурсы, включая администрирование удаленными ли­цами[4].

В доктрине (Россия и Узбекистан) отмечается схожая тенденция развития циф­ровых форм преступности, при которой преступные действия приобретают се­тевой характер, характеризующийся отсутствием устойчивого центра управления и распределением функций между участниками. При этом цифровой компонент пре­имущественно рассматривается как способ совершения преступления, не из­меняющий его уголовно-правовую природу[5].

В западной литературе (Глобальный доклад Управления ООН по наркотикам и преступности о торговле людьми 2022 года) подчеркивается, что цифровизация приводит к росту латентности преступлений сексуальной эксплуатации, поскольку контроль государства не успевает за технологическими изменениями[6].

Данные тенденции свидетельствуют о повышении уровня латентности таких преступлений, а также о снижении эффективности традиционных механизмов их выявления и расследования в условиях транснациональной цифровой среды.

Таким образом, цифровизация трансформирует преступления, предусмо­трен­ные ст. 309 УК РК, из локализованных форм в распределенные сетевые модели, характеризующиеся дистанционным управлением, повышенной анонимностью и сниженной выявляемостью. Это требует переосмысления роли цифровой среды не только как способа совершения преступления, но и как фактора, изменяющего его криминологическую природу и влияющего на подходы уголовно-правовой квали­фикации и индивидуализации ответственности.

Статья 309 УК РК прямо закрепляет использование сетей телекоммуникаций как квалифицирующий признак. Закрепление данного признака отражает реакцию законодателя на усложнение форм преступной деятельности в условиях цифровой среды и рост использования информационно-коммуникационных технологий при совершении преступлений. Вместе с тем его уголовно-правовая природа остается дискуссионной, поскольку в доктрине отсутствует единообразный подход к его квалификации.

Однако подходы к оценке цифровых технологий различаются.

В частности, в Нормативном постановлении Верховный Суд Республики Ка­зах­стан от 25 июня 2015 года № 4 «О некоторых вопросах назначения уголовного наказания» (п. 2) (далее — НП ВС РК № 4) подчеркивается необходимость учета способа совершения преступления при определении степени его общественной опас­ности[7].

Следует учитывать, что квалификация преступлений в условиях множест­вен­ности эпизодов требует разграничения единичного продолжаемого деяния и сово­купности самостоятельных преступлений, что приобретает особую значимость при использовании цифровых платформ, обеспечивающих фрагментацию пре­ступ­ной деятельности.

В этом контексте использование сети Интернет может рассматриваться не то­ль­ко как квалифицирующий признак, но и как обстоятельство, усиливающее обще­ственную опасность деяния, что обусловлено анонимностью, широким охватом и трансграничным характером цифровой среды. Такой подход соответствует пози­ции ВС РК и обеспечивает более точную индивидуализацию наказания.

В странах Европейского Союза (далее — ЕС) (Нидерланды, Германия) интер­нет-организация сексуальных услуг рассматривается как отдельный квалифици­рован­ный вид сутенерства. При этом ключевым является не факт использования технологий, а степень контроля над жертвами[8].

Американская практика («Закон о борьбе с онлайн-торговлей людьми в целях сексуальной эксплуатации (FOSTA-SESTA)») исходит из усиленной уголовной ответственности платформ, которые способствуют координации сексуальной экс­плуатации через интернет. Судебные органы акцентируют внимание на «цифровой инфраструктуре преступления», а не только на действиях исполнителя[9].

В России и Узбекистане также фиксируется сходная с казахстанской практика ис­пользования цифровых технологий при совершении преступлений рассма­три­ва­емой категории. Однако в доктрине и правоприменении этих стран цифровой ком­по­нент, как правило, не получает самостоятельного уголовно-правового значения и рассматривается преимущественно как способ совершения преступления либо факультативный признак, учитываемый при квалификации и назначении нака­зания, но не как системообразующий элемент, трансформирующий конструкцию сос­тава преступления[10].

Несмотря на нормативное закрепление квалифицирующего признака исполь­зо­вания сетей телекоммуникаций, правоприменительная практика по делам, свя­занным со ст. 309 УК РК, характеризуется отсутствием единообразия в подходах к квалификации. Это обусловлено как неоднозначным пониманием роли цифровой среды в структуре преступления, так и различиями в оценке степени влияния ин­формационно-коммуникационных технологий на объективную сторону деяния.

Первая проблема связана с разграничением ст. ст. 308 и 309 УК РК. В доктрине сформировались два подхода: традиционный, исходящий из их самостоятельности как отдельных составов преступлений, и интегративный, допускающий их функ­циональное пересечение в условиях современной преступной деятельности.

Дополнительная сложность обусловлена тем, что в условиях цифровизации фак­тические признаки указанных составов нередко пересекаются, что приводит к затруднениям при установлении доминирующего элемента преступного пове­де­ния и определении правильной уголовно-правовой квалификации.

Вторая проблема связана с правовой оценкой цифрового признака в составе пре­ступлений, предусмотренных ст. 309 УК РК. В научной доктрине сформи­ро­ва­лись два основных подхода к его пониманию. Согласно первому подходу, исполь­зо­вание сети Интернет и иных информационно-коммуникационных технологий дол­жно рассматриваться как значимый квалифицирующий критерий при установ­ле­нии системного характера преступной деятельности, поскольку цифровая среда обеспечивает устойчивую координацию участников и расширяет масштаб проти­во­правного поведения[11]. В соответствии со вторым подходом, цифровой ком­по­нент не трансформирует юридическую природу преступления и не влияет на кон­струкцию состава, поскольку выступает лишь техническим способом его совер­ше­ния, не изменяющим содержание общественно опасного деяния[12].

Третья проблема затрагивает сферу доказывания. Особенности цифровой сре­ды, включая нестабильность и уязвимость электронных следов, обусловливают не­об­ходимость активного внедрения методов цифровой криминалистики в уголов­ный процесс.

В этой связи, особое значение приобретает развитие цифровой криминалис­тики, включая использование инструментов анализа электронных следов, восста­новление удаленной информации и фиксацию сетевой активности, что позволяет по­высить эффективность доказывания в уголовном процессе.

Дополнительно следует учитывать разъяснения ВС РК, содержащиеся в НП от 29 декабря 2012 года № 7 «О практике применения законодательства, устанав­ли­вающего ответственность за торговлю людьми» (далее — НП ВС РК № 7), со­гласно которым при наличии нескольких самостоятельных эпизодов преступной де­я­тельности содеянное подлежит квалификации по совокупности уголовных правонарушений (п. 12)[13]. Данный подход ориентирует правоприменителя на раз­гра­ничение единичного продолжаемого деяния и множественности преступлений, что приобретает особую значимость в условиях цифровизации, способствующей фрагментации преступной деятельности.

Заключение. Проведенное исследование свидетельствует о том, что преступ­ления, предусмотренные ст. 309 УК РК, претерпевают устойчивую структурную транс­формацию под воздействием процессов цифровизации. Данная транс­фор­мация выражается не только в изменении способов совершения противоправных деяний, но и в формировании новых организационных моделей преступной де­ятель­ности, характеризующихся сетевым распределением функций и снижением пространственной локализации.

Сравнительно-правовой анализ показывает, что уголовно-правовая система Казахстана развивается в направлении смешанной модели регулирования. С одной стороны, сохраняется классическая конструкция состава преступления (орга­ни­за­ция, содержание притона, сводничество). С другой стороны, законодатель уже учи­ты­вает цифровой фактор как квалифицирующее обстоятельство (исполь­зо­вание сетей телекоммуникаций и объектов информатизации). Данный подход яв­ля­ется обоснованным и соответствует современным тенденциям криминализации цифровых форм преступности.

В зарубежных правопорядках наблюдается тенденция к восприятию цифро­вой среды как самостоятельного фактора криминогенной трансформации, что про­является в усилении внимания к инфраструктуре совершения преступлений и ме­ха­низмам их цифровой координации. В то же время в национальном праве Рес­пуб­лики Казахстан сохраняется подход, при котором цифровые технологии пре­иму­щественно рассматриваются как способ совершения преступления, а не как самос­тоятельный структурный элемент криминальной деятельности.

Вместе с тем международная практика (ЕС, США, аналитические отчеты Europol и UNODC) демонстрирует более системный подход. В зарубежной доктри­не цифровая среда рассматривается не как способ совершения преступления, а как самостоятельный криминогенный механизм, формирующий устойчивую инфра­структуру сексуальной эксплуатации. Это означает, что преступление приобретает сетевой характер, утрачивает территориальную привязку и становится более ла­тентным и распределенным.

Исходя из проведенного анализа, можно сформулировать следующие научно-обоснованные выводы:

Во-первых, цифровизация преступной деятельности в сфере, преду­смот­рен­ной ст. 309 УК РК, должна рассматриваться не только как технический способ со­вершения преступления, но и как фактор, оказывающий влияние на структуру и организацию преступного поведения.

Во-вторых, представляется обоснованным развитие единообразных подходов к квалификации указанных преступлений посредством выработки методоло­ги­че­ских рекомендаций, учитывающих особенности цифровой среды, включая особый характер взаимодействия участников и использование информационно-комму­ни­кационных технологий.

В-третьих, актуализируется необходимость дальнейшего развития судебного тол­кования квалифицирующего признака использования сетей телекомму­ни­ка­ций, направленного на устранение разночтений в правоприменительной практике и формирование устойчивой квалификационной модели.

Таким образом, современное состояние уголовно-правового регулирования в ис­следуемой сфере свидетельствует о необходимости дальнейшего концеп­туаль­ного развития подходов к оценке цифровых форм преступной деятельности. При этом приоритетным направлением представляется не изменение базовой конструк­ции ст. 309 УК РК, а совершенствование доктринального толкования, судебной практики и методологии квалификации, что позволит повысить эффективность противодействия преступлениям в условиях цифровой трансформации.

 

Список литературы

1. Уголовный кодекс Республики Казахстан Кодекс Республики Казахстан от 3 июля 2014 года № 226-V ЗРК // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1400000226#z1159 (дата обращения: 22.04.2026).
2. Рузимова А. Уголовно-правовая характеристика и квалификационные при­знаки преступления содержание притонов или сводничество. — Ташкент, 2024. // https://zenodo.org/records/14185437 (дата обращения: 22.04.2026).
3. New Directions in Research on Human Trafficking // The ANNALS of the American Academy of Political and Social Science, 2014. // https://journals.sagepub.com/doi/10.1177/0002716214521562?utm_source=chatgpt.com (дата обращения: 22.04.2026).
4. Закон.kz. Трех жителей Шымкента судили за сводничество и организацию притонов. 29 апреля 2025 года // https://www.zakon.kz/obshestvo/6475736-trekh-zhiteley-shymkenta-sudili-za-svodnichestvo-i-organizatsiyu-pritonov.html (дата обращения: 22.04.2026).
5. Серебренникова А. В. Цифровая криминология: современные тенденции // Все­рос­сийский криминологический журнал. — 2020: https://doi.org/10.17150/2500-4255.2020.14(3).423-430 (дата обращения: 22.04.2026).
6. UNODC Global Report on Trafficking in Persons. 2022 // https://www.unodc.org/documents/data-and-analysis/glotip/2022/GLOTiP_2022_web.pdf (дата обращения: 22.04.2026).
7. Нормативное постановление Верховного суда Республики Казахстан от 25 июня 2015 года № 4 «О некоторых вопросах назначения уголовного наказания» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/P150000004S (дата обращения: 23.04.2026).
8. Europol. The Challenges of Countering Human Trafficking in the Digital Era. – The Hague: European Union Agency for Law Enforcement Cooperation, 2020. 7 p. // https://www.europol.europa.eu/cms/sites/default/files/documents/the_challenges_of_countering_human_trafficking_in_the_digital_era.pdf (дата обращения: 22.04.2026).
9. United States Congress. Allow States and Victims to Fight Online Sex Trafficking Act of 2017 (FOSTA), H.R.1865, 115th Congress (2017-2018) // https://www.congress.gov/bill/115th-congress/house-bill/1865 (дата обращения: 22.04.2026).
10. Филатова М. А. Уголовная ответственность за киберпреступления // Жур­нал российского права. — 2020. // https://cyberleninka.ru/article/n/ugolovnaya-otvetstvennost-za-kiberstalking (дата обращения: 22.04.2026).
11. Дулатбеков Н. О. Назначение уголовного наказания (теория и практика проблемы). — Караганда: «Болашак-Баспа», 2021. С. 51.
12. Kabulov R., Otajonov A.A., Criminal Law. General Part. — Tashkent: Academy of the Ministry of Internal Affairs of the Republic of Uzbekistan, 2012. — 238 p. // https://library.tsul.uz/uz/books/4555 (дата обращения: 22.04.2026).
13. Нормативное постановление Верховного Суда Республики Казахстан от 29 де­кабря 2012 года № 7 «О практике применения законодательства, устанавливаю­щего ответственность за торговлю людьми» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/P120000007S (дата обращения: 23.04.2026).

References

1. Ugolovnyy kodeks Respubliki Kazakhstan Kodeks Respubliki Kazakhstan ot 3 iyulya 2014 goda № 226-V ZRK // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1400000226#z1159 (data obrashcheniya: 22.04.2026).
2. 2. Ruzimova A. Ugolovno-pravovaya kharakteristika i kvalifikatsionnyye pri¬znaki prestupleniya soderzhaniye pritonov ili svodnichestvo. — Tashkent, 2024. // https://zenodo.org/records/14185437 (data obrashcheniya: 22.04.2026).
3. New Directions in Research on Human Trafficking // The ANNALS of the American Academy of Political and Social Science, 2014. // https://journals.sagepub.com/doi/10.1177/0002716214521562?utm_source=chatgpt.com (data obrashcheniya: 22.04.2026).
4. Zakon.kz. Trekh zhiteley Shymkenta sudili za svodnichestvo i organizatsiyu pritonov. 29 aprelya 2025 goda // https://www.zakon.kz/obshestvo/6475736-trekh-zhiteley-shymkenta-sudili-za-svodnichestvo-i-organizatsiyu-pritonov.html (data obrashcheniya: 22.04.2026).
5. Serebrennikova A. V. Tsifrovaya kriminologiya: sovremennyye tendentsii // Vse¬ros¬siyskiy kriminologicheskiy zhurnal. — 2020: https://doi.org/10.17150/2500-4255.2020.14(3).423-430 (data obrashcheniya: 22.04.2026).
6. UNODC Global Report on Trafficking in Persons. 2022 // https://www.unodc.org/documents/data-and-analysis/glotip/2022/GLOTiP_2022_web.pdf (data obrashcheniya: 22.04.2026).
7. Normativnoye postanovleniye Verkhovnogo suda Respubliki Kazakhstan ot 25 iyunya 2015 goda № 4 «O nekotorykh voprosakh naznacheniya ugolovnogo nakazaniya» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/P150000004S (data obrashcheniya: 23.04.2026).
8. Europol. The Challenges of Countering Human Trafficking in the Digital Era. – The Hague: European Union Agency for Law Enforcement Cooperation, 2020. 7 p. // https://www.europol.europa.eu/cms/sites/default/files/documents/the_challenges_of_countering_human_trafficking_in_the_digital_era.pdf (data obrashcheniya: 22.04.2026).
9. United States Congress. Allow States and Victims to Fight Online Sex Trafficking Act of 2017 (FOSTA), H.R.1865, 115th Congress (2017-2018) // https://www.congress.gov/bill/115th-congress/house-bill/1865 (data obrashcheniya: 22.04.2026).
10. Filatova M. A. Ugolovnaya otvetstvennost’ za kiberprestupleniya // Zhur¬nal rossiyskogo prava. — 2020. // https://cyberleninka.ru/article/n/ugolovnaya-otvetstvennost-za-kiberstalking (data obrashcheniya: 22.04.2026).
11. Dulatbekov N. O. Naznacheniye ugolovnogo nakazaniya (teoriya i praktika problemy). — Karaganda: «Bolashak-Baspa», 2021. S. 51.
12. Kabulov R., Otajonov A.A., Criminal Law. General Part. — Tashkent: Academy of the Ministry of Internal Affairs of the Republic of Uzbekistan, 2012. — 238 p. // https://library.tsul.uz/uz/books/4555 (data obrashcheniya: 22.04.2026).
13. Normativnoye postanovleniye Verkhovnogo Suda Respubliki Kazakhstan ot 29 de-kabrya 2012 goda № 7 «O praktike primeneniya zakonodatel’stva, ustanavlivayu-shchego otvetstvennost’ za torgovlyu lyud’mi» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/P120000007S (data obrashcheniya: 23.04.2026).