Мир закона

МРНТИ 10.81.01

УДК 343

Власова Елена Львовна — доцент кафедры административного права и административной деятельности органов внутренних дел Восточно-Сибирского института Министерства внутренних дел Российской Федерации, кандидат педагогических наук, доцент (Российская Федерация, г. Иркутск)

КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ И УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ НАСИЛИЯ В ОТНОШЕНИИ ЖЕНЩИН И ДЕТЕЙ

Аннотация. В статье говорится о том, что насилие в семье — актуальная и серьез­ная проблема, которая требует комплексного подхода и соответствующих ре­шений со стороны государства и других социальных институтов. Криминоло­ги­ческий аспект заключается в изучении проблемы, ее причин, условий и послед­ствий. Насилие в семье может привести к различным последствиям для здоровья и психологического состояния жертвы, а также стать причиной различных соци­альных проблем. Уголовно-правовые аспекты включают рассмотрение бытового насилия в категории преступлений против личности. Автор делает вывод о не­со­вер­шенстве уголовного законодательства в сфере насилия в семье. Предлагает раз­ра­ботать эффективные процедуры защиты жертв, проводить многогранную про­фи­лактическую работу, а также совершенствовать законодательство в этой об­ласти. Вносится ряд законодательных инициатив. Автор считает, что во введении спе­циального закона «О профилактике домашнего насилия» нет особой необ­хо­ди­мости, подчеркивая, что основные направления противодействия семейно-быто­во­му насилию можно определить в национальных и межотраслевых документах стра­тегического планирования, а конкретные объекты и субъекты профилакти­ческого воздействия, перечень мероприятий профилактического характера, меры ответственности за правонарушения целесообразно предусмотреть в нормах от­рас­левого законодательства.

Ключевые слова: семейно-бытовое насилие, виктимблейминг, социальная дезадаптация, несовершеннолетние, профилактика, детерминанты, мизогиния, криминологические аспекты, уголовно-правовые аспекты, девиация.

Власова Елена Львовна — Ресей Федерациясы Ішкі Істер Министрлігінің Шығыс Сібір институтының Ішкі істер органдарының әкімшілік құқығы және әкімшілік қызметі кафедрасының доценті, педагогика ғылымдарының канди­даты, доцент (Ресей Федерациясы, Иркутск қ.)

ӘЙЕЛДЕР МЕН БАЛАЛАРҒА ҚАТЫСТЫ ЗОРЛЫҚ-ЗОМБЫЛЫҚТЫҢ КРИМИНОЛОГИЯЛЫҚ ЖӘНЕ ҚЫЛМЫСТЫҚ-ҚҰҚЫҚТЫҚ АСПЕКТІЛЕРІ

Түйін. Мақалада отбасындағы зорлық-зомбылық мемлекет пен басқа да әлеу­меттік институттар тарапынан кешенді көзқарас пен тиісті шешімдерді талап ете­тін өзекті және күрделі мәселе екендігі айтылған. Криминологиялық аспект бұл мәсе­лені, оның себептерін, жағдайлары мен салдарын зерттеу. Отбасындағы зор­лық-зомбылық жәбірленушінің денсаулығы мен психологиялық жағдайына әртүр­лі әсер етуі мүмкін, сонымен қатар әртүрлі әлеуметтік мәселелерге әкелуі мүмкін. Қылмыстық-құқықтық аспектілер жеке адамға қарсы қылмыстар санатындағы тұрмыстық зорлық-зомбылықты қарастыруды қамтиды. Автор отбасындағы зор­лық-зомбылық саласындағы қылмыстық заңнаманың жетілмегендігі туралы қоры­тынды жасайды. Құрбандарды қорғаудың тиімді рәсімдерін әзірлеуді, жан-жақты профилактикалық жұмыстарды жүргізуді, сондай-ақ осы саладағы заңнаманы же­тіл­діруді ұсынады. Бірқатар заңнамалық бастамалар енгізілуде. «Тұрмыстық зор­лық-зомбылықтың алдын алу туралы» арнайы заңды енгізуде ерекше қажеттілік жоқ деп санайды автор, отбасылық-тұрмыстық зорлық-зомбылыққа қарсы іс-қи­мылдың негізгі бағыттарын стратегиялық жоспарлаудың ұлттық және салааралық құжаттарында анықтауға болатындығын, ал профилактикалық ықпал етудің нақты объектілері мен субъектілерін, профилактикалық сипаттағы іс-шаралар тізбесін, құқық бұзушылықтар үшін жауапкершілік шараларын салалық нормаларда қарас­тырған жөн заңнама.

Түйінді сөздер: отбасылық-тұрмыстық зорлық-зомбылық, виктимбламинг, әлеуметтік дезадаптация, кәмелетке толмағандар, алдын алу, детерминанттар, мисогиния, криминологиялық аспектілер, қылмыстық-құқықтық аспектілер, ауытқу.

Vlasova Elena Lvovna — associate professor of the department of administrative law and administrative activities of internal affairs bodies East Siberian Institute of the Ministry of Internal Affairs of the Russian Federation, candidate of pedagogical sciences, associate professor (Russian Federation, Irkutsk)

CRIMINOLOGICAL AND CRIMINAL-LAW ASPECTS OF VIOLENCE AGAINST WOMEN AND CHILDREN

Annotation. The article states that domestic violence is a pressing and serious problem that requires a comprehensive approach and appropriate solutions from the state and other social institutions. The criminological aspect consists in studying the problem, its causes, conditions and consequences. Domestic violence can lead to various consequences for the health and psychological state of the victim, as well as cause various social problems. Criminal-law aspects include consideration of domestic violence in the category of crimes against the person. The author concludes that criminal legislation in the area of domestic violence is imperfect. He suggests developing effective procedures for protecting victims, conducting multifaceted preventive work, and improving legislation in this area. A number of legislative initiatives are introduced. The author believes that there is no particular need to introduce a special law «On the Prevention of Domestic Violence», emphasizing that the main areas of combating domestic violence can be defined in national and intersectoral strategic planning documents, and specific objects and subjects of preventive action, a list of preventive measures, and measures of responsibility for offenses should be provided for in the norms of sectoral legislation.

Keywords: domestic violence, victim blaming, social maladjustment, minors, prevention, determinants, misogyny, criminological aspects, criminal law aspects, deviation.

 

Введение. Статья 21 Конституции Российской Федерации устанавливает за­прет на жестокое обращение, насилие, унижение чести и достоинства личности, на­ру­шение прав и свобод граждан. В VII разделе Уголовного Кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ)[1] предусмотрены меры наказания за преступления против личности, а глава 16 этого раздела называется «Преступления против жиз­ни и здоровья». Однако, «семейно-бытовое» или «семейное насилие» не имеет ле­гального закрепления в нормативно-правовых актах РФ. Фактически оно есть, а юри­дически его нет.

Ученые по-разному определяют семейно-бытовые преступления. На наш взгляд, наиболее приемлемым является определение, данное Е. Г. Бааль, который считает, что «это уголовно-наказуемые деяния, посягающие на жизнь, здоровье, по­ловую неприкосновенность, честь и достоинство, а также имущество граждан, яв­ляющиеся результатом разрешения конфликта виновным, связанным с потер­певшим семейным, родственным, соседским или дружеским общением»[2].

Специфика семьи заключается в том, что она «перерабатывает» общественные факторы в семейные. По мнению И. М. Мацкевич, «семья нивелирует положение в обществе, исходя из этого, причиной внутрисемейных насильственных прес­туп­лений являются безработица, бедность, нищета, что порождают депривацию, пьян­ство, алкоголизм, ощущение ненужности, выброшенности из общества, которые выс­тупают непосредственными причинами преступности. Одновременно идет процесс криминализации образа жизни, навязанный новыми условиями, обус­лов­ленный необходимостью физического выживания»[3]. «Никакая статистика войн и терроризма не сравнится с тем, что вытворяют друг с другом родные и близкие», — считает С. Н. Абельцев[4].

Объектом домашнего насилия могут быть любые члены семьи. Если насилие имеет место между супругами (сожителями), то оно обычно стимулируется рев­нос­тью и местью за действительные или мнимые обиды, а также переживаниями, связанными с сексуальной неудовлетворенностью.

Супруги (жены и мужья) составляют, по данным выборочных исследований, около 35 % потерпевших от бытовых насильственных преступлений, а сожитель­ницы и сожители — около 30 %. Потерпевшие женского пола составляют 80 % от всех жертв преступного насилия в семье. Около 80 % бытовых преступлений со­вершается в состоянии опьянения[5].

По данным Главного информационно-аналитического центра МВД, в 2023 году по преступлениям насильственного характера статус потерпевших получили 1,2 млн человек, из них членами семьи совершено 8,1 % преступлений. В первой половине 2024 года — около 650 человек. Только 1 % преступлений совершен су­пру­гом и 1,7 % — сожителем (сексуальным партнером)[6].

Особую обеспокоенность вызывает семейно-бытовая преступность в отно­шении несовершеннолетних детей, которые, как правило, находятся в правовой зависимости от тех, кто совершает в отношении них насильственные действия. По сообщению главы Следственного комитета России Александра Бастрыкина, в 2024 году около 2000 детей пострадали от насилия в семье. Следователи расследовали более 21 000 преступлений против детей. В результате таких преступлений по­гиб­ли 1082 несовершеннолетних ребенка, что на 10 % больше, чем в 2023 году. По­тер­певшими по уголовным делам, которые находились в производстве следо­вателей Следственного комитета, в 2024 году стали почти 17000 детей. Чаще всего это были подростки (7000 потерпевших), дети от 11 до 14 лет (более 6000 по­терпевших) и от 6 до 10 лет (2600 потерпевших). В следственные органы в 2024 году поступили сообщения о пропаже более 5000 детей. С учетом прошлых лет в стра­не остаются ненайденными более 1095 детей[7].

По результатам исследования Центра социальной и судебной психиатрии им. Сербского «жестокое обращение в семье терпят в основном дети 6-7 лет; 60-70 % таких детей, постоянно избиваемых своими родителями, отчимами (мачехами), со­жителями матери (отца), отстают в развитии, страдают различными физическими, психологическим и эмоциональными расстройствами». Многие дети являются жертвами «пьяной педагогики», которая подчас приводит к трагическим для ре­бен­ка последствиям. Нередко родители не только сами пьянствуют, но и при­в­ле­кают к этому своих детей, совместно с ними употребляют спиртные напитки или одурманивающие вещества.

Таким образом, насилие в отношении женщин и детей в семейном контексте представляет собой комплексную проблему, требующую анализа как уголовно-правовых норм, так и криминологических факторов.

Материалы и методы. Криминологические аспекты насилия в отношении женщин и детей включают изучение проблемы, ее причин, условий и последствий. Причины и условия, как правило, обусловлены рядом детерминант, и, в первую очередь культурными стереотипами, далее социально-экономическими и психоло­ги­ческими особенностями в отношениях.

Обсуждение и результаты. Так, терпимое отношение к семейному насилию в российском обществе является следствием культурно-исторического опыта. На протяжении многих веков России была свойственна патриархальная модель семьи, где мужчина глава семьи, власть которого распространялась на всех домочадцев. Предписывая мужу учить и воспитывать супругу, «Домострой» устанавливал, что если муж «жены не учитъ …», то «о своей души не радит» и будет «погублен в сем вецеи в будущем, и дом свой погубит», поэтому «добрый муж о своем спасении радит, и жену наказует …»[8]. В семье, в которой муж поучает жену «с любовию и благоразсудным наказаниемъ … все будет споро и всего будет полно»[9].

Помимо того, в российском обществе сложился стереотип, что женщина несет ответственность за то, что происходит в отношениях, поскольку она «хранитель­ни­ца домашнего очага». Поэтому, если в отношениях что-то не так, общество расценивает это как неготовность к исполнению женских обязанностей: «плохая же­на», «плохая хозяйка».

Еще одним распространенным стереотипом является то, что женщины своим внешним видом или поведением сами провоцируют применение к ним насилия. Это явление получило название «виктимблейминг» (от английского vicitim — «жертва» и blame — «вина») и подразумевает, что пострадавшая в той или иной степени порождает ответственность за насилие. Как ни парадоксально, такие обви­не­ния в адрес жертв часто звучат от самих же женщин, что является внутренней мизогинией. На женщин в нездоровых отношениях давят и другие общественные стереотипы, которые мешают им разорвать отношения с насильником: следуя дав­ле­нию окружения, женщина считает, что должна «любой ценой сохранить брак», «не лишать детей отца», и зачастую жертвует собой ради того, чтобы дети росли в «полноценной семье». Кроме того, к проблеме насилия в партнерских отношениях в России относятся как к чему-то очень тайному и сокровенному. Считается непри­личным публично рассказывать о семейных разногласиях и ссорах, «выносить сор из избы», поэтому женщины годами терпят насилие.

Социально-экономическими детерминантами семейного насилия в обществе является бедность, особенно страдают многодетные семьи, имеющие низкий уро­вень доходов. Бедность усугубляется инфляцией, экономическим и социальным неравенством, социальным расслоением в обществе. Все эти факторы порождают ряд противоречий в обществе, в том числе и в семье. Безработица, низкая оплата квалифицированного труда, большая загруженность на работе, рост инфляции, со­циальная и экономическая нестабильность общества, все эти факторы приводят к стрессам и напряжению внутри семьи. Не все семьи справляются с возникающими причинами социально-экономического характера, во многих обостряются проти­во­речия или возникают девиации, такие как алкоголизм или наркомания. По дан­ным Росстата 70 % преступников не имели постоянного источника дохода. Каждое третье преступление (31 %) совершено в состоянии алкогольного опьянения, на 16,5 % возросло количество лиц, совершивших преступления в состоянии нарко­ти­ческого опьянения, каждое двадцатое (5 %) преступление совершенно несовер­шен­нолетними или при их соучастии[10].

По мнению О. Н. Ивасюк, «житейские проблемы, вызванные экономическим кри­зисом, привели к деградации семейных ценностей, а подрастающее поколение, дети вместо родительской любви и заботы подвергаются домашнему насилию и не­оправданной агрессии со стороны взрослых. По статистике последних лет, каж­дое шестое преступление против жизни, здоровья и половой неприкосновенности несовершеннолетних совершено членами их семей или близкими лицами»[11].

Именно в семье должны формироваться правовые, нравственные, духовные, фи­зические и психические качества человека. Однако, в современном обществе наряду с родителями, которые ответственно растят своих детей и полноценно за­ни­маются их воспитанием, есть немало таких отцов и матерей, которые лишены родительских чувств, не заботятся о содержании и воспитании детей, и даже на­про­тив, развращают их, вовлекают в совершение преступлений и антиобщест­вен­ных действий, а зачастую просто бросают в запертых квартирах без еды и ухода, что приводит к их отставанию в развитии, причинению вреда их здоровью и даже смерти. Жестокое обращение с несовершеннолетним зачастую не ограничивается такими формами проявления как физическое или психическое насилие. Наиболь­шую распространенность в настоящее время получила такая форма жестокого об­ращения как пренебрежение интересами и основными нуждами ребенка, которое выражается в лишении пищи, необходимого ухода и содержания, отказе от ока­зания ребенку необходимой медицинской помощи, постельных принадлежностей и необходимых условий существования и др.

Происходит криминализация семьи, складывается особый образ жизни, при котором насилие, алкоголизм, наркомания становятся в 40 % российских семей нор­мой поведения, передающейся от одного поколения к другому. Насилие в семье заменяет духовность.

Последствия такого положения в семье самые плачевные, для жертв это пост­травматическое стрессовое расстройство, суицидальные попытки, социальная дез­адаптация; для общества: рост преступности, алкоголизм, проституция.

Вот почему программа социальных реформ в России как одна из стратеги­чес­ких целей выделяет переориентацию социальной политики на семью, обеспечение прав и социальных гарантий, предоставляемых семье, женщинам, детям и моло­дежи[12].

В настоящее время в России отсутствует специальный закон о семейном наси­лии, однако преступления в этой сфере регулируются следующими статьями УК РФ: 111-119 УК РФ — умышленное причинение вреда здоровью, побои, угроза убий­ством;131-135 УК РФ — сексуальные преступления, включая изнасилование и развратные действия; 156 УК РФ — неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетних. В 2017 году побои в отношении близких лиц (ст. 116 УК РФ) были декриминализированы: первое нарушение влечет административную ответ­ст­венность (ст. 6.1.1 КоАП РФ), повторное — уголовное. Критики указывают, что это снижает защиту жертв, так как административные штрафы часто оплачиваются из семейного бюджета (штраф от 5 до 30 тысяч рублей). По мнению профессора Е. М. Тимошиной, «целью декриминализации побоев в семье являлось освобож­де­ние от уголовной ответственности виновных за счет приоритета превентивных мер профилактического воздействия и применения административного наказания за такие правонарушения».

По мнению противников декриминализации побоев Б. А. Швырева, О. В. Куд­ря­шова, И. В. Выдрина, «декриминализация может способствовать формированию правового нигилизма, атмосферы безнаказанности, что противоречит интересам борьбы с преступностью»[13].

Как показывает практика, ОВД придают делам по административным право­на­рушениям меньшее значение, чем уголовным делам, и это может восприни­ма­ть­ся агрессором как разрешение к насилию. Кроме того, применение санкции в виде штрафа не отвечает правовому принципу справедливости, ввиду несоразмерности содеянного, и, собственно, обесценивает роль профилактики, цель которой не в при­менении санкций, а в формировании правомерного поведения. Помимо всего прочего, штраф выплачивается из семейного бюджета, что вообще абсурдно: санк­ция «ложится» и на агрессора, и на жертву. Маловероятно, что потерпевшая в по­следующем обратится в полицию с аналогичным заявлением: содеянное будет ква­ли­фицировано как административное правонарушение, штраф будет выпла­чиваться из бюджета семьи, что не пугает агрессора, обесценивает профилактику и способствует еще большей вседозволенности агрессора и уверенности у него в своей безнаказанности. Жертва, ощущая безысходность своего положения, терпит все возрастающее со стороны агрессора насилие, итогом которого зачастую ста­новится убийство последней.

Существенные проблемы возникают и в процессуальной сфере, поскольку возбудить административное дело по ст. 6.1.1 КоАП РФ достаточно затрудни­тель­но: отказывая в возбуждении дела, сотрудники ОВД зачастую не выдают постанов­ле­ние об отказе в возбуждении дела, хотя обжалование данного решения преду­смотрено главой 22 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации от 08.03.2015 № 21-ФЗ (ред. от 08.08.2024) (далее — КАС РФ)[14] лишь при наличии постановления.

До реформы 2017 г. жертвы имели больше шансов довести дело до суда, так как УПК РФ в ст. ст. 123, 125 УПК РФ, позволял и позволяет обжаловать как дей­ствия, так и бездействие сотрудников органов государственной власти, в том числе сотрудников ОВД. Реформа отнесла производство по ст. 116.1 УК РФ к частному обвинению, как результат — на жертву стали возлагаться все судебные расходы и бремя доказывания, на что в большинстве случаев у нее нет ни экономических, ни психологических возможностей. В настоящее время до суда доходит только 3 % за­явлений¹³.

Отмечая данную проблему, Верховный Суд Российской Федерации выступил с законодательной инициативой об отнесении ст. 116.1 УК РФ к частно-публич­ному обвинению[15].

Конституционный Суд Российской Федерации в своем Постановлении от 14 июня 2018 г. № 23–П отметил следующее, «если ответственность за деяние смяг­чена, но не устранена, а само деяние получило другую отраслевую юридическую квалификацию, то его декриминализация при одновременном закреплении тожде­ст­венного состава административного правонарушения не может рассматриваться как установление нового противоправного деяния, не наказуемого ранее. Такая де­кри­минализация представляет собой смягчение публично-правовой ответст­вен­но­с­ти за совершение соответствующего правонарушения, которая состоит во введе­нии менее строгих административных санкций, меньшее по степени — по срав­нению с уголовно-правовым институтом судимости — ограничение прав. Отмена законом уголовной ответственности за определенное деяние с одновременным его переводом под действие КоАП РФ свидетельствует о том, что федеральный зако­нодатель продолжает рассматривать данное деяние как правонарушающее, однако по-иному оценивает характер его общественной опасности»[16].

Проблемы возникают и при установлении административной преюдиции в от­ношении уголовной ответственности за побои. Так, если лицо ранее привлекалось к административной ответственности за побои в отношении члена своей семьи, а затем к уголовной за аналогичные действия, последующие его повторные действия квалифицируются вновь как административное правонарушение. В результате мно­гочисленных жалоб в Конституционный Суд Российской Федерации о несоот­ветствии ст. 6.1.1 КоАП РФ и ст. 116.1 УК РФ Конституции Российской Фе­де­рации, Суд признал ст. 116.1 УК РФ несоответствующей Конституции РФ[17].

С проблемами, возникшими при декриминализации побоев согласна и Т. Н. Мос­калькова, Уполномоченный по правам человека в РФ, которая назвала реформу ошибкой и выступила за принятие специального закона о семейно-быто­вом насилии[18].

Нужно отметить, что привлечение лица к административной или уголовной ответственности за побои не всегда имеет положительный эффект, что связано с психологическими проблемами правонарушителя. Поэтому, кроме установления административной и уголовной ответственности, необходимо совершенствовать меры ресоциализации. В соответствии со ст. 25 Федерального закона от 23 июня 2016 г. № 182-ФЗ «Об основах системы профилактики правонарушений в Россий­ской Федерации» к ним относятся меры социально-экономического, педагоги­чес­кого, правового характера. В настоящее время цель применения таких мер — ре­интеграция в общество лиц, подвергнутых уголовному наказанию или иным мерам уголовно-правового характера. Полагаем, что данные меры необходимо распро­стра­нить и на лиц, привлеченных к административной ответственности, которые в большинстве случаев продолжают, после применения административного наказа­ния, совершать насильственные действия в отношении членов своей семьи.

При этом, придерживаемся позиции, что во введении специального закона «О профилактике домашнего насилия» нет особой необходимости. Основные направ­ле­ния противодействия семейно-бытовому насилию можно определить в нацио­на­ль­ных и межотраслевых документах стратегического планирования, а конкретные объекты и субъекты профилактического воздействия, перечень мероприятий про­фи­лактического характера, меры ответственности за правонарушения целесо­об­разно предусмотреть в нормах отраслевого законодательства.

Кроме того, в рамках совершенствования восстановительно-примирительной модели разрешения конфликта между насильником и потерпевшим необходимо дополнить гл. 11 УК РФ нормой, предусматривающей применение такой меры уго­ловно-правового характера, как принудительное прохождение психологической про­граммы разрешения межличностных и внутрисемейных конфликтов.

Считаем необходимым внести в ст. 63 УК РФ как вид отягчающего обстоя­тель­ства: совершение насилия (физического, психологического, сексуального, эко­но­мического) в отношении членов семьи (жены, сожительницы; супруга, сожителя; родителей; детей и иных членов семьи, находящихся на иждивении).

Целесообразно ввести отдельные пункты в ч. 2. ст. 105, ч. 2. ст. 111, ч. 2. ст. 112, ч. 2, ст. 113, ч. 2. ст. 114, ч. 2. ст. 115, ч. 2. ст. 117, ч. 2. ст. 131, ч. 2. ст. 132 УК РФ с формулировкой «то же деяние, совершенное в отношении членов семьи жены, сожительницы; супруга, сожителя; родителей; детей и иных членов семьи, на­ходящихся на иждивении». И на основании указанного признака ввести соот­ветствующие части в ст. ст. 116, 119, 133, 134, 135 УК РФ.

В целях предупреждения преступлений в области семейных отношений ре­комендовалось возбуждать уголовные дела о повторном нанесении побоев без за­явления пострадавших, то есть перейти от частного характера к публичному.

Выводы/заключение. Таким образом, в качестве вывода следует отметить, что законодатель не может оставаться в стороне от решения ставшей актуальной проблемы перенасыщения общественной жизни элементами насилия. Поэтому не­обходимо давать оценку рассматриваемого социального явления, корректировать меры административной и уголовной ответственности, разрабатывать более эф­фек­тивные профилактические средства противодействия преступности и содей­ст­вия жертвам насильственных преступлений. Однако, нельзя не учитывать, что все это — лишь один из структурных элементов в общей системе противодействия семейному насилию. При этом, необходимо чтобы с изменениями в общественном сознании пришло понимание того, что проблема насилия в семье имеет такое же общественное значение, как и любое другое насилие над личностью, запрещенное уголовным и административным законодательством.

Список литературы

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1996. — № 25. — Ст. 2954.
2. Бааль Е. Г. Понятие и криминологическая характеристика преступлений, совершаемых в сфере жилищно-бытовых отношений // Труды Омской ВШ МВД СССР. — 1978. — № 29. С. 36 (С. 36-39).
3. Мацкевич И. М. Причины преступлений (новый взгляд на хорошо забытые старые проблемы) // Юрист. — 2013. — № 19. — С. 30-33.
4. Абельцев С. Н. Семейные конфликты и преступления // Российская юсти­ция. — 1999. — № 5. — С. 29-30.
5. Антонов-Романовский Г. В. Энциклопедия юриста. Преступность бытовая [Электронный ресурс] // http://law.niv.ru/doc/encyclopedia/law/articles/338/prestup­nost-bytovaya.htm (дата обращения: 29.07.2025).
6. Краткая характеристика состояния преступности в Российской Федерации. [Электронный ресурс] // https://мвд.рф/reports/item/22678184/ (дата обращения: 29.07.2025).
7. Официальный сайт Генеральной Прокуратуры РФ: статистические данные [Электронный ресурс] // www.genprok.gov.ru (дата обращения: 29.07.2025).
8. Жигунова Г. В., Пономаренко Н. О. Причины насилия над женщинами в семье // Известия высших учебных заведений. — 2015. — № 2 (34). — С. 137-144.
9. Омельянчук С. «Бей жен к обеду, чтоб щи были горячи!»: особенности супружеских отношений в допетровской Руси // Родина. — 2017. — № 1. С. 22.
10. Статистика преступности Росстат: по полу, возрасту и виду. [Электронный ресурс] // https://rosinfostat.ru/prestupnost/ (дата обращения: 29.07.2025).
11. Ивасюк О. Н. Семейное насилие в механизме детерминации преступного поведения несовершеннолетних // Российский криминологический взгляд. — 2013. — № 3. — С. 241-243.
12. Архипова М. В., Редькина Е. А. Предупреждение преступного насилия в семье // Вестник Российского университета кооперации. — 2021. — № 2 (44). — С. 114-117.
13. Швырев Б. А. Проблема декриминализации побоев // На пути к граждан­скому обществу. — 2015. — № 3. [Электронный ресурс] // http://goverment.esrae.ru/pdf/2015/3/341.pdf (дата обращения: 29.07.2025).
14. Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации от 8 марта 2015 г. № 21-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2015. — № 10. — Ст. 1391.
15. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 3 от 6 ап­реля 2021 г. «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Рос­сий­ской Федерации (в части изменения вида уголовного преследования в отно­шении преступлений, предусмотренных частью первой статьи 115, статьей 116.1 и частью первой статьи 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации)». [Электронный ресурс] // http://www.supcourt.ru/documents/own/29852/ (дата обращения: 29.07.2025)
16. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14.06.2018 № 23-П по делу о проверке конституционности части 1 статьи 1.7 и час­ти 4 статьи 4.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонару­ше­ниях, пункта 4 статьи 1 Федерального закона «О внесении изменений в Уго­ловный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Рос­сий­ской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка осво­бож­дения от уголовной ответственности» и пункта 4статьи 1 Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федера­ции в связи с принятием Федерального закона «О внесении изменений в Уголов­ный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Россий­ской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобож­де­ния от уголовной ответственности» в связи с жалобами граждан А. И. Заляут­ди­но­ва, Н. Я. Исмагилова и О. В. Чередняк. [Электронный ресурс] // http://publication.pravo.gov.ru/ (дата обращения: 29.07.2025).
17. Постановление Конституционного суда Российской Федерации от 11 де­каб­ря 2014 г. № 32-П «По делу о проверке конституционности статьи 116.1 Уго­лов­ного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки Л. Ф. Сако­вой» [Электронный ресурс] // http://www.consultant.ru (дата обращения: 25.07.2025).
18. Уполномоченный приняла участие в конференции «Женщины против на­си­лия». [Электронный ресурс] // https://ombudsmanrf.org/news/novosti_upolno­mo­chennogo/view/upolnomochennyj_prinjala_uchastie_v_konferencii_acirczhenshhiny_protiv_nasilijaacirc (дата обращения: 29.07.2025).

References

1. Ugolovnyy kodeks Rossiyskoy Federatsii ot 13 iyunya 1996 g. № 63-FZ // Sobraniye zakonodatel’stva Rossiyskoy Federatsii. — 1996. — № 25. — St. 2954.
2. Baal’ Ye. G. Ponyatiye i kriminologicheskaya kharakteristika prestupleniy, sovershayemykh v sfere zhilishchno-bytovykh otnosheniy // Trudy Omskoy VSH MVD SSSR. — 1978. — № 29. S. 36 (S. 36-39).
3. Matskevich I. M. Prichiny prestupleniy (novyy vzglyad na khorosho zabytyye staryye problemy) // Yurist. — 2013. — № 19. — S. 30-33.
4. Abel’tsev S. N. Semeynyye konflikty i prestupleniya // Rossiyskaya yustitsiya. — 1999. — № 5. — S. 29-30.
5. Antonov-Romanovskiy G. V. Entsiklopediya yurista. Prestupnost’ bytovaya [Elektronnyy resurs] // http://law.niv.ru/doc/encyclopedia/law/articles/338/prestup-nost-bytovaya.htm (data obrashcheniya: 29.07.2025).
6. Kratkaya kharakteristika sostoyaniya prestupnosti v Rossiyskoy Federatsii. [Elektronnyy resurs] // https://mvd.rf/reports/item/22678184/ (data obrashcheniya: 29.07.2025)
7. Ofitsial’nyy sayt General’noy Prokuratury RF: statisticheskiye dannyye [Elektronnyy resurs] // www.genprok.gov.ru (data obrashcheniya: 29.07.2025).
8. Zhigunova G. V., Ponomarenko N. O. Prichiny nasiliya nad zhenshchinami v sem’ye // Izvestiya vysshikh uchebnykh zavedeniy. — 2015. — № 2 (34). — S. 137-144.
9. Omel’yanchuk S. «Bey zhen k obedu, chtob shchi byli goryachi!»: osobennosti supruzheskikh otnosheniy v dopetrovskoy Rusi // Rodina. — 2017. — № 1. S. 22.
10. Statistika prestupnosti Rosstat: po polu, vozrastu i vidu. [Elektronnyy resurs] // https://rosinfostat.ru/prestupnost/ (data obrashcheniya: 29.07.2025).
11. Ivasyuk O. N. Semeynoye nasiliye v mekhanizme determinatsii prestupnogo povedeniya nesovershennoletnikh // Rossiyskiy kriminologicheskiy vzglyad. — 2013. — № 3. — S. 241-243.
12. Arkhipova M. V., Red’kina Ye. A. Preduprezhdeniye prestupnogo nasiliya v se­m’ye // Vestnik Rossiyskogo universiteta kooperatsii. — 2021. — № 2 (44). — S. 114-117.
13. Shvyrev B. A. Problema dekriminalizatsii poboyev // Na puti k grazhdanskomu obshchestvu. — 2015. — № 3. [Elektronnyy resurs] // http://goverment.esrae.ru/pdf/2015/3/341.pdf (data obrashcheniya: 29.07.2025).
14. Kodeks administrativnogo sudoproizvodstva Rossiyskoy Federatsii ot 8 marta 2015 g. № 21-FZ // Sobraniye zakonodatel’stva Rossiyskoy Federatsii. — 2015. — № 10. — St. 1391.
15. Postanovleniye Plenuma Verkhovnogo Suda Rossiyskoy Federatsii № 3 ot 6 aprelya 2021 g. «O vnesenii izmeneniy v Ugolovno-protsessual’nyy kodeks Ros-siyskoy Federatsii (v chasti izmeneniya vida ugolovnogo presledovaniya v otno-shenii prestupleniy, predusmotrennykh chast’yu pervoy stat’i 115, stat’yey 116.1 i chast’yu pervoy stat’i 128.1 Ugolovnogo kodeksa Rossiyskoy Federatsii)». [Elektronnyy resurs] // http://www.supcourt.ru/documents/own/29852/ (data obrashcheniya: 29.07.2025)
16. Postanovleniye Konstitutsionnogo Suda Rossiyskoy Federatsii ot 14.06.2018 № 23-P po delu o proverke konstitutsionnosti chasti 1 stat’i 1.7 i chas¬ti 4 stat’i 4.5 Kodeksa Rossiyskoy Federatsii ob administrativnykh pravonaru¬she¬niyakh, punkta 4 stat’i 1 Federal’nogo zakona «O vnesenii izmeneniy v Ugo¬lovnyy kodeks Rossiyskoy Federat­sii i Ugolovno-protsessual’nyy kodeks Ros¬siy¬skoy Federatsii po voprosam sovershen­st­vo­vaniya osnovaniy i poryadka osvo¬bozh¬deniya ot ugolovnoy otvetstvennosti» i punkta 4stat’i 1 Federal’nogo zakona «O vnesenii izmeneniy v otdel’nyye zakono­da­tel’nyye akty Rossiyskoy Federa¬tsii v svyazi s prinyatiyem Federal’nogo zakona «O vnesenii izmeneniy v Ugolov¬nyy kodeks Rossiyskoy Federatsii i Ugolovno-protsessu­al’nyy kodeks Rossiy¬skoy Federatsii po voprosam sovershenstvovaniya osnovaniy i poryadka osvobozh¬de¬niya ot ugolovnoy otvetstvennosti» v svyazi s zhalobami grazhdan A. I. Zalyaut¬di¬no¬va, N. YA. Ismagilova i O. V. Cherednyak. [Elektronnyy resurs] // http://publication.pravo.gov.ru/ (data obrashcheniya: 29.07.2025).
17. Postanovleniye Konstitutsionnogo suda Rossiyskoy Federatsii ot 11 de-kab¬rya 2014 g. № 32-P «Po delu o proverke konstitutsionnosti stat’i 116.1 Ugo-lov¬nogo kodeksa Rossiyskoy Federatsii v svyazi s zhaloboy grazhdanki L. F. Sako¬voy» [Elektronnyy resurs] // http://www.consultant.ru (data obrashcheniya: 25.07.2025).
18. Upolnomochennyy prinyala uchastiye v konferentsii «Zhenshchiny protiv na¬si¬liya». [Elektronnyy resurs] // https://ombudsmanrf.org/news/novosti_upol­no¬mochennogo/view/upolnomochennyj_prinjala_uchastie_v_konferencii_acirczhenshhiny_protiv_nasilijaacirc (data obrashcheniya: 29.07.2025).

---

МРНТИ 10.77.51

УДК 343.54

Зорина Олеся Романовна — адъюнкт адъюнктуры Дальневосточного юридического института Министерства внутренних дел Российской Федерации имени И. Ф. Шилова (Российская Федерация, г. Хабаровск)

АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ АДМИНИСТРАТИВНОЙ И УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА НЕИСПОЛНЕНИЕ И НЕНАДЛЕЖАЩЕЕ ИСПОЛНЕНИЕ ОБЯЗАННОСТЕЙ ПО ВОСПИТАНИЮ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕГО

Аннотация. В статье рассматриваются аспекты детства с точки зрения важ­ней­шего периода становления человека как личности. Автором подчеркивается важ­ность семейного окружения в воспитании ребенка, так как именно в семье дети в первую очередь приобретают основные личностные качества и навыки. С целью нор­мального развития и нравственного воспитания несовершеннолетнего сущест­вен­ное значение имеет недопущение совершения в отношении детей администра­тивных и уголовных правонарушений. Одной из форм насилия в отношении детей, влияющих на процесс их взросления и формирования, является неисполнение или ненадлежащие исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, сое­диненное с жестоким обращением. С точки зрения правоприменительной прак­ти­ки, одной из проблем является отсутствие законодательного определения кате­го­рий «неисполнение» и «ненадлежащие исполнение» обязанностей по воспита­нию несовершеннолетнего. Автором предлагается расширить диспозицию нормы, предусматривающей ответственность за неисполнение и ненадлежащие исполне­ние обязанностей по воспитанию несовершеннолетних перечнем конкретных дей­ст­вий, за совершения которых наступает юридическая ответственность. Статья вклю­чает и предложение по введению административной преюдиции за рассма­т­ри­ваемое противоправное деяние, ввиду неэффективности норм административ­ного законодательства по предотвращению совершения преступлений подобного ро­да. Автор убежден, что предложенные меры позволят качественно повысить за­щи­щенность детей от противоправного воздействия, выраженного в форме не­ис­пол­нения или ненадлежащего исполнения обязанностей по их воспитанию.

Ключевые слова: несовершеннолетний, неисполнение, ненадлежащие ис­пол­нение, воспитание, административная преюдиция, детство, нормальное разви­тие, нравственное воспитание, уголовная ответственность, административная от­вет­ственность.

Зорина Олеся Романовна — Ресей Федерациясы Ішкі Істер Министрлігінің И. Ф. Шилов атындағы Қиыр Шығыс заң институтының адъюнктурасының адъюнкті (Ресей Федерациясы, Хабаровск қ.)

КӘМЕЛЕТКЕ ТОЛМАҒАН БАЛАНЫ ТӘРБИЕЛЕУ ЖӨНІНДЕГІ МІНДЕТТЕРДІ ОРЫНДАМАҒАНЫ ЖӘНЕ ТИІСІНШЕ ОРЫНДАМАҒАНЫ ҮШІН ӘКІМШІЛІК ЖӘНЕ ҚЫЛМЫСТЫҚ ЖАУАПТЫЛЫҚТЫҢ ӨЗЕКТІ МӘСЕЛЕЛЕРІ

Түйін. Мақалада адамның тұлға ретінде қалыптасуының маңызды кезеңі тұр­ғы­сынан балалық шақтың аспектілері қарастырылады. Автор баланы тәрбиелеуде отбасылық ортаның маңыздылығын атап көрсетеді, өйткені бұл отбасында балалар бірінші кезекте негізгі жеке қасиеттер мен дағдыларды игереді. Кәмелетке тол­ма­ған баланы қалыпты дамыту және адамгершілікке тәрбиелеу мақсатында балалар­ға қатысты әкімшілік және қылмыстық құқық бұзушылықтар жасауға жол бермеу маңызды мәнге ие. Кәмелетке толмаған баланы тәрбиелеу жөніндегі міндеттерді орындамау немесе тиісінше орындамау, олардың жетілу және қалыптасу процесіне әсер ететін балаларға қатысты зорлық-зомбылық нысандарының бірі қатыгездік­пен байланысты болып табылады. Құқық қолдану практикасы тұрғысынан проблемалардың бірі кәмелетке толмаған баланы тәрбиелеу жөніндегі міндеттерді «орындамау» және «тиісінше орындамау» санаттарын заңнамалық айқындаудың болмауы болып табылады. Автор кәмелетке толмағандарды тәрбиелеу жөніндегі мін­деттерді орындамағаны және тиісінше орындамағаны үшін жауаптылықты көз­дейтін норманың диспозициясын жасағаны үшін заңды жауаптылық басталатын нақты іс-әрекеттер тізбесімен кеңейтуді ұсынады. Бап осындай түрдегі қылмыс­тар­дың жасалуын болғызбау жөніндегі әкімшілік заңнама нормаларының тиімсіз­ді­гіне байланысты қаралып отырған құқыққа қайшы іс-әрекет үшін әкімшілік преюдиция енгізу жөніндегі ұсынысты да қамтиды. Автор ұсынылған шаралар ба­ла­лардың оларды тәрбиелеу жөніндегі міндеттерді орындамау немесе тиісінше орын­дамау түрінде көрсетілген құқыққа қайшы әсерден қорғалуын сапалы артты­руға мүмкіндік беретініне сенімді.

Түйінді сөздер: кәмелетке толмаған, орындамау, тиісінше орындамау, тәрбие­леу, әкімшілік преюдиция, балалық шақ, қалыпты даму, адамгершілік тәрбие, қыл­мыстық жауапкершілік, әкімшілік жауапкершілік.

Zorina Olesya Romanovna — postgraduate student of the Far Eastern Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia named after I. F. Shilov (Russian Federation, Khabarovsk)

TOPICAL ISSUES OF ADMINISTRATIVE AND CRIMINAL LIABILITY FOR FAILURE TO FULFILL AND IMPROPER FULFILLMENT OF THE DUTIES OF RAISING A MINOR

Annotation. The article examines aspects of childhood from the point of view of the most important period of the formation of a person as a person. The author emphasizes the importance of the family environment in raising a child, since it is in the family that children primarily acquire basic personal qualities and skills. For the purpose of normal development and moral education of a minor, it is essential to prevent the commission of administrative and criminal offenses against children. One of the forms of violence against children that affect the process of their growing up and formation is the failure to fulfill or improper fulfillment of the duties of raising a minor, combined with ill-treatment. From the point of view of law enforcement practice, one of the problems is the lack of a legislative definition of the categories of «failure» and «improper performance» of the duties of raising a minor. The author proposes to expand the disposition of the norm providing for liability for non-fulfillment and improper fulfillment of obligations to educate minors with a list of specific actions for which legal liability arises. The article also includes a proposal to introduce administrative prejudice for the unlawful act in question, due to the ineffectiveness of the norms of administrative legislation to prevent the commission of crimes of this kind. The author is convinced that the proposed measures will qualitatively increase the protection of children from unlawful influence, expressed in the form of non-fulfillment or improper fulfillment of responsibilities for their upbringing.

Key words: minor, non-fulfillment, improper execution, upbringing, administrative prejudice, childhood, normal development, moral education, criminal liability, administrative liability.

 

Введение. Детство является фундаментальным периодом в жизни каждого че­ло­века. Именно в раннем детском возрасте человек приобретает не только лично­ст­ные качества и особенности, но и происходит формирование его нравственных, социальных, познавательных начал. Склонность к самоанализу, волевые качества, формирование представлений о хорошем и плохом, развитие восприятия, умение строить отношения и решать конфликты, усвоение норм морали — это лишь не­которые элементы положительной социализации ребенка в обществе.

Уполномоченный при Президенте РФ по правам ребенка М. А. Львова-Белова заявила, что в будущем, как и сегодня, первостепенное значение для каждого ре­бен­ка будет иметь семейное окружение[1]. Именно в нем реализовываются основ­ные права и свободы несовершеннолетнего, а также происходит становление и раз­витие упомянутых жизненно важных качеств. Несмотря на это, приходится учи­ты­вать, что не каждая семья, в которой есть несовершеннолетний ребенок, при­знает важность и значимость нормального развития и нравственного воспитания несовершеннолетнего, что при определенных условиях приобретает характер про­ти­воправности. Уголовный кодекс Российской Федерации (далее УК РФ) преду­сма­тривает ответственность за неисполнение обязанностей по воспитанию несо­вер­шеннолетнего. Данная норма не подвергалась изменениям с 2013 года, когда законодатель внес изменения в перечень субъектов совершения противоправного деяния. Спустя 12 лет вопрос о необходимости внесения изменений в норму, предусмотренную статьей 156 УК РФ поднимается все чаще.

Материалы и методы. В качестве материалов исследования использовались научные труды по вопросам уголовной и административной ответственности за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего; нормы россий­ского законодательства; данные статистики, судебно-следственная практика по уголовным делам, предусматривающих ответственность по статье 156 УК РФ; информация из открытых информационных источников.

Обсуждение и результаты. Охрана детства является одной из главных задач государства, которое стремится создать благоприятные условия для всестороннего развития детей[2]. Ребенок, как продолжатель дальнейшего развития и сущест­во­ва­ния социума, является важнейшим объектом защиты от преступных посягательств, борьба с которыми является частью государственной политики по поддержки де­тей и их семей, обеспечению доступа к образованию, здравоохранению и социаль­ной защите.

Преступления против семьи и несовершеннолетних остаются в пределах по­казателей предыдущих лет, что делает вопрос пересмотра имеющихся норм и про­цедуру профилактики совершения таких преступлений особенно актуальным.

Среди преступлений против несовершеннолетних особое внимание в рамках ис­следования обращено на ненадлежащее исполнение обязанностей по воспита­нию детей. Ответственность за неисполнение обязанностей по воспитанию несо­вер­шен­нолетнего в российском законодательстве предусмотрена статьей 156 УК РФ, которая обеспечивает исполнение конституционных обязанностей защиты прав и законных интересов несовершеннолетнего. Диспозиция данной нормы пре­ду­сматривает лишь две формы совершения деяния — «неисполнение» или «ненад­лежащее исполнение» обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, не рас­крывая их содержания.

В семейном законодательстве отмечена ответственность родителей за воспи­та­ние своих детей, обязанность заботиться об их здоровье, физическом, психичес­ком, духовном и нравственном развитии[3]. При этом, такие понятия, как «неиспол­нение» и «ненадлежащее исполнение» обязанностей по воспитанию несовершен­но­летнего остаются по-прежнему законодательно нераскрыты.

Ответственность за неисполнение и ненадлежащие исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего является не только уголовной формой юри­ди­ческой ответственности, но и административной (статья 5.35 Кодекса Россий­ской Федерации об административных правонарушениях — далее КоАП РФ), отличительным признаком которых является наличие или отсутствие жесткого об­ращения с детьми. В свою очередь относительно понятия «жестокое обращение с деть­ми», законодатель определил в чем оно может выражаться. Согласно Поста­новления Пленума ВС РФ от 14.11.2017 № 44 «О практике применения судами законодательства при разрешении споров, связанных с защитой прав и законных интересов ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью, а также при ограничении или лишении родительских прав» жестокое обращение с детьми может выражаться, в частности, в осуществлении родителями физического или пси­хи­ческого насилия над ними, в покушении на их половую неприкосно­вен­ность[4].

Учитывая наличие административной и уголовной ответственности за совер­ше­ние рассматриваемого деянии, неисполнение обязанностей по воспитанию не­совершеннолетнего — это отсутствие должного внимания к развитию, поведению подопечного, безразличное отношение к его здоровью, безопасности, учебе, орга­низации досуга, непредставление ребенку места проживания, не приобретение ему необходимых для нормального развития продуктов питания, одежды, обуви и т.п. Ненадлежащим исполнением обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего является их плохое, некачественное, нерадивое выполнение, например, поощрение совершения подростком антиобщественных поступков, привитие ему взглядов, уста­новок, пропагандирующих жестокость, агрессивность, ненависть к челове­че­ству, неуважение к закону, создание условий, угрожающих жизни и здоровью не­со­вершеннолетнего[5].

Полагаем, что законодателю важно в каждой из рассматриваемых норм (ста­тья 5.35 КоАП РФ и статья 156 УК РФ) расширить диспозицию, наполнив её ми­ни­мальных перечнем действий, за совершение которых наступает ответст­вен­ность, что способствовало бы неким ориентиром для правоприменителей.

Учитывая судебную практику применения статьи 156 УК РФ, следует, что боль­шинство преступлений совершены лицами, в образе жизни которых преоб­ла­дает распитие спиртных напитков, ведение аморального образа жизни, совершение правонарушений и преступлений, отсутствие должного воспитания ребенка и ис­полнение обязанностей по его содержанию, обучению и защите.

Так, подсудимая действуя с единым продолжаемым умыслом, а также с осо­бой жестокостью, мучениями, проявляя исключительное бессердечие, безразлич­ность, свирепость и беспощадность, на почве личной неприязни к несовершен­но­летнему, о несовершеннолетнем возрасте которого ей было достоверно известно, понимая, что последний в силу своего возраста, а также уровня физического и пси­хического развития не способен оказать сопротивление ее преступным действиям, то есть находится в беспомощном состоянии, а также находится в материальной и иной зависимости от нее, осознавая общественную опасность и противоправность своих действий систематически, не менее трех раз, с целью истязания умышленно применяла в отношении него физическое насилие путем нанесения беспощадных побоев и иных насильственных действий. В каждом из эпизодов подсудимая нахо­дилась в алкогольном опьянении. Частое употребление алкогольной продукции подтверждается многочисленными показаниями свидетелей в материалах дела[6].

Из материалов другого приговора, подсудимая на протяжении длительного вре­мени, неоднократно, на системной основе, в виду постоянного нахождения в сос­тоянии алкогольного опьянения, безразлично и пренебрежительно относясь к малолетнему, его жизни, здоровью, воспитанию и развитию, не исполняла обязан­нос­ти по воспитанию малолетнего, жестоко обращалась с ним, а именно: не гото­вила и не кормила ребёнка полноценным питанием, необходимым для его форми­ро­вания и развития, ограничившись лишь сублимированными продуктами быст­рого приготовления; надлежащим образом не убиралась в совместном жилище, в ре­зультате чего оно прибывало в антисанитарном состоянии и подвергало мало­лет­него угрозе заражения различными заболеваниями; распивала алкоголь и зани­малась табакокурением в присутствии малолетнего, грубо общалась с ним, чем прививала тому антисоциальное поведение и нормы, оставляла источник огня в доступном для малолетнего месте, подвергая того опасности; не принимала мер к постоянному трудоустройству, не обеспечивала материально своего малолетнего сына, у которого отсутствовала необходимая одежда и обувь, развивающий мате­риал, книги, игрушки; грубо нарушала режим дня, не гуляла с малолетним, остав­ля­ла без присмотра на длительное время; прекратила посещение малолетним до­школь­ного образовательного учреждения, не заботилась о развитии у сына физи­ческих, интеллектуальных, нравственных, эстетических и личностных качеств, ни­че­му не обучала его; несмотря на наличие выставленных врождённых и прижиз­нен­ных диагнозов, постановке ребёнка на «Д» учёт, а также после получения об­ширного ожога, медицинские учреждения с малолетним не посещала, в связи с чем профилактические осмотры с ним не проводились и квалифицированную меди­цин­скую помощь не получал, тем самым проявила к нему жестокое обращение, за­ключающееся в применении недопустимых способов воспитания — грубом, пренебрежительном, унижающем человеческое достоинство обращении с мало­лет­ним, в результате чего испытывал физические и психические страдания на про­тяжении длительного периода времени, до момента его смерти в названной квар­тире[7].

Согласно материалов третьего приговора, подсудимый своими умышленными действиями, связанными с сознательным, ненадлежащим исполнением своих пря­мых родительских обязанностей, создал реальную угрозу для здоровья своего ма­ло­летнего ребенка, находящегося в зависимом от него положении, соединенные с жестоким обращением, выразившимся в преступной линии поведения, выражаю­щей­ся как в его активных действиях в отношении малолетнего (злоупотреблении спиртными напитками в присутствии ребенка, в том числе в ночное время, при­чи­нении физической боли, в результате чего жизнь, а также психическое и физичес­кое здоровье малолетнего ребенка подвергалось опасности), так и в бездействии (в сис­тематическом проживании ребенка в стрессовых условиях, принесших физи­ческое и душевное страдание своему малолетнему ребенку. Предварительными ма­те­риалами приговора суда по обвинению подсудимого было изложено о совер­ше­нии им преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 160, ч. 1 ст. 119, ч. 1 ст. 161 УК РФ[8].

Таким образом, возможно предположить, что указанные подсудимые могли быть привлечены ранее к административной ответственности по ч. 1 ст. 5.35 КоАП РФ за неисполнение обязанностей по содержанию и воспитанию несовершенно­лет­него. Но лишь с августа 2025 года ответственность за совершение админист­ра­тивного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 5.35 КоАП РФ была усилена, путем увеличения размера административного штрафа до двух тысяч рублей. Ранее данная статья предполагала санкцию в размере от ста до пятисот рублей, что ставит под сомнения эффективность данной нормы.

Важно отметить, что не только неэффективность санкций ч. 1 ст. 5.35 КоАП РФ относится к актуальным вопросам защиты несовершеннолетних от правонару­ше­ний, но и факт того, что законодателем не предусмотрена ответственность за повторное совершение деяния по ч. 1 ст. 5.35 КоАП РФ, в отличии от ч. 3 ст. 5.35 КоАП РФ. В рамках этого вопроса мы считаем важным предусмотреть не только административную ответственность за повторное совершение неисполнение обя­зан­ностей по содержанию и воспитанию несовершеннолетнего, но и уголовную. Как показывает анализ правоприменительной практики, родители и другие субъек­ты, на которых возложены обязанности по воспитанию ребенка, в случае привле­чения их к административной ответственности по ч. 1 ст. 5.35 КоАП РФ, могут и в последующем не исполнять обязанности по содержанию и воспитанию несовер­шен­нолетнего, продолжая становится виновным лишь по ч. 1 ст. 5.35 КоАП РФ, пока в их действиях не найдет отражение признак «жестокого обращения». Счи­таем важным именно предотвращение преступлений, связанных с неисполнением обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, так как они наносят непо­пра­вимый вред физическому и психологическому здоровью ребенка, а в некоторых случаях приводят к смерти несовершеннолетнего. Подобного рода превентивные меры в первую очередь направлены на защиту прав и свобод ребенка, его физи­чес­кого, психологического, духовного и нравственного развития.

Заключение. Детство — важнейший этап становления человека, когда приоб­ре­таются основные личностные качества и особенности. В связи с этим необходи­мо бережное отношение к процессу взросления с акцентом на защиту прав и сво­бод несовершеннолетнего, его физического, нравственного, духовного и психоло­ги­ческого развития.

Одними из негативных факторов в рамках нормального развития и нравст­вен­ного воспитания несовершеннолетнего выступают совершение правонарушений и преступлений в отношении детей. Совершение неисполнения или ненадлежащие исполнения обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, предусмотрен­ного статьей 156 УК РФ, является одним из проявлений насилия в отношении не­совершеннолетнего. Последствиями совершения такого преступления могут быть непоправимые физические, психологические изменения и даже гибель ребенка. С целью повышения эффективности применения нормы, а также с целью профилак­тики недопущения такого рода преступлений важно внести изменения в нормы уголовного и административного законодательства. Необходимо законодательно определить, что является неисполнением и ненадлежащим исполнением обязан­нос­тей по воспитанию несовершеннолетнего, с приведением примерного перечня про­тивоправных действий. А также необходимо ввести административную пре­юди­цию, заключающуюся в наступлении уголовной ответственности, если ранее лицо было привлечено к административной ответственности за неисполнение ро­ди­телями и иными законными представителя несовершеннолетних обязанностей по содержанию и воспитанию несовершеннолетних.

Предложенные меры способны качественно повысить защищенность детей от противоправного воздействия, выраженного в форме неисполнения или ненадле­жа­щего исполнения обязанностей по их воспитанию.

 

Список литературы

1. Детство должно оставаться детством: Мария Львова-Белова выступила на «Форуме будущего 50» // https://deti.gov.ru/Press-Centr/news/1594 (дата обращения 11.09.2025 г.).
2. Ковалевич М. И. Некоторые особенности квалификации и применения пре­ступного неисполнения обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего // Про­б­лемы экономики и юридической практики. — 2023. — № 3 (79). — С. 100-104.
3. Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ (ред. от 23.11.2024) (с изм. и доп., вступ. в силу с 05.02.2025) // СПС «КонсультантПлюс»: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_8982/ (дата обращения: 11.09.2025 г.)
4. Постановления Пленума ВС РФ от 14.11.2017 № 44 «О практике приме­не­ния судами законодательства при разрешении споров, связанных с защитой прав и законных интересов ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоро­вью, а также при ограничении или лишении родительских прав» // СПС «Консуль­тантПлюс»: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_282678/ (дата об­ра­ще­ния 11.09.2025 г.)
5. Прокуратура Тверской области // https://epp.genproc.gov.ru/ru/web/proc_69/ activity/legal-education/explain?item=69361791 (дата обращения 11.09.2025 г.); Прокуратура Ярославской области // https://epp.genproc.gov.ru/ru/web/proc_76/ac­tivity/legal%20education/explain?item=55231737 (дата обращения 11.09.2025 г.).
6. Приговор № 1-149/2024 1-15/2025 от 16 февраля 2025 г. по делу № 1-149/2024 Ханты-Мансийского районного суда Ханты-Мансийского автономного округа // База данных судебных решений «sudact.ru»: https://sudact.ru/regular/doc/gDCb1pUuB2QQ/ (дата обращения: 11.09.2025 г.).
7. Приговор № 1-1002/2024 от 27 ноября 2024 г. по делу № 1-1002/2024 Пет­ропавловск-Камчатского городского суда Камчатского края // База данных судеб­ных решений «sudact.ru»: https://sudact.ru/regular/doc/5k65phq5Skb4/ (дата обра­ще­ния: 11.09.2025 г.).
8. Приговор № 1-148/2022 1-16/2023 от 18 мая 2023 г. по делу № 1-148/2022 Пер­вомайского районного суда (Оренбургская область) База данных судебных ре­шений «sudact.ru»: https://sudact.ru/regular/doc/irQ2xq8Zsjb8/ (дата обращения: 11.09.2025 г.).

References

1. Detstvo dolzhno ostavat’sya detstvom: Mariya L’vova-Belova vystupila na «Forume budushchego 50» // https://deti.gov.ru/Press-Centr/news/1594 (data obrashcheniya 11.09.2025 g.).
2. Kovalevich M. I. Nekotoryye osobennosti kvalifikatsii i primeneniya pre¬stupnogo neispolneniya obyazannostey po vospitaniyu nesovershennoletnego // Pro¬b¬lemy ekonomiki i yuridicheskoy praktiki. — 2023. — № 3 (79). — S. 100-104.
3. Semeynyy kodeks Rossiyskoy Federatsii ot 29.12.1995 № 223-FZ (red. ot 23.11.2024) (s izm. i dop., vstup. v silu s 05.02.2025) // SPS «Konsul’tantPlyus»: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_8982/ (data obrashcheniya: 11.09.2025 g.)
4. Postanovleniya Plenuma VS RF ot 14.11.2017 № 44 «O praktike prime¬ne¬niya sudami zakonodatel’stva pri razreshenii sporov, svyazannykh s zashchitoy prav i zakonnykh interesov rebenka pri neposredstvennoy ugroze yego zhizni ili zdoro-v’yu, a takzhe pri ogranichenii ili lishenii roditel’skikh prav» // SPS «Konsul’¬tantPlyus»: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_282678/ (data ob¬ra¬shche¬niya 11.09.2025 g.)
5. Prokuratura Tverskoy oblasti // https://epp.genproc.gov.ru/ru/web/proc_69/ activity/legal-education/explain?item=69361791 (data obrashcheniya 11.09.2025 g.); Prokuratura Yaroslavskoy oblasti // https://epp.genproc.gov.ru/ru/web/proc_76/ac-tivity/legal%20education/explain?item=55231737 (data obrashcheniya 11.09.2025 g.).
6. Prigovor № 1-149/2024 1-15/2025 ot 16 fevralya 2025 g. po delu № 1-149/2024 Khanty-Mansiyskogo rayonnogo suda Khanty-Mansiyskogo avtonomnogo okruga // Baza dannykh sudebnykh resheniy «sudact.ru»: https://sudact.ru/regular/doc/gDCb1pUuB2QQ/ (data obrashcheniya: 11.09.2025 g.).
7. Prigovor № 1-1002/2024 ot 27 noyabrya 2024 g. po delu № 1-1002/2024 Pet-ropavlovsk-Kamchatskogo gorodskogo suda Kamchatskogo kraya // Baza dannykh sudeb-nykh resheniy «sudact.ru»: https://sudact.ru/regular/doc/5k65phq5Skb4/ (data obra¬shche-niya: 11.09.2025 g.).
8. Prigovor № 1-148/2022 1-16/2023 ot 18 maya 2023 g. po delu № 1-148/2022 Pervomayskogo rayonnogo suda (Orenburgskaya oblast’) Baza dannykh sudebnykh re-sheniy «sudact.ru»: https://sudact.ru/regular/doc/irQ2xq8Zsjb8/ (data obrashcheniya: 11.09.2025 g.).

---

МРНТИ 10.91.00

УДК 343.9-053.2

Имашев Ботабек Есенбекович — старший преподаватель сектора Права Университета Мирас, кандидат юридических наук (Республика Казахстан, г. Шымкент);

Серик Гульназ — старший преподаватель сектора Право Университета Мирас, магистр (Республика Казахстан, г. Шымкент);

Аташов Қуаныш Бейбітханұлы — магистрант Университета Мирас (Республика Казахстан, г. Шымкент)

РОЛЬ ЮВЕНАЛЬНОЙ ЮСТИЦИИ В ЗАЩИТЕ ПРАВ ДЕТЕЙ В КАЗАХСТАНЕ

Аннотация. Статья посвящена исследованию роли ювенальной юстиции в обес­печении и защите прав детей в Республике Казахстан. В статье рассма­три­ваются особенности функционирования ювенальной системы как важного ин­сти­тута правосудия, направленного на охрану интересов несовершеннолетних. Под­чер­кивается, что ювенальная юстиция выполняет не только карательную, но и превентивную, воспитательную функцию, способствуя социальной адаптации под­ростков и профилактике правонарушений. В работе анализируются основные нормативно-правовые акты Казахстана, регулирующие защиту прав детей, а также международные стандарты, на которые ориентируется национальное законода­тель­ство. Особое внимание уделяется деятельности специализированных судов, комиссий по делам несовершеннолетних, органов опеки и попечительства, их взаи­модействию с неправительственными организациями и институтами граж­дан­ского общества. Отмечаются достижения Казахстана в создании ювенальной юс­тиции, такие как развитие медиации, внедрение альтернативных мер наказания и поддержка семей в кризисных ситуациях. Вместе с тем подчеркиваются проблемы: недостаточная подготовка кадров, ограниченные ресурсы и необходимость совер­шенствования законодательства. В заключении авторы делают вывод о значи­мости дальнейшего развития ювенальной юстиции для эффективной защиты прав ребенка и формирования гуманного правосудия в Казахстане.

Ключевые слова: ювенальная юстиция, права ребенка, защита детей, Казах­стан, специализированные суды, профилактика правонарушений, медиация, социальная адаптация, институты гражданского общества, правосудие.

Имашев Ботабек Есенбекұлы — Мирас университетінің құқық секторының аға оқытушысы, заң ғылымдарының кандидаты (Қазақстан Республикасы, Шымкент қ.);

Серик Гульназ — Мирас университетінің құқық секторының аға оқытушысы, магистр (Қазақстан Республикасы, Шымкент қ.);

Аташов Қуаныш Бейбітханұлы — Мирас университетінің магистрант (Қазақстан Республикасы, Шымкент қ.)

ҚАЗАҚСТАНДАҒЫ БАЛАЛАРДЫҢ ҚҰҚЫҚТАРЫН ҚОРҒАУДАҒЫ ЮВЕНАЛДЫ ӘДІЛЕТТІҢ РӨЛІ

Түйін. Мақала Қазақстан Республикасындағы балалардың құқықтарын қамта­масыз ету мен қорғаудағы ювеналды әділеттің рөлін зерттеуге арналған. Мақалада кәмелетке толмағандардың мүдделерін қорғауға бағытталған маңызды Сот төрелі­гі институты ретінде ювеналды жүйенің жұмыс істеу ерекшеліктері қарастыры­лады. Ювеналды әділет тек жазалаушы ғана емес, сонымен бірге жасөспірімдердің әлеуметтік бейімделуіне және құқық бұзушылықтардың алдын алуға ықпал ететін профилактикалық, тәрбиелік функцияны орындайды. Жұмыста Балалардың құ­қық­та­рын қорғауды реттейтін Қазақстанның негізгі нормативтік-құқықтық акті­ле­рі, сондай-ақ ұлттық заңнама бағдарланатын халықаралық стандарттар талданады. Мамандандырылған соттардың, кәмелетке толмағандар істері жөніндегі комис­сия­лардың, қорғаншылық және қамқоршылық органдарының қызметіне, олардың үкі­мет­тік емес ұйымдармен және азаматтық қоғам институттарымен өзара іс-қимы­лына ерекше назар аударылады. Медиацияны дамыту, балама жазалау шараларын енгізу және дағдарыс жағдайында отбасыларды қолдау сияқты ювеналды әділет құрудағы Қазақстанның жетістіктері атап өтіледі. Сонымен қатар, кадрларды даярлаудың жеткіліксіздігі, ресурстардың шектеулі болуы және заңнаманы жетіл­ді­ру қажеттілігі мәселелері атап өтіледі. Қорытындылай келе, автор баланың құ­қық­тарын тиімді қорғау және Қазақстанда гуманистік сот төрелігін қалыптастыру үшін ювеналды әділеттілікті одан әрі дамытудың маңыздылығы туралы қоры­тын­ды жасайды.

Түйінді сөздер: ювеналды әділет, бала құқықтары, балаларды қорғау, Қа­зақстан, мамандандырылған соттар, құқық бұзушылықтың алдын алу, медиация, әлеуметтік бейімделу, азаматтық қоғам институттары, сот төрелігі.

Imashev Botabek Yesenbekovich — senior lecturer law department Miras University, candidate of legal sciences (Republic of Kazakhstan, Shymkent);

Serik Gulnaz — senior lecturer law department Miras University, master’s degree (Republic of Kazakhstan, Shymkent);

Atashov Kuanysh Beibitkhany — master’s student Miras University(Republic of Kazakhstan, Shymkent)

THE ROLE OF JUVENILE JUSTICE IN PROTECTING CHILDREN’S RIGHTS IN KAZAKHSTAN

Annotation. The article is devoted to the study of the role of juvenile justice in ensuring and protecting children’s rights in the Republic of Kazakhstan. The article examines the specifics of the functioning of the juvenile justice system as an important institution of justice aimed at protecting the interests of minors. It is emphasized that juvenile justice performs not only a punitive, but also a preventive, educational function, contributing to the social adaptation of adolescents and the prevention of offenses. The paper analyzes the main regulatory legal acts of Kazakhstan regulating the protection of children’s rights, as well as international standards that national legislation is guided by. Special attention is paid to the activities of specialized courts, juvenile affairs commissions, guardianship and guardianship authorities, and their interaction with non-governmental organizations and civil society institutions. Kazakhstan’s achievements in the creation of juvenile justice are noted, such as the development of mediation, the introduction of alternative punishment measures and support for families in crisis situations. At the same time, the problems are highlighted: insufficient training, limited resources and the need to improve legislation. In conclusion, the author concludes that the further development of juvenile justice is important for the effective protection of children’s rights and the formation of humane justice in Kazakhstan.

Keywords: juvenile justice, children’s rights, child protection, Kazakhstan, specialized courts, crime prevention, mediation, social adaptation, civil society institutions, justice.

 

Введение. Защита прав ребенка является одним из ключевых направлений го­сударственной политики в Республике Казахстан. Конституция страны и между­народные договоры, к которым Казахстан присоединился, закрепляют принцип приоритета интересов детей[1]. Однако реальная защита их прав требует не только формального закрепления норм, но и создания эффективного механизма их реали­зации. Одним из таких инструментов стала ювенальная юстиция — специализи­ро­ванная система правосудия, ориентированная на учет интересов несовершенно­лет­них[2].

Ювенальная юстиция представляет собой особую систему органов и проце­дур, направленных на рассмотрение дел, связанных с детьми и подростками. Ее главная цель — не наказание, а восстановление нарушенных прав, профилактика правонарушений, социальная адаптация несовершеннолетних и предупреждение их повторной криминализации[3].

Основные задачи ювенальной юстиции в Казахстане:

• обеспечение правовой и социальной защиты ребенка;
• рассмотрение дел с учетом психологических, возрастных и социальных особенностей несовершеннолетних;
• применение альтернативных мер ответственности (медиация, пробация, воспитательные меры);
• содействие в укреплении семьи и поддержке родителей;
• профилактика правонарушений среди молодежи[4].

Материалы и методы. На основе анализа рассмотрены правовые основы юве­нальной юстиции в Казахстане, которые закреплены в Конституции Респуб­лики Казахстан 1995 г., Конвенции ООН о правах ребенка, Кодексе о браке (супру­же­стве) и семье Республики Казахстан, Уголовно-процессуальном и Уголовно-исполнительном кодексах РК, Законе РК «О правах ребенка в Республике Ка­зах­стан», ряде подзаконных актов и государственных программ. Эти документы ори­ен­тированы на приведение национального законодательства в соответствие с меж­дународными стандартами в сфере защиты детства[5].

Обсуждение и результаты. Система ювенальной юстиции в стране включает:

• специализированные межрайонные суды по делам несовершеннолетних, которые рассматривают уголовные, гражданские и административные дела с учас­тием детей;
• органы опеки и попечительства, отвечающие за защиту прав ребенка в семье;
• комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, выполняющие про­филактические и контрольные функции;
• службы пробации, обеспечивающие надзор и помощь подросткам, осво­божденным от наказания или получившим отсрочку;
• некоммерческие организации и институты гражданского общества, оказы­вающие помощь в реабилитации детей и семей[6].

За последние годы Казахстан добился определенных успехов в развитии юве­нальной юстиции:

1. Созданы специализированные суды по делам несовершеннолетних, что повысило уровень профессионализма судей и учет особенностей детей.
2. Внедрены альтернативные меры наказания — ограничение свободы, про­бация, общественные работы.
3. Развивается институт медиации, позволяющий сторонам урегулировать конфликт без применения строгих карательных мер.
4. Реализуются государственные программы поддержки семьи и детства, обеспечивающие профилактику сиротства и правонарушений.
5. Налаживается сотрудничество государства с неправительственными орга­ни­зациями, работающими в сфере защиты детских прав[7].

Несмотря на достижения, система ювенальной юстиции в Казахстане сталки­вается с рядом проблем:

• недостаточная подготовка специалистов (судей, прокуроров, социальных работников, педагогов);
• ограниченность материально-технических ресурсов и финансирования;
• недостаточная координация между государственными органами и НПО;
• сохраняющаяся ориентация на карательные меры вместо акцента на ресоциа­лизацию;
• слабое развитие психологической и социальной поддержки детей в кризис­ных ситуациях[8].

Для дальнейшего совершенствования ювенальной юстиции в Казахстане не­об­ходимо:

1. Расширить сеть специализированных судов и служб пробации.
2. Усилить подготовку кадров в области ювенального права, психологии и социальной работы.
3. Развивать институт медиации и восстановительного правосудия.
4. Повысить уровень межведомственного взаимодействия.
5. Активнее вовлекать институты гражданского общества в работу по защите прав детей[9].

Ювенальная юстиция в Казахстане является важным инструментом защиты прав детей и обеспечения справедливого правосудия. Она направлена не только на рассмотрение дел, но и на создание условий для полноценного развития личности ребенка, его социальной адаптации и профилактики правонарушений. Несмотря на существующие проблемы, развитие ювенальной юстиции является приори­тет­ным направлением государственной политики, поскольку от ее эффективности за­висит формирование гуманного, справедливого и правового государства[10].

Вот основные достижения ювенальной юстиции в Казахстане, которые отме­чаются в правовой науке и практике:

1. Создание специализированных судов по делам несовершеннолетних — они рассматривают уголовные, гражданские и административные дела с учетом психо­логических и социальных особенностей детей.
2. Внедрение альтернативных мер наказания — ограничение свободы, про­ба­ция, общественные работы, отсрочка исполнения наказания, что позволяет избе­жать излишней криминализации подростков.
3. Развитие института медиации — примирительные процедуры между несо­вер­шеннолетним правонарушителем и потерпевшим, которые снижают уровень повторных преступлений.
4. Профилактика правонарушений и поддержка семьи — деятельность ко­миссий по делам несовершеннолетних, социальных служб и школ направлена на выявление детей из групп риска и оказание помощи их семьям.
5. Внедрение службы пробации — контроль и сопровождение подростков, находящихся под надзором, что способствует их успешной ресоциализации.
6. Сотрудничество с неправительственными организациями — развитие парт­нерства государства и институтов гражданского общества в сфере защиты прав детей.
7. Приближение законодательства к международным стандартам — учет норм Конвенции ООН о правах ребенка и других международных актов.
8. Развитие восстановительного правосудия — акцент на воспитание и соци­альную адаптацию, а не только на наказание.

Ювенальная юстиция в Республике Казахстан занимает важное место в систе­ме защиты прав и интересов детей. Она формируется как специализированный ин­ститут, ориентированный на учет психологических, возрастных и социальных осо­бенностей несовершеннолетних. Основная ее ценность заключается в том, что она не сводится лишь к применению карательных мер, а направлена на профилактику правонарушений, ресоциализацию подростков и поддержку семьи как основного института воспитания.

Выводы/заключение. За годы независимости Казахстан достиг значитель­ных успехов: созданы спе­циа­лизированные суды по делам несовершеннолетних, внедрены альтернативные меры наказания и институт медиации, развивается про­бация и сотрудничество с гражданским обществом. Вместе с тем сохраняются оп­ре­деленные проблемы — недостаточная подготовка кадров, ограниченные ресур­сы и необходимость совершенствования межведомственного взаимодействия.

Таким образом, дальнейшее развитие ювенальной юстиции является необхо­ди­мым условием для построения гуманного правосудия и правового государства. Эффективная защита прав ребенка не только способствует их полноценному раз­витию, но и формирует ответственное, законопослушное поколение, определяю­щее будущее Казахстана.

 

Список литературы

1. Конституция Республики Казахстан (принята на республиканском рефе­рендуме 30 августа 1995 года) (с изменениями и дополнениями по состоянию на 19.09.2022 г.) // ИПС «Параграф»: https://prg.kz/document/?doc_id=1005029
2. Алимбекова Ж. Ю. Ювенальная юстиция в Казахстане: правовые основы и практика // Журнал права и общества. — 2021. — № 4. — С. 45-52.
3. Мухамеджанова А. Б. Особенности ювенальной юстиции в современных условиях // Вестник Академии права. — 2022. — Т. 10, № 2. — С. 123-130.
4. Казахстанская модель ювенальной юстиции: опыт и перспективы / Под ред. Е. Н. Кадыровой. — Нур-Султан, 2023.
5. Назарбаев Н. А. Государственная политика в области защиты прав ребенка в Казахстане // Государственное управление и право. — 2020. — № 3. — С. 18-27.
6. Отчет Министерства юстиции РК о состоянии ювенальной юстиции в 2024 году. — Нур-Султан, 2024.
7. Козыбаева М. С. Роль НПО в системе защиты прав детей в Казахстане // Социальная работа в Казахстане. — 2023. — № 1. — С. 67-74.
8. Исследование института прав человека и социальных реформ: Аналитический обзор. 2023.
9. Государственная программа «Дети Казахстана» на 2023-2027 гг.: Минздрав РК, 2023 // https://www.gov.kz/memleket/entities/dsm/press/news/details
10. Сулейменова А. Т. Развитие ювенальной юстиции как фактор формирова­ния правового государства // Право и жизнь. — 2024. — № 2. — С. 9-15.

References

1. Konstitutsiya Respubliki Kazakhstan (prinyata na respublikanskom refe¬rendume 30 avgusta 1995 goda) (s izmeneniyami i dopolneniyami po sostoyaniyu na 19.09.2022 g.) // IPS «Paragraf»: https://prg.kz/document/?doc_id=1005029
2. Alimbekova ZH. YU. Yuvenal’naya yustitsiya v Kazakhstane: pravovyye osnovy i praktika // Zhurnal prava i obshchestva. — 2021. — № 4. — S. 45-52.
3. Mukhamedzhanova A. B. Osobennosti yuvenal’noy yustitsii v sovremennykh usloviyakh // Vestnik Akademii prava. — 2022. — T. 10, № 2. — S. 123-130.
4. Kazakhstanskaya model’ yuvenal’noy yustitsii: opyt i perspektivy / Pod red. Ye. N. Kadyrovoy. — Nur-Sultan, 2023.
5. Nazarbayev N. A. Gosudarstvennaya politika v oblasti zashchity prav rebenka v Kazakhstane // Gosudarstvennoye upravleniye i pravo. — 2020. — № 3. — S. 18-27.
6. Otchet Ministerstva yustitsii RK o sostoyanii yuvenal’noy yustitsii v 2024 godu. — Nur-Sultan, 2024.
7. Kozybayeva M. S. Rol’ NPO v sisteme zashchity prav detey v Kazakhstane // Sotsial’naya rabota v Kazakhstane. — 2023. — № 1. — S. 67-74.
8. Issledovaniye instituta prav cheloveka i sotsial’nykh reform: Analiticheskiy obzor. 2023.
9. Gosudarstvennaya programma «Deti Kazakhstana» na 2023-2027 gg.: Minzdrav RK, 2023 // https://www.gov.kz/memleket/entities/dsm/press/news/details
10. Suleymenova A. T. Razvitiye yuvenal’noy yustitsii kak faktor formirova¬niya pravovogo gosudarstva // Pravo i zhizn’. — 2024. — № 2. — S. 9-15.

---

МРНТИ 10.77.51

УДК 343.546

Исмаилов Рустам Тахирович — начальник кафедры уголовного права Ака­демии МВД Кыргызской Республики имени генерал-майора милиции Э. А. Алиева, кандидат юридических наук, доцент (Кыргызская Республика, г. Бишкек)

НЕКОТОРЫЕ КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ И УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ РАЗВРАТНЫХ ДЕЙСТВИЙ

Аннотация. Настоящее исследование направлено на выяснение вопроса об эф­фективности защиты несовершеннолетних (детей) от развратных действий, где представлен анализ некоторых статистических данных о данном виде преступ­лений за 2019-2024 годы, указывающий на актуальность исследуемой проблемы, а также анализ признаков состава анализируемого преступления (статья 158 УК КР).

Проведенное исследование позволило: выявить тенденцию роста лиц, осуж­ден­ных за развратные действия; тенденцию роста потерпевших несовершен­но­лет­них от данных преступлений; несовершенство статьи 158 УК КР об ответствен­ности за развратные действия и выработать авторские предложения по ее совер­шенствованию.

Ключевые слова: дети, несовершеннолетний, права детей, растление, раз­вратные действия, ребенок, Уголовный кодекс, Кыргызская Республика.

Исмаилов Рустам Тахирович — Қырғыз Республикасы ІІМ милиция генерал-майоры Э. А. Алиев атындағы Академиясының қылмыстық құқық кафедрасының бастығы, заң ғылымдарының кандидаты, доцент (Қырғыз Республикасы, Бішкек қ.)

АЗҒЫНДЫҚ ӘРЕКЕТТЕРДІҢ КЕЙБІР КРИМИНОЛОГИЯЛЫҚ ЖӘНЕ ҚЫЛМЫСТЫҚ-ҚҰҚЫҚТЫҚ АСПЕКТІЛЕРІ

Түйін. Осы зерттеу кәмелетке толмағандарды (балаларды) азғындық әре­кет­терден қорғаудың тиімділігі туралы мәселені анықтауға бағытталған, онда зерт­телетін проблеманың өзектілігін көрсететін 2019-2024 жылдардағы қылмыстың осы түрі туралы кейбір статистикалық деректерді талдау, сондай-ақ талданатын қылмыс құрамының белгілерін талдау ұсынылған (КР ҚК 158-бабы).

Жүргізілген тергеу: азғындық әрекеттері үшін сотталған адамдардың өсу тен­денциясын; осы қылмыстардан зардап шеккендердің өсу тенденциясын; азғындық әрекеттері үшін КР ҚК 158-бабының жауапкершілікке сәйкес келмеуін анықтауға және оны жасау бойынша авторлық ұсыныстарды әзірлеуге мүмкіндік берді.

Түйінді сөздер: балалар, кәмелетке толмаған, бала құқықтары, зорлау, азғындық әрекеттер, бала, Қылмыстық кодекс, Қырғыз Республикасы.

Исмаилов Рустам Тахирович — head of the department of criminal law of the Academy of the Ministry of Internal Affairs of the Kyrgyz Republic named after major general of police E. A. Aliyev, candidate of legal sciences, associate professor (Kyrgyz Republic, Bishkek)

SOME CRIMINOLOGICAL AND CRIMINAL-LEGAL ASPECTS OF DEBAUCIFIED ACTS

Annotation. This study aims to clarify the issue of the effectiveness of protecting minors (children) from indecent acts, where an analysis of some statistical data on this type of crime for 2019-2024 is presented, indicating the relevance of the problem under study, as well as an analysis of the elements of the crime under analysis (Article 158 of the Criminal Code of the Kyrgyz Republic).

The conducted research allowed us to: identify a trend in the growth of individuals convicted of indecent acts; a trend in the growth of minors who are victims of these crimes; the imperfection of Article 158 of the Criminal Code of the Kyrgyz Republic on liability for indecent acts and develop original proposals for its improvement.

Keywords: children, minors, children’s rights, corruption, indecent acts, child, criminal code, Kyrgyz Republic.

 

Введение. В Национальной стратегии развития Кыргызской Республики на 2018-2040 годы указано, что «вопросы раннего развития детей, представление интересов и защита прав ребенка должны стать приоритетной задачей государства …»[1]. Реализация данной задачи требует системного мониторинга и должного пра­вового обеспечения, в том числе уголовно-правового.

В нынешних реалиях эффективность такого обеспечения в Кыргызской Рес­пуб­лике невозможно признать достаточной, что аргументируется проведенным нами анализом статистических данных Верховного суда Кыргызской Республики о несовершеннолетних, пострадавших от развратных действийза период с 2019 по 2024 годы. Так, если в 2019 г. было зарегистрировано всего 4 факта развратных действий, то в 2020 г. уже 16 фактов, в 2021 г. — 22, в 2022 г. — 23, в 2023 г. — 34, а в 2024 г. — 29 фактов.

Проведенный нами анализ вышеуказанной статистики указывает на устойчи­вую тенденцию роста числа пострадавших несовершеннолетних до 16 лет от развратных действий. Увеличение пострадавших детей в 2024 г. в сравнении с 2019 г. составило на 25 человек (в абсолютных числах). Тенденция роста раз­врат­ных действий составила 725 %, а прироста + 625%.

За исследуемый период (шесть лет) от разврата пострадало всего 128 человек (детей в возрасте до 16 лет), из них большинство лица женского пола (119 девочек). Жертв мужского пола всего 9.

Возрастной анализ жертв разврата указывает, что ими являются различные возрастные категории. Так, в возрасте от рождения до 7 лет потерпевшими стали 27 человек, от 7 до 10 лет — 31 человек, от 10 до 15 лет — 44 человека, от 15 до 18 лет — 26 человек. Анализ показал, что наибольшее число жертв приходится на возраст 10-15 лет, что можно объяснить анатомическими изменениями жертв и про­явлением к ним интереса со стороны виновных. Однако при этом следует об­ратить внимание на вероятность более высокой латентности развратных действий детей в возрасте от 0 до 10 лет.

Наименьшее число жертв зарегистрировано в возрасте от 15 до 16 лет, что может быть связано с увеличением риска для виновного быть изобличенным за дей­ствия, связанные с развратом.

Развратные действия в основном совершаются в одиночку (123 факта), гораз­до меньше группой лиц (всего 5 фактов), что для данного вида преступления яв­ля­ется естественным, так как это сопряжено скрытостью действий виновного лица[2].

Немаловажным фактором, сопутствующим данному виду преступлений, яв­ля­ется употребление алкоголя. Так, в тридцати случаях виновные за разврат нахо­дились в состоянии алкогольного опьянения².

Двадцать девять фактов развратных действий совершены в быту², как пра­ви­ло, виновными, которые проживали совместно или по соседству с жертвами, имев­шими доверительные отношения с жертвами. Так, из анализа материалов девяти уголовных дел, возбужденных по фактам развратных действий, установлено, что, трое осужденных были отчимами жертв, один осужденный был отчимом матери девочек-жертв, двое осужденных были соседями, и только трое являлись незна­ко­мыми.

Материалы и методы. Из изученных нами материалов уголовных дел видно, что большинство развратных действий совершены в сельской местности, ее жи­телями (6 фактов), и лишь два в городской местности, где виновные и проживали. Все из осужденных имели среднее образование, являлись безработными, за ис­клю­чение одного, который работал водителем грузовика. Пятеро из осужденных явля­лись женатыми, имеющими детей, один осужденный был разведен, остальные не семейные. Трое из осужденных являлись ранее судимы.

Изложенная нами выше криминологическая характеристика развратных дей­ст­вий может быть использована для совершенствования мер по предупреждению данных видов преступлений.

Наряду с криминологическим обеспечением безопасности детей от разврат­ных действий необходимо уделять внимание и качеству уголовно-правового обес­печения в данной сфере. В Кыргызской Республике уголовная ответственность за развратные действия предусмотрена ст. 158 главы 24 УК КР («Преступления про­тив духовно-нравственного здоровья личности»)[3].

Обсуждение и результаты. Исходя из системы уголовного законодательства Кыргызской Республики, объектом преступления выступают общественные отно­ше­ния в сфере духовно-нравственного развития детей, посредством посяга­тель­ства на такой элемент общественных отношений как лицо, не достигшее 16-лет­него возраста.

Объективная сторона характеризуется совершением развратных действий без сексуальных контактов в отношении ребенка, не достигшего 16 лет.

Развратные действия могут быть как физическими (например, обнажение по­ло­вых органов, прикосновения к его половым органам), так и интеллектуальными (например, демонстрация порнографических изображений, материалов, ведение циничных разговоров на сексуальные темы), направленные на возбуждение сек­суального влечения, но не сопровождающиеся непосредственными сексуальными контактами.

В последнее время виновные для бесконтактного (интеллектуального) развра­щения детей чаще всего применяют социальные сети, электронную почту, мобиль­ные приложения, на подобии WhatsApp или Viber, сайты знакомств и т. д.[4]

Как правило, совершению развратных действий в отношении несовер­шен­но­лет­него посредством глобальной сети Интернет, предшествует установление до­ве­рительных отношений с жертвой, перерастающее в дальнейшем в кибергруминг[5].

Анализ материалов уголовных дел указывает, что наличие события анализи­ру­емого преступления фиксируется в случаях демонстрации субъектом преступ­ления своих половых органов, мастурбации в присутствии жертвы, дача полового органа субъекта преступления в руки жертвы, демонстрация видеозаписей пор­но­графического содержания, прикосновение к половым органам жертвы[6].

Преступление признается оконченным с момента начала развратных дейст­вий. Если развращение завершились половым актом или иными действиями сек­суального характера без применения насилия, то ответственность виновного нас­ту­пает по ст. 157 УК, при наличии насилия субъект преступления привлекается к ответственности за изнасилование или насильственные действия сексуального ха­рактера.

Исследование судебной практики по уголовным делам в данной сфере указы­вает на ошибки, допускаемые судами при разграничении развратных действий от на­сильственных действий сексуального характера в отношении детей. В част­ности, встречаются ситуации, когда насильственные действия сексуального харак­тера в отношении детей (ст. 162 УК КР 2017 г.), были приравнены к развратным и квалифицировались по ст. 165 УК КР 2017 г.

Так, приговором Манасского районного суда Таласской области от 03.12 2021 г. виновный С.З. был осужден за развратные действия. В досудебном произ­водстве виновному было предъявлено обвинение за насильственные действия сек­суального характера в отношении заведомо малолетней. Из фабулы уголовного де­ла следует, что виновный 16.09.2021 г., заметив играющую у его дома малолетнюю потерпевшую Р.А., 2010 г.р., путем обмана завел ее в дом, закрыв за собой дверь. Осознавая малолетний возраст потерпевшей, воспользовавшись ее беспомощным состоянием, применив угрозу снял с потерпевшей девочки нижнее белье и обна­жив­шись сам, уложил потерпевшую на спину, а затем ввел свой половой орган меж­ду ног потерпевшей, совершил действия сексуального характера. По заклю­че­нию судебно-биологической экспертизы, вероятность принадлежности виновному изъятых следов спермы на вещах малолетней потерпевшей и обвиняемого лица не исключается. При этом, суд первой инстанции, переквалифицируя действия ви­нов­ного с насильственных действий сексуального характера, данную форму имитации полового акта, являющуюся одной из суррогатных форм полового сношения, необоснованно принял за развратные действия[7].

Имеются и другие примеры, в частности, органами следствия виновному Н. было предъявлено обвинение в совершении насильственных действий сексуаль­ного характера. Из фабулы уголовного дела следует, что обвиняемый 26.05.2020 г. в 15:00 часов, увел на окраину села Учкун Нарынского района соседского маль­чика, 2013 г.р. и совершил в отношении него мужеложство. Однако постанов­ле­нием Нарынского районного суда от 26.08.2020 г. действия обвиняемого были пере­квалифицированы как развратные действия и производство по делу было прекращено в связи с истечением срока давности уголовного преследования. Суд обос­новал такое решение сославшись на заключение СМЭ, из выводов которого следует, что в области анального отверстия каких-либо разрывов не обнаружено, не дав должной оценки выводам о наличии на 28 внутренней части ягодиц ребенка покраснения, которые могли образоваться из-за небольшого сдавливания, либо падения на твердый предмет. При этом отдел по обобщению судебной практики, анализу судебной статистики и обеспечению работы Пленума Верховного суда КР отмечает, что любое «проникновение» в тело потерпевшего следует относить к иным действиям сексуального характера, в том числе рукой во влагалище или зад­него прохода потерпевшего. При данных обстоятельствах, определяющих умысел виновного, осведомленность о потерпевшем (соседство, возраст), наличие угрозы и беспомощного состояния ребенка (удержание в запертом помещении, нахожде­нии вдали от дома), действия обвиняемого лица не могут квалифицироваться как развратные⁷.

Субъективная сторона данного преступления характеризуется умышленной формой вины, умысел при этом прямой.

Субъектом преступления является физическое вменяемое лицо, достигшее 16 лет. Ими могут быть лица обоих полов. На первый взгляд это не вызывает никаких возражений. Однако в сравнении со статьей 157 УК КР «Действия сексуального характера с ребенком, не достигшим шестнадцатилетнего возраста» это выглядит не логичным. Очевидно, что общественная опасность действий, указанных в ст. 157 УК КР выше нежели ст. 158 УК КР, это исходит из наличия либо отсутствия полового сношения. Вместе с тем, субъектом действий сексуального характера является лицо, достигшее 18-летнего возраста, что прописано в самой диспозиции ст. 157 УК КР. Субъектом действий без сексуальных контактов, как отмечено, яв­ля­ется лицо, более младшего возраста. Возможен аргумент, что тяжесть и об­ще­ст­венная опасность преступления не является главенствующим критерием возраст­ной градации субъекта преступления. Да, совершенно верно, мы и не ставим под сомнение данное общеизвестное утверждение. И понимаем, что в основе такой гра­дации первостепенное значение отводится осознанию характера общественной опасности деяния. В ст. 157 УК КР работает аксиома «несовершеннолетний-совер­шен­нолетний», однако в ст. 158 УК КР данная аксиома нарушается взамен приме­няется иной алгоритм «несовершеннолетний-несовершеннолетний», что в данном случае выглядит непоследовательно. Полагаем данная ситуация возникла из-за того, что ранее пограничный возраст потерпевшего за аналогичные деяния был уста­новлен в 14 лет, а субъект преступления с 16 лет. Возрастная переходная граница составляла промежуток между 14 и 16 годами, когда лицо не признавалось субъектом преступления. Подняв возрастную планку потерпевшего и сохранив воз­раст наступления уголовной ответственности субъекта, такая переходная гра­ница размылась. Хотя истории отечественного уголовного законодательства из­вест­ны еще более парадоксальные примеры нарушения возрастного промежутка. Так, в ст. 133 УК КР 1997 г. возраст потерпевшего был поднят с 14 лет сразу до во­семнадцати лет, при этом минимальный возраст субъекта преступления сос­тав­лял 16 лет[8]. Конечно же, это выглядело нелогичным на фоне ст. 132 УК КР 1997 г., где субъект преступления был обозначен как совершеннолетнее лицо, а потер­пев­шим лицо, не достигшее 16-летнего возраста.

На фоне пенализации наказания за развратные действия, где размер наказания стал таким же как в ст. 157 УК КР, сохранение минимального возраста субъекта преступления является не логичным. Нужно понимать, что лицо с 16 до 18 лет, также признается несовершеннолетним. В этой связи, мы предлагаем в ст. 158 УК КР образовать переходную возрастную границу аналогично ст. 157 УК КР.

В. К. Пискарева, исследуя вопрос толкования развратных действий в рамках уголовного законодательства России, справедливо отмечала, что законодатель, конструируя соответствующую норму, должен быть уверенным в том, что субъект преступления (адресат нормы), понимает ее содержание, смысл[9].

Представляется, что у ребенка, законодательно признанным субъектом пре­ступления по ст. 158 УК КР, не сформирована линия поведения в нравственно-половых отношениях, им движет скорее любопытство, а не желание кого бы то ни было развратить.

Ко всему, проведенный нами анализ уголовных дел, возбужденных по ст. 158 УК КР указывает, что все привлеченные к уголовной ответственности по фактам совершения развратных действий являлись совершеннолетними лицами.

Интерес представляет законодательство некоторых зарубежных стран. Так, в част­ности в ст. 169 УК Республики Беларусь (УК РБ) возраст потерпевшего от разврата в основном составе указан в 16 лет, а в квалифицированном в 14 лет («Те же действия, совершенные с применением насилия или с угрозой его применения, либо в отношении заведомо малолетнего (малолетней), либо родителями, педаго­ги­ческими работниками или иными лицами, на которых возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего, либо лицом, ранее совершившим преступ­ления, предусмотренные настоящей статьей или статьями 166–168 настоящего Кодекса»). Субъектом же преступления является лицо, достигшее 18 лет (совер­шеннолетнее лицо). При этом санкции гораздо мягче нежели в кыргызском за­ко­нодательстве, и в сравнении со статьей за половое сношение и иные действия сек­суального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста (ст. 168 УК РБ)[10].

В ст. 135 УК РФ («Развратные действия») возраст потерпевшего дифферен­ци­ру­ется: до 16-лет, от 12 до 14 лет. С учетом того, что на основании примечания к статье 131 УК РФ, потерпевшие лица, не достигшие 12-летнего возраста, прирав­не­ны к лицам, находящимся в беспомощном состоянии[11], соответствующие дейст­вия в отношении детей до 12 лет квалифицируются по ст. 132 «Насильственные действия сексуального характера» УК КР.

Субъектом же данного преступления признается виновное лицо, достигшее 18-летнего возраста (совершеннолетнее лицо). За совершение же развратных дей­ст­вий в отношении двух или более лиц (как до 16 лет, так и 12-14 лет), макси­ма­льный срок самого строгого наказания предусматривает 12 лет лишения свободы, а за те же действия, совершенные группой лиц по предварительному сговору или организованной группой — 15 лет, совершенное лицом, имеющим судимость за ра­нее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовер­шеннолетнего — 15 лет (при этом минимальный размер лишения свободы сос­тав­ляет 10 лет). Санкции же за половое сношение и иные действия сексуального ха­рак­тера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста (ст. 134 УК РФ) го­раздо строже чем за развратные действия (ст. 135 УК РФ)¹¹.

При этом уместно высказывание А. Д. Оберемченко относительно того, что за­конодательство справедливо оградило от растлевающего поведения исклю­чи­тельно лиц, не достигших 16-летнего возраста, то есть детей от влияния взрослых лиц[12].

Выводы/заключение. Таким образом, проведенное исследование позволило выявить тенденции увеличения пострадавших детей от развратных действий и лиц их совершающих, установить среднестатистический социальный портрет лица, совершающего развратные действия, а также аргументировать предложение по увеличению возраста субъекта за данное преступление.

 

Список литературы

1. Национальная стратегия развития Кыргызской Республики на 2018-2040 годы [Электронный ресурс] // http://president.kg/ru/soby­tiya/12774_utverghde­na_nacionalnaya_strategiya_razvitiya_kirgizskoy_respubliki_na_2018_2040_godi (дата обращения: 10.09.2025)
2. Отчеты по лицам, совершившим насилие в отношении несовершеннолетних за период с 1 января по 31 декабря 2019 г., 2020, 2021, 2022, 2023, 2024 гг. [Электронный ресурс] // http://sot.kg/statistics/main/index.php (дата обращения: 10.09.2024).
3. Уголовный кодекс Кыргызской Республики [Электронный ресурс] // http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/112309 (дата обращения: 15.09.2025)
4. Соловьев В. С. Использование социального сегмента сети Интернет для совершения посягательств на половую неприкосновенность несовершеннолетних // Вестник Московского университета МВД России. — 2017. — № 3. С. 123.
5. Айков Д. В. Компьютерные преступления. Руководство по борьбе с компьютерными преступлениями. — М.: Мир, 2014. С. 152.
6. Приговор Нарынского районного суда Нарынской области от3 марта 2023 г. по уголовному делу № УД-50/22.Н5; приговор Талаского областного суда от 21 февраля 2023 г. по уголовному №УД-67/22Т5, №АТ04-05/23-УД; приговор Бишкекского городского суда от 27 декабря 2022 г по уголовному делу № КИ-643/22-Б4, АБ-04-968/22-КИ; приговор Чуйского областного суда от 15 июня 2022 г. по уголовному делу №АЧ-346/22 УД; Приговор Ала-Букинского районного суда Джалал-Абадской области от 2022 г. по уголовному делу №УД-61/22-Д2; Приговор Ысык-Атинского районного суда Чуйской области от 4 октября 2022 года по уголовному делу №УД-291-22Ч8.
7. Обобщение судебной практики по уголовным делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы, рассмотренным судами в период с 2020 по 2022 годы. / Академия МВД КР: кафедра уголовного права. Дело № 14. Л. 15-31.
8. Закон Кыргызской Республики от 9.07.13 г. № 126. О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Кыргызской Республики [Электронный ресурс] // https://cbd.minjust.gov.kg/203934/edition/856393/ru (дата обращения: 10.09.2025).
9. Пискарева В. К. Разграничение развратных действий и насильственных действий сексуального характера // Актуальные вопросы борьбы с преступлениями. — 2016. — № 4. — С. 15-16. // https://cyberleninka.ru/article/n/razgranichenie-razvratnyh-deystviy-i-nasilstvennyh-deystviy-seksualnogo-haraktera/viewer (дата обращения: 15.09.2025)
10. Уголовный кодекс Республики Беларусь (9 июля 1999 г. № 275-З) // https://pravo.by/document/?guid=3871&p0=hk9900275 – Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь (дата обращения: 11.09.2025).
11. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (по состоянию на 28 декабря 2024 г.) [Электронный ресурс] // https://base.garant.ru/10108000/531f31fc05e8518095d555dedbf7915c/ (дата обращения: 11.09.2025).
12. Оберемченко А. Д. Понятие развратных действий // Общество и право. — 2013. — № 3 (45). С. 156 [Электронный ресурс] // file:///C:/Users/%D0%9C%D0%B0%D1%85%D0%B0%D0%B1%D0%B0%D1%82/Downloads/ponyatie-razvratnyh-deystviy.pdf (дата обращения: 11.03.2025)

References

1. Kyrgyzskoy Respubliki na 2018-2040 gody [Elektronnyy resurs] // http://president.kg/ru/soby¬tiya/12774_utverghde-na_nacionalnaya_strategiya_razvitiya_kirgizskoy_respubliki_na_2018_2040_godi (data obrashcheniya: 10.09.2025)
2. Otchety po litsam, sovershivshim nasiliye v otnoshenii nesovershennoletnikh za period s 1 yanvarya po 31 dekabrya 2019 g., 2020, 2021, 2022, 2023, 2024 gg. [Elektronnyy resurs] // http://sot.kg/statistics/main/index.php (data obrashcheniya: 10.09.2024).
3. Ugolovnyy kodeks Kyrgyzskoy Respubliki [Elektronnyy resurs] // http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/112309 (data obrashcheniya: 15.09.2025)
4. Solov’yev V. S. Ispol’zovaniye sotsial’nogo segmenta seti Internet dlya soversheniya posyagatel’stv na polovuyu neprikosnovennost’ nesovershennoletnikh // Vestnik Moskovskogo universiteta MVD Rossii. — 2017. — № 3. S. 123.
5. Aykov D. V. Komp’yuternyye prestupleniya. Rukovodstvo po bor’be s komp’yuternymi prestupleniyami. — M.: Mir, 2014. S. 152.
6. Prigovor Narynskogo rayonnogo suda Narynskoy oblasti ot3 marta 2023 g. po ugolovnomu delu № UD-50/22.N5; prigovor Talaskogo oblastnogo suda ot 21 fevralya 2023 g. po ugolovnomu №UD-67/22T5, №AT04-05/23-UD; prigovor Bishkekskogo gorodskogo suda ot 27 dekabrya 2022 g po ugolovnomu delu № KI-643/22-B4, AB-04-968/22-KI; prigovor Chuyskogo oblastnogo suda ot 15 iyunya 2022 g. po ugolovnomu delu №ACH-346/22 UD; Prigovor Ala-Bukinskogo rayonnogo suda Dzhalal-Abadskoy oblasti ot 2022 g. po ugolovnomu delu №UD-61/22-D2; Prigovor Ysyk-Atinskogo rayonnogo suda Chuyskoy oblasti ot 4 oktyabrya 2022 goda po ugolovnomu delu №UD-291-22CH8.
7. Obobshcheniye sudebnoy praktiki po ugolovnym delam o prestupleniyakh protiv polovoy neprikosnovennosti i polovoy svobody, rassmotrennym sudami v period s 2020 po 2022 gody. / Akademiya MVD KR: kafedra ugolovnogo prava. Delo № 14. L. 15-31.
8. Zakon Kyrgyzskoy Respubliki ot 9.07.13 g. № 126. O vnesenii izmeneniy i dopolneniy v Ugolovnyy kodeks Kyrgyzskoy Respubliki [Elektronnyy resurs] // https://cbd.minjust.gov.kg/203934/edition/856393/ru (data obrashcheniya: 10.09.2025).
9. Piskareva V. K. Razgranicheniye razvratnykh deystviy i nasil’stvennykh deystviy seksual’nogo kharaktera // Aktual’nyye voprosy bor’by s prestupleniyami. — 2016. — № 4. — S. 15-16. // https://cyberleninka.ru/article/n/razgranichenie-razvratnyh-deystviy-i-nasilstvennyh-deystviy-seksualnogo-haraktera/viewer (data obrashcheniya: 15.09.2025)
10. Ugolovnyy kodeks Respubliki Belarus’ (9 iyulya 1999 g. № 275-Z) // https://pravo.by/document/?guid=3871&p0=hk9900275 – Natsional’nyy pravovoy Internet-portal Respubliki Belarus’ (data obrashcheniya: 11.09.2025).
11. Ugolovnyy kodeks Rossiyskoy Federatsii ot 13 iyunya 1996 g. № 63-FZ (po sostoyaniyu na 28 dekabrya 2024 g.) [Elektronnyy resurs] // https://base.garant.ru/10108000/531f31fc05e8518095d555dedbf7915c/ (data obrashcheniya: 11.09.2025).
12. Oberemchenko A. D. Ponyatiye razvratnykh deystviy // Obshchestvo i pravo. — 2013. — № 3 (45). S. 156 [Elektronnyy resurs] // file:///C:/Users/%D0%9C%D0%B0%D1%85%D0%B0%D0%B1%D0%B0%D1%82/Downloads/ponyatie-razvratnyh-deystviy.pdf (data obrashcheniya: 11.03.2025)

---

МРНТИ 10.77.51

УДК 343.54

Койчубекова Айзада Архатовна — преподаватель кафедры уголовно-правовых дисциплин УО «Alikhan Bokeikhan University», магистр юридических наук (Республика Казахстан, г. Семей);

Енсебаева Анель Рахметжановна — доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин Евразийского Национального университета им. Л. Н. Гумилева, кандидат юридических наук (Республика Казахстан, г. Астана)

ПОСЯГАТЕЛЬСТВА НА ПОЛОВУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ В СЕМЕЙНО-БЫТОВОЙ СФЕРЕ: УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ

Аннотация. В статье дана уголовно-правовая характеристика преступлений про­тив половой неприкосновенности несовершеннолетних, совершаемых в семей­но-бытовой среде. Проанализированы соответствующие нормы Уголовного ко­дек­са Республики Казахстан и Уголовного кодекса Российской Федерации, выявлены сходства и различия в структуре составов преступлений и предусмотренных мерах на­казания. Анализ показал, что законодательство Республики Казахстан предусма­три­вает более жесткую ответственность за сексуальные посягательства на детей в случаях, когда преступление совершается лицами, состоящими с потерпевшим в род­ственных или опекунских отношениях. В уголовном законодательстве Россий­с­кой Федерации специальные квалифицирующие признаки подобного характера отсутствуют, и регулирование ограничивается общими нормами о преступлениях против половой неприкосновенности несовершеннолетних. Статистические дан­ные свидетельствуют о снижении зарегистрированных преступлений против поло­вой неприкосновенности детей в Казахстане после принятия закона о домашнем насилии (на 21 %), тогда как в России ежегодно фиксируется около 100 тыс. по­доб­ных деяний, примерно половина из которых совершается в семейной среде. Выявлены существенные пробелы: в Казахстане отсутствует отдельный учет вну­три­семейных преступлений против несовершеннолетних, а в российском законо­дательстве по-прежнему нет нормативного закрепления понятия «домашнее на­си­лие». В заключение обозначены ключевые направления совершенствования: внед­рение механизма «особых требований поведения» для осужденных, усиление про­фи­лактических мер и повышение эффективности взаимодействия правоохрани­тельных органов и социальных служб.

Ключевые слова: несовершеннолетние, половая неприкосновенность, се­мей­но-бытовая среда, сексуальное насилие, уголовная ответственность, сравнитель­ный анализ, профилактика насилия, квалифицирующие признаки.

Койчубекова Айзада Архатовна — «Alikhan Bokeikhan University» оқу орнының қылмыстық-құқықтық пәндер кафедрасының оқытушысы, заң ғылымдарының магистрі (Қазақстан Республикасы, Семей қ.);

Енсебаева Әнель Рахметжановна — Л.Н. Гумилев атындағы Еуразия ұлттық университетінің қылмыстық-құқықтық пәндер кафедрасының доценті, заң ғылымдарының кандидаты (Қазақстан Республикасы, Астана қ.)

ОТБАСЫЛЫҚ-ТҰРМЫСТЫҚ САЛАДА ЖАСӨСПІРІМДЕРДІҢ ЖЫНЫСТЫҚ ҚОЛ СҰҒЫЛМАУШЫЛЫҒЫНА ҚАРСЫ ҚЫЛМЫСТЫҚ ҚҰҚЫҚБҰЗУШЫЛЫҚТАР: ҚЫЛМЫСТЫҚ-ҚҰҚЫҚТЫҚ АСПЕКТ

Түйін. Мақалада отбасылық-тұрмыстық ортада жасөспірімдердің жыныстық қол сұғылмаушылығына қарсы жасалатын қылмыстардың қылмыстық-құқықтық сипаттамасы берілген. Қазақстан Республикасы мен Ресей Федерациясының Қыл­мыстық кодекстерінің тиісті нормалары талданып, қылмыс құрамдарының құры­лымындағы ұқсастықтар мен айырмашылықтар және көзделген жазалау шаралары анықталды. Зерттеу нәтижесінде Қазақстан Республикасының заңнамасы жәбір­ле­нушімен туыстық немесе қамқоршылық қатынаста тұрған адамдар жасаған сек­суалдық қылмыстар үшін қатаңырақ жауаптылықты көздейтіні айқындалды. Ресей Федерациясының қылмыстық заңнамасында мұндай арнайы квалификациялаушы белгілер жоқ, реттеу тек кәмелетке толмағандарға қарсы жыныстық қылмыстар­дың жалпы нормаларымен шектеледі. Статистикалық деректер Қазақстанда тұр­мыстық зорлық-зомбылыққа қарсы жаңа заң қабылданғаннан кейін кәмелетке тол­мағандардың жыныстық қол сұғылмаушылығына қарсы тіркелген қылмыстардың 21 %-ға азайғанын көрсетеді, ал Ресейде жыл сайын шамамен 100 мың осындай құқықбұзушылық тіркеледі, олардың жартысына жуығы отбасылық ортада жаса­ла­ды. Анықталған елеулі олқылықтар: Қазақстанда кәмелетке толмағандарға қар­сы жасалған қылмыстардың отбасылық сипаты бойынша бөлек есеп жүргізіл­мейді, ал Ресей заңнамасында әлі күнге дейін «тұрмыстық зорлық-зомбылық» ұғымының нормативтік бекітілуі жоқ. Қорытындысында жетілдірудің негізгі ба­ғыттары белгіленді: сотталғандарға қатысты «мінез-құлықтың ерекше талаптары» тетігін енгізу, профилактикалық шараларды күшейту және құқық қорғау ор­ган­дары мен әлеуметтік қызметтердің өзара іс-қимылын арттыру.

Түйінді сөздер:кәмелетке толмағандар, жыныстық қол сұғылмаушылық, от­басылық-тұрмыстық орта, сексуалдық зорлық-зомбылық, қылмыстық жауап­ты­лық, салыстырмалы талдау, зорлық-зомбылықтың алдын алу, квалификациялаушы белгілер.

Koichubekova Aizada Arhatovna — lecturer of the department of «Criminal law disciplines», Alikhan Bokeikhan University, master of law (Republic of Kazakhstan, Semey);

Yensebaeva Anel Rakhmetzhanovna — associate professor of the department of «Criminal law disciplines» L.N. Gumilyov Eurasian National University, candidate of legal sciences (Republic of Kazakhstan, Astana)

CRIMINAL OFFENSES AGAINST THE SEXUAL INVIOLABILITY OF MINORS IN THE FAMILY AND DOMESTIC SPHERE: CRIMINAL-LEGAL ASPECT

Annotation. The article provides a criminal-legal characterization of offenses against the sexual inviolability of minors committed in the family and domestic sphere. The relevant provisions of the Criminal Code of the Republic of Kazakhstan and the Criminal Code of the Russian Federation are analyzed, identifying similarities and differences in the structure of offenses and the sanctions prescribed. The analysis shows that the legislation of the Republic of Kazakhstan establishes stricter liability for sexual offenses against children when the perpetrator is in a familial or custodial relationship with the victim. In the criminal legislation of the Russian Federation, such special qualifying elements are absent, and regulation is limited to general provisions on crimes against the sexual inviolability of minors. Statistical data indicate a decrease in registered offenses against the sexual inviolability of children in Kazakhstan after the adoption of the Domestic Violence Law (by 21%), while in Russia about 100,000 such offenses are recorded annually, approximately half of which occur within the family. Significant gaps have been identified: in Kazakhstan, there is no separate statistical record of intrafamily crimes against minors, and in Russian legislation the concept of “domestic violence” still lacks normative consolidation. In conclusion, the main directions of improvement are outlined: the introduction of a mechanism of “special behavior requirements” for convicts, strengthening preventive measures, and enhancing the effectiveness of cooperation between law enforcement agencies and social services.

Keywords: minors, sexual inviolability, family and domestic sphere, sexual violence, criminal liability, comparative analysis, violence prevention, qualifying elements.

 

Введение. Посягательства на половую неприкосновенность несовершен­но­лет­них традиционно рассматриваются криминалистикой как тяжкие преступления против половой свободы и половой неприкосновенности личности. Семья, не­смо­тря на свою изначальную функцию защиты ребенка, остается одной из наиболее уязвимых сред, где нередко совершаются насильственные преступления против де­тей. Оба государства — Казахстан и Россия — ратифицировали Конвенцию ООН о правах ребенка, обязывающую их обеспечивать детям защиту от любых форм насилия. На национальном уровне уголовные кодексы обоих государств со­дер­жат специальные составы, запрещающие сексуальные посягательства на несо­вер­шеннолетних. Одновременно в Казахстане в 2024 г. был принят расширенный закон о борьбе с семейно-бытовым насилием (Закон «Салтанат»)[1], который ужес­то­чил ответственность за такие преступления и ввел новые гарантии для жертв[2]. В России же до сих пор отсутствует самостоятельный закон о домашнем насилии, и дан­ная проблема решается фрагментарно, через общие нормы Уголовного ко­декса[3].

Актуальность исследования определяется необходимостью комплексного изу­чения уголовно-правовой защиты детей в условиях семейно-бытовой среды и выявления различий национальных моделей регулирования. Цель статьи — дать уго­ловно-правовую характеристику преступлений против половой неприкос­новенности несовершеннолетних, совершенных в семье, провести сравнительный анализ законодательства Казахстана и России, рассмотреть правоприменительную практику и статистику, выявить существующие пробелы и предложить меры по их устранению.

Материалы и методы. Материалами исследования стали нормативные акты Республики Казахстан и Российской Федерации. В частности, использованы поло­жения Уголовного кодекса РК (ст. ст. 120-124)[4] и Уголовного кодекса РФ (ст. ст. 131-137, 156)[5], а также поправки, внесенные Законом РК от 15 апреля 2024 г. № 102-VII «О внесении изменений и дополнений в некоторые законода­тель­ные акты Республики Казахстан по вопросам обеспечения прав женщин и без­опасности детей». Эмпирической основой исследования послужили официальные статистические данные Министерства внутренних дел и Генеральной прокуратуры Республики Казахстан, ежегодные отчеты Комитета по правовой статистике и спе­циальным учетам, а также публичные доклады уполномоченных по правам ре­бен­ка в Казахстане и России. Методологическая база включала взаимодополняющих подходов. Сравнительно-правовой метод позволил выявить сходства и различия уголовного законодательства Республики Казахстан и Российской Федерации в части регламентации преступлений против половой неприкосновенности не­со­вер­шеннолетних. Формально-логический анализ применялся для системного толко­ва­ния диспозиций статей и выявления пробелов либо коллизий в правовом регулиро­вании.

В рамках социологического подхода были обобщены официальные ста­тис­ти­ческие показатели, что позволило оценить динамику преступлений против несо­вер­шеннолетних за последние годы, а также установить корреляцию между изме­нениями законодательства и зарегистрированными тенденциями. Такой комплекс методов обеспечил объективность исследования и позволил выработать пред­ло­жения по совершенствованию законодательства и практики его применения.

Обсуждение и результаты. В обеих странах преступления против половой не­прикосновенности несовершеннолетних инкорпорированы в специальные нор­мы уголовного права. В Казахстане Особенная часть УК РК выделяет следующие составы: изнасилование (ст. 120), насильственные действия сексуального харак­те­ра (ст. 121), половой акт или иные действия с лицом, не достигшим 16 лет (ст. 122), понуждение к половому сношению и др. (ст. 123), развращение лиц, не достигших шест­надцатилетнего возраста (ст. 124). Особенностью казахстанского законода­тель­ства является четкая градация ответственности в зависимости от статуса прес­тупника: часть 3 ст. 122 УК РК устанавливает более жесткое наказание за половой контакт с лицом не достигшим шестнадцатилетнего возраста, если он совершен ро­дителем, отчимом, мачехой, педагогом или иным законным опекуном — ли­ше­ние свободы на 7-12 лет (с последующим пожизненном запретом на определенные должности). Аналогичные повышение наказаний предусмотрено и за развратные действия (ст. 124 УК РК) при участии детей молодого возраста (от 10 до 15 лет)⁴.

В России Уголовный кодекс содержит параллельные нормы: статьи 131-135 УК РФ предусматривают ответственность за «половое сношение и иные действия сексуального характера» с лицом до 16 лет, а также за «развратные действия». При этом Уголовный кодекс РФ не содержит прямой оговорки о родстве или служебно-опекунском статусе преступника в составе этих преступлений. Отягчающие об­сто­я­тельства (положение доверия) используются при вынесении приговора, но в фор­мулировках статей (в отличие от ст. 122 УК РК) не выделены. Например, ст. 134 УК РФ карает контакт с несовершеннолетним до 16 лет лишением свободы до 4 лет, причем для жертвы 12-14 лет санкция повышается до 3-10 лет⁵.

В целом уголовно-правовая структура этих составов схожа: объектом является половая неприкосновенность несовершеннолетнего, субъективно такие преступ­ле­ния совершаются с прямым умыслом (преступник осознает возраст жертвы и же­лает совершить половые действия), а объективно — через совершение насильст­венных или иных противозаконных сексуальных актов. Однако в казахстанском уго­ловном законодательстве семейно-бытовой фактор прямо закреплен как квали­фицирующий признак: например, более строгая ответственность наступает, если пре­ступление совершено родителем, педагогом или опекуном. В российском же законодательстве подобных норм в диспозициях статей нет: родство и положение доверия учитываются лишь как отягчающие обстоятельства при назначении на­казания (ст. 63 УК РФ). Сравнение нормативно-правовых баз Казахстана и России выявляет принципиальные различия. Во-первых, в Казахстане закреплена уголов­ная ответственность за дополнительные проявления сексуального посягательства, в том числе за приставания сексуального характера к лицам, не достигшим шест­над­цатилетнего возраста[6]. Во-вторых, казахстанский уголовный кодекс прямо закрепляет семейно-бытовой фактор как квалифицирующий признак: наличие род­ственных или воспитательных отношений повышает общественную опасность деяния и усиливает ответственность за его совершение.

В российском уголовном законодательстве подобных положений нет: семей­но-бытовая сфера не закреплена в виде самостоятельного состава, а обстоятельства родства и доверительных отношений учитываются только при назначении нака­зания⁵. В Казахстане же преступления против детей в семье признаются наиболее опасными, что выражается в усиленных мерах уголовной ответственности и запре­те применения примирения сторон. В России до недавнего времени сохранялась практика примирения по отдельным составам и назначения условных наказаний; только с 2020 года были ужесточены меры за повторные побои в семье и введен запрет на применение физического наказания к детям.

Сравнительный анализ показывает, что казахстанская правовая система фор­ми­рует более детализированную и комплексную основу защиты прав несовершен­нолетних, тогда как российская модель в большей степени опирается на общие уго­ловно-правовые механизмы, уделяя меньше внимания социально-профилакти­ческим мерам.

Официальная статистика наглядно демонстрирует масштабы и динамику пре­с­туплений против половой неприкосновенности несовершеннолетних. В Казахста­не, по данным МВД и отчетам уполномоченного по правам ребенка, до принятия за­кона «Салтанат» ежегодно фиксировалось порядка 900-1000 таких преступ­ле­ний. После введения новых норм в 2024 г. наблюдается положительная динамика: в первые месяцы 2025 г. количество сообщений о данных деяниях сократилось на 21,3 %, а преступления, связанные с педофилией, уменьшились на 40,7 %. Казах­ская судебная практика подтверждает ужесточение мер наказания: уже не менее 25 лиц осуждены к пожизненному лишению свободы за особо тяжкие преступле­ния против детей².

Данные Генеральной прокуратуры Республики Казахстан за 2015-2020 гг. по­ка­зывают, что число несовершеннолетних — жертв сексуального насилия варьи­ро­валось от 661 (в 2017 г.) до 1958 (в 2018 г.) человек. При этом с 2018 г. в целом отмечено снижение подростковой преступности на 26,8 %, включая преступления про­тив несовершеннолетних в семье. Вместе с тем Комитет по правовой статис­тике фиксирует, что в отчетности не выделяются отдельные сведения о насилии со стороны членов семьи, что затрудняет комплексный анализ внутрисемейных пре­ступлений[7].

В Российской Федерации ситуация характеризуется иными масштабами и тенденциями. По оценке уполномоченного по правам ребенка, ежегодно соверша­ет­ся более 100 тыс. преступлений против детей, причем начиная с 2018 г. наблю­дается устойчивая тенденция к росту[8]. Особую тревогу вызывает тот факт, что около половины таких деяний совершается в семье, близкими родственниками. По данным МВД России, в 2023 г. было зафиксировано рекордное число насиль­ст­венных преступлений против детей в семье — 10 846 случаев (рост на 50 % по срав­нению с предыдущим годом), из которых 75 % совершены родителями в отно­шении собственных детей[9].

Эти статистические показатели отражают наличие серьезной криминологи­чес­кой проблемы: в Казахстане наблюдается тенденция к снижению уровня таких преступлений благодаря ужесточению законодательства, тогда как в России фик­сируется рост и высокий удельный вес внутрисемейного насилия над несовершен­нолетними.

Анализ полученных результатов позволяет выявить основные проблемные зоны и направления совершенствования уголовно-правового регулирования.

Во-первых, законодательный аспект. Казахстанский опыт демонстрирует, что последовательное ужесточение уголовной ответственности и нормативное закрепление новых составов (например, уголовная ответственность за приставания сексуального характера к несовершеннолетним) способствует снижению уровня преступности и исключению чрезмерно мягких мер реагирования. Для Российской Федерации актуальным остается вопрос о разработке и принятии комплексного за­кона о противодействии домашнему насилию, что позволило бы системно учесть спе­цифику внутрисемейных преступлений. При этом следует учитывать междуна­род­ные стандарты: Конвенцию о правах ребенка (1989 г.), а также Ланзаротскую конвенцию Совета Европы (2007 г.), которые прямо ориентируют государства на создание эффективных механизмов защиты детей от сексуальной эксплуатации и насилия в семье.

Во-вторых, практический аспект. Для повышения эффективности профи­лак­тики и своевременного выявления преступлений в семейно-бытовой сфере тре­буется усиление межведомственного взаимодействия между органами внутренних дел, социальными службами и образовательными учреждениями. Практика Казах­ста­на показывает целесообразность введения обязанности обязательного сообще­ния о случаях жестокого обращения с детьми. Судебная практика должна активно отрабатывать квалификацию инцеста и внедрять реальные механизмы ограни­че­ния контактов преступника с потерпевшим после вынесения приговора (например, посредством установления «особых требований поведения» и запрета совместного проживания в период реабилитации жертвы).

В-третьих, статистический аспект. Существующая отчетность в Казахстане не предусматривает выделения данных о семейно-бытовом контексте сексуальных преступлений, что затрудняет комплексный анализ их динамики и структуры. Введение отдельной статистической категории, отражающей степень родства или характер доверительных отношений между преступником и потерпевшим, позво­ли­ло бы не только объективнее оценить масштабы проблемы, но и точнее форми­ровать государственную политику в сфере защиты детей.

В-четвертых, виктимологический аспект. Особое значение имеет миними­за­ция вторичной виктимизации потерпевших. В практике как Казахстана, так и России жертвы сексуального насилия в семье нередко сталкиваются с повторной травматизацией в ходе следственных действий и судебного разбирательства. Меж­дународные стандарты подчеркивают необходимость создания «дружественной к ребенку» юстиции, включающей использование специальных комнат для допроса, участие психологов и ограничение количества повторных опросов.

Наконец, профилактика и социальная поддержка. В России уже реализу­ют­ся меры по созданию специализированных подразделений полиции и кризис­ных центров для пострадавших, однако их деятельность остается фрагментарной и требует институционализации и расширения на все регионы. В Казахстане также необходима дальнейшая интеграция уголовно-правовых мер с социальной полити­кой — развитие программ психологической помощи, создание сети реабилита­ци­он­ных центров и проведение масштабных информационных кампаний по пре­дупреждению сексуального насилия. Только комплексный подход, сочетающий уголовное преследование, профилактику и социальную реабилитацию, способен обеспечить эффективную защиту прав несовершеннолетних.

Заключение и выводы. Сравнительный анализ показал, что уголовно-пра­во­вая защита детей от сексуального насилия в семейно-бытовой среде требует комп­лекс­ного и системного подхода. Казахстанское законодательство демонстрирует тенденцию к ужесточению и детализации регулирования: закреплены спе­ци­аль­ные квалифицирующие признаки, ограничены возможности примирения сторон и пре­дусмотрены дополнительные механизмы контроля за поведением осужден­ных³. Российское уголовное право, напротив, сохраняет более общую модель, где семейно-бытовой фактор не выделяется в диспозициях статей и учитывается пре­имущественно при индивидуализации наказания.

Практика и статистика обеих стран указывают на необходимость дальнейшего совершенствования правовой базы. Для повышения эффективности противо­дей­ст­вия целесообразно:

• обеспечить уголовно-правовое закрепление понятия «семейно-бытовое на­си­лие» в национальном законодательстве;
• установить более строгие санкции за преступления, совершаемые родствен­никами и иными лицами, находящимися в отношениях доверия с ребенком;
• развивать институт «особых требований поведения» для осужденных и ме­ханизмы запрета контакта с потерпевшим;
• усовершенствовать статистический учет с выделением внутрисемейных эпи­зодов;
• расширять систему профилактических программ и центров реабилитации по­страдавших детей.

Реализация этих мер позволит создать более эффективную модель противо­дей­ствия преступлениям против половой неприкосновенности несовершен­но­лет­них и обеспечить надлежащую защиту детей в семейной среде.

 

Список литературы

1. Закон Республики Казахстан от 15 апреля 2024 г. № 102-VII «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Ка­зах­стан по вопросам обеспечения прав женщин и безопасности детей» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2400000072
2. Haidar A. Kazakhstan’s domestic violence law brings progress amid ongoing challenges // Times of Central Asia. 2024 // https://timesca.com/kazakhstans-domestic-violence-law-brings-progress-amid-ongoing-challenges/#:~:text=The% 20new%20law%20has%20introduced,minor%20is%20now%20life%20imprisonment (дата обращения: 19.09.2025).
3. Гарибов М. П. Семейно-бытовое преступление как составная часть семей­но-бытовой преступности // Мир закона. — 2024. — № 11–12 // https://mir-zakona.kz/semejno-bytovoe-prestuplenie-kak-sostavlyayushhaya-semejno-bytovoj-prestupnosti/#:~:text (дата обращения: 19.09.2025).
4. Уголовный кодекс Республики Казахстан от 3 июля 2014 г. № 226-V (ред. по сост. на 2025 г.) // https://adilet.zan.kz/rus/docs
5. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (ред. по сост. на 2025 г.) // https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/
6. Черненко Л. А. В Казахстане начинает действовать закон о семейно-быто­вом насилии: что нужно знать // Zakon.kz. 2024. 15 июня // https://www.zakon.kz/pravo/6438213-v-kazakhstane-nachinaet-deystvovat-zakon-o-semeynobytovom-nasilii-chto-nuzhno-znat.html (дата обращения: 19.09.2025).
7. Мартын В. В., Мусаева А. Ю., Манарбеков А. М. Анализ состояния пре­ступности в отношении несовершеннолетних // Мир закона. — 2021. — № 3. // https://mir-zakona.kz/analiz-sostoyaniya-prestupnosti-v-otnoshenii-nesovershennoletnih/ (дата обращения: 19.09.2025).
8. Киреева В. П. За год в России совершено более 100 тысяч преступлений против детей // Парламентская газета. 2023. 24 ноября.
9. МВД в 2023 году зафиксировало рекордное число насильственных преступлений против детей в семьях // Verstka.media. 2024 // https://verstka.media/mvd-v-2023-godu-zafiksirovalo-rekordnoe-chislo-nasilstvennyh-prestuplenij-protiv-detej-v-semyah#:~:text (дата обращения: 19.09.2025).

References

1. Zakon Respubliki Kazakhstan ot 15 aprelya 2024 g. № 102-VII «O vnesenii izmeneniy i dopolneniy v nekotoryye zakonodatel’nyye akty Respubliki Ka¬zakh-stan po voprosam obespecheniya prav zhenshchin i bezopasnosti detey» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2400000072
2. Haidar A. Kazakhstan’s domestic violence law brings progress amid ongoing challenges // Times of Central Asia. 2024 // https://timesca.com/kazakhstans-domestic-violence-law-brings-progress-amid-ongoing-challenges/#:~:text=The%20new%20law%20has%20introduced,minor%20is%20now%20life%20imprisonment (data obrashhenija: 19.09.2025).
3. Garibov M. P. Semeino-bytovoe prestuplenie kak sostavnaya chast’ semeino-bytovoi prestupnosti // Mir Zakona. — 2024. — № 11-12 // https://mir-zakona.kz/semejno-bytovoe-prestuplenie-kak-sostavlyayushhaya-semejno-bytovoj-prestupnosti/#:~:text (data obrashhenija: 19.09.2025).
4. Ugolovnyi kodeks Respubliki Kazakhstan ot 3 iyulya 2014 g. № 226-V // // https://adilet.zan.kz/rus/docs
5. Ugolovnyi kodeks Rossiiskoi Federatsii ot 13 iyunya 1996 g. № 63-FZ // https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699
6. Chernenko L. A. V Kazakhstane nachinaet deistvovat’ zakon o semeino-bytovom nasilii: chto nuzhno znat’ // Zakon.kz. 2024. 15 iyunya // https://www.zakon.kz/pravo/6438213-v-kazakhstane-nachinaet-deystvovat-zakon-o-semeynobytovom-nasilii-chto-nuzhno-znat.html (data obrashhenija: 19.09.2025).
7. Martyn V. V., Musaeva A. Yu., Manarbekov A. M. Analiz sostoyaniya prestupnosti v otnoshenii nesovershennoletnikh // Mir Zakona. — 2021. — № 3 // https://mir-zakona.kz/analiz-sostoyaniya-prestupnosti-v-otnoshenii-nesovershennoletnih/ (data obrashhenija: 19.09.2025).
8. Kireeva V. P. Za god v Rossii soversheno bolee 100 tysyach prestuplenii protiv detei // Parlamentskaya Gazeta. 2023. 24 noyabrya.
9. MVD v 2023 godu zafiksirovalo rekordnoe chislo nasil’stvennykh prestuplenii protiv detei v sem’yakh // Verstka.media. 2024 // https://verstka.media/mvd-v-2023-godu-zafiksirovalo-rekordnoe-chislo-nasilstvennyh-prestuplenij-protiv-detej-v-semyah#:~:text (data obrashhenija: 19.09.2025).

---

МРНТИ 10.77.01

УДК 343.4

Лазаревич Вероника Вячеславовна — адъюнкт Восточно-Сибирского инсти­тута МВД России, старший лейтенант полиции (Российская Федерация, г. Иркутск)

ОТ ТРАВМЫ К ВОССТАНОВЛЕНИЮ: ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ АДАПТАЦИИ ЖЕРТВ НАСИЛИЯ

Аннотация. Статья посвящена вопросам полной адаптации жертв насилия. Рас­сматриваются вопросы восстановления после пережитого насилия, анали­зи­руются законодательные и нормативные акты. Даются этапы восстановления жерт­вы. Ведь процесс восстановления после пережитого насилия — сложный и длительный. Требующий комплексного подхода, в котором будут учитываться пси­хологические и социальные процессы адаптации. Нужно понимать, что вос­ста­новление невозможно без социальной поддержки: семь, друзей, общества. Со­ци­аль­ные институты должны обеспечивать безопасные условия для проработки трав­мы и возвращения жертвы к полноценной жизнь. Особое место нужно уделить без­опасной среде для возвращения к полноценной жизни. В данной работе рас­смат­риваются психологические и социальные аспекты, позволяющие жертве выйти из группы риска, проработать посттравматический опыт. Особое внимание следует уделять уязвимым группам, таким как дети, женщины. Понимание жертв и их осо­бенностей, а также характер причиненного насилия позволит разрабатывать более гуманные и эффективные стратегии к восстановлению жертвы. Также рассма­три­ваются механизмы взаимодействия служб и центров помощи жертвам домашнего насилия.

Ключевые слова: насилие, жертвы, восстановление, социальные, психо­ло­гические аспекты, виды насилия, адаптация, травмы.

Лазаревич Вероника Вячеславовна — Ресей ІІМ Шығыс Сібір институ­тының адъюнкті, полиция аға лейтенанты (Ресей Федерациясы, Иркутск қ.)

ЖАРАҚАТТАН ҚАЛПЫНА КЕЛТІРУГЕ ДЕЙІН: ЗОРЛЫҚ-ЗОМБЫЛЫҚ ҚҰРБАНДАРЫН БЕЙІМДЕУДІҢ ПСИХОЛОГИЯЛЫҚ ЖӘНЕ ӘЛЕУМЕТТІК АСПЕКТІЛЕРІ

Түйін. Мақала зорлық-зомбылық құрбандарын толық бейімдеу мәселелеріне арналған. Зорлық-зомбылықтан кейін қалпына келтіру мәселелері қаралады, заң­намалық және нормативтік актілер талданады. Жәбірленушіні қалпына келтіру ке­зеңдері берілген. Өйткені, зорлық-зомбылықтан кейін қалпына келтіру процесі күр­делі және ұзақ. Бейімделудің психологиялық және әлеуметтік процестері еске­рілетін кешенді тәсілді қажететеді. Әлеуметтік қолдаусыз қалпына келтіру мүмкі немесе кенін түсіну керек: жеті, достар, қоғам. Әлеуметтік институттар жарақаталу және жәбірленушіні толық қанды қалпына келтіру үшін қауіпсіз жағдайларды қам­тамасы зетуі керек өмір. Толық қанды өмірге оралу үшін қауіпсіз ортаға ерекше орын беру керек. Бұл жұмыс жәбірленушіге қауіп тобынан шығуға, жарақат тан кейінгі тәжірибені пысық тауға мүмкіндік беретін психологиялық және әлеуметтік аспектілерді қарастырады. Балалар, әйелдер сияқты ос ал топтарға ерекше назар аудару керек. Жәбірленушілер мен олардың ерекшеліктерін, сондай-ақ келтірілген зорлық-зомбылықтың сипатын түсіну жәбірленушіні қалпына келтірудің адам­гер­шілік және тиімді стратегияларын жасауға мүмкіндік береді. Тұрмыстық зорлық-зомбылық құрбандарына көмек көрсету қызметтері мен орталықтарының өзара әрекет тесу механизмдері де қарастырылады.

Түйінді сөздер: зорлық-зомбылық, құрбандар, қалпынакелтіру, әлеуметтік, психологиялық аспектілер, зорлық-зомбылық түрлері, бейімделу, жарақат.

Lazarevich Veronika Viacheslavovna — adjunct at the East Siberian Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia, senior police lieutenant (Russian Federation, Irkutsk)

FROM INJURY TO RECOVERY: PSYCHOLOGICAL AND SOCIAL ASPECTS OF ADAPTATION OF VICTIMS OF VIOLENCE

Annotation. The article is devoted to the issues of full adaptation of victims of violence. The issues of recovery from violence are considered, legislative and regulatory acts are analyzed. The stages of recovery of the victim are given. After all, the recovery process after experiencing violence is complex and lengthy. It requires an integrated approach that takes into account the psychological and social processes of adaptation. You need to understand that recovery is impossible without social support: family, friends, and society. Social institutions should provide a safe environment for dealing with the trauma and returning the victim to a full life. A special place should be given to a safe environment to return to a full life. This paper examines the psychological and social aspects that allow the victim to leave the risk group and work through the post-traumatic experience. Special attention should be paid to vulnerable groups such as children and women. Understanding the victims and their characteristics, as well as the nature of the violence inflicted, will allow us to develop more humane and effective strategies for victim recovery. The mechanisms of interaction between services and assistance centers for victims of domestic violence are also being considered.

Keywords: violence, victims, recovery, social, psychological aspects, types of violence, adaptation, trauma.

 

Введение. Проблема восстановления жертв насилия актуальна не только для России, но и для многих стран. Психологическая травма является реакцией на силь­ное стрессовое событие, которое угрожало жизни и свободе жертвы. Насилие, которое может быть выражено в форме физического, сексуального, психоло­ги­чес­кого, является наиболее травматичным переживанием. Оно нарушает человечес­кую потребность в безопасности.

Одним из частых последствий пережитого насилия является посттравма­тичес­кое стрессовое расстройство (далее — ПТСР). Люди с ПТРС испытывают повтор­ные воспоминания о травмирующем событии, которые проявляются в виде флеш­бэков или ночных кошмаров, тревожности, бессонницы, депрессивных, обсессив­но-компульсивных расстройств у жертвы, паническими атаками, суицидальными мыслями. Комплексное посттравматическое стрессовое расстройство (далее — КПТСР) протекает особенно тяжело, если насилие в отношении жертвы было дли­тельным, повторяющимся, в детский или подростковый период.

Насилие оказывает огромное влияние на социальную жизнь жертвы, её семью, работу, общественные связи. Пострадавшая сторона может попасть в социальную изоляцию. Оборвать все контакты с родными, друзьями, коллегами, что приводит к полной изоляции пострадавшей стороны. Жертвы испытывают стыд и вину, что усиливает чувство одиночества.

Материалы и методы. Методом анализа рассматриваются Конституция Российской Федерации, Указы Президента РФ, а также работы ученых по вопро­сам полной адаптации жертв насилия.

Результаты и обсуждение. Конституция Российской Федерации определяет, что «жизнь, достоинство, права и свободы человека» относятся к традиционным духовно-нравственным ценностям. Также Указ Президента РФ от 9 ноября 2022 года № 809 можно отнести к немаловажным нормативно-правовым актам, которые устанавливают российские духовно-нравственные ориентиры[1].

В своей работе К. А. Волков рассматривает понятие традиционных духовно-нравственных ценностей, которое было дано в Указе Президента РФ от 9 ноября 2022 года № 809[2]. Самыми важными традиционными духовно-нравственными ценностями считается жизнь, достоинство, права и свободы. При совершении на­силия в отношении жертвы происходит посягательство не только на физическое и психологическое состояние жертвы, но и на данные ценности.

После пережитого насилия психика человека активизирует различные меха­низ­мы адаптации, чтобы выжить. Сначала происходит избегание, подавление эмо­ций, рационализация, отрицание. Данная стратегия работает вначале, но при дли­тельном передерживании может мешать настоящему восстановлению. Мы хотим разобрать процесс адаптации на несколько этапов.

Первым и самым важным этапом восстановления жертвы является безопас­ность и стабилизация. На данном этапе для жертвы обеспечивается полная физиче­с­кая и эмоциональная безопасность. А. А. Анисимов рассуждает о том, что до­маш­нее насилие остается одной из наиболее важных проблем современного общества. Жертвами домашнего насилия становятся женщины и дети. Если в результате насилия в семье не причинен тяжкий вред здоровью или не наступила смерть, то действующее законодательство относит такие случаи к делам частного обвине­ния[3]. На данном этапе важна поддержка специалистов: психологов, социальных работников, работа кризисных центров, получение бесплатной медицинской по­мо­щи.

Второй этап начинается с переработки травмы. На этом этапе происходит осознание произошедшего, психологическая проработка травматического опыта. Это сложный процесс, который требует профессиональной помощи. Нужно под­клю­чать методы психотерапии, такие как когнитивно-поведенческая терапия, пси­хоаналитическая терапия. Данные методы направлены на работу с травмати­чес­кими воспоминаниями, на снижение эмоциональной остроты. Терапия должна учи­тывать специфику травматического опыта для эффективной реабилитации, строиться на доверии пострадавшей стороны и сотрудников реабилитационного центра.

Третий этап реинтеграции жертвы. На данном этапе идет восстановление со­циальных связей жертвы, жертва начинает ходить на работу, учебу. Основной целью на данном этапе выступает создание новой, устойчивой личности для ко­торой травма будет частью жизни и прожитого опыта, а не будет определять всю жизнь пострадавшего.

Правильная социальная и психологическая поддержка равно восстановление жертвы. При наличии надёжных, крепких отношений с семьей, друзьями значи­тель­но снижает риск хронических последствий травмы. В семье и друзьях жертва может найти утешение, поддержку. Стоит понимать, что во время восстановления жертвы важно не навредить ей еще больше, иногда семье и друзьям стоит посетить психологов, чтобы научиться правильно реагировать на рассказы о травме[4].

Еще одним из ресурсов восстановления жертвы являются группы поддержки жертв насилия, где им могут оказать бесплатную юридическую, медицинскую, психологическую помощь, также оказывать волонтерское сопровождение. А также придание огласке данных историй в социальных сетях. Рассказы самих жертв, как они переживали травму и смогли восстановиться.

Заключение. Таким образом от травмы к восстановлению — это путь, преодолевая который жертва борется с болью и обидой внутри себя, но пройдя этот путь человек может прийти к внутренней силе, трансформации. Психоло­гиче­ские и социальные аспекты адаптации жертв тесно переплетены: без психологи­ческого восстановления невозможно социальное восстановление, но в тоже время без социального взаимодействия с окружающей средой достичь полного и ста­биль­ного выздоровления не получится. Весь процесс адаптации требует времени, терпения и комплексного подхода. Под комплексным подходом мы понимает не только индивидуальные усилия человека, но также изменения в законодательстве, образовании, общественном сознании.

Необходимо бороться с насилием до момента его появления. Должны быть разработаны федеральные программы по предупреждению и исключения насилия из общества. Мы предлагаем включать в программы специалистов, которые в своей работе сталкивались или работали с жертвами насилия, также стоит про­водить мероприятия, направленные на выявления домашнего насилия с женщи­нами и детьми.

 

Список литературы

1. Указ Президента РФ от 9 ноября 2022 г. № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных рос­сийских духовно-нравственных ценностей» // Собрание законодательства РФ. — 2022. — № 46. — Ст. 7977.
2. Волков К. А. Семья как объект уголовно-правовой охраны традиционных духовно-нравственных ценностей // Мир закона. — 2024. — № 9-10 (269-270). — С. 28-33.
3. Анисимов А. А. Вопросы нормативного обеспечения противодействию домашнему насилию // Мир закона. — 2024. — № 9-10 (269-270). — С. 12-18.
4. Социально-психологическая реабилитация детей, пострадавших от жес­то­кого обращения. 2013 // https://rm.coe.int/168046253f (дата обращения: 01.09.2025).

References

1. UkazPrezidenta RF ot 9 noyabrya 2022 g. № 809 «Ob utverzhdenii Osnov gosudarstvennoi politiki po sokhraneniyui u krepleniyu traditsionnykh rossiiskikh dukhovno-nravstvennykh tsennostei» // Sobraniezakonodatel’stva RF. — 2022. — № 46. — St. 7977.
2. Volkov K. A. Sem’ya kak ob»ekt ugolovno-pravovoi okhrany traditsionnykh dukhovno-nravstvennykh tsennostei // Mir zakonа. — 2024. — № 9-10 (269-270). — S. 28-33.
3. Anisimov A.A. Voprosy normativnogo obespecheniya protivodeistviyu domashnemu nasiliyu // Mir zakonа. — 2024. — № 9-10 (269-270). — S. 12-18.
4. Sotsial’no-psikhologicheskaya reabilitatsiya detei, postradavshikh ot zhestokogo obrashcheniya. 2013 // https://rm.coe.int/168046253f (data obrashcheniya: 01.09.2025).

---

МРНТИ 10.17.01

УДК 342.9

Островская Виктория Павловна — слушатель 5 курса факультета подготовки следователей Волгоградской академии МВД России, младший лейтенант полиции (Российская Федерация, г. Волгоград);

Косяченко Владимир Иванович — профессор кафедры тактико-специальной подготовки Волгоградской академии МВД России, кандидат педагогических наук, доцент (Российская Федерация, г. Волгоград)

АДМИНИСТРАТИВНО-ПРАВОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ ПРОФИЛАКТИКИ И ПРЕСЕЧЕНИЯ ПРАВОНАРУШЕНИЙ В СФЕРЕ БЫТА НАСЕЛЕНИЯ

Аннотация. В данной статье представлены административно-правовые меха­низ­мы профилактики и пресечения деликтов в системе бытовых взаимоотно­шений, которые нуждаются в интегрированном подходе, охватываются норма­тив­ные коррективы и совместное координированное активное участие всех заинтере­со­ван­ных сторон.

Идентификация нарушителей бытовой направленности предполагает задейст­во­вание не только криминалистических технологий, но и прикладной психологии. Сотрудники полиции обязаны владеть навыками коммуникации, уметь находить общий язык с населением, что способствует своевременному предотвращению эска­лации и разрешению ситуаций. Дополнительно они координируются с соци­альными институтами и правозащитными структурами для интегрированного уре­гулирования конфликтов, а также применяют элементы переговорной медиации и виктимологии.

Приоритетное значение приобретает эффективное взаимодействие с гражда­нами при оформлении процессуальных протоколов. Корректное составление кото­рого является одним из базовых условий и дополнительно подчёркивает значи­мость системной подготовки кадров.

Ключевые слова: социальные конфликты, правонарушения, превенция, профилактика, правопорядок, семейно-бытовые отношения, органы внутренних дел, протокол.

Островская Виктория Павловна — Ресей ІІМ Волгоград академиясының тергеушілерді даярлау факультетінің 5 курс тыңдаушысы, полицияның кіші лейтенанты (Ресей Федерациясы, Волгоград қ.);

Косяченко Владимир Иванович — Ресей ІІМ Волгоград академиясының тактикалық және арнайы дайындық кафедрасының профессоры, педагогика ғылымдарының кандидаты, доцент (Ресей Федерациясы, Волгоград қ.)

ХАЛЫҚТЫҢ ТҰРМЫС САЛАСЫНДАҒЫ ҚҰҚЫҚ БҰЗУШЫЛЫҚТАРДЫҢ АЛДЫН АЛУ МЕН ЖОЛЫН КЕСУДІҢ ӘКІМШІЛІК-ҚҰҚЫҚТЫҚ ТЕТІКТЕРІ

Түйін. Бұл мақалада интеграцияланған тәсілді қажет ететін тұрмыстық қа­тынастар жүйесіндегі азаптаудың алдын алу мен жолын кесудің әкімшілік-құқық­тық тетіктері келтірілген, нормативтік түзетулер мен барлық мүдделі тараптардың бірлескен үйлестірілген белсенді қатысуы қамтылған.

Тұрмыстық бағытты бұзушыларды анықтау тек сот-медициналық технология­ларды ғана емес, сонымен қатар қолданбалы психологияны да қамтиды. Полиция қызметкерлері қарым-қатынас дағдыларын меңгеруге, халықпен ортақ тіл таба білуге міндетті, бұл шиеленістің алдын алуға және жағдайларды уақтылы шешуге ықпал етеді. Сонымен қатар, олар жанжалдарды интеграцияланған реттеу үшін әлеуметтік институттармен және құқық қорғау құрылымдарымен үйлестіріледі, сонымен қатар келіссөздер медиациясы мен виктимология элементтерін қол­да­нады.

Іс жүргізу хаттамаларын ресімдеу кезінде азаматтармен тиімді өзара іс-қимыл басым мәнге ие болады. Дұрыс құрастыру негізгі шарттардың бірі болып табылады және кадрларды жүйелі даярлаудың маңыздылығын одан әрі көрсетеді.

Түйінді сөздер: әлеуметтік жанжалдар, құқық бұзушылықтар, превенция, алдын алу, құқықтық тәртіп, отбасылық-тұрмыстық қатынастар, ішкі істер органдары, хаттама.

Ostrovskaya Victoria Pavlovna — a fifth-year student in the investigator training department at the Volgograd Academy of the Ministry of Internal Affairs of Russia, junior police lieutenant (Russian Federation, Volgograd);

Kosyachenko Vladimir Ivanovich — professor in the department of tactical and special training at the Volgograd Academy of the Ministry of Internal Affairs of Russia, candidate of pedagogical sciences, associate professor (Russian Federation, Volgograd)

ADMINISTRATIVE LEGAL MECHANISMS FOR SYSTEMIC PREVENTION AND SUPPRESSION OF HOUSEHOLD RELATIONS INFRACTIONS AND DOMESTIC DELINQUENCIES

Annotation. This article presents administrative and legal mechanisms for the prevention and suppression of torts in the system of domestic relations, which require an integrated approach, regulatory adjustments, and the joint coordinated active participation of all stakeholders.

Identifying domestic offenders requires the use of not only forensic technology but also applied psychology. Police officers must possess communication skills and be able to find common ground with the public, which facilitates the timely prevention of escalation and resolution of situations. They also coordinate with social institutions and human rights organizations to ensure integrated conflict resolution, and utilize elements of mediation and victimology.

Effective interaction with citizens when drafting procedural protocols is a priority. Proper drafting of these protocols is a fundamental requirement and further emphasizes the importance of systematic personnel training.

Keywords: conflict-management, offense-deterrence, prevention, protection, nomocracy, family and domestic relations, internal affairs agencies, protocol.

 

Введение. Сегмент бытовых отношений является значимым компонентом со­ци­альной реальности, где взаимодействуют разнородные субъекты — члены се­мьи, соседи, иные физические лица. Увы, именно в указанном сегменте регулярно фиксируются деликты, способные повлечь тяжкие последствия как для индивидов, так и для социума в целом. Актуальность проблемы нарушений в бытовой сфере определяется не только повышенной конфликтогенностью, но и риском эскалации до насилия, психических травм, а иногда и уголовных деяний. Вследствие этого следует проанализировать административно-юрисдикционные инструменты, при­год­ные для профилактики и оперативного пресечения соответствующих деликтов, направленных на защиту правопорядка, укрепление семейных ценностей и мини­мизацию социальной напряженности в повседневной жизни граждан[1].

Ситуация в области семейно-бытовых отношений по-прежнему остается од­ной из наиболее острых социально-правовых проблем современного общества. Конф­ликты, зарождающиеся в кругу родственников, соседей и на почве повсед­невного взаимодействия, нередко эскалируют в противоправные деяния, требую­щие вмешательства правоохранительной системы.

Материалы и методы. Официальная статистика фиксирует, что значительная доля преступлений и административных правонарушений обусловлена семейно-бытовыми конфликтами. Согласно материалам ведомственных отчетов, последние годы характеризуются ростом обращений граждан по фактам домашнего насилия, угроз и иных проявлений агрессии, что указывает на назревание проблемы, тре­бующей комплексного подхода к ее разрешению.

Причины, определяющие деликты в плоскости бытовых взаимодействий, мно­го­аспектны и комплексны, а социально-экономическая нестабильность, уси­ливают напряжение внутрисемейных коммуникаций. Психические детерминанты, например, агрессивно-экспрессивное поведение и деструктивные эмоции, нередко эскалируют бытовые конфликты. С учетом того, что значительная доля таких прос­тупков совершается в состоянии аффекта либо алкогольного или наркоти­ческого опьянения, целесообразно использовать профилактические методы.

Обсуждение и результаты. Для урегулирования описанных проблем ад­ми­нистративно-правовые механизмы выступают ключевым регулятором. Они дают возможность не лишь привлекать к ответственности правонарушителей, но и осу­ществлять превенцию правонарушений, системно вовлекая гражданское общество в процесс обеспечения публичной безопасности. Использование норм, процедур, актов, например, фиксации протоколов, введения временных ограничений либо штраф­ных санкций, способно служить действенным стимулом соблюдения право­порядка[2].

Специфика бытовых правоотношений, связанных с семейно-бытовыми конф­ликтами, требует комплексного подхода со стороны органов внутренних дел, соци­альных служб и иных субъектов. Важно учитывать психологический компонент споров, обеспечивая оперативное правоприменение, профилактику, медиацию, а также незамедлительный ответ на факты насилия или угроз. Формирование ин­те­грированного механизма взаимодействия государства и общества позволит повы­сить качество реагирования на правонарушения и минимизировать риск будущих эскалаций конфликта.

Существенное место в деятельности правоохранительных органов занимают предупредительные меры, проводимые в первую очередь полицией в плане борь­бы с преступностью на обслуживаемой территории по пресечению отдельных ви­дов семейно-бытовых преступлений, осуществляемые применительно к внутри­семейным, личностно-бытовым и общественно-бытовым отношениям, а также учас­тие работников правоохранительных органов в региональных общепрофилак­ти­ческих мероприятиях. При разработке мер по профилактике тяжких пре­ступ­лений в семье, прежде всего, необходимо исходить из знания глубинных личност­ных причин и внешних условий, детерминирующих совершение столь тяжких пре­ступлений. Это требование является одним из важнейших условий эффективной борьбы с ними.

Решающее значение в общей профилактике преступлений против детей и подростков имеет организация государством поддержки и помощи семье, уста­нов­ление доверия между ними. Роль семьи в профилактике семейно-бытовых прес­туп­лений весьма неоднозначна. На нее вообще не следует возлагать надежд, если это семья постоянно пьющих или тем более алкоголиков, для которой дети не пред­ставляют никакой ценности. Понятно, что стабилизация роста, а затем и сни­жение преступности могут быть обеспечены, во-первых, лишь при улучшении со­циальных условий жизни населения, а во-вторых, при нормализации сознания в нрав­ственной и потребностной сферах, при восстановлении психического здоро­вья и положительного эмоционального состояния. Лучший способ профилактики противоправного поведения — создание человеческих условий жизни и обеспече­ние нормального воспитания детей.

Значение административно-правовых мер далеко не исчерпывается формаль­ным пресечением проступков. Важно подчеркнуть, что их реализация стимулирует развитие правосознания населения, повышает степень доверия к правоприме­ни­тель­ным органам и в целом консолидирует правопорядок. Следовательно, инте­гри­рованный механизм, объединяющий административные и социокультурные воздействия, принципиально необходим для эффективного урегулирования бы­то­вых правонарушений, обеспечивая безопасную, нормативно упорядоченную сре­ду, благоприятную для гармоничного сосуществования граждан и устойчивого пра­вового климата в стране в целом сегодня.

Подразделения органов внутренних дел реализуют функцию поддержания об­ще­ст­венного порядка, осуществляя профилактику и пресечение противоправных деяний в сфере семейно-бытовых отношений. Их деятельность ориентирована на защиту конституционных прав граждан, урегулирование конфликтов и снижение криминального риска, что значимо при современных социокультурных трансфор­мациях.

Ключевые задачи полиции в сфере превенции правонарушений подраз­деля­ются на проактивные и реактивные форматы. Проактивный блок охватывает все­сторонние оперативно-профилактические мероприятия, ориентированные на ни­ве­лирование потенциальной противоправной деятельности. К ним относятся патрульно-рейдовые обходы, консультативные встречи с населением, организация профилактических семинаров и лекций. Фокус направляется на группы риска, по­лу­чающие рекомендации по недопущению внутрисемейных конфликтов, реци­дива, буллинга, насилия, девиаций, с применением медиации[3].

Реактивные контрмеры непосредственно обусловлены реагированием на уже совершённые правонарушения. Рациональная обработка массивов данных обеспе­чи­вает идентификацию правонарушителей путём поведенческого профилиро­ва­ния и определения последних локаций.

Идентификация нарушителей бытовой направленности предполагает задейст­вование не только криминалистических технологий, но и прикладной психологии. Сотрудники полиции обязаны владеть навыками коммуникации, уметь находить общий язык с населением, что способствует своевременному предотвращению эска­лации и разрешению ситуаций. Дополнительно они координируются с соци­альными институтами и правозащитными структурами для интегрированного уре­гулирования конфликтов, а также применяют элементы переговорной медиации и виктимологии.

Комплексное взаимодействие с населением является фундаментальным эле­мен­том профилактики правонарушений. Органы внутренних дел целенаправленно развивают механизмы общественного участия в обеспечении правопорядка. Ре­гулярные общественные приемы и круглые столы позволяют обсуждать насущные риски, повышать правовую грамотность граждан и формировать совместные пре­вентивные стратегии. Такая модель укрепляет имидж полиции, одновременно фор­мируя у населения ощущение защищенности и правоохранительной поддержки[4].

Для сокращения количества правонарушений в сфере бытовых отношений сле­дует реализовать комплексный системный подход, при котором органами вну­тренних дел гармонично комбинируются превентивная деятельность, оперативно-розыскные мероприятия и межведомственное взаимодействие с иными социаль­ны­ми институтами. Комплекс мер полиции обязан интегрироваться в госу­дар­ственно-управленческий механизм, поддерживая устойчивость и общественный порядок и правовую безопасность.

Составления протоколов об административных правонарушениях является ключевым институтом административной юстиции, обеспечивающим фиксацию, сис­тематизацию и нормативное оформление деяний, затрагивающих бытовые пра­вовые отношения. Базовыми принципами указанной процедуры выступают закон­ность, беспристрастность, достоверность, принципиальное единство материалов и исчерпывающее отображение действительных фактических обстоятельств. При со­ставлении протоколов уполномоченные сотрудники органов внутренних дел обязаны действовать строго в рамках административно-процессуальных норм, учи­тывая обстоятельства по дела. Это предполагает фиксацию не только самого события правонарушения, но и его причинно-следственных связей, условий совер­шения, а также характеристик обстановки, способствовавшей противоправному деянию.

Когда протоколирование на месте инцидента объективно невозможно, при­меняются альтернативные процессуальные механизмы, гарантирующие фиксацию доказательственной базы и документирование фактических обстоятельств адми­нистративного правонарушения. Нередко требуется проведение дополнительных мероприятий: взятие объяснений от очевидцев, составление фототаблиц. При этом критически важно минимизировать интервал между нарушением и его официаль­ной регистрацией, исключив утрату сведений и обеспечив легитимность после­дую­щих процессуальных решений.

Приоритетное значение приобретает эффективное взаимодействие с гражда­нами при оформлении процессуальных протоколов. Принципы публичности и дос­тупности коммуникационной среды с правонарушителями и потерпевшими помо­гают не только собрать исчерпывающие сведения, но и укрепить общественное доверие к полиции как субъекту государственной профилактики. Сотрудникам сле­дует налаживать диалог, разъяснять процессуальные действия и собирать объяс­нения, тем самым подкрепляя законность принимаемых решений, Системная деятельность по обмену оперативной информацией правонарушений повышает своевременность и точность административного реагирования.

Корректное составление процессуального протокола об административном пра­вонарушении является одним из базовых условий. Ошибки либо недобросо­вестность при формировании указанного документа способны повлечь отмену по­ста­новления о привлечении к административной ответственности, либо суще­ст­венное затягивание разбирательства. Протокол обязан содержать исчерпывающие сведения: точное время, место события, фабулу нарушения, данные о субъектах и свидетелях, а также ссылки на доказательственную базу правового процесса.

Процессуальные нарушения при составлении административного протокола способны отрицательно сказаться на юридической защищенности граждан, созда­вая основания для обжалования действий правоохранительных органов и ставя под сомнение легитимность их служебных решений. Корректное заполнение про­цес­суальных документов гарантирует не только соблюдение конституционных прав населения, но и укрепление законности и правопорядка.

Профилактика конфликтов в сфере бытовых взаимоотношений является клю­че­вым элементом деятельности социальных служб и органов правопорядка. Нераз­решённые споры в указанной области нередко превращаются не только в право­на­рушения, но и в деяния, сопряжённые с домашним насилием и подрывом семей­ного благополучия. Комплексная система профилактики включает эффективную медиацию, кризисное консультирование, полицейский патруль, а также алгоритмы ранней деэскалации конфликтных ситуаций.

Выводы/заключение. В завершение проведённого исследования необходимо акцентировать, что феномен правонарушений в сфере внутрисемейных и бытовых отношений продолжает оставаться одной из наиболее острых проблем современ­ного социума. Значение органов внутренних дел в превенции указанных правона­ру­шений трудно переоценить: подразделения МВД не только осуществляют мо­ни­торинг соблюдения нормативно-правовых предписаний, но и ведут комплексную профилактику, ориентированную на минимизацию конфликтогенности и девиант­ного поведения. Существенным элементом их компетенции выступает идентифи­ка­ция субъектов противоправных деяний, что не позволяет лишь привлекать лиц к юридической ответственности, но также предупреждать правонарушения. Ал­го­ритм оформления процессуальных материалов по административным проступкам в конфликтных обстоятельствах требует от полицейских высокой профессиональ­ной квалификации и способности функционировать при психоэмоциональном на­пряжении, что дополнительно подчёркивает значимость системной подготовки кадров.

Таким образом, следует заключить, что административно-правовые механиз­мы профилактики и пресечения деликтов в системе бытовых взаимоотношений нуждаются в интегрированном подходе, охватывающем нормативные коррективы и совместное координированное активное участие всех заинтересованных сторон.

 

Список литературы

1. Барабанов И. В. Административные деликты в области бытовых отно­ше­ний: доктрина и практика // Российский юридический журнал. — 2019. — № 3. С. 45.
2. Кузнецова Л. А. Правозащитный инструментарий прав потребителей в ад­министративно-правовой плоскости отношений // Журнал права и бизнеса. — 2020. — № 7. С. 15.
3. Серебрянников Е. Ю. Концептуальные аспекты квалификации админист­ра­тивных деликтов сектора бытового сервиса // Вестник юридической науки. — 2021. — № 2. С. 78.
4. Тихонов А. Г. Административно-правовое регулирование в секторе со­циаль­но-бытовых отношений: актуальное состояние и тенденции // Право и пра­воохранительные структуры. — 2022. — № 4. С. 12.

References

1. Barabanov I. V. Administrativnyye delikty v oblasti bytovykh otno¬she¬niy: doktrina i praktika // Rossiyskiy yuridicheskiy zhurnal. — 2019. — № 3. S. 45.
2. Kuznetsova L. A. Pravozashchitnyy instrumentariy prav potrebiteley v ad-ministrativno-pravovoy ploskosti otnosheniy // Zhurnal prava i biznesa. — 2020. — № 7. S. 15.
3. Serebryannikov Ye. YU. Kontseptual’nyye aspekty kvalifikatsii administ¬ra-tivnykh deliktov sektora bytovogo servisa // Vestnik yuridicheskoy nauki. — 2021. — № 2. S. 78.
4. Tikhonov A. G. Administrativno-pravovoye regulirovaniye v sektore so-tsial’¬no-bytovykh otnosheniy: aktual’noye sostoyaniye i tendentsii // Pravo i pra-vookhranitel’nyye struktury. — 2022. — № 4. S. 12.

---

МРНТИ 10.81.41

УДК 343.9

Сидорова Екатерина Закариевна — заместитель начальника кафедры уголовного права и криминологии Восточно-Сибирского института МВД России, кандидат юридических наук, доцент (Российская Федерация, г. Иркутск)

ОБ АКТУАЛЬНОСТИ ПРЕВЕНЦИИ ДОМАШНЕГО НАСИЛИЯ

Аннотация. Статья посвящена рассмотрению специфики семейного насилия. Рас­смотрены ключевые научные теории и категории причин домашнего насилия, объясняющих возникновение, а также влияние кризисов в экономической, соци­аль­ной, политической и других сферах, изменение гендерных ролей и статусов. В работе подчеркивается, что семейное насилие как явление современности остается одной из наиболее распространенных и сложных социальных проблем реальной действительности для многих государств. Автор рассматривает различные формы домашнего насилия (физическое, психологическое, экономическое, сексуальное), его причины и последствия. Особое внимание уделяется анализу факторов, спо­соб­ствующих распространению насилия в семье, включая общекультурные уста­новки, особенности внутрисемейных отношений и личностные характеристики аг­рессоров и жертв. Подчеркивается недостаточность законодательного регулирова­ния данной проблемы в России, в частности отсутствие четкого определения «до­машнего насилия» и его профилактики в правовых актах.

Автор отмечает, что декриминализация отдельных форм насилия (например, побоев в семье) может способствовать росту чувства безнаказанности у агрессоров и незащищенности у жертв. Также рассматривается влияние отдельных факторов, влияющих на рост домашнего насилия. Социальная изоляция, экономическая не­ста­бильность и ограничение доступа к помощи усугубляют ситуацию, увеличивая риски для женщин и детей.

В заключении делается вывод о необходимости дальнейших исследований и разработки эффективных мер противодействия семейному насилию.

Ключевые слова: домашнее насилие, побои, семья, преступление, правонарушение, изоляция, женщины, жертва.

Сидорова Екатерина Закариевна — Ресей ІІМ Шығыс Сібір институтының қылмыстық құқық және криминология кафедрасы бастығының орынбасары, заң ғылымдарының кандидаты, доцент (Ресей Федерациясы, Иркутск қ.)

ТҰРМЫСТЫҚ ЗОРЛЫҚ-ЗОМБЫЛЫҚТЫҢ АЛДЫН АЛУДЫҢ ӨЗЕКТІЛІГІ ТУРАЛЫ

Түйін. Мақала отбасылық зорлық-зомбылықтың ерекшеліктерін қарастыруға арналған. Экономикалық, әлеуметтік, саяси және басқа салалардағы дағ­да­рыс­тардың пайда болуын, сондай-ақ әсерін, гендерлік рөлдер мен мәртебелердің өз­геруін түсіндіретін тұрмыстық зорлық-зомбылық себептерінің негізгі ғылыми теориялары мен категориялары қарастырылады. Жұмыста отбасылық зорлық-зом­былық қазіргі заманның құбылысы ретінде көптеген мемлекеттер үшін шындық­тың ең кең таралған және күрделі әлеуметтік мәселелерінің бірі болып қала беретіні атап өтілген. Автор тұрмыстық зорлық-зомбылықтың әртүрлі түрлерін (фи­зикалық, психологиялық, экономикалық, жыныстық), оның себептері мен сал­да­рын қарастырады. Отбасындағы зорлық-зомбылықтың таралуына ықпал ететін факторларды, соның ішінде жалпы мәдени көзқарастарды, отбасылық қатынас­тардың ерекшеліктерін және агрессорлар мен құрбандардың жеке сипаттамаларын талдауға ерекше назар аударылады. Ресейде бұл мәселені заңнамалық реттеудің жеткіліксіздігі, атап айтқанда «тұрмыстық зорлық-зомбылық» туралы нақты анық­таманың болмауы және оның құқықтық актілерде алдын-алу атап өтілді.

Автор зорлық-зомбылықтың жекелеген түрлерін қылмыссыздандыру (мыса­лы, отбасында ұрып-соғу) агрессорлардың жазасыздық сезімін және құрбандар­дың сенімсіздігін арттыруға ықпал етуі мүмкін екенін атап өтті. Тұрмыстық зор­лық-зомбылықтың өсуіне әсер ететін жеке факторлардың әсері де қарастырылады. Әлеуметтік оқшаулану, экономикалық тұрақсыздық және көмекке қол жетімділікті шектеу әйелдер мен балалар үшін қауіпті арттыра отырып, жағдайды нашарла­тады.

Қорытындыда отбасылық зорлық-зомбылыққа қарсы іс-қимылдың тиімді шараларын одан әрі зерттеу және әзірлеу қажеттілігі туралы қорытынды жасалады.

Түйінді сөздер: тұрмыстық зорлық-зомбылық, ұрып-соғу, отбасы, қылмыс, құқық бұзушылық, оқшаулау, әйелдер, жәбірленуші.

Sidorova Ekaterina Zakarievna — deputy head of the department of criminal law and criminology East Siberian Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia, PhD in Law, associate professor (Russian Federation, Irkutsk)

ON THE RELEVANCE OF THE PREVENTION OF DOMESTIC VIOLENCE

Annotation. The article is devoted to the consideration of the specifics of domestic violence. The key scientific theories and categories of causes of domestic violence that explain the emergence and impact of crises in the economic, social, political and other spheres, as well as changes in gender roles and statuses, are considered. The work emphasizes that family violence as a modern phenomenon remains one of the most widespread and complex social problems in reality for many states. The author examines various forms of domestic violence (physical, psychological, economic, sexual), its causes and consequences. Special attention is paid to the analysis of factors contributing to the spread of domestic violence, including general cultural attitudes, the peculiarities of intra-family relations and the personal characteristics of aggressors and victims. The lack of legislative regulation of this problem in Russia is emphasized, in particular, the lack of a clear definition of «domestic violence» and its prevention in legal acts.

The author notes that the decriminalization of certain forms of violence (for example, domestic beatings) can contribute to an increased sense of impunity among aggressors and insecurity among victims. The influence of individual factors influencing the growth of domestic violence is also considered. Social isolation, economic instability and limited access to care exacerbate the situation, increasing the risks for women and children.

In conclusion, it is concluded that further research and development of effective measures to counteract domestic violence are necessary.

Keywords: domestic violence, assault, family, crime, offense, isolation, women, victim.

 

Введение. В настоящее время одной из наиболее распространенных и одно­временно с этим сложно разрешимых проблем современного общества выступает проблема семейного насилия. Внутри семей нередко совершаются преступления против личности, здоровья и даже жизни граждан. Подобные случаи неоднократно освещались в средствах массовой информации. О распространенности данной со­ци­альной проблемы свидетельствует также анализ официальной статистики, пре­до­ставляемой Всемирной Организацией Здравоохранения. Согласно статисти­че­ским данным последних лет свыше 35 % женщин из разных стран мира (в том числе развитых) подвергаются или когда-либо подвергались насилию со стороны супруга, партнера или других близких лиц[1].

Согласно современному пониманию, домашнее насилие представляет собой фи­зическое, экономическое, сексуальное или психологическое давление со сто­роны одного члена семьи на другого, носящее постоянный и цикличный характер[2]. Целью осуществления домашнего насилия выступает запугивание, установление контроля либо удовлетворение собственных потребностей агрессора. Но при этом домашнее насилие — довольно обширный термин, включающий в себя насилие, на­правленное на любого из членов семьи. В связи с этим для каждой категории жертв необходимо рассматривать дифференцировано причины насилия в семье.

Материалы и методы. На основе общенаучных методов исследования проанализированы нормативно-правовые акты Российской Федерации, а именно с опорой на положения российского административного законодательства, а также мнения ученых по поводу домашнего насилия.

Обсуждение и результаты. В современных условиях предложено множество научных теорий, объясняющих возникновение домашнего насилия. В наиболее общем виде все научные теории можно дифференцировать на три группы[3]. Первая из них — общекультурный фон. В данном случае речь идет о внешнем воздействии сложившихся в обществе и мире традиций и устоев, а также экономическое, соци­альное, политическое положение; вторая причина — семейные взаимоотношения. В данном случае речь идет о существующих взаимоотношениях между супругами или партнерами и их характерных чертах. Третья причина — личностные осо­бен­ности. В данном случае речь идет о характерных чертах личности жертвы домаш­него насилия и агрессора. К внешним причинам прежде всего относятся причины, связанные с традиционно сложившимися в обществе стереотипами о социальной роли мужчины и женщины и об их взаимоотношениях внутри семьи.

В ряде стран на общекультурном уровне на распространенность домашнего насилия оказывает также воздействие отсутствие строго разработанной законода­тель­ной базы. Например, в современном российском законодательстве офици­аль­но не закреплен термин «домашнее насилие», и, как следствие, не существует за­ко­нодательных и иных нормативно-правовых актов, ориентированных на его про­филактику и предотвращение негативных последствий. Кроме того, в 2017 году статья 116 «Побои», закрепленная в Уголовном кодексе России[4], была изменена[5], и теперь основная масса случаев нанесения побоев членам семьи квалифицируется не как преступление, а как административное правонарушение, то есть виновное ли­цо привлекается не к уголовной, а к административной ответственности на осно­вании статьи 6.1.1. Кодекса Российской Федерации об административных право­на­рушениях «Побои»[6]. Другими словами, в связи с редакцией российского уголов­ного закона случаи нанесения увечий и побоев в семье будет рассматриваться с опорой на положения российского административного законодательства. Это оз­начает, что подобные правонарушения носят характер не преступления, а админи­стративного правонарушения, что может трактоваться как поспешный подход за­конодателя. В результате подобного подхода у агрессоров, использующих раз­личные формы домашнего насилия, может развиться чувство безнаказанности, а у жертв — ощущение психологической и юридической незащищенности.

Ко второй категории причин домашнего насилия могут быть причислены сло­жившиеся взаимоотношения партнеров или супругов в семье.

Каждая семья как малая группа и социальный институт проходит три стадии развития:

1. формирования структуры семьи;
2. социально-статусного определения ролей;
3. выработки единых семейных ценностей.

Для бесконфликтного развития семьи должны сходиться представления су­пру­гов по основным установкам и критериям. В противном случае вероятность на­силия в семье возрастает.

К третей группе причин домашнего насилия могут быть причислены лично­стные характеристики и особенности характера агрессора и его жертвы.

Распространенный в последнее время в науке виктимологический подход трак­тует качества женщины как жертвы. Одной из причин домашнего насилия сторонники данного подхода называют «привыкание жертвы к насилию»[7]. Такие черты личности жертвы, как чувство вины, подчиняемость, пассивность, неуве­рен­ность в себе являются фундаментом для возникновения доминантных отношений со стороны супруга или партнера.

Поскольку современные реалии российской жизни характеризуются нали­чи­ем кризисов в экономической, социальной, политической и других сферах, измене­нием гендерных ролей и статусов, а также рядом других факторов, нам представ­ляется, что проблема домашнего насилия не может исчезнуть в ближайшем бу­ду­щем, и поэтому актуально продолжать исследования в этой области.

Большое негативное влияние на обострение проблематики домашнего наси­лия оказывают и иные факторы. Например, стресс, вызванный социальной изоля­цией в период карантина, страхом потери работы и предстоящими финансовыми проблемами, достаточно сильно усугубляет семейные отношения. В связи с этим обстоятельством возрастает вероятность развития различных видов насилия в от­ношении детей и женщин. Будучи запертыми в помещении с агрессором, не имея физической возможности покинуть дом, женщины и дети круглосуточно ста­новятся потенциальными доступными жертвами. В частности, по данным, предо­став­ляемым китайской организацией по защите женских прав «Вайпин», за не­сколько недель полного карантина количество данных о домашнем насилии по­вы­силось в три раза в сравнении с ситуацией, фиксируемой до начала режима изо­ляции[8].

В непростых геополитических условиях также обостряются взаимоотношения между членами одной семьи, даже в тех случаях, где ранее не наблюдалось серьез­ных противоречий. Сложная экономическая ситуация в государстве также может усугублять проблему домашнего насилия, поскольку закрытие целого ряда орга­низаций, оказывающих психологическую и социальную помощь жертвам насилия в семье, также обостряет ситуацию.

Выводы/заключение. Таким образом, проблема домашнего насилия остается одной из наиболее острых и социально значимых в современном мире. Несмотря на усилия международных организаций и правозащитных институтов, уровень насилия в семье продолжает оставаться высоким, что подтверждается статис­ти­ческими данными и исследованиями. Особую тревогу вызывает отсутствие в ряде стран, включая Россию, эффективной законодательной базы, направленной на про­филактику и пресечение домашнего насилия. Ослабление уголовной ответ­ст­вен­нос­ти за подобные деяния, как это произошло с декриминализацией побоев в рам­ках семьи, создает почву для безнаказанности агрессоров и усиливает уязвимость жертв.

Анализ причин домашнего насилия показывает, что эта проблема носит комп­лекс­ный характер и обусловлена как общекультурными факторами, так и особен­ностями внутрисемейных отношений, а также личностными характеристиками аг­рессоров и их жертв. Современные кризисы — экономические, социальные, эпи­демиологические и геополитические — лишь усугубляют ситуацию, увеличивая уровень напряженности в семьях и провоцируя новые случаи насилия.

В этих условиях особую актуальность приобретает разработка и внедрение сис­темных мер превенции домашнего насилия, включая совершенствование зако­но­дательства, развитие социальных служб поддержки жертв, повышение общест­венной осведомленности и изменение патриархальных стереотипов. Только ком­плексный подход, объединяющий правовые, социальные и психологические меха­низ­мы, способен снизить масштабы этой проблемы и обеспечить безопасность наиболее уязвимых членов общества.

Таким образом, дальнейшее изучение домашнего насилия и поиск эффектив­ных способов его предотвращения остаются важными задачами для науки, госу­дарства и общества в целом.

 

Список литературы

1. Доклад ВОЗ о насилии в отношении женщин: основные данные // https://translated.turbopages.org/proxy_u/en-ru.ru.e423ff63-6889a759-5b39c009-74722d776562/https/www.theguardian.com/news/datablog/2013/jun/20/women-violence-worldwide-statistics-who (дата обращения 30.07.2025).
2. Хазова С. А., Зорина М. А. К вопросу о причинах домашнего насилия в от­но­шении женщин // Теоретические и практические аспекты социальной педаго­гики и психологии девиантного поведения: Сб. научн. тр. (11 апреля 2017 г.). — Краснодар: Межрегиональный центр инновационных технологий в образовании, 2017. — С. 188-192.
3. Жульжик Е. А. Насилие над женщинами в семье // Научно-методический электронный журнал «Концепт». — 2014. — № 5. — С. 131-135.
4. Уголовный кодекс Российской Федерации: федеральный закон от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 25. — Ст. 2954.
5. О внесении изменения в статью 116 Уголовного кодекса Российской Федерации: федеральный закон от 7 фев. 2017 г. № 8-ФЗ // Собрание законода­тельства РФ. — 2017. — № 7. — Ст. 1027.
6. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях: федеральный закон от 30 дек. 2001 г. № 195-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 2002. — № 1 (ч. 1). — Ст. 1.
7. Клецина И. С., Иоффе Е. В. Гендерный подход в анализе причин проявления насилия в близких отношениях между мужчинами и женщинами // Женщина в российском обществе. — 2015. — № 1(74). — С. 4-17.
8. Карантин провоцирует всплеск домашнего насилия // https://health.mail.ru/news/karantin_provotsiruet_vsplesk_domashnego (дата обращения 30.07.2025).

References

1. Doklad VOZ o nasilii v otnoshenii zhenshchin: osnovnyye dannyye // https://translated.turbopages.org/proxy_u/en-ru.ru.e423ff63-6889a759-5b39c009-74722d776562/https/www.theguardian.com/news/datablog/2013/jun/20/women-violence-worldwide-statistics-who (data obrashcheniya 30.07.2025).
2. Khazova S. A., Zorina M. A. K voprosu o prichinakh domashnego nasiliya v ot¬no-shenii zhenshchin // Teoreticheskiye i prakticheskiye aspekty sotsial’noy pedago¬giki i psikhologii deviantnogo povedeniya: Sb. nauchn. tr. (11 aprelya 2017 g.). — Krasnodar: Mezhregional’nyy tsentr innovatsionnykh tekhnologiy v obrazovanii, 2017. — S. 188-192.
3. Zhul’zhik Ye. A. Nasiliye nad zhenshchinami v sem’ye // Nauchno-metodicheskiy elektronnyy zhurnal «Kontsept». — 2014. — № 5. — S. 131-135.
4. Ugolovnyy kodeks Rossiyskoy Federatsii: federal’nyy zakon ot 13 iyunya 1996 g. № 63-FZ // Sobraniye zakonodatel’stva RF. — 1996. — № 25. — St. 2954.
5. O vnesenii izmeneniya v stat’yu 116 Ugolovnogo kodeksa Rossiyskoy Federatsii: federal’nyy zakon ot 7 fev. 2017 g. № 8-FZ // Sobraniye zakonoda¬tel’stva RF. — 2017. — № 7. — St. 1027.
6. Kodeks Rossiyskoy Federatsii ob administrativnykh pravonarusheniyakh: federal’nyy zakon ot 30 dek. 2001 g. № 195-FZ // Sobraniye zakonodatel’stva RF. — 2002. — № 1 (ch. 1). — St. 1.
7. Kletsina I. S., Ioffe Ye. V. Gendernyy podkhod v analize prichin proyavleniya nasiliya v blizkikh otnosheniyakh mezhdu muzhchinami i zhenshchinami // Zhenshchina v rossiyskom obshchestve. — 2015. — № 1(74). — S. 4-17.
8. Karantin provotsiruyet vsplesk domashnego nasiliya // https://health.mail.ru/news/karantin_provotsiruet_vsplesk_domashnego (data obrashcheniya 30.07.2025).

---

МРНТИ 10.81.91

УДК 343.54

Утегенова Гульзат Амандыковна — аспирант кафедры уголовного права и криминологии Юридического института Кыргызского Национального университета имени Ж. Баласагына (Кыргызская Республика, г. Бишкек)

СЕМЕЙНО-БЫТОВОЕ НАСИЛИЕ: МЕХАНИЗМЫ ВЫЯВЛЕНИЯ И АЛГОРИТМЫ РЕАГИРОВАНИЯ (ОПЫТ США)

Аннотация. Семейно-бытовое насилие представляет собой одну из наиболее острых социально-правовых проблем современности, оказывая разрушительное воз­действие как на здоровье отдельных членов семьи, так и на общественный по­рядок в целом. В условиях роста количества зарегистрированных случаев насилия в Казахстане, особую актуальность приобретает изучение эффективных зарубеж­ных моделей, прежде всего практик США, где создана одна из наиболее разветв­лен­ных и результативных систем реагирования на подобные правонарушения. Цель исследования — оценить применимость и адаптацию механизмов выявления и алгоритмов реагирования на семейно-бытовое насилие, используемых в США, для применения в контексте казахстанской правовой и медицинской систем. Методы: в исследовании применен междисциплинарный подход, включающий анализ протоколов скрининга, медицинских процедур, а также обзор клинических кейсов. Результаты: установлено, что внедрение стандартизированных инструмен­тов скрининга телесных повреждений, а также создание межведомственных ко­манд позволяет существенно повысить эффективность выявления случаев насилия и обеспечить правовую защиту пострадавших. Выводы: американский опыт в сфе­ре борьбы с семейно-бытовым насилием может служить основой для разработки национальных стандартов в Казахстане, при условии нормативного закрепления обя­зательного медицинского скрининга и создания устойчивого межведомст­венного механизма реагирования.

Ключевые слова: семья, насилие, скрининг, выявление, механизм, реаги­рование, женщины, дети.

Утегенова Гульзат Амандыковна — Ж. Баласағын атындағы Қырғыз ұлттық университеті заң институтының Қылмыстық құқық және криминология кафедрасының аспиранты (Қырғыз Республикасы, Бішкек қ.)

ОТБАСЫЛЫҚ-ТҰРМЫСТЫҚ ЗОРЛЫҚ-ЗОМБЫЛЫҚ: АНЫҚТАУ МЕХАНИЗМДЕРІ ЖӘНЕ ӘРЕКЕТ ЕТУ АЛГОРИТМДЕРІ (АҚШ ТӘЖІРИБЕСІ)

Түйін. Отбасылық-тұрмыстық зорлық-зомбылық қазіргі заманның ең өткір әлеуметтік-құқықтық проблемаларының бірі болып табылады, бұл жеке отбасы мүшелерінің денсаулығына да, жалпы қоғамдық тәртіпке де жойқын әсер етеді. Қазақстанда тіркелген зорлық-зомбылық жағдайлары санының өсуі жағдайында мұндай құқық бұзушылықтарға ден қоюдың неғұрлым тармақталған және нәти­желі жүйелерінің бірі құрылған тиімді шетелдік модельдерді, ең алдымен АҚШ тәжірибелерін зерделеу ерекше өзекті болып отыр. Зерттеудің мақсаты: қазақ­стандық құқықтық және медициналық жүйелер контекстінде қолдану үшін АҚШ-та қолданылатын отбасылық-тұрмыстық зорлық-зомбылыққа ден қою тетіктері мен алгоритмдерінің қолданылуын және бейімделуін бағалау. Әдістері: зерттеу скри­нингтік хаттамаларды, медициналық процедураларды талдауды, сондай-ақ кли­никалық жағдайларды шолуды қамтитын пәнаралық тәсілді қолданады. Нәти­желер: стандартталған дене жарақатын скринингтік құралдарды енгізу, сондай-ақ ведомствоаралық командаларды құру зорлық-зомбылық жағдайларын анықтау­дың тиімділігін едәуір арттыруға және зардап шеккендерді құқықтық қорғауды қамтамасыз етуге мүмкіндік беретіні анықталды. Қорытынды: отбасылық-тұр­мыс­тық зорлық-зомбылыққа қарсы күрес саласындағы американдық тәжірибе міндетті медициналық скринингті нормативтік бекіту және тұрақты ведомствоаралық ден қою тетігін құру шартымен Қазақстанда ұлттық стандарттарды әзірлеу үшін негіз бола алады.

Түйінді сөздер: отбасы, зорлық-зомбылық, скрининг, анықтау, механизм, әрекет ету, әйелдер, балалар.

Utegenova Gulzat Amandykovna — graduate student of the department of criminal law and criminology of the Law Institute of the Kyrgyz National University named after J. Balasagyn (Kyrgyz Republic, Bishkek)

DOMESTIC VIOLENCE: DETECTION MECHANISMS AND RESPONSE ALGORITHMS (US EXPERIENCE)

Annotation. Domestic violence is one of the most pressing social and legal problems of our time, exerting a devastating impact both on the health of individual family members and on public order as a whole. In the context of the growing number of registered cases of violence in Kazakhstan, the study of effective foreign models, primarily the practices of the United States, where one of the most extensive and effective systems of response to such offenses has been created, is of particular relevance. Objective of the study: To assess the applicability and adaptation of mechanisms for identifying and algorithms for responding to domestic violence used in the United States for application in the context of the Kazakh legal and medical systems. Methods: The study used an interdisciplinary approach, including an analysis of screening protocols, medical procedures, and a review of clinical cases. Results: It was found that the introduction of standardized screening tools for bodily injuries, as well as the creation of interdepartmental teams can significantly improve the efficiency of identifying cases of violence and ensure legal protection for victims. Conclusions: American experience in combating domestic violence can serve as a basis for developing national standards in Kazakhstan, provided that mandatory medical screening is legally established and a sustainable interdepartmental response mechanism is created.

Keywords: family, violence, screening, detection, mechanism, response, women, children.

 

Введение. Семейно-бытовое насилие (далее — СБН) в настоящее время при­знается не только серьезным общественно опасным деянием, но и значительной проб­лемой здравоохранения населения. По определению Всемирной организации здравоохранения, СБН охватывает широкий спектр форм насилия — физического, сексуального, психологического — направленного против членов семьи, независи­мо от пола, возраста и социального статуса[1]. Оно затрагивает женщин, детей и по­жилых, нередко совершается в замкнутом пространстве, оставаясь невидимым для общества, что усугубляет его последствия.

По данным Национального центра по предотвращению травматизма США, еже­годно около 4 миллионов женщин подвергаются тяжелым телесным повреж­де­ниям со стороны партнера, а общий уровень виктимизации среди женщин в во­зрасте от 16 до 24 лет втрое превышает таковой у других возрастных групп[2]. В 60% случаев насилие над женщиной сопровождается и насилием над детьми[3]. Более того, подростки также становятся жертвами насилия в контексте юношеских отно­ше­ний—– частота достигает 60% [4].

Проблема сохраняет свою остроту и в Казахстане. По официальным данным МВД Республики Казахстан, ежегодно регистрируется свыше 100 тыс. обращений по фактам СБН, при этом доля реально зарегистрированных дел и доведенных до суда остается крайне низкой[5]. Сложившаяся система реагирования часто демонст­ри­рует формальный подход к выявлению и расследованию, а межведомственное взаимодействие между службами МВД Республики Казахстан, здравоохранения, социальной защиты и образования носит фрагментарный характер. В этих ус­ло­виях необходим критический анализ зарубежного опыта, прежде всего США — страны с одной из наиболее развитых систем противодействия СНБ.

Несмотря на декларируемые усилия, существующий в Казахстане механизм реагирования на СБН страдает рядом структурных и функциональных дефицитов. В частности, отсутствуют единые межведомственные алгоритмы выявления и со­провождения случаев СБН, не разработаны стандартизированные индикаторы рис­ка насилия, не регламентирована обязанность медицинских работников и социаль­ных служб в части проактивного выявления потенциальных жертв.

Большинство существующих методик фокусируются либо на юридической, либо на социальной стороне проблемы, упуская медико-криминологическую спе­ци­фику. Это особенно важно учитывать при оказании помощи женщинам и детям, ставшим жертвами СБН, где медицинская документация может стать единствен­ным подтверждением факта насилия. Опыт США в этом контексте представляет собой значимый ориентир: с момента принятия Закона о насилии в отношении жен­щин (Violence Against Women Act, VAWA) в 1994 году, была выстроена мно­гоуровневая модель идентификации, оценки и реагирования, которая включает обя­зательную подготовку специалистов, мультидисциплинарные команды и фи­нан­сирование программ помощи жертвам[6].

Однако научные публикации на русском языке, посвященные комплексному анализу этого опыта с учетом специфики правоприменения и здравоохранения в Казахстане, практически отсутствуют.

Настоящая работа направлена на изучение и систематизацию механизмов вы­яв­ления и алгоритмов реагирования на СНБ в США с позиции судебно-меди­цин­ского эксперта, а также оценку возможности их адаптации в рамках казахстанской правовой и здравоохранительной системы.

Особое внимание будет уделено:

• распознаванию признаков насилия у женщин и детей;
• построению алгоритма межведомственного взаимодействия;
• разработке рекомендаций по внедрению эффективных моделей раннего реагирования с участием медицинских и социальных служб.

Материалы и методы. Настоящее исследование выполнено в рамках срав­ни­тельного анализа. В основе лежит обзор и систематизация нормативных, судебно-медицинских и клинико-социальных протоколов, применяемых в США для выяв­ле­ния и реагирования на СНБ.

В исследование включались материалы, отражающие применение межведом­ст­венных алгоритмов, участие медицинских работников в сборе доказательств, протоколы документирования травм. Критериями исключения послужили случаи, не связанные с насилием в бытовом контексте, а также исследования с недоста­точ­но описанным механизмом реагирования.

Результаты. Анализ систем выявления и реагирования на СНБ в США по­казал наличие четко структурированной, многоуровневой модели вмешательства, осно­ван­ной на межведомственном подходе и стандартизированных процедурах. Со­гласно данным Национального опроса по вопросам насилия в отношении жен­щин (NISVS), одна из четырех женщин и один из семи мужчин в США становились жертвами тяжелого физического насилия со стороны интимного партнера в тече­ние жизни[7]. Более 60 % случаев насилия, по отчетам Центров по контролю и про­филактике заболеваний, были выявлены именно в рамках первичного медико-со­циального скрининга в учреждениях здравоохранения[8]. Это подчеркивает значи­мость вовлечения медицинских специалистов на раннем этапе.

В 87 % рассмотренных клинических кейсов, включенных в экспертную оцен­ку, решение о регистрации уголовного дела было принято только после фиксации телесных повреждений и подачи медицинского заключения. Среднее время между первым обращением пострадавшего и началом процессуального реагирования составляло 9,4 дня. Внедрение обязательных скрининговых анкет (например, HITS, DA-5, Partner Violence Screen) привело к увеличению частоты выявления скрытых форм насилия на 31% в первичной медико-социальной помощи (таблица 1)[9].

В таблице 1 приведены обобщенные показатели выявления и реагирования в зависимости от уровня медицинского учреждения.

Таблица 1

Обобщенные показатели выявления и реагирования в зависимости от уровня медицинского учреждения 

Уровень медпомощи	Наличие скрининга	% случаев выявленного СБН	Среднее время реагирования (дни)
Первичная	Да	46,3 %	6,7
Вторичная	Частично	29,4 %	10,1
Стационар	Нет	18,9 %	13,6

Обсуждение. Результаты настоящего анализа подтверждают ключевую роль системы здравоохранения в выявлении случаев СБН, что полностью согласуется с данными, представленными в работах Black etal. и Breidingetal⁸. В частности, вы­сокая доля выявлений на уровне первичной медицинской помощи (46,3 %) подчер­кивает эффективность внедрения стандартных скрининговых инструментов. Это подтверждает необходимость обязательного включения вопросов по насилию в про­токолы первичного приема пациентов, особенно женщин репродуктивного во­зраста и несовершеннолетних, — категорий, наиболее подверженных риску вик­ти­мизации.

Дополнительно стоит отметить, что более короткое время от момента обраще­ния до начала реагирования (в среднем 6,7 дня на уровне первичной помощи в США) обусловлено существованием четких временных рамок и обязательств по межведомственному обмену информацией.

Тем самым следует отметить, что опыт США по построению системы реагиро­ва­ния на СНБ представляет собой значимый и практически применимый ресурс для совершенствования национальной модели в Казахстане. Его адаптация воз­мож­на только при наличии устойчивого межведомственного взаимодействия, обя­зательного внедрения протоколов скрининга в учреждениях здравоохранения и нор­мативной поддержки процесса фиксации медицинских признаков насилия. Данный опыт будет особенно полезен в контексте разработки единых стандартов оказания помощи пострадавшим, подготовки мультидисциплинарных команд, а также повышения роли судебно-медицинских экспертов в процессе докумен­ти­ро­вания и доказательственной поддержки случаев насилия.

Заключение. Результаты проведенного исследования подтверждают, что эф­фек­тивная система выявления и реагирования на СНБ возможна только при на­ли­чии комплексного межведомственного подхода, нормативно закрепленных алго­рит­мов взаимодействия и обязательного участия медицинских и социальных уч­реждений в процессах ранней идентификации пострадавших.

Американский опыт показывает, что внедрение стандартизированных скри­нин­говых инструментов, протоколов фиксации телесных повреждений и мульти­дисциплинарных команд существенно повышает уровень выявления скрытых форм насилия, увеличивает доказательственную базу и ускоряет запуск правовых механизмов защиты.

Адаптация этих механизмов в Казахстане требует совершенствования законо­да­тельства, обязательного включения медицинских данных в доказательственный процесс, а также системной подготовки специалистов, в том числе судебно-меди­цин­ских экспертов и сотрудников правоохранительных органов. Таким образом, зарубежная практика может служить основой для разработки национальных стан­дартов, направленных на повышение эффективности государственной политики в сфере предупреждения и пресечения СНБ.

 

Список литературы

1. Всемирная организация здравоохранения. Глобальная статистика насилия в отношении женщин. 9 марта 2021 г. [Электронный ресурс] // https://communitymedicine4asses.wordpress.com/2021/03/10/globally-1-in-3-women-experience-violence-who-9-march-2021/4/ (дата обращения: 15.07.2025).
2. Tjaden P., Thoennes N. Extent, Nature, and Consequences of Intimate Partner Violence: Findings From the National Violence Against Women Survey. — Washington, DC: U.S. Department of Justice, 2000. — 69 p.
3. Edleson J. L. The overlap between child maltreatment and woman battering // Violence Against Women. — 1999. — Vol. 5. №. 2. — P. 134-154.
4. Halpern C. T. [et al.] Partner violence among adolescents in opposite-sex romantic relationships: Findings from the National Longitudinal Study of Adolescent Health // American Journal of Public Health (AJPH). — 2001. — Vol. 91. №. 10. — P. 1679-1685.
5. Ежегодно в полицию поступает более 100 тысяч сообщений о бытовом насилии [Электронный ресурс] // https://el.kz/ru/svyshe-100-tysyach-soobscheniy-o-bytovom-nasilii-ezhegodno-postupaet-v-politsiyu_64448/ (дата обращения: 17.07.2025).
6. Office on Violence Against Women. VAWA 1994 and Reauthorizations. — U.S. Department of Justice [Электронный ресурс] // https://www.justice.gov/ovw (date of access: 20.07.2025).
7. Leemis R.W., Friar N., Khatiwada S., Chen M.S., Kresnow M., Smith S.G., Caslin S., Basile K.C. The National Intimate Partner and Sexual Violence Survey: 2016/2017 Report on Intimate Partner Violence. — Atlanta, GA: National Center for Injury Prevention and Control, Centers for Disease Control and Prevention, 2022. [Электронный ресурс] // https://www.cdc.gov/nisvs/documenta­tion/NISVSReportonIPV_2022.pdf (дата обращения: 25.07.2025).
8. Black M. C. Intimate Partner Violence and Adverse Health Consequences // American Journal of Lifestyle Medicine. — 2011. — Vol. 5. № 5. — P. 428-439.
9. Rabin R. F., Jennings J. M., Campbell J. C., Bair-Merritt M. H. Intimate partner violence screening tools: A systematic review // American Journal of Preventive Medicine. — 2009. — Vol. 36. № 5. — P. 439-445.

References

1. Vsemirnaya organizatsiya zdravookhraneniya. Global’naya statistika nasiliya v otnoshenii zhenshchin. 9 marta 2021 g. [Elektronnyy resurs] // https://communitymedicine4asses.wordpress.com/2021/03/10/globally-1-in-3-women-experience-violence-who-9-march-2021/4/ (data obrashcheniya: 15.07.2025).
2. Tjaden P., Thoennes N. Extent, Nature, and Consequences of Intimate Partner Violence: Findings From the National Violence Against Women Survey. — Washington, DC: U.S. Department of Justice, 2000. — 69 p.
3. Edleson J. L. The overlap between child maltreatment and woman battering // Violence Against Women. — 1999. — Vol. 5. №. 2. — P. 134-154.
4. Halpern C. T. [et al.] Partner violence among adolescents in opposite-sex romantic relationships: Findings from the National Longitudinal Study of Adolescent Health // American Journal of Public Health (AJPH). — 2001. — Vol. 91. №. 10. — P. 1679-1685.
5. Yezhegodno v politsiyu postupayet boleye 100 tysyach soobshcheniy o bytovom nasilii [Elektronnyy resurs] // https://el.kz/ru/svyshe-100-tysyach-soobscheniy-o-bytovom-nasilii-ezhegodno-postupaet-v-politsiyu_64448/ (data obrashcheniya: 17.07.2025).
6. Office on Violence Against Women. VAWA 1994 and Reauthorizations. — U.S. Department of Justice [Электронный ресурс] // https://www.justice.gov/ovw (date of access: 20.07.2025).
7. Leemis R.W., Friar N., Khatiwada S., Chen M.S., Kresnow M., Smith S.G., Caslin S., Basile K.C. The National Intimate Partner and Sexual Violence Survey: 2016/2017 Report on Intimate Partner Violence. — Atlanta, GA: National Center for Injury Prevention and Control, Centers for Disease Control and Prevention, 2022. [Electronic resource] // https://www.cdc.gov/nisvs/documenta­tion/NISVSReportonIPV_2022.pdf (data obrashcheniya: 25.07.2025).
8. Black M. C. Intimate Partner Violence and Adverse Health Consequences // American Journal of Lifestyle Medicine. — 2011. — Vol. 5. № 5. — P. 428-439.
9. Rabin R. F., Jennings J. M., Campbell J. C., Bair-Merritt M. H. Intimate partner violence screening tools: A systematic review // American Journal of Preventive Medicine. — 2009. — Vol. 36. № 5. — P. 439-445.

---

МРНТИ 10.77.51

УДК 343.3/.7

Фазлиева Лилия Канзеловна — доцент кафедры государственно-правовых и гражданско-правовых дисциплин Казанского юридического института МВД России, кандидат юридических наук, доцент (Российская Федерация, г. Казань);

Шакиров Тимур Альфредович — курсант 4 курса факультета подготовки специалистов по программе высшего образования Казанского юридического института МВД России (Российская Федерация, г. Казань)

НАПРАВЛЕНИЯ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О ПРЕДУПРЕЖДЕНИИ СКУЛШУТИНГА КАК ФОРМЫ НАСИЛИЯ

Аннотация. В статье авторами делается акцент на совершенствование рос­сий­ского уголовного законодательства о предупреждении скулшутинга как формы насилия. Актуальность заключается в том, что несмотря на частое использование термина «скулшутинг» в академической и медийной литературе, остается доста­точно аморфным и многозначным. Также уголовное законодательство не содержит конкретных норм, за нарушение которых была бы установлена уголовная ответ­ст­вен­ность за акты скулшутинга. Отмечается позиция некоторых ученых о ненуж­ности введения уголовной статьи за скулшутинг. Однако авторы указывают, что ква­лифицировать деяния скулшутеров по ст. 205 УК РФ не всегда представляется возможным. Так, массовые убийства в образовательных учреждениях, известные как скулшутинг, представляют собой уникальный криминальный феномен, кото­рый не имеет прямой связи с террористическими актами, участием молодежи в экстремистской деятельности или склонением несовершеннолетних к самоубий­ству.

Поэтому возникает насущная потребность в более глубокой научной прора­бот­ке вопросов, касающихся организации и проведения профилактической дея­тель­ности, направленной на снижение частоты проявлений таких явлений, как скулшутинг и буллинг. Данная задача предполагает развитие и внедрение научных ис­следований, ориентированных на формирование унифицированных и эффектив­ных методик противодействия указанным социальным проблемам. Также пред­став­ляется целесообразным ввести четко сформулированное понятие массового убийства в образовательных организациях, известного как скулшутинг. В целях установления внутренней согласованности законодательства об ответственности за террористическую деятельность колумбайна в проявлении актов скулшутинга следовало бы указать в ч. 1 ст. 205 УК РФ на место совершения преступления.

Ключевые слова: скулшутинг, уголовная ответственность, насилие, мас­совое убийство, образовательные организации, жертвы, террористическая деятель­ность, экстремистская деятельность.

Фазлиева Лилия Канзеловна — Ресей ІІМ Қазан заң институтының мемлекеттік-құқықтық және азаматтық-құқықтық пәндер кафедрасының доценті, заң ғылымдарының кандидаты, доцент (Ресей Федерациясы, Қазан қ.);

Шакиров Тимур Альфредович — Ресей ІІМ Қазан заң институтының Жоғары білім беру бағдарламасы бойынша мамандар даярлау факультетінің 4 курс курсанты (Ресей Федерациясы, Қазан қ.)

СКУЛШУТИНГТІҢ АЛДЫН АЛУ ТУРАЛЫ ЗАҢНАМАНЫ ЗОРЛЫҚ-ЗОМБЫЛЫҚ НЫСАНЫ РЕТІНДЕ ЖЕТІЛДІРУ БАҒЫТТАРЫ

Түйін. Мақалада авторлар Ресейдің скулшутингтің зорлық-зомбылықтың бір түрі ретінде алдын-алу туралы қылмыстық заңнамасын жетілдіруге баса назар ауда­рады. Өзектілігі, академиялық және медиа әдебиеттерде «скулшутинг» тер­минін жиі қолданғанына қарамастан, аморфты және көп мағыналы болып қала береді. Сондай-ақ, қылмыстық заңнамада бұзғаны үшін скулшутинг актілері үшін қылмыстық жауапкершілік белгіленетін нақты нормалар жоқ. Кейбір ғалымдар­дың скулшутинг үшін қылмыстық бапты енгізудің қажетсіздігі туралы ұстанымы атап өтілді. Алайда, авторлар Ресей Федерациясының Қылмыстық кодексінің 205-бабы бойынша скулшутерлердің әрекеттерін саралау әрдайым мүмкін емес екенін көрсетеді. Сонымен, скулшутинг деп аталатын білім беру мекемелеріндегі жаппай кісі өлтіру-бұл террористік актілермен, жастардың экстремистік әрекеттерге қаты­суы­мен немесе кәмелетке толмағандарды өз-өзіне қол жұмсауға итермелеумен тікелей байланысы жоқ ерекше қылмыстық құбылыс.

Сондықтан скулшутинг және буллинг сияқты құбылыстардың көріну жиілігін төмендетуге бағытталған профилактикалық іс-шараларды ұйымдастыруға және жүргізуге қатысты мәселелерді тереңірек ғылыми зерттеу қажет. Бұл міндет аталған әлеуметтік проблемаларға қарсы іс-қимылдың бірыңғай және тиімді әдістемелерін қалыптастыруға бағытталған ғылыми зерттеулерді дамыту мен енгізуді көздейді. Сондай-ақ, скулшутинг деп аталатын білім беру ұйымдарында жаппай кісі өлтіру туралы нақты тұжырымдалған тұжырымдаманы енгізген жөн. Колумбиннің Террористік әрекеті үшін жауапкершілік туралы заңнаманың скул­шу­тинг актілерін көрсетудегі ішкі келісімділігін анықтау үшін Ресей Федерация­сы­ның Қылмыстық кодексінің 205-бабының 1-бөлімінде қылмыс жасалған жерде көрсетілуі керек.

Түйінді сөздер: скулшутинг, қылмыстық жауапкершілік, зорлық-зомбылық, қырғын, білім беру ұйымдары, құрбандар, террористік әрекеттер, экстремистік әрекеттер.

Fazlieva Liliya Kanzelovna — associate professor of the department of state-legal and civil-legal disciplines of the Kazan Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia, candidate of legal sciences, associate professor (Russian Federation, Kazan);

Shakirov Timur Alfredovich — 4th-year cadet of the faculty of training specialists in the higher education program of the Kazan Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia (Russian Federation, Kazan)

DIRECTIONS FOR IMPROVING LEGISLATION ON THE PREVENTION OF SCHOOLSHOOTING AS A FORM OF VIOLENCE

Annotation. In this article, the authors focus on improving Russian criminal legislation to prevent school shooting as a form of violence. This is relevant because, despite its frequent use in academic and media literature, the term «schoolshooting» remains rather amorphous and ambiguous. Furthermore, criminal legislation does not contain specific provisions for the violation of which would establish criminal liability for acts of school shooting. Some scholars have noted the unnecessary need to introduce a criminal statute for school shooting. However, the authors point out that qualifying the actions of school shooters under Article 205 of the Criminal Code of the Russian Federation is not always possible. Thus, mass murders in educational institutions, known as school shootings, represent a unique criminal phenomenon that has no direct connection with terrorist acts, the participation of young people in extremist activities, or the incitement of minors to suicide.

Therefore, there is an urgent need for more in-depth scientific research into issues related to the organization and implementation of preventive activities aimed at reducing the incidence of such phenomena as school shooting and bullying. This task requires the development and implementation of scientific research aimed at developing unified and effective methods for combating these social problems. It also seems appropriate to introduce a clearly defined definition of mass murder in educational institutions, known as school shooting. In order to ensure the internal consistency of legislation regarding liability for terrorist activities such as Columbine, the location of the crime should be specified in Part 1 of Article 205 of the Russian Criminal Code.

Keywords: schoolshooting, criminal liability, violence, mass murder, educational organizations, victims, terrorist activity, extremist activity.

 

Введение. В начале настоящего исследования целесообразно углубиться в опре­деление термина «скулшутинг», который, несмотря на его частое исполь­зо­вание в академической и медийной литературе, остается достаточно аморфным и многозначным. В различных исследованиях термин «скулшутинг» (от англий­ского «schoolshooting») и его аналог «колумбайн» (произошедший от названия шко­лы в Колорадо) определяются как преднамеренное, хорошо спланированное и заметное вооруженное нападение, осуществляемое одним или несколькими лица­ми, на обучающихся и персонал образовательных учреждений с целью совершения массового убийства, зачастую завершаемого самоубийством, на основе антагониз­ма к окружающим[1].

В широком смысле под термином «скулшутинг» подразумевается «вооружен­ное демонстративное нападение в образовательных заведениях на основе ненавис­ти». В дальнейшем анализе мы будем использовать термины «скулшутинг» и «ко­лумбайн» как синонимы, основываясь на их устоявшемся употреблении в литера­туре и общественном дискурсе.

Материалы и методы. На основе общенаучных методов познания, сравне­ния, анализа научной литературы, статистических данных, уголовного законода­тельства проводится исследование термин «скулшутинг» и разработка методик противодействия указанным в статье социальным проблемам.

Обсуждение и результаты. Профессор С. Димитру в своих работах акцен­тирует внимание на том, что лица, совершающие школьные стрельбы, отличаются от классических массовых убийц, которые часто выбирают своих жертв случай­ным образом. Он подчеркивает, что многие из таких стрелков составляют предва­ри­тельные списки жертв, или так называемые «hitlists», в которые включаются имена тех, кто причинил им страдания или унижения, часто являясь их обидчи­ка­ми или «буллерами». Эта предварительная целенаправленность действий стрелков подразумевает, что их акты насилия не являются спонтанными, но организованы и продуманы. Тем не менее, профессор С. Димитру также указывает на неиз­беж­ность случайных жертв, которые становятся таковыми из-за своего случайного при­сутствия в месте преступления[2].

В работе Е. А. Тыщенко скулшутинг определяется как вооруженное нападе­ние учащегося или постороннего лица на учеников внутри учебного заведения[3]. Данное определение, хотя и широко распространенное, обладает определенными ограничениями в том числе из-за его поверхностности и потенциальной способ­ности охватывать широкий спектр различных типов насильственных действий, вклю­чая террористические акты, как это было в Беслане в 2004 году. Этот случай, хотя и включает элементы массового насилия в учебном заведении, не классифи­ци­руется как скулшутинг.

В этом контексте анализ случаев массовых убийств в образовательных учреж­дениях, проведенный М. А. Волковой, касается применения легальных критериев к конкретным инцидентам, таким как скулшутинг. Ее исследование показывает, что скулшутинг не соответствует основным характеристикам террористического акта по определению закона. В частности, скулшутинг часто не носит политиче­ской мотивации, не направлен на достижение широких общественных или полити­ческих изменений и не стремится вызвать общественный страх на уровне, сравни­мом с террористическими актами. Таким образом, несмотря на наличие элементов насилия и использования оружия, скулшутинг, по выводам М. Волковой, не впи­сы­вается в рамки традиционного понимания терроризма[4].

В рамках текущего исследования, для оптимального анализа и интерпретации данных, целесообразно принять за основу определение скулшутинга, сформулиро­ван­ное Ю. В. Суходольской. Эта дефиниция описывает скулшутинг как акт убий­ства или покушения на убийство минимум двух человек, осуществленный в един­ственном временном эпизоде или в течение короткого временного интервала в пределах образовательной организации, без промежутков времени для эмоцио­наль­ного остывания преступника[5].

Таким образом, несмотря на кажущееся противоречие между различными гипотезами о природе и мотивах школьных стрелков, каждая из этих гипотез вно­сит вклад в общее понимание детерминант и характеристик данного криминаль­ного явления.

Отметим, что уголовное законодательство не содержит конкретных норм, за на­рушение которых была бы установлена уголовная ответственность за акты скул­шутинга. Ранее ученые высказывались о том, что в этом нет нужды. По мнению А. С. Чунина, необходимость разработки уголовной ответственности за скулшу­тинг отсутствует, так как действующий Уголовный кодекс Российской Федерации^[6] (далее — УК РФ) без труда позволяет квалифицировать такого рода преступления, и появление новых норм только усложнит работу следственных органов[7]. Данная позиция была озвучена до признания неформального молодежного движения «Ко­лум­байн» (и его проявлений скулшутинга) террористическим и запрещения его деятельности на территории Российской Федерации[8].

Поэтому квалифицировать деяния скулшутеров по ст. 205 УК РФ не всегда представляется возможным, так как постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 обращает внимание правоприменителей на обязательный при­знак субъективной стороны — цель. Целями же совершения террористического акта являются дестабилизация деятельности органов власти или международных организаций либо воздействие на принятие ими решений, это обязательный при­знак террористического акта.

Обратимся к статистическим данным. Так, проведенный в 2022 году монито­ринг и анализ соцсети VK выявил 91 559 сообществ криминальных субкультур, зарегистрированных по геотегам и подписчикам в России, Беларуси, Казахстане, Азербайджане, Армении, Грузии и на Украине[9]. В России первое нападение со­вер­шено в феврале 2014 г. в одной из школ г. Москвы. За прошедшие 10 лет в различ­ных регионах Российской Федерации совершено более 50 происшествий, связан­ных с нападениями в учебных учреждениях, в том числе с применением оружия и попытками их совершения, что указывает на необходимость дополнительных ис­следований и разработки мер по предотвращению подобных трагедий в образова­тельной среде.

При анализе процесса подготовки потенциальных скулшутеров к совершению актов массового насилия в школах, обнаруживается ряд предвестников, которые часто остаются без должного внимания со стороны окружающих. Изучение пове­ден­ческих паттернов таких лиц показывает, что их странности и особые увлечения, такие как интенсивная заинтересованность в огнестрельном оружии, компьютер­ных играх с элементами насилия, а также маниакальное желание доминировать и «расстреливать» противников в игровом пространстве, часто становились заметны их сверстникам и друзьям. Некоторые из них открыто делились планами о не­за­конном приобретении оружия или выражали желание мстить обидчикам. Однако, несмотря на наличие этих сигналов, информация редко достигала родителей, педагогов или правоохранительных органов из-за общего нежелания свидетелей этих предупреждающих знаков делиться своими наблюдениями. Такая ситуация вызывает сомнения в эффективности существующих механизмов предупреждения правонарушений, подчеркивая необходимость пересмотра подходов к раннему выявлению и реагированию на потенциальные угрозы в школьной среде.

Выводы/заключение. По результатам проведенного исследования можно сфор­мулировать следующие выводы.

1. Массовые убийства в образовательных учреждениях, известные как скул­шу­тинг, представляют собой уникальный криминальный феномен, который не име­ет прямой связи с террористическими актами, участием молодежи в экстреми­ст­ской деятельности или склонением несовершеннолетних к самоубийству. Важно отметить, что во многих случаях между буллингом и скулшутингом существует взаимосвязь: исследования показывают, что буллинг может выступать в качестве одного из ключевых мотивационных факторов для совершения подобных актов в школьной среде, играя значительную роль в формировании предкриминальной ситуации. Как указывает В. В. Хасанова, буллинг «может стать причиной стойких патологических нарушений, разнообразных комплексов, а в крайне жестоком ва­рианте стать причиной возникновения социально-опасных форм поведения зави­си­мого, насильственного или суицидального характера»[10].

Поэтому возникает насущная потребность в более глубокой научной прора­бот­ке вопросов, касающихся организации и проведения профилактической дея­тельности, направленной на снижение частоты проявлений таких явлений, как скул­шутинг и буллинг. Данная задача предполагает развитие и внедрение научных исследований, ориентированных на формирование унифицированных и эффек­тивных методик противодействия указанным социальным проблемам.

2. На практике оценить вероятность нападения в образовательных организа­циях, выявить лиц, призывающих к актам скулшутинга, непросто. Такая оценка должна носить комплексный, объективный характер, учитывать объективные и субъективные признаки поведения личности.
3. Представляется целесообразным ввести четко сформулированное понятие массового убийства в образовательных организациях, известного как скулшутинг. Предложенная критериальная база для включения данного явления в научный оборот должна включать угрозу причинения смерти или фактическое причинение смерти множеству лиц. Поэтому мы разработали авторское определение массового убийства в образовательной организации. Согласно этому определению, скул­шу­тинг следует классифицировать как нападение на лиц, находящихся в образо­ва­тельной организации или на ее территории, с использованием оружия, предметов, применяемых в качестве оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств с намерением причинения смерти множеству лиц и создания атмосферы устрашения, при этом без наличия умысла, направленного на террористическую или экстремистскую деятельность. Это определение позволяет выделить скул­шутинг из широкого спектра преступлений, характеризующихся массовым при­чи­нением смерти, и обеспечивает более точное понимание специфики этого фено­мена в рамках криминологической теории и практики.
4. В целях установления внутренней согласованности законодательства об ответственности за террористическую деятельность колумбайна в проявлении актов скулшутинга следовало бы указать в ч. 1 ст. 205 УК РФ на место совершения преступления. Предлагаем внести изменение в ч. 1 ст. 205 УК РФ и изложить ее в следующем виде: «Совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашаю­щих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений либо совершение указанных действий в образовательных организациях, а также угроза совершения указанных действий в целях воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями либо угроза совершения указанных действий в образовательных организациях …».

 

Список литературы

1. Мартиросян С. А., Овруцкая Г. К., Безвербная Н. А. Скулшутинг в эпоху цифровизации // Caucasian Science Bridge. — 2021. — № 4 (4). С. 119.
2. Dumitriu C., Böckler N., Seeger T., Sitzer P., Heitmeyer W. Crisis Management in SchoolShootings Situations. The School – A Forgotten Factor in the Equation // School Shootings. International Research, Case Studies, and Prevention — New York: Springer, 2013. P. 452.
3. Тыщенко Е. А. Скулшутинг: современная причина страхов учащихся // Инновационное развитие на­уки образования: Сб. ст. VIII Международ. науч.-практ. конф. — Пенза, 2019. С. 300.
4. Авакьян М. В. Скулшутинг как форма девиантного поведения террористической направленности // Современные технологии и подходы в юридической науке и образовании: Сб. мат-лов Международ. науч.-практ. форума. — Калининград, 2021. С. 373.
5. Суходольская Ю. В. Скулшутинг как самостоятельный криминологический феномен // Вестник Университета прокуратуры Российской Федерации. — 2020. — № 3 (77). С. 120.
6. Уголовный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (с изм. от 12 июня 2024 г.) // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 25. — Ст. 2954; Российская газета. 2024. № 128.
7. Чунин А. С. Феномен скулшутинга в современной России. Правовой аспект // Обзор НЦПТИ. — 2020. — № 3 (22). С. 48.
8. Верховный Суд Российской Федерации признал «Колумбайн» террористической организацией // Генеральная прокуратура Российской Федерации: офиц. сайт // https://epp.genproc.gov.ru/web/gprf/mass-media/news?item=70034347/ (дата обращения: 07.09.2025).
9. Красинский В. В., Леонов П. Ю., Морозов Н. В. Применение искусственного интеллекта в сфере противодействия отмыванию денег и финансированию терроризма // Современное право. — 2024. — № 5. — С. 75-82.
10. Хасанова В. В. Правовые аспекты профилактики буллинга в школьной среде в Республике Казахстан // Мир закона. — 2025. — № 3-4 (275-276). — С. 42-49.

References

1. Martirosyan S.A., Ovruczkaya G.K., Bezverbnaya N.A. Skulshuting v epokhu tsifrovizatsii // Caucasian Science Bridge. — 2021. — №4 (4). S. 119.
2. Dumitriu C., Böckler N., Seeger T., Sitzer P., Heitmeyer W. Crisis Management in SchoolShootings Situations. The School – A Forgotten Factor in the Equation // School Shootings. International Research, Case Studies, and Prevention. — New York: Springer, 2013. P. 452.
3. Tyshchenko Ye. A. Skulshuting: sovremennaya prichina strakhov uchashchikhsya // Innovatsionnoye razvitiye na¬uki obrazovaniya: Sb. st. VIII Mezhdunarod. nauch.-prakt. konf. — Penza, 2019. S. 300.
4. Avak’yan M. V. Skulshuting kak forma deviantnogo povedeniya terroristicheskoy napravlennosti // Sovremennyye tekhnologii i podkhody v yuridicheskoy nauke i obrazovanii: Sb. mat-lov Mezhdunarod. nauch.-prakt. foruma. — Kaliningrad, 2021. S. 373.
5. Sukhodol’skaya YU. V. Skulshuting kak samostoyatel’nyy kriminologicheskiy fenomen // Vestnik Universiteta prokuratury Rossiyskoy Federatsii. — 2020. — № 3 (77). S. 120.
6. Ugolovnyy kodeks Rossiyskoy Federatsii: Federal’nyy zakon ot 13 iyunya 1996 g. № 63-FZ (s izm. ot 12 iyunya 2024 g.) // Sobraniye zakonodatel’stva RF. — 1996. — № 25. — St. 2954; Rossiyskaya gazeta. 2024. № 128.
7. Chunin A. S. Fenomen skulshutinga v sovremennoy Rossii. Pravovoy aspekt // Obzor NTSPTI. — 2020. — № 3 (22). S. 48.
8. Verkhovnyy Sud Rossiyskoy Federatsii priznal «Kolumbayn» terroristicheskoy organizatsiyey // General’naya prokuratura Rossiyskoy Federatsii: ofits. sayt // https://epp.genproc.gov.ru/web/gprf/mass-media/news?item=70034347/ (data obrashcheniya: 07.09.2025).
9. Krasinskiy V. V., Leonov P. YU., Morozov N. V. Primeneniye iskusstvennogo intellekta v sfere protivodeystviya otmyvaniyu deneg i finansirovaniyu terrorizma // Sovremennoye pravo. — 2024. — № 5. — S. 75-82.
10. Khasanova V. V. Pravovyye aspekty profilaktiki bullinga v shkol’noy srede v Respublike Kazakhstan // Mir zakona. — 2025. — № 3-4 (275-276). — S. 42-49.

---

МРНТИ 10.31.51

УДК 343.9.02

Исмаилбаев Тимурлан Шамильевич — главный научный сотрудник Центра исследования проблем в сфере защиты общественных интересов Межведомственного научно-исследовательского института Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан (Республика Казахстан, г. Косшы);

Жаксылыков Руслан Адилбекович — главный научный сотрудник Центра исследования проблем в сфере защиты общественных интересов Межведомственного научно-исследовательского института Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан, магистр юридических наук (Республика Казахстан, г. Косшы);

Кусаинова Асель Кадырбековна — старший научный сотрудник Центра исследования проблем в сфере защиты общественных интересов Межведомственного научно-исследовательского института Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан (Республика Казахстан, г. Косшы)

КОНФИСКАЦИЯ ВНЕ РАМОК УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ КАК ИНСТРУМЕНТ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ КОРРУПЦИИ

Аннотация. Проблема коррупции в Казахстане остается крайне острой из-за латентности преступлений и сложности установления реального объема похи­щенных активов, что обосновывает необходимость внедрения эффективных граж­дан­ско-правовых механизмов.

В 2023 году Законом РК «О возврате государству незаконно приобретенных активов», в стране внедрен институт внесудебного возврата активов, который сочетает в себе континентальную и англосаксонскую традиции и позволяет изы­мать имущество, связанное с коррупцией, организованной преступностью и отмы­ванием денег вне рамок уголовного преследования.

Таким образом, институт внесудебного возврата активов в Казахстане высту­пает не только в качестве механизма восстановления экономической и социальной справедливости, но является индикатором зрелости антикоррупционной политики, способствующей укреплению доверия общества и повышению позиций страны в мировых рейтингах.

Ключевые слова: незаконно приобретенные активы, гражданская конфис­кация, соглашение, добровольный возврат активов, мировое соглашение, процес­суальное соглашение, признание вины, специальный государственный фонд, граж­данско-правовые отношения, вывод активов.

Исмаилбаев Тимурлан Шамильевич — Қазақстан Республикасы Бас прокуратурасы жанындағы Құқық қорғау органдары Академиясының ведомствоаралық ғылыми-зерттеу институтының қоғамдық мүдделерді қорғау саласындағы проблемаларды зерттеу орталығының бас ғылыми қызметкері (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.);

Жақсылықов Руслан Әділбекұлы — Қазақстан Республикасы Бас прокуратурасы жанындағы Құқық қорғау органдары Академиясының Ведомствоаралық ғылыми-зерттеу институтының Қоғамдық мүдделерді қорғау саласындағы проблемаларды зерттеу орталығының бас ғылыми қызметкері, заң ғылымдарының магистрі (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.);

Құсаинова Әсел Қадырбекқызы — Қазақстан Республикасы Бас прокуратурасы жанындағы Құқық қорғау органдары Академиясының ведомствоаралық ғылыми-зерттеу институтының қоғамдық мүдделерді қорғау саласындағы проблемаларды зерттеу орталығының аға ғылыми қызметкері (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.)

ТӘРКІЛЕУ — ҚЫЛМЫСТЫҚ ҚУДАЛАУ ШЕҢБЕРІНЕН ТЫС СЫБАЙЛАС ЖЕМҚОРЛЫҚҚА ҚАРСЫ ІС-ҚИМЫЛДЫҢ ҚҰРАЛЫ РЕТІНДЕ

Түйін. Қазақстандағы сыбайлас жемқорлық проблемасы қылмыстардың кешігуіне және ұрланған активтердің нақты көлемін белгілеудің күрделілігіне байланысты өте өткір күйінде қалып отыр, бұл тиімді азаматтық-құқықтық тетіктерді енгізу қажеттілігін негіздейді.

2023 жылы «заңсыз сатып алынған активтерді мемлекетке қайтару туралы» ҚР Заңымен елде континенттік және англо-саксондық дәстүрлерді біріктіретін және сыбайлас жемқорлыққа, ұйымдасқан қылмысқа және қылмыстық қудалау шеңберінен тыс ақшаны жылыстатуға байланысты мүлікті алып қоюға мүмкіндік беретін азаматтық тәркілеу институты енгізілді.

Осылайша, Қазақстандағы азаматтық тәркілеу экономикалық және әлеуметтік әділеттілікті қалпына келтіру тетігі ғана емес, қоғамның сенімін нығайтуға және елдің әлемдік рейтингтердегі ұстанымын арттыруға ықпал ететін сыбайлас жемқорлыққа қарсы саясаттың жетілуінің көрсеткіші болып табылады.

Түйінді сөздер: заңсыз сатып алынған активтер, азаматтық тәркілеу, келісім, активтерді ерікті түрде қайтару, бітімгершілік келісім, іс жүргізу келісімі, кінәні мойындау, арнаулы мемлекеттік қор, азаматтық-құқықтық қатынастар, активтерді шығару.

Ismailbayev Timurlan Shamilevich — chief researcher at the Center for the study of problems in the field of protection of public interests of the Interdepartmental Research Institute of the Academy of Law Enforcement Agencies at the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan (Republic of Kazakhstan, Kosshy);

Zhaxylykov Ruslan Adilbekovich — chief researcher at the Center for the study of problems in the field of protection of public interests of the Interdepartmental Research Institute of the Academy of Law Enforcement Agencies under the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan, Master of Law (Republic of Kazakhstan, Kosshy);

Kussainova Assel Kadyrbekovna — senior researcher at the Center for the study of problems in the field of protection of public interests of the Interdepartmental Research Institute of the Academy of Law Enforcement Agencies at the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan (Republic of Kazakhstan, Kosshy)

CONFISCATION OUTSIDE THE FRAMEWORK OF CRIMINAL PROSECUTION AS AN ANTI-CORRUPTION TOOL

Annotation. The problem of corruption in Kazakhstan remains extremely acute due to the latency of crimes and the difficulty of establishing the actual volume of stolen assets, which justifies the need to introduce effective civil law mechanisms.

In 2023, the Law of the Republic of Kazakhstan «On the return of illegally acquired assets to the State» introduced the institution of civil confiscation in the country, which combines continental and Anglo-Saxon traditions and allows the seizure of property related to corruption, organized crime and mon ey laundering outside the framework of criminal prosecution.

Thus, civil confiscation in Kazakhstan acts not only as a mechanism for restoring economic and social justice, but also as an indicator of the maturity of anti-corruption policy, which helps to strengthen public confidence and enhance the country’s position in world rankings.

Keywords: illegally acquired assets, civil confiscation, agreement, voluntary return of assets, settlement agreement, procedural agreement, on admission of guilt, special state fund, civil law relations, asset withdrawal.

 

Введение. Гражданская конфискация представляет собой самостоятельный правовой институт, сочетающий элементы публично-правовой санкции и частно-правовой процедуры, направленный на безвозмездное изъятие в пользу государ­ства имущества, связанного с правонарушением, без привлечения к уголовной ответственности.

Данный институт играет ключевую роль в механизме борьбы с коррупцией и отмыванием денег, обеспечивая эффективное взыскание доходов, полученных не­законным путем.

Сегодня коррупция остается для Казахстана одной из главных проблем обще­ст­ва. Коррупционные преступления обладают повышенной латентностью, по­этому невозможно достоверно определить даже приблизительную стоимость по­хищен­ных активов.

В соответствии с Законом Республики Казахстан «О противодействии корруп­ции» от 18.11.15 года за № 410-V ЗРК, коррупция — незаконное использование лицами, занимающими ответственную государственную должность, лицами, упол­номоченными на выполнение государственных функций, лицами, прирав­ненными к лицам, уполномоченным на выполнение государственных функций, должност­ными лицами своих должностных (служебных) полномочий и связанных с ними возможностей в целях получения или извлечения лично или через по­средников имущественных (неимущественных) благ и преимуществ для себя либо третьих лиц, а равно подкуп данных лиц путем предоставления благ и преиму­ществ^[1].

По определению международной организации Transparency International под коррупцией понимается «злоупотребление вверенной властью для личной выго­ды»^[2].

На наш взгляд, данное определение представляется наиболее точным и полно улавливает ключевые аспекты явления коррупции, что делает его универсальным и пригодным для применения в различных контекстах, несмотря на культурные, экономические или политические различия.

Ключевой элемент определения — это злоупотребление властью. Власть под­разумевает способность влиять на решения, которые оказывают влияние на других людей или на общественные блага.

Когда лицо, обладающее властью, использует ее не в интересах общества, а для удовлетворения своих личных целей, это подрывает доверие к институтам и деформирует основные принципы правопорядка.

Злоупотребление властью связано с нарушением этических норм и принци­пов, которые составляют основу справедливого и эффективного управления.

Таким образом, коррупция в широком смысле является негативным социаль­ным явлением, выражающимся в разложении власти, злоупотреблении своим слу­жебным положением лицами, наделенными властными полномочиями, в ко­рыст­ных целях для личного обогащения или в групповых интересах.

Принимаемые в Казахстане меры приносят определенные плоды, о чем свиде­тельствуют данные международной антикоррупционной организации Transpa­rency International (TI), которая составляет рейтинг стран по уровню коррупции — Индекс восприятия коррупции (Corruption perception index, CPI).

Казахстан в 2024 году набрал 40 баллов, по сравнению с 2023 годом, подняв­шись на 5 позиций среди 180 стран (88 место) и отмечен как страна со значитель­ным повышением рейтинга с 2016 года — рост на 11 баллов (с 29).

Среди стран центральноазиатского региона Казахстан занимает самую высо­кую позицию и является единственной страной, улучшившей в 2024 году свой рейтинг.

Ниже Казахстана в индексе расположились такие страны, как Индия (38 бал­лов), Индонезия (37), Аргентина (37), Сербия (35), Украина (35), Бразилия (34), Таи­ланд (34), Турция (34), Беларусь (33), Россия (22) и др.^[3]

Развитие института гражданской конфискации свидетельствует о стремлении к созданию эффективных механизмов борьбы с преступными доходами и корруп­цией.

Проводимая в Казахстане антикоррупционная политика демонстрирует устой­чивую корреляцию между внедрением эффективных механизмов возврата неза­кон­но приобретенных активов и улучшением позиций государства в междуна­родных рейтингах, в частности в Индексе восприятия коррупции (Corruption Perception Index, CPI).

Казахстанский опыт реформирования законодательства в этой сфере пред­ставляет особый научный интерес, поскольку сочетает элементы континентальной и англосаксонской правовых традиций с учетом национальной специфики.

Конфискация вне уголовного производства является сложным юридическим механизмом, требующим тщательного понимания его исторических аспектов для эффективного применения в современных условиях.

Материалы и методы. Методологическую основу исследования составляют общенаучные и частно-научные методы познания социально-правовых явлений (сравнительно-правовой, конкретно-социологический, логико-системный, фор­маль­но-логический и др.). Рассмотрено законодательство, регламентирующее ме­ханизм гражданской конфискации, позволяющий возвращать активы в госу­дарственную собственность без необходимости уголовного приговора.

По рассматриваемой теме проведен научный анализ работ как отечественных, так и зарубежных ученых.

Обсуждение и результаты. Институт гражданской конфискации имущества, как правовой механизм, направлен на изъятие активов, приобретенных незакон­ным путем без необходимости уголовного осуждения, прошел в своем развитии несколько ключевых этапов.

Данная практика имеет глубокие исторические корни и встречается в древних правовых системах, где именно конфискация становилась одним из способов под­держания общественного порядка и укрепления центральной власти.

В Римском праве конфискация имущества применялась как форма наказания за тяжкие преступления и государственную измену после судебного разбиратель­ства и вынесения приговора. При этом сама конфискация имущества происходила как санкция, направленная на восстановление общественного порядка и пре­ду­преждение дальнейших преступлений^[4].

В период Раннего Нового времени (XVII-XVIII вв.) в рамках английского об­щего права произошла значительная формализация юридических процедур, свя­зан­ных с конфискацией имущества, что отражало общую тенденцию к систе­ма­тизации правовых норм в условиях расширения колониальной торговли и усиле­ния государственного контроля. Одним из ключевых институтов этого периода ста­ла гражданская конфискация (in rem forfeiture), которая, в отличие от тради­ци­онных уголовных мер (in personam), направляла правовое преследование непо­сред­ственно на объект имущества, а не на его владельца^[5].

Данный подход позволял короне изымать активы, ассоциированные с право­на­рушениями (например, контрабанда или пиратство), даже в случаях, когда уста­новить вину собственника не представлялось возможным из-за его отсутствия, смер­ти или недостатка доказательств^[6].

Эта доктрина получила развитие в контексте Навигационных актов (1651-1660), направленных на борьбу с голландской конкуренцией и укрепление контро­ля над колониальной торговлей^[7].

В американских колониях в рамках гражданского судопроизводства конфи­с­ка­ция (in rem) часто применялись за нарушение актов торговли и мореплавания^[8].

Подход Англии к колониальной торговле принял новое направление в 1760-х годах, когда парламент попытался решить проблему военного долга путем извле­чения большего дохода из колоний^[9].

В частности, Закон о доходах 1764 года (часть которого была недолговечной) увеличил таможенные пошлины на различные товары, импортируемые в колонии или экспортируемые из них^[10].

Как и другие таможенные законы (Закон о доходах, § 37), он не только уг­ро­жал контрабандистам персональными штрафами, но и предусматривал конфис­кацию имущества, используемого в связи с контрабандой.

После обретения независимости Соединенные Штаты во многих законах про­дол­жали использовать процедуры конфискации (in rem) для подкрепления своих собственных таможенных и антиконтрабандных законов^[11].

После того, как был учрежден федеральный Конгресс, наделенный полномо­чиями взимать налоги и регулировать торговлю (внутреннюю и внешнюю), то же самое произошло и на федеральном уровне в 1789 году, где незамедлительно были вве­де­ны таможенные пошлины на импортируемые товары (закон от 4 июля 1789 г., ч. 2,1 ст. 24) и пошлины на перевозку тоннажа судов (Закон от 20 июля 1789 г., ч. 3,1 ст. 27).

При этом Закон о взимании сборов, принятый Конгрессом для обеспечения соблюдения этих пошлин, содержит положения о конфискации (Закон о сборе платежей 1789 г., гл. 5, §§ 12, 15, 22-24, 34, 40, 1 Stat. 29, 39, 41-43, 46, 48-49).

Изучение Закона о взыскании 1790 года (гл. 35, §§ 13-14, 22, 27-28, 46-48, 60, 70, статьи 145, 157-58, 161, 163-64, 169-70, 174, 177 (объявление о конфискации); §§ 67-68 (разрешение на возбуждение вещных дел против всех конфискованных товаров и судов), и пересмотренного Закона о взыскании 1799 года показало, что практика Конгресса в отношении конфискации не изменилась. Новый статут вклю­чал в себя столь же обширные положения о конфискации (Закон о сборе платежей 1799 г., гл. 22, §§ 24, 27-28, 35, 37-38, 43, 45-46, 50-51, 66-68, 84, 103, статьи 627, 646, 648, 655, 658, 660-62, 665, 677-78, 694, 701), которые должны были приме­няться в рамках аналогичных процедур в рамках (in rem — вещных дел — §§ 89-90).

В 1809 году Конгресс дополнил существовавший на тот момент Закон об эм­бар­го дополнительными уголовно-правовыми положениями, которые предусма­три­вали конфискацию судов и грузов, а также гражданские или уголовные наказа­ния (U.S. 12 Wheat. 1827).

Верховный суд США в деле Соединенные Штаты против Маленького Чарльза (1818 — United States v. The Little Charles) подтвердил конституционность проце­дуры, постановив, что «судно, вовлеченное в преступление, становится юридичес­ким лицом, ответственным перед законом», даже если владелец не установлен или не осужден^[12].

Этот прецедент заложил основу для расширения применения (in rem) в эпоху «золотого века пиратства» в Карибском бассейне, где конфискация судов, перево­зивших рабов или контрабанду, стала ключевым элементом морской политики США.

Ранние положения о федеральной конфискации были сосредоточены в та­мо­женных уставах и законах о судоходстве^[13], которые влияли на поведение людей за пре­делами Соединенных Штатов.

В тех условиях американские суды не могли осуществлять юрисдикцию (in personam) в отношении «по крайней мере некоторых … а возможно и большин­ст­ва» этих людей^[14].

Если бы Конгресс не разрешил процедуру конфискации (in rem) в отношении имущества, которое было ввезено в Соединенные Штаты с нарушением установ­лен­ных законом требований, то иностранные грузоотправители и судовладельцы, возможно, не платили бы таможенные пошлины и не соблюдали федеральные за­ко­ны о судоходстве.

В связи с чем, процедура конфискации (in rem) была практической необходи­мостью^[15].

Параллельно в Европе гражданская конфискация использовалась преиму­ще­ст­венно в контексте уголовного права, ориентированного на подавление револю­ци­он­ных движений и укрепление государственной стабильности.

После Наполеоновских войн и Венского конгресса (1815) монархии, такие как Австрийская империя и Пруссия, включили конфискацию имущества в репрес­сивный арсенал против участников национально-освободительных и либеральных выступлений^[16].

Однако, в отличие от американской практики, европейские государства редко применяли (in rem), как самостоятельную процедуру, предпочитая связывать кон­фискацию с персональным осуждением по уголовным статьям. Это отражало влияние кодексов наполеоновской эпохи, таких как Уголовный кодекс Франции 1810 года^[17], где конфискация трактовалась как дополнительное наказание, а не независимый гражданский иск^[18].

Колониальный контекст XIX века стал катализатором синтеза этих подходов. Британская империя, используя опыт (in rem), разработала систему «конфиска­ци­онных ордеров» в Индии^[19] и Африке, позволявших изымать земли и ресурсы у местных общин под предлогом «нарушения колониальных законов» — от неуплаты налогов до сопротивления администрации^[20].

В США экспансия на запад сопровождалась конфискацией земель коренных народов через механизмы, формально базировавшиеся на договорах, но де-факто принудительные, как в случае «Закона о переселении индейцев» (1830)^[21], где угро­за конфискации использовалась для принуждения к депортации^[22].

В XX веке институт гражданской конфискации (in rem) трансформировался в ключевой инструмент борьбы с организованной преступностью, адаптируясь к ее глобализации и усложнению экономических связей. В 1920-1930 годах введение «Сухого закона» (Volstead Act, 1920) в США спровоцировало расцвет бутле­гер­ства, контролируемого организованными преступными группировками, такими как чикагский синдикат Аль Капоне^[23].

Для противодействия этим структурам власти расширили применение граж­дан­ской конфискации, позволявшей изымать транспортные средства, оборудова­ние и финансы, связанные с незаконным производством и распространением алко­голя, даже при отсутствии осуждения владельцев^[24].

Эта практика заложила основу для использования (in rem), как механизма под­рыва экономической базы организованной преступности, что позже было система­ти­зировано в рамках RICO Act (Racketeer Influenced and Corrupt Organizations Act, 1970)^[25].

В 1970-1980 годах эскалация «войны с наркотиками» потребовала новых пра­во­вых инструментов.

Принятие RICO Act (Racketeer Influenced and Corrupt Organizations Act, 1970) позволило преследовать преступные организации как единые структуры^[26], а не отдельных членов, включая конфискацию активов, полученных через рэкет или наркоторговлю.

Дальнейшее усиление произошло с принятием Закона о всеобъемлющем кон­троле за преступностью (Comprehensive Crime Control Act) (1984), который узако­нил административную конфискацию активов, связанных с наркопреступлениями, без обязательного уголовного осуждения владельца (S.1762 — Закон о всеобъем­лю­щем контроле за преступностью 1984 года).

К концу XX века организованная преступность приобрела транснациональ­ный характер, что потребовало координированных международных мер.

Конвенция ООН против незаконного оборота наркотиков (1988) обязала го­су­дарства-участники внедрять механизмы не уголовной конфискации, направленные на пресечение финансовых потоков наркокартелей^[27].

Однако ключевым шагом стала Палермская конвенция (2000) — Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности^[28].

Она не только расширила определение преступных групп (включая требо­ва­ния к структуре и продолжительности деятельности), но и предписала странам раз­рабатывать законы для конфискации активов, полученных преступным путем, да­же если владелец избежал уголовного преследования.

Следующим шагом гражданско-правовой конфискации в борьбе с коррупцией явилась Конвенция ООН против коррупции, которая обязывает каждое госу­дар­ство-участник рассмотреть вопрос о том, следует ли вводить гражданско-право­вую конфискацию в пределах его юрисдикции^[29].

Параллельно FATF (Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыва­ни­ем денег, 1989) включила конфискацию в свои рекомендации, подчеркивая необ­хо­димость международного сотрудничества в отслеживании и блокировке крими­нальных капиталов^[30].

Как видно, гражданская конфискация представляет собой правовой механизм, направленный на изъятие имущества, связанного с противоправной деятельнос­тью, без необходимости установления вины конкретного лица в уголовном поряд­ке.

В отличие от уголовной конфискации, которая применяется в рамках уголов­но­го судопроизводства и требует вынесения обвинительного приговора, граждан­ская конфискация осуществляется в порядке гражданского или администра­тив­ного судопроизводства, основываясь на принципе «преобладания доказательств».

Ее суть заключается в том, что государство получает возможность изъять иму­щество, которое является предметом, орудием или доходом от противоправной дея­тельности, даже если конкретное лицо не было привлечено к уголовной ответ­ственности.

Это особенно актуально в случаях, когда невозможно установить личность преступника или когда имущество было переписано на третьих лиц с целью укло­не­ния от ответственности.

В контексте казахстанского законодательства гражданская конфискация полу­чила развитие с принятием Закона Республики Казахстан «О возврате государству незаконно приобретенных активов»^[31] (далее — Закон) в 2023 году, что стало логическим продолжением системных антикоррупционных реформ, начатых в рам­ках реализации «Концепции антикоррупционной политики Республики Казах­стан на 2022-2026 годы», утвержденной Указом Президента Республики Казахстан от 2 февраля 2022 года № 802^[32].

Данный Закон (ст. ст. 24-29) предусматривает возможность изъятия имущест­ва, приобретенного с нарушением закона, в порядке гражданского судопроизвод­ст­ва.

Прежде всего, казахстанский законодатель выделяет задачу превентивного воздействия, то есть создание устойчивого экономического барьера для лиц, склон­ных к совершению коррупционных правонарушений, через возможность досрочного ареста и изъятия имущества при предварительном доказательстве его сомнительного происхождения («преобладание доказательств»).

Реституция, т.е. возврат активов, полученных преступным путем, в государ­ственную собственность и их последующее направление на возмещение ущерба и финансирование приоритетных социальных программ подтверждает ориентацию на социально-экономический эффект за счет гражданско-правовой санкции без уголовного преследования.

Обеспечение надежной правовой защиты добросовестных приобретателей и третьих лиц (процессуальные гарантии заблаговременного уведомления, сокра­щен­ные сроки обжалования, право на встречные доказательства) соответствует принципам пропорциональности и соразмерности, рекомендованным между­на­родными экспертами по борьбе с коррупцией.

При этом, в ряде англосаксонских юрисдикций задачами выступают наказа­ние и дестабилизация финансовой инфраструктуры организованных преступных групп, а целью считается максимальное ослабление экономической базы правона­рушителей даже в ущерб процессуальным издержкам и рискам затяжных споров о правах собственности.

Так, в США, (civil asset forfeiture) исторически функционирует как кара­тель­ный инструмент, позволяя оперативно «сокращать» бюджеты преступных синди­катов, однако вызывает критику за низкие стандарты защиты потерпевших собст­венников^[33].

Британский механизм (Unexplained Wealth Orders) в первую очередь служит инструментом финансового контроля над предполагаемыми коррупционерами и владельцами «прозрачного» и «непрозрачного» имущества, его цель — заставить объяснить происхождение богатства до применения санкций, что делает проце­дуру более превентивной, но менее ориентированной на фискальные поступления, так как растягивается на долгие годы^[34].

Европейская модель, закрепленная Директивой Европейского парламента и Совета 2014/42/EU от 3 апреля 2014 года о замораживании и конфискации орудий и доходов от преступлений в Европейском союзе^[35], ставит во главу угла взаимное признание мер замораживания и конфискации между государствами-членами, до­биваясь гармонизации норм и оперативного трансграничного применения санк­ций, ее цель состоит в обеспечении согласованности и эффективности совместных действий по возврату активов, а не в заполнении национальных бюджетов.

Таким образом, казахстанская система гражданской конфискации стремится син­тезировать преимущества иностранных моделей, сочетая превентивность бри­танского подхода, фискальную эффективность американской практики и проце­дурную согласованность европейских стандартов, при этом делая упор на защиту прав добросовестных владельцев и социальный эффект от использования конфис­кованного имущества.

В Казахстане исполнение Закона возложено на три основные структуры:

• Комиссию под руководством премьер-министра Казахстана^[36] (далее — Ко­миссия), которая вырабатывает рекомендации по мерам, направленным на устра­нение причин и условий незаконного приобретения активов и их вывода, а также способы и механизмы возврата выведенных активов государству с их вовлечением в экономический оборот Казахстана;
• Комитет по возврату активов^[37] (далее — Комитет), который является рабо­чим органом Комиссии, осуществляет международно-правовое сотрудничество, а также реализует функции по выявлению, проверке происхождения и возврата незаконно приобретенных активов;
• Управляющая компания^[38] (далее — Управляющая компания), которая обес­пе­чивает сохранность, управляет и производит реализацию возвращенных акти­вов.

Одним из краеугольных камней казахстанской системы возврата незаконно приобретенных активов является принцип стимулирования добровольного воз­врата, который помещается в основу функционирования Закона.

Именно поощрение субъекта к самостоятельному раскрытию и передаче ак­ти­вов дает ему возможность сохранить за собой часть имущества, признанного сом­ни­тельным в происхождении, что значительно снижает социальное напряжение и юридические риски.

В ходе предварительных консультаций с уполномоченным органом лицо, за­яв­ляющее о готовности добровольно вернуть активы, получает право на заклю­чение специального соглашения, по условиям которого в качестве альтернативы передаче имущества в государственную собственность могут предусматриваться иные социально-экономические обязательства.

Так, при добровольном возврате субъект может взять на себя обязательство на­править часть или весь объем возвращаемых средств на финансирование проек­тов, непосредственно влияющих на повышение благосостояния граждан (стро­и­тель­ство школ, детских садов, больниц, реконструкция спортивных объектов и систем водоснабжения).

Таким образом, законодатель дает возможность не только компенсировать причиненный бюджетам ущерб, но и обеспечить мультипликативный эффект от возвращенных активов, стимулируя субъектов вкладывать их в объекты соци­альной и инфраструктурной значимости.

Положения Закона предусматривают, что субъект добровольного возврата получает также ряд правовых возможностей и гарантий. В частности, после под­пи­сания соглашения он освобождается от уголовной и административной ответ­ст­венности, связанной с расследованием происхождения активов, а сама процедура возврата осуществляется в упрощенном порядке.

Данный механизм позволяет значительно сократить сроки возвращения иму­щества и снизить издержки судебных разбирательств.

На практике большинство лиц, взаимодействующих с Комитетом, самостоя­тель­но проявляют инициативу и заранее уведомляют органы, занимающиеся воз­вратом, о готовности к сотрудничеству, представляют необходимые документы и доказательства, что свидетельствует о высокой эффективности механизма добро­воль­ного сотрудничества.

В результате к марту 2025 года Комиссией одобрено заключение 60 согла­ше­ний на общую сумму свыше 2 млрд. долларов США, более половины из которой воз­мещено в денежном эквиваленте, что свидетельствует о преобладающем ис­пользовании финансовых инструментов при добровольном возврате.

Остальная часть активов на сумму 235 млн. долларов США передана в натуре уполномоченной Управляющей компании, которая берет на себя функции хране­ния, оценки и дальнейшего использования подобных объектов.

Помимо этого, из зарубежных юрисдикций возвращено активов на сумму 265 млн. долларов США, из которых 198 млн. долларов США представлены денеж­ными средствами, а иное имущество — на сумму 67 млн. долларов США.

Управляющая компания осуществила реализацию части возвращенных акти­вов на сумму свыше 35 млн. долларов США, в том числе зарубежных объектов.

В соответствии с требованиями действующего законодательства имущество пе­редавалось в аренду, доверительное управление, консервировалось или реализо­вывалось.

Часть активов передана в государственную собственность без реализации (го­сударственный интерес или социальная необходимость).

Доход от реализации возвращенных активов направляется на социальные про­екты (школы, детские сады, больницы, культурные центры, спортивные объекты, системы водоснабжения).

По решению Правительства Республики Казахстан^[39] утверждено финансиро­ва­ние 336 социальных объектов, из которых 9 образовательных учреждений по­лу­чили бюджетное обеспечение на сумму более 40 млн. долларов США.

Существенные объемы средств направляются также на развитие сферы здра­воохранения.

В различных регионах запланированы строительство и модернизация 162 ме­ди­цинских объектов, а системы водоснабжения, возводимые на средства возврата, обеспечат качественной питьевой водой 130 сельских населенных пунктов.

Помимо социально-инфраструктурных проектов, некоторые субъекты добро­вольно взяли на себя обязательства по реализации 20 инвестиционных проектов (горнорудный, металлургический и энергетически сектора) на сумму свыше 10 млрд. долларов США.

Такие обязательства позволяют не только пополнять бюджет, но и создавать новые рабочие места, стимулировать экономический рост и повышать уровень тех­нологической оснащенности отраслей.

Кроме того, на субъекты возложены обязательства финансирования соци­аль­ных объектов (строительство, культурных, образовательных, спортивных), а также программ адаптации и социализации.

В результате работой охвачены все основные компоненты (пополнение бюд­жета, возврат активов в натуре, реинвестирование капитала, реализация социаль­ных проектов).

Благодаря этому формируется пространство для плодотворного взаимодей­ствия государства и субъектов доброй воли, желающих вложить нажитый капитал в национальную экономику во благо общества и процветания страны.

В ситуации, когда субъект не проявляет инициативы к добровольному учас­тию, а у Комитета имеются обоснованные сомнения в законности происхождения имущества, применяются принудительные механизмы воздействия.

Основным инструментом здесь выступает иск о необъяснимом богатстве (Unexplained Wealth Order), по которому бремя доказывания ложится на ответчика.

Если он не способен опровергнуть доводы относительно незаконного про­исхождения активов, имущество по решению суда подлежит обращению в доход государства.

В результате подачи таких исков обеспечен возврат активов на сумму порядка 35 млн. долларов США.

За период применения данной методики сформирована устойчивая судебная практика, что подтверждает ее действенность и способствует дальнейшему совер­шенствованию^[40].

При этом Казахстан является участником ряда международных соглашений, что способствует укреплению международного сотрудничества и повышению эф­фек­тивности механизмов гражданской конфискации^[41].

Развитие института гражданской конфискации, как в зарубежных юрисдик­циях, так и в Республике Казахстан отражает нарастающую тенденцию к формиро­ва­нию эффективных правовых механизмов, направленных на идентификацию, изъятие и репатриацию активов, полученных в результате преступной деятель­ности.

В условиях глобализации и трансграничного характера коррупционных пре­с­туплений и экономических правонарушений формирование действенной модели гражданской конфискации выступает не только как мера восстановления со­ци­альной справедливости, но и как инструмент укрепления доверия к публичной влас­ти, защиты легального оборота и повышения институционального авторитета государства.

Казахстанская модель возврата активов вне рамок уголовного преследования демонстрирует попытку системной трансформации, базирующейся на синтезе меж­дународных стандартов (Конвенция ООН против коррупции, а также Реко­мендаций FATF) и национальных правовых и социокультурных особенностей.

Формирование причинно-следственной связи между внедрением правового ме­ханизма гражданской конфискации и улучшением позиций Казахстана в меж­дународных антикоррупционных рейтингах, прежде всего в Индексе восприятия коррупции (Corruption Perception Index, CPI), позволяет говорить о стратегической значимости института возврата активов как индикатора системной зрелости анти­коррупционной политики.

Так, нормативное закрепление самой процедуры возврата незаконно приобре­те­нных активов вне рамок уголовного преследования (ст. ст. 24-29 Закона) уси­лило правовые возможности государства по изъятию имущества, происхождение которого не подтверждено законными источниками.

Данная мера повысила эффективность системы возврата активов и создала для потенциальных субъектов коррупции высокий риск потери имущества, независи­мо от наличия уголовного приговора.

Институционализация механизма социального реинвестирования конфиско­ван­ных средств (ст. 4 Закона) позволила направлять ресурсы, полученные в ре­зультате возврата активов, на реализацию проектов с выраженным социальным эф­фектом — строительство школ, больниц, объектов культуры и спорта. Это не только повышает прозрачность использования государственных средств, но и обес­печивает реальный вклад в улучшение качества жизни населения, укрепляя доверие общества к государственным институтам.

Кроме того, интеграция в национальное законодательство положений Конвен­ции ООН против коррупции (ст. 54) и рекомендаций FATF (Рекомендации 4 и 38) свидетельствует о стремлении Казахстана к добросовестному выполнению между­на­родных обязательств в сфере противодействия финансовым преступлениям.

Имплементация международных стандартов позволяет унифицировать право­применительную практику с глобальными правовыми рамками, а также сущест­венно облегчает трансграничное сотрудничество при возврате активов — включая упрощение процедур признания и исполнения судебных решений иностранных юрисдикций.

Заключение. Принятие в 2023 году Закона РК «О возврате государству неза­кон­но приобретенных активов», стало очередным шагом на пути правовой модер­низации, направленной на усиление мер по изъятию имущества, приобретенного преступным путем.

Этот механизм не только способствует восстановлению экономической спра­вед­ливости, но и выполняет репутационную функцию, укрепляя имидж государ­ства как правового, социально ориентированного и прозрачного института управ­ления.

Вышеуказанные особенности обуславливают необходимость дальнейшего со­вершенствования законодательства, унификации процедур и активного участия Ка­захстана в международной правовой кооперации.

Реализация последовательных и системных инициатив будет способствовать фор­мированию устойчивого международного имиджа Казахстана как государства, эффективно исполняющего свои международные обязательства и соответст­вую­щего глобальным антикоррупционным стандартам, включая положения Индекса восприятия коррупции (Corruption Perception Index, CPI).

Список литературы

1. О противодействии коррупции Закон Республики Казахстан от 18 ноября 2015 года № 410-V ЗРК // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z1500000410 (дата обращения: 04.06.2025).
2. What is corruption // Transparency International // https://www.transparency.org/en/what-is-corruption (дата обращения: 04.06.2025).
3. Казахстан продолжает улучшать позиции в Индексе восприятия коррупции Transparency Internationalhttps // www.gov.kz/memleket/entities/anticorrup­tion/press/news/details/937142?lang=ru#: (дата обращения: 04.06.2025).
4. Confiscation or Consecration of Property? // https://brill.com/display/book/9789004498730/BP000002.xml (дата обращения: 04.06.2025).
5. Baker J. H. An Introduction to English Legal History. 4th ed. — London, 2002. P. 412.
6. Holdsworth W. S. A History of English Law. — London, 1924. Vol. VI. P. 358-360 // https://dokumen.pub/historical-foundations-of-the-common-law-hardcovernbsped-0406625026-9780406625021.html // https://www.survivorlib­rary.com/lib­ra­ry/a_history_of_english_law_vol_1_1922.pdf (дата обращения: 04.06.2025)
7. Marsden R. G. Select Pleas in the Court of Admiralty. — London, 1894 // https://archive.org/stream/selectpleasinco00admigoog/selectpleasinco00admigoog_djvu.txt (дата обращения: 04.06.2025)
8. Hendry C. J. Co. v. Moore, 318 U.S. 139-40 & n.4 (1943)
9. David R. Owen & Michael C. Tolley, Courts of Admiralty in Colonial America: The Maryland Experience, 1634-1776, at 108-09 (1995); see also Ubbelohde, supra note 82, at 207
10. Revenue Act 1764, 4 Geo. 3 c. 15, §§ 1-3 (Eng.); Ubbelohde, supra note 82, at 50; Harrington, supra note 83, at 333 & n.139.
11. An Act for Levying and Collecting a Duty on Certain Articles of Goods, Wares and Merchandize Imported into this State, by Land or Water, in Acts and Laws of the State of Connecticut, in America 271, 273-74 (Hartford, Hudson & Goodwin 1784); id. at 276-77; An Act Imposing Duties on Goods and Merchandize, Imported into this State, ch. 81 (1787), in 2 Laws of the State of New York Passed at the Sessions of the Legislature Held in the Years 1785, 1786, 1787 and 1788, Inclusive 509, 514-19 (Albany, Weed Parsons & Co. 1886); An Act to Amend and Reduce the Several Acts of Assembly for Ascertaining Certain Taxes and Duties, and for Establishing a Permanent Revenue, into One Act, ch. 8, §§ 10, 21 (1782), in 11 Hening’s Statutes at Large 112, 123, 128 (William Waller Hening ed., Richmond, George Cochran 1823); An Act for Better Securing the Revenue Arising from Customs, ch. 14, §§ 2, 6 (1785), in 12 Hening’s Statutes at Large, supra, at 46-47.
12. United States v. the little Charles // https://law.resource.org/pub/us/case/reporter/F.Cas/0026.f.cas/0026.f.cas.0979.3.pdf (дата обращения: 04.06.2025)
13. Donald J. Boudreaux & A.C. Pritchard, Civil Forfeiture and the War on Drugs: Lessons from Economics and History, 33 San Diego L. Rev. 79, 99 (1996).
14. Herpel, supra note 33, at 1918; see also Pennoyer v. Neff, 95 U.S. 714, 722-27 (1878).
15. Herpel, supra note 33, at 1918-19; Susan R. Klein, Civil In Rem Forfeiture and Double Jeopardy, 82 Iowa L. Rev. 183, 194-95 (1996).
16. Карлсбадские указы: Федеральный закон о печати (20 сентября 1819 г.) // https://germanhistorydocs.org/en/from-vormaerz-to-prussian-dominance-1815-1866/ghdi:document-235 (дата обращения: 04.06.2025)
17. Code pénal de 1810 Édition originale en version intégrale, publiée sous le titre: Code des délits et des peines // https://ledroitcriminel.fr/la_legislation_crimi­nelle/anciens_textes/code_penal_1810/code_penal_1810_1.htm
18. Омельченко О. А. Всеобщая история государства и права (2000) // https://be5.biz/pravo/i010/64-3.html (дата обращения: 04.06.2025)
19. Колониализм [Англии в Индии] – Понятия и категории // https://ponjatija.ru/node/17816 (дата обращения: 04.06.2025)
20. Benton L. Frontmatter. Law and Colonial Cultures: Legal Regimes in World History, 1400-1900. Cambridge University Press; 2001: i-viii. // https://www.cambridge.org/core/books/law-and-colonial-cultures/5DE1BB3C38E1F258F57ACC6A437BACF2 (дата обращения: 04.06.2025)
21. Новости и события Российского исторического общества 28 мая 1830 года в США вступил в силу закон о переселении индейцев // https://historyrussia.org/sobytiya/28-maya-1830-goda-v-ssha-vstupil-v-silu-zakon-o-pereselenii-indejtsev.html (дата обращения: 04.06.2025)
22. Prucha F.P. The Great Father: The United States Government and the American Indians. — Lincoln, 1984. P. 206. // https://www.amazon.com/Great-Father-Government-American-Indians/dp/0803236689 (дата обращения: 04.06.2025)
23. Prohibition and the Rise of the American Gangster// https://prologue.blogs.archives.gov/2012/01/17/prohibition-and-the-rise-of-the-american-gangster/?utm_source=chatgpt.com (дата обращения: 04.06.2025)
24. Соединенные Штаты Америки против одного автомобиля FORD COUPE // https://www.law.cornell.edu/supremecourt/text/272/321 (дата обращения: 04.06.2025)
25. Prohibition and the Rise of the American Gangster // January 17, 2012 By Hparkins, Posted In – Great Depression, Presidents // https://www.law.cor­nell.edu/wex/racketeer_influenced_and_corrupt_organizations_act_(rico) (дата обращения: 04.06.2025)
26. Организованная преступность и легализация криминальных доходов // https://www.congress.gov/bill/98th-congress/senate-bill/1762 (дата обращения: 04.06.2025)
27. О присоединении Республики Казахстан к Конвенции Организации Объе­диненных Наций о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ: Закон Республики Казахстан от 29 июня 1998 года № 246 // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z980000246_0 (дата обращения: 04.06.2025).
28. Конвенция Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности Принята резолюцией 55/25 Генеральной Ассамблеи от 15 ноября 2000 года // https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conven­tions/orgcrime.shtml (дата обращения: 04.06.2025)
29. Usufruct in the Land of Tribute: Property, Coercion, and Sovereignty on Early Colonial Eastern Long Island // https://rm.coe.int/16806ebc99 (дата обращения: 04.06.2025)
30. Международные стандарты по противодействию отмыванию денег, финансированию терроризма и финансированию распространения оружия массового уничтожения Рекомендации ФАТФ // https://eurasiangroup.org/files/uploads/files/other_docs/FATF%20docs/rekomendacii-fatf-2019.pdf (дата обращения: 04.06.2025)
31. Закон Республики Казахстан от 12 июля 2023 года № 21-VIII ЗРК «О возврате государству незаконно приобретенных активов» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2300000021 (дата обращения: 04.06.2025).
32. Об утверждении Концепции антикоррупционной политики Республики Казахстан на 2022-2026 годы и внесении изменений в некоторые указы Президента Республики Казахстан: Указ Президента Республики Казахстан от 2 февраля 2022 года № 802 // https://adilet.zan.kz/rus/docs/U2200000802#z17 (дата обращения: 04.06.2025)
33. The perils of civil asset forfeiture Erik Luna // https://journals.law.harvard.edu/jlpp/wp-content/uploads/sites/90/2020/01/Luna-FINAL.pdf (дата обращения: 04.06.2025)
34. Royal United Services Institute for Defence and Security Studies Unexplained Wealth Orders Global Lessons for the UK Ahead of Implementation // https://static.rusi.org/201709_rusi_unexplained_wealth_orders_keen_web.pdf (дата обращения: 04.06.2025)
35. On the freezing and confiscation of instrumentalities and proceeds of crime in the European Union: Directive 2014/42/ EU of the European Parliament and of the Council of 3 April // Official Journal of the European Union. 2014. Vol. 57, iss. L 127. P. 39-50. // https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/PDF/?uri=OJ:L:2014:127:FULL&from=RO (дата обращения: 04.06.2025)
36. Персональный состав Комиссии по вопросам возврата государству незаконно приобретенных активов: Постановление Правительства Республики Казахстан от 5 октября 2023 года № 867дсп // https://www.gov.kz/memleket/entities/kva/docu­ments/details/548372?lang=ru (дата обращения: 04.06.2025)
37. Об утверждении Правил назначения и проведения проверки законности источников приобретения (происхождения) актива: Приказ Генерального Прокурора Республики Казахстан от 30 января 2025 года № 16 внесены изменения в приказ Генерального Прокурора Республики Казахстан от 11 октября 2023 года № 186 // https://uchet.kz/news/pravila-proverki-zakonnosti-proiskhozhdeniya-aktivov-izmenyatsya-proekt/ (дата обращения: 04.06.2025).
38. О вопросах создания товарищества с ограниченной ответственностью «Компания по управлению возвращенными активами»: Постановление Правительства Республики Казахстан от 21 сентября 2023 года № 824 // https://www.gov.kz/memleket/entities/kva/documents/details/548375?lang=ru (дата обращения: 04.06.2025).
39. О Правительстве Республики Казахстан: Конституционный закон Республики Казахстан от 18 декабря 1995 г. № 2688 // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z950002688_/z952688.htm (дата обращения: 04.06.2025).
40. В Генеральной прокуратуре обменялись передовым опытом в сфере возврата активов. 16 мая 2025 года // https://www.gov.kz/memleket/entities/kva/press/news/de­tails/997028?lang=ru (дата обращения: 04.06.2025)
41. Комитет по возврату активов Генеральной Прокуратуры Республики Казахстан // https://www.gov.kz/memleket/entities/kva/documents/details/797159 (дата обращения: 04.06.2025)

References

1. O protivodeystvii korruptsii Zakon Respubliki Kazakhstan ot 18 noyabrya 2015 goda № 410-V ZRK // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z1500000410 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
2. 2. What is corruption // Transparency International // https://www.transparency.org/en/what-is-corruption (data obrashcheniya: 04.06.2025).
3. Kazakhstan prodolzhayet uluchshat’ pozitsii v Indekse vospriyatiya korruptsii Transparency Internationalhttps // www.gov.kz/memleket/entities/anticorrup­tion/press/news/details/937142?lang=ru#: (data obrashcheniya: 04.06.2025).
4. Confiscation or Consecration of Property? // https://brill.com/dis­play/book/9789004498730/BP000002.xml (data obrashcheniya: 04.06.2025).
5. Baker J. H. An Introduction to English Legal History. 4th ed. — London, 2002. P. 412.
6. Holdsworth W. S. A History of English Law. — London, 1924. Vol. VI. P. 358-360 // https://dokumen.pub/historical-foundations-of-the-common-law-hardcovernbsped-0406625026-9780406625021.html // https://www.survivorlib­rary.com/lib­ra­ry/a_history_of_english_law_vol_1_1922.pdf (data obrashcheniya: 04.06.2025).
7. Marsden R. G. Select Pleas in the Court of Admiralty. — London, 1894 // https://archive.org/stream/selectpleasinco00admigoog/selectpleasinco00admigoog_djvu.txt (data obrashcheniya: 04.06.2025).
8. Hendry C. J. Co. v. Moore, 318 U.S. 139-40 & n.4 (1943)
9. David R. Owen & Michael C. Tolley, Courts of Admiralty in Colonial America: The Maryland Experience, 1634-1776, at 108-09 (1995); see also Ubbelohde, supra note 82, at 207
10. Revenue Act 1764, 4 Geo. 3 c. 15, §§ 1-3 (Eng.); Ubbelohde, supra note 82, at 50; Harrington, supra note 83, at 333 & n.139.
11. An Act for Levying and Collecting a Duty on Certain Articles of Goods, Wares and Merchandize Imported into this State, by Land or Water, in Acts and Laws of the State of Connecticut, in America 271, 273-74 (Hartford, Hudson & Goodwin 1784); id. at 276-77; An Act Imposing Duties on Goods and Merchandize, Imported into this State, ch. 81 (1787), in 2 Laws of the State of New York Passed at the Sessions of the Legislature Held in the Years 1785, 1786, 1787 and 1788, Inclusive 509, 514-19 (Albany, Weed Parsons & Co. 1886); An Act to Amend and Reduce the Several Acts of Assembly for Ascertaining Certain Taxes and Duties, and for Establishing a Permanent Revenue, into One Act, ch. 8, §§ 10, 21 (1782), in 11 Hening’s Statutes at Large 112, 123, 128 (William Waller Hening ed., Richmond, George Cochran 1823); An Act for Better Securing the Revenue Arising from Customs, ch. 14, §§ 2, 6 (1785), in 12 Hening’s Statutes at Large, supra, at 46-47.
12. United States v. the little Charles // https://law.resource.org/pub/us/case/reporter/F.Cas/0026.f.cas/0026.f.cas.0979.3.pdf (data obrashcheniya: 04.06.2025).
13. Donald J. Boudreaux & A.C. Pritchard, Civil Forfeiture and the War on Drugs: Lessons from Economics and History, 33 San Diego L. Rev. 79, 99 (1996).
14. Herpel, supra note 33, at 1918; see also Pennoyer v. Neff, 95 U.S. 714, 722-27 (1878).
15. Herpel, supra note 33, at 1918-19; Susan R. Klein, Civil In Rem Forfeiture and Double Jeopardy, 82 Iowa L. Rev. 183, 194-95 (1996).
16. Karlsbadskiye ukazy: Federal’nyy zakon o pechati (20 sentyabrya 1819 g.) // https://germanhistorydocs.org/en/from-vormaerz-to-prussian-dominance-1815-1866/ghdi:document-235 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
17. 1 Code pénal de 1810 Édition originale en version intégrale, publiée sous le titre: Code des délits et des peines // https://ledroitcriminel.fr/la_legislation_crimi­nelle/anciens_textes/code_penal_1810/code_penal_1810_1.htm
18. Omel’chenko O. A. Vseobshchaya istoriya gosudarstva i prava (2000) // https://be5.biz/pravo/i010/64-3.html (data obrashcheniya: 04.06.2025).
19. 1 Kolonializm [Anglii v Indii] – Ponyatiya i kategorii // https://ponjatija.ru/node/17816 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
20. Benton L. Frontmatter. Law and Colonial Cultures: Legal Regimes in World History, 1400-1900. Cambridge University Press; 2001: i-viii. // https://www.cam­brid­ge.org/core/books/law-and-colonial-cultures/5DE1BB3C38E1F258F57ACC6A437BACF2 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
21. Novosti i sobytiya Rossiyskogo istoricheskogo obshchestva 28 maya 1830 goda v SSHA vstupil v silu zakon o pereselenii indeytsev // https://historyrussia.org/sobytiya/28-maya-1830-goda-v-ssha-vstupil-v-silu-zakon-o-pereselenii-indejtsev.html (data obrashcheniya: 04.06.2025).
22. Prucha F.P. The Great Father: The United States Government and the American Indians. — Lincoln, 1984. P. 206. // https://www.amazon.com/Great-Father-Government-American-Indians/dp/0803236689 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
23. Prohibition and the Rise of the American Gangster// https://prologue.blogs.archives.gov/2012/01/17/prohibition-and-the-rise-of-the-american-gangster/?utm_source=chatgpt.com (data obrashcheniya: 04.06.2025).
24. Soyedinennyye Shtaty Ameriki protiv odnogo avtomobilya FORD COUPE // https://www.law.cornell.edu/supremecourt/text/272/321 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
25. 2 Prohibition and the Rise of the American Gangster // January 17, 2012 By Hparkins, Posted In – Great Depression, Presidents // https://www.law.cornell.edu/wex/racketeer_influenced_and_corrupt_organizations_act_(rico) (data obrashcheniya: 04.06.2025).
26. Organizovannaya prestupnost’ i legalizatsiya kriminal’nykh dokhodov // https://www.congress.gov/bill/98th-congress/senate-bill/1762 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
27. O prisoyedinenii Respubliki Kazakhstan k Konventsii Organizatsii Ob»yedinennykh Natsiy o bor’be protiv nezakonnogo oborota narkoticheskikh sredstv i psikhotropnykh veshchestv: Zakon Respubliki Kazakhstan ot 29 iyunya 1998 goda № 246 // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z980000246_0 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
28. Konventsiya Organizatsii Ob»yedinennykh Natsiy protiv transnatsional’noy organizovannoy prestupnosti Prinyata rezolyutsiyey 55/25 General’noy Assamblei ot 15 noyabrya 2000 goda // https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conven­tions/orgcrime.shtml (дата обращения: 04.06.2025)
29. Usufruct in the Land of Tribute: Property, Coercion, and Sovereignty on Early Colonial Eastern Long Island // https://rm.coe.int/16806ebc99 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
30. Mezhdunarodnyye standarty po protivodeystviyu otmyvaniyu deneg, finansirovaniyu terrorizma i finansirovaniyu rasprostraneniya oruzhiya massovogo unichtozheniya Rekomendatsii FATF // https://eurasiangroup.org/files/uploads/files/other_docs/FATF%20docs/rekomendacii-fatf-2019.pdf (data obrashcheniya: 04.06.2025).
31. Zakon Respubliki Kazakhstan ot 12 iyulya 2023 goda № 21-VIII ZRK «O vozvrate gosudarstvu nezakonno priobretennykh aktivov» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2300000021 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
32. Ob utverzhdenii Kontseptsii antikorruptsionnoy politiki Respubliki Kazakhstan na 2022-2026 gody i vnesenii izmeneniy v nekotoryye ukazy Prezidenta Respubliki Kazakhstan: Ukaz Prezidenta Respubliki Kazakhstan ot 2 fevralya 2022 goda № 802 // https://adilet.zan.kz/rus/docs/U2200000802#z17 ((data obrashcheniya: 04.06.2025).
33. The perils of civil asset forfeiture Erik Luna // https://journals.law.harvard.edu/jlpp/wp-content/uploads/sites/90/2020/01/Luna-FINAL.pdf (data obrashcheniya: 04.06.2025).
34. Royal United Services Institute for Defence and Security Studies Unexplained Wealth Orders Global Lessons for the UK Ahead of Implementation // https://static.rusi.org/201709_rusi_unexplained_wealth_orders_keen_web.pdf (data obrashcheniya: 04.06.2025).
35. 35. On the freezing and confiscation of instrumentalities and proceeds of crime in the European Union: Directive 2014/42/ EU of the European Parliament and of the Council of 3 April // Official Journal of the European Union. 2014. Vol. 57, iss. L 127. P. 39-50. // https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/PDF/?uri=OJ:L:2014:127:FULL&from=RO (data obrashcheniya: 04.06.2025).
36. Personal’nyy sostav Komissii po voprosam vozvrata gosudarstvu nezakonno priobretennykh aktivov: Postanovleniye Pravitel’stva Respubliki Kazakhstan ot 5 oktyabrya 2023 goda № 867dsp // https://www.gov.kz/memleket/entities/kva/docu­ments/details/548372?lang=ru (data obrashcheniya: 04.06.2025).
37. Ob utverzhdenii Pravil naznacheniya i provedeniya proverki zakonnosti istochnikov priobreteniya (proiskhozhdeniya) aktiva: Prikaz General’nogo Prokurora Respubliki Kazakhstan ot 30 yanvarya 2025 goda № 16 vneseny izmeneniya v prikaz General’nogo Prokurora Respubliki Kazakhstan ot 11 oktyabrya 2023 goda № 186 // https://uchet.kz/news/pravila-proverki-zakonnosti-proiskhozhdeniya-aktivov-izmenyatsya-proekt/ (data obrashcheniya: 04.06.2025).
38. O voprosakh sozdaniya tovarishchestva s ogranichennoy otvetstvennost’yu «Kompaniya po upravleniyu vozvrashchennymi aktivami»: Postanovleniye Pravitel’stva Respubliki Kazakhstan ot 21 sentyabrya 2023 goda № 824 // https://www.gov.kz/memleket/entities/kva/documents/details/548375?lang=ru (data obrashcheniya: 04.06.2025).
39. O Pravitel’stve Respubliki Kazakhstan: Konstitutsionnyy zakon Respubliki Kazakhstan ot 18 dekabrya 1995 g. № 2688 // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z950002688_/z952688.htm (data obrashcheniya: 04.06.2025).
40. V General’noy prokurature obmenyalis’ peredovym opytom v sfere vozvrata aktivov. 16 maya 2025 goda // https://www.gov.kz/memleket/entities/kva/press/news/details/997028?lang=ru (data obrashcheniya: 04.06.2025).
41. Komitet po vozvratu aktivov General’noy Prokuratury Respubliki Kazakhstan // https://www.gov.kz/memleket/entities/kva/documents/details/797159 (data obrashcheniya: 04.06.2025).

---

МРНТИ 10.81.71

УДК 343.85

Қайыржанова Дина Қайыркелдіқызы — Қазақстан Республикасы Бас проку­ратурасының жанындағы Құқық қорғау органдары академиясының Ведомство­аралық ғылыми-зерттеу институтының жетекші ғылыми қызметкері, заң ғылымдарының магистрі (Қазақстан Республикасы, Косшы қ.);

Түсіп Төлеген Амантайұлы — Қазақстан Республикасы Бас прокуратура­сының жанындағы Құқық қорғау органдары академиясының Ведомствоаралық ғылыми-зерттеу институтының бас ғылыми қызметкері (Қазақстан Респуб­ликасы, Косшы қ.)

ОТАНДЫҚ ЖӘНЕ ШЕТЕЛДІК ТӘЖІРИБЕДЕ РЕЦИДИВТІҢ АЛДЫН АЛУДЫҢ ЗАҢНАМАЛЫҚ ТӘСІЛДЕРІ

Түйін. Қылмыстардың қайталануы — құқық бұзушының жеке ерекшеліктері не де, қылмыстық және қылмыстық-атқару жүйесінің институционалдық сипатта­ма­ла­рына да әсер ететін күрделі және көп қырлы құбылыс. Оның деңгейі мемле­кеттік қылмыстық саясат тиімділігінің маңызды көрсеткіші болып табылады, оның ішінде тергеу сапасы, сот шешімдерінің әділдіг і, жазаны орындау шарттары және тиімді қайта әлеуметтендіру тетіктерінің болуы (немесе болмауы). Қайталанатын қылмыс қоғамға жалпы қылмыстық жүктемені арттырып қана қоймайды, сонымен қатар азаматтардың сот төрелігі институттарына деген сеніміне нұқсан келтіреді және қауіпсіздікке қосымша қауіп төндіреді.

Қылмыстың жай-күйін, құрылымын және динамикасын зерттеу мыналарға мүм­кіндік береді: қайталанатын қылмысқа қарсы тұру бөлігінде елдегі қоғамдық қатынастардың даму бағыттарын анықтауға және ерекшеліктерін анықтауға. Сон­дай-ақ жиі қайталанатын қылмыстардың санатын белгілеу.

Қайталанатын қылмыстың анықтаушылары әлеуметтік-экономикалық фак­тор­лар да, органдар жүйесінің жұмысындағы кемшіліктер де болып табылады. Қай­талану деңгейін төмендету үшін сотталғандардың жұмысқа орналасуын жақ­сартуға, олардың мінез-құлқын бақылауды күшейтуге және ведомстволар арасын­да­ғы өзара іс-қимылдың тиімділігін арттыруға бағытталған кешенді шаралар қажет.

Түйінді сөздер: қылмыстың қайталануы, қылмыстың қайталануы, жазалау, жазаның қолданылуы, қайта әлеуметтену, пробация, профилактика, соттылық, пенитенциарлық жүйе.

Каиржанова Дина Каиркельдиновна — ведущий научный сотрудник Меж­ведомственного научно-исследовательского института Академии правоохрани­тельных органов при Генеральной прокуратре РК, магистр юридических наук (Республика Казахстан, г. Косшы);

Түсіп Төлеген Амантайұлы — главный научный сотрудник Межведомст­венного научно-исследовательского института Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратре РК (Республика Казахстан, г. Косшы)

ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ ПОДХОДЫ К ПРЕДУПРЕЖДЕНИЮ РЕЦИДИВА В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ И ЗАРУБЕЖНОЙ ПРАКТИКЕ

Аннотация. Рецидив преступлений представляет собой сложное и многопла­но­вое явление, затрагивающее как индивидуальные особенности правонаруши­теля, так и институциональные характеристики уголовной и пенитенциарной сис­тем. Его уровень является важным индикатором эффективности государственной уголовной политики, включая качество расследования, справедливость судебных решений, условия исполнения наказания и наличие (либо отсутствие) действенных механизмов ресоциализации. Повторная преступность не только увеличивает об­щую криминальную нагрузку на общество, но и подрывает доверие граждан к ин­ститутам правосудия, создает дополнительную угрозу безопасности.

Изучение состояния, структуры и динамики преступности позволяет: опреде­лить направления развития общественных отношений в стране в части противо­действия повторной преступности и выявить особенности. Также установить кате­горию наиболее часто совершаемых повторных преступлений.

Детерминантами повторной преступности выступают как социально-эконо­ми­ческие факторы, так и недостатки в работе системы органов. Для снижения уров­ня рецидивов необходимы комплексные меры, направленные на улучшение трудоустройства осужденных, усиление контроля за их поведением и повышение эффективности взаимодействия между ведомствами.

Ключевые слова: рецедив преступности, повторная преступность, наказание, исполение наказания, ресоциализация, пробация, профилактика, судимость, пенитенциарная система.

Kairzhanova Dina Kairkeldinovna — Leading Researcher at the Interdepartmental Research Institute of the Academy of Law Enforcement Agencies under the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan, Master of Law (Republic of Kazakhstan, Kosshy);

Tusip Tolegen Amantaiuly — Chief Researcher at the Interdepartmental Research Institute of the Academy of Law Enforcement Agencies under the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan (Republic of Kazakhstan, Kosshy)

LEGISLATIVE APPROACHES TO PREVENTING RECURRENCE IN DOMESTIC AND FOREIGN PRACTICE

Annotation. The recurrence of crimes is a complex and multifaceted phenomenon, affecting both the individual characteristics of the offender and the institutional characteristics of the criminal and penitentiary systems. Its level is an important indicator of the effectiveness of state criminal policy, including the quality of the investigation, the fairness of court decisions, the conditions for the execution of punishment and the presence (or absence) of effective resocialization mechanisms. Repeated crime not only increases the overall criminal burden on society, but also undermines citizens’ trust in justice institutions and creates an additional security threat.

Studying the state, structure and dynamics of crime makes it possible to: determine the directions for the development of social relations in the country in terms of combating repeated crime and identify features. Also establish the category of the most frequently committed repeated crimes.

Determinants of re-crime are both socio-economic factors and shortcomings in the functioning of the organ system. To reduce the rate of relapses, comprehensive measures are needed to improve the employment of convicts, strengthen control over their behavior and increase the efficiency of interaction between departments

Keywords: crime relapse, re-crime, punishment, confession of punishment, resocialization, probation, prevention, criminal record, penitentiary system.

 

Кіріспе. Қайталанатын қылмыс (рецедив) қылмыстық-құқықтық және пените нциарлық шаралардың тиімділігіне нұқсан келтіретін қылмыстық мінез-құлықтың ең тұрақты және қауіпті түрлерінің бірі болып табылады. Қазақстандағы қылмыс­тық саясатты реформалау жағдайында профилактика мен бақылауға жүйелі көз­қарасты талап ететін әлеуметтік-құқықтық құбылыс ретінде рецидивті зерттеу ерек­ше өзекті болып отыр.

2020-2024 жылдардағы Қазақстан Республикасындағы қайталама қылмыстың (рецедив) жалпы жай-күйі, құрылымы және серпіні келесідей болды.

Статистикалық деректерге сәйкес соңғы 5 жылда тіркелетін қылмыстық құқық бұзушылықтардың жалпы санын азайуының тұрақты үрдісі байқалады.

Мысалы, 2024 жылы тіркелген қылмыстық құқық бұзушылықтар саны 132.778 құрады, бұл 2023 жылғы (140.272) ұқсас кезеңмен салыстырғанда 12,3 %-ға төмен­де­генін көрсетеді.

Соңғы 5 жылда барлығы 751.633 қылмыстық құқық бұзушылық тіркелді, оның ішінде 114.857 немесе 15,2 % бұрын қылмыстық жауапкершілікке тартылған адамдар жасаған.

Жалпы, бұрын жасаған адамдардың қылмыстық құқық бұзушылықтарды тіркеудің 39,7 %-ға төмендеуінің оң динамикасы байқалады (2020 жылы 32.441-ден 2024 жылы 19.554-ке дейін).

114.857 қайталанған құқық бұзушылықтардың ішінен қылмыстардың қайтала­нуы немесе қауіпті қайталануы танылған адамдар 3,9 % құрайды (4.350 адам).

Жалпы қайталанатын қылмыстың (рецедив) динамикасы тұрақты емес, мыса­лы 2021 және 2022 жылдары айтарлықтай төмендеу байқалды (сәйкесінше 664 және 696).

Ал 2024 жылы 2023 жылмен салыстырғанда 40% — ға өсті-867-ден 1219 (1-кесте).

1-кесте

Қылмыстық құқық бұзушылықтар (2020-2024ж.ж. кезен)

	Жыл/қылымыс түрі	2020ж.	2021ж.	2022ж.	2023ж.	2024ж.	Барлығы
1.	Қылмыстық құқық бұзушылықтар	163.226	157.884	157.473	140.272	132.778	751.633
2.	Бұдан бұрын жасалған құқық бұзушылықтар	32.441	21.732	20.462	20.678	19.554	114.857
3.	Рецидивті қылмыс (тұлғалар)	904	664	696	867	1.219	4.350

Осылайша, аталған кезеңде Қазақстанның әлеуметтік-экономикалық дамуы және тиімді құқықтық саясат жағдайында мемлекет тіркеген қылмыстық құқық бұзушылықтар санының айтарлықтай төмендеуіне қол жеткізгенін атап өткен жөн.

Бірақ соңғы жылдары рецидивтік қылмыстың өсу үрдісі байқалады.

Қылмыстық саясат реформалары мен қылмыстың жалпы деңгейінің төмен­деуіне байланысты оң динамикаға қарамастан, қазіргі уақытта қайталанатын қыл­мыстың төмендеуіне қол жеткізілген жоқ.

Рецидивтің құрылымы құқықтық, әлеуметтік және психологиялық шараларды біріктіретін кешенді тәсілдің қажеттілігін көрсетеді.

Рецидивтің тұрақты төмендеуін: босатылған адамдарға әлеуметтік қолдауды күшейту; пробация тиімділігін арттыру; қайта әлеуметтенуге кедергілерді жою; қоғамда қабылдау және әлеуметтік жауапкершілік мәдениетін қалыптастыру жағдайында ғана мүмкін болады.

Материалдар және әдістер. Мақалада Қазақстан Республикасы ратифика­циялаған және қабылдаған нормативтік-құқықтық актілер негізінде синтез, талдау, салыстыру әдістерін қолдана отырып, рецидивтің алдын алудың проблемалық мәселелері қарастырылған.

Талқылау және нәтижелер. Қайталанатын қылмыстардың (рецедивтің) жа­са­луына жекелеген факторлардың әсері мен қылмыстық жағдайдың дамуына келесі жағдайлар әсер етеді.

Әлеуметтік-экономикалық факторлар. Зерттеулердің көпшілігі рецидивтік қыл­мыстың негізгі себептері әлеуметтік мәселелер мен қайта әлеуметтену жүйесі­нің кемшіліктері саласында жатыр деп көрсетеді. Жұмыссыздық пен кедейлік қылмыстың қайталану қаупін арттыратын жетекші факторлар болып табылады.

Бас бостандығынан айыру орындарынан босатылған адам жиі талап етілетін дағдылар мен сотталған деп танылуына байланысты жұмысқа орналасу қиындық­та­рына тап болады. Заңды табыстың болмауы оны күнкөріс үшін қылмыстық жолға оралуға итермелейді. Сонымен қатар, материалдық тұрақсыздық — тұрғын үйдің болмауы, қарыздық міндеттемелер, өмір сүру деңгейінің төмендігі – қыл­мыстық рецидив үшін құнарлы жағдай жасайды.

Білім мен кәсіптік дайындықтың төмен деңгейі бұрынғы сотталғандар үшін заңға бағыну мүмкіндігін шектейді.

Алкоголизм мен нашақорлық — бұл қылмысты қайталаудың күшті катали­заторлары. Көбінесе қылмыс мас күйінде алкогольге немесе есірткіге қаражат алу үшін жасалады[1].

Қазақстан Республикасында рецидивтік қылмысты азайту және бас бостанды­ғынан айыру орындарынан босатылған адамдарды қайта әлеуметтендіруге жәр­дем­десу мақсатында пробация жүйесі құрылып және жұмыс істейді. Осы қыз­меттің құқықтық негізін Қазақстан Республикасының «Пробация туралы» 2016 жыл­ғы 30 желтоқсандағы № 38-VI ҚРЗ Заңы құрайды, оның ережелері мемле­кет­тің пробациялық клиенттерге көмек көрсету жөніндегі міндеттерінің кең спектрін көздейді[2].

Аталған Заңның 6-бабына сәйкес мемлекет пробацияда тұрған адамдарға бір­қатар негізгі бағыттар бойынша әлеуметтік-құқықтық көмек көрсетуге кепілдік береді:

• жұмысқа орналасуға жәрдемдесу;
• білім алу мүмкіндігін қамтамасыз ету;
• медициналық қызмет көрсету;
• психологиялық сүйемелдеу;
• әлеуметтік жәрдемақыларды, жеңілдіктер мен өзге де төлемдерді ресімдеу.

Алайда, нормативтік-құқықтық реттеудің болуына қарамастан, осы ереже­лер­ді іс жүзінде жүзеге асыру бірқатар маңызды мәселелерге тап болады. Атап айт­қанда:

• еліміздің барлық өңірлерінде бас бостандығынан айыру орындарынан боса­тылған адамдарды оңалтудың мамандандырылған орталықтары құрылмаған;
• пробация жүйесінде кадрлардың тапшылығы байқалады, әсіресе проба­циялық клиенттерді сүйемелдеуге бекітілген білікті әлеуметтік қызметкерлер мен психологтардың жетіспеушілігі сезіледі;
• пробация органдары, жұмыспен қамту қызметтері, медициналық мекемелер мен әкімдіктер арасында ведомствоаралық өзара іс-қимылдың тұрақты тетіктері жоқ.

Сонымен қатар, заңнамалық базаның толық болмауы ведомствоаралық өзара іс-қимылға әсер етеді: мысалы, бас бостандығынан айыру орындарынан боса­тыл­ған адамдарды әлеуметтік бейімдеу туралы жеке заң қабылданбаған (бұл функция әртүрлі органдар — ІІМ, Еңбек министрлігі, жергілікті әкімдіктер арасында бөлінген). Нәтижесінде, босатылғандардың бір бөлігі әлеуметтік қызметтердің на­зарынан тыс қалады, әсіресе толық мерзімін өткерген (пробацияға жатпайды) не­ме­се тиісті бақылаусыз шартты түрде мерзімінен бұрын босатылғандар. Мұндай олқылықтар жекелеген құқық бұзушыларға алдын алу жүйесінен шығып, қыл­мысты қайтадан жасауға мүмкіндік береді.

Тағы бір қауіп — трансұлттық қылмыс және көші-қон процестері. Қазақстан­дық рецидивистердің халықаралық криминалдық желілерге тартылуы (есірткі саудасы, интернет арқылы алаяқтық) оларды оңалтуды қиындатуы мүмкін: мұндай адамдар көбіне елден тыс жерлерде «қоғамдастықтың» қолдауын сезіне отырып, құқыққа қайшы әрекеттерді жалғастырады. Сонымен қатар, халықтың едәуір топ­тарын көшіру (мысалы, еңбек мигранттары, босқындар) құқық қорғау жүйесіне қосымша міндеттер қояды – этникалық ұйымдасқан қылмыстың, экстремизмнің және т. б. алдын алу.

Қоғамның техникалық прогресі мен цифрландыруы өз түзетулерін енгізуде: бұрынғы сотталғандарды да қылмыстың жаңа түрлері (киберқылмыс, интернет-алаяқтық) тартады. Халықаралық тәжірибе көрсеткендей, көптеген рецидивистер заманауи технологияларды қолдана отырып, қылмыс жасаудың «күрделі әдіс­терін» игеруде.

Ағымдағы үрдістерді ескере отырып, мемлекеттің қайта әлеуметтену проб­ле­масына назарын сақтай отырып, алдағы жылдары рецидивтік қылмыстың жалпы деңгейі салыстырмалы түрде төмендейді деп күтіледі. Оң факторлар — пробация қызметін одан әрі дамыту (оның ішінде штаттық құрамы мен қаржыландыру), сотталғандарды реинтеграциялау жөніндегі мемлекеттік бағдарламаны іске асыру, үкіметтік емес ұйымдарды (қорлар, діни қауымдастықтар) бұрынғы қылмыс­кер­лерді әлеуметтендіруге белсенді қосу — динамиканың жоғарылауының жалғасуын қамтамасыз етуге қабілетті. Екінші жағынан, жағдайды қиындатуы мүмкін жағым­сыз тенденциялар да сақталады. Егер кедергілер жойылмаса — оңалту орталық­та­ры­ның жетіспеушілігі, квоталанатын жұмысқа орналасу үшін жұмыс орында­рының тапшылығы, сотталғандарды стигматизациялау-рецидивтің төмендеу қар­қы­ны баяулатуы мүмкін.

Сонымен қатар, Қазақстан рецидивке «нөлдік төзімділік» стратегиясын ұста­на­тындығын көрсетеді: қылмыстық-атқару практикасына мінез-құлықты түзетудің жаңа әдістемелері (психологиялық қолдау, тұтқындарды кәсіптік оқыту бағдар­ла­ма­лары) енгізіледі, пробациялық қадағалау кеңейтіледі. Әрбір есепке алынған адам­мен жұмысты дараландыра отырып, қайталама қылмыс тәуекелдерін бағалау құралдарын енгізуді жандандыруға болады-мұндай тәсілдер шетелде кеңінен қол­данылады және тиімділігін көрсетті.

Осылайша, рецидивтің себептеріне (әлеуметтік, экономикалық, психология­лық) кешенді әсер ету және үздік халықаралық тәжірибені есепке алу жағдайында орта мерзімді перспективада Қазақстан Республикасында рецидивтік қылмыс үле­сінің одан әрі біртіндеп төмендеуі болжанады. Бұл қылмыстық саясатқа баса назар аударудың жазалау шараларынан профилактикалық және оңалтуға ауысуының дұрыстығын растайды.

Отандық және шетелдік тәжірибеде рецидивтің алдын алудың заңнамалық тәсілдерін зерделу келесіні көрсетеді:

Қазақстанда рецидивтік қылмысқа қарсы іс-қимыл тек қылмыстық құқық құ­рал­дарымен ғана емес, сонымен қатар пенитенциардан кейінгі бақылау тетіктерін енгізу арқылы да жүзеге асырылады. Мәселен, «Пробация туралы» Қазақстан Рес­публикасының 2016 жылғы 30 желтоқсандағы № 38-VI ҚРЗ Заңымен бас бостан­ды­ғынан айыру орындарынан босатылған немесе жазаның өзге де түрлеріне сот­тал­ған адамдарды алып жүрудің құқықтық режимі бекітілген. Атап айтқанда, осы Заңның 6-бабы Мемлекеттік органдарды пробациялық клиенттерге құқықтық, ме­дициналық, әлеуметтік және психологиялық көмек көрсетуді, жұмысқа орналасуға және білім алуға жәрдемдесуді қамтамасыз етуге міндеттейді².

Осылайша, рецидив институты ұлттық құқықта қайта әлеуметтенуге, қайта­лан­ған қылмыстың алдын алуға және тұрақты пенитенциарлық бейімделуді қам­тамасыз етуге баса назар аудара отырып, кешенді ведомствоаралық ден қоюды та­лап ететін құқықтық ғана емес, сонымен бірге әлеуметтік мәселе ретінде қарас­тырылады.

Бұл заң есепке алынатын адамдардың мінез-құлқын бақылау және әлеуметтік бейімделуге жәрдемдесу арқылы жаңа құқық бұзушылықтар жасауының алдын алуға бағытталған.

Атап айтқанда, Заңның 6-бабында пробацияда тұрған адамдарды қайта әлеу­мет­тендіру және әлеуметтік оңалту оларға әлеуметтік қызметтер пакетін ұсыну арқылы қамтамасыз етілетіні айтылған: жұмысқа орналасуға жәрдемдесу, білім немесе кәсіп алу, психологиялық көмек, медициналық қызметтер, жеңілдіктер мен төлемдерді ресімдеу. Сондай-ақ, пробациялық клиенттердің проблемаларын шешу үшін уәкілетті органдардың (ІІМ, әкімдіктер, білім, денсаулық сақтау министр­ліктері және т.б.) өзара іс-қимыл жасау міндеті бекітілген.

Қазақстан Республикасында рецидивтік қылмыстың алдын алуға бағытталған шараларды нормативтік реттеу қылмыстық, сондай-ақ қылмыстық-атқару және әкім­шілік заңнама шеңберінде жүзеге асырылады. Сотталғандарды әлеумет­тен­діру және босатуға даярлау жүйесінің маңызды құрамдас бөлігі Қазақстан Рес­публикасының 2014 жылғы 5 шілдедегі № 234-V ҚРЗ Қылмыстық-атқару кодексі­нің ережелері болып табылады[3].

125-бапқа сәйкес түзеу мекемелерінің әкімшілігі:

• сотталғандарға әлеуметтік бейімдеу мен психологиялық көмек көрсетудің жеке бағдарламаларын әзірлеу және іске асыру;
• құжаттарды ресімдеуді, әлеуметтік байланыстарды қалпына келтіруді, меке­меден тыс өмірге дайындықты қоса алғанда, әлеуметтік-құқықтық сүйемелдеуді ұйымдастыру;
• босатылатын адамдарды кешенді қолдау үшін жергілікті өзін-өзі басқару органдарын, мемлекеттік қызметтер мен қоғамдық бірлестіктерді тарту.

Егер босатылатын адам қоғамдық қауіпсіздікке қатер төндірген жағдайда, оған әкімшілік қадағалау шаралары қолданылуы мүмкін. Мұндай практиканың құқықтық негізі 1996 жылғы 15 шілдедегі № 28-1 «Бас бостандығынан айыру орын­дарынан босатылған адамдарды әкімшілік қадағалау туралы» Қазақстан Республикасының Заңында бекітілген[4].

Осы Заңға сәйкес әкімшілік қадағалау рецидивтің алдын алуға және қоғамды қайта қылмысқа бейім адамдардан қорғауға бағытталған заңмен белгіленген шектеулер жүйесі болып табылады. Қадағалау шеңберінде мынадай шаралар енгізілуі мүмкін:

• міндетті тіркеу және ішкі істер органдарына мерзімді келу;
• қозғалыс шектеулері (мысалы, белгілі бір қоғамдық орындарға баруға тыйым салу);
• коменданттық сағатты қоса алғанда, тұрғылықты жері бойынша болу режимін белгілеу;
• бұқаралық іс-шараларға қатысуға тыйым салу.

Әкімшілік қадағалауды қолдану сот шешімі бойынша жүзеге асырылады және бұрын ауыр және аса ауыр қылмыстар, оның ішінде қайталап жасалған қылмыстар үшін сотталған адамдарға қатысты тағайындалуы мүмкін.

Осылайша, ҚР заңнамасы тұтастай алғанда рецидивке қарсы іс-қимылдың үш деңгейлі жүйесін құрды: қылмыстық-құқықтық шаралар (рецидив кезінде күшей­тілген жауапкершілік), қылмыстық-атқару шаралары (түрмедегі тәрбие жұмысы, босатуға дайындық) және пенитенциардан кейінгі шаралар (пробация, әкімшілік қадағалау, әлеуметтік көмек).

Кейбір шетелдік құқықтық жүйелерде рецидивтің алдын алу міндеті қалай шешілетінін және елімз үшін пайдалы болуы мүмкін элементтерді сараласақ.

Германияның қылмыстық заңнамасы нақты «рецидив» ұғымын бекітпейді. Не­міс қылмыстық кодексінде қылмыстың қайталануын тікелей анықтайтын бап жоқ. Оның орнына сот жалпы ережелер бойынша үкім шығарған кезде бұрынғы соттылықты ескереді. Дегенмен, Германияда ең қауіпті бірнеше қылмыскерлер үшін арнайы механизм қолданылады — алдын-алу қорытындысы (Sicherungsver­wahrung). Бұл институт негізгі жазаны өтегеннен кейін, егер жаңа ауыр қылмыс­тардың жоғары ықтималдығы туралы болжам болса, аса қауіпті қылмыскерді арнайы түрмеде белгісіз мерзімге қалдыруға болатындығын көздейді.

Неміс тәжірибесінің тағы бір аспектісі — қайта әлеуметтенуге қатты назар аудару. Германия түрмелерінде әлеуметтік пайдалы қызмет үшін жағдайлар жасалған: сотталғандар жұмыс істейді, білім алады. Босатылғаннан кейін баспана, жұмыс табуға, құжаттарды қалпына келтіруге көмектесетін пробациялық қыз­мет­тер мен қайырымдылық ұйымдарының желісі (мысалы, азат етілгендерге көмек көр­сету қоғамы) жұмыс істейді [5].

Осылайша, сабақтастық заңды түрде қамтамасыз етіледі: колониядан — про­ба­ция­ның бақылауымен — қалыпты өмірге. Нәтижесінде рецидивизмнің ең тө­менгі деңгейлерінің бірі бақыланады.

Канадада Қылмыстық кодексте рецидивтің ресми тұжырымдамасы жоқ, бірақ аса қауіпті қайталама қылмыскерлерді тану және оларға ерекше қарау жүйесі енгізілді. Канаданың Қылмыстық кодексінде «қауіпті қылмыскер» институты (Dangerous Offender) қарастырылған. Егер адам зорлық-зомбылық қылмысы үшін сотталса және бұрын ауыр зорлық-зомбылық немесе сексуалдық қылмыс жасаса, прокурорлар оны «қауіпті қылмыскер» деп тану туралы өтініш білдіруі мүмкін.

Онша ауыр емес жағдайлар үшін «қолайсыз қылмыскер» санаты бар (long-Term Offender) — мұндай адамдарға негізгі жазасын өтегеннен кейін қоғамда ұзақ қадағалау кезеңі тағайындалады (10 жылға дейін), және пробация офицерлерінің қатаң бақылауында болады.

Канада құқығы сонымен қатар еркін өмірге біртіндеп дайындықпен дамыған шартты түрде мерзімінен бұрын босату жүйесімен (parole) танымал. Шартты түрде босатылған адамдар тәртіпті сақтауға міндетті (белгілі бір мекен-жайда тұру, алко­гольге/есірткіге тыйым салу, оңалту бағдарламаларына бару).

Норвегия ең ізгілікті және тиімді қылмыстық-атқару тәсілдерінің бірімен та­ны­мал. Норвегия заңнамасында «рецидивист» деген арнайы термин жоқ, ал қай­таланған қылмыстар жазаны автоматты түрде қатаңдатуға әкеп соқпайды — соттар істің мән-жайларын және кінәлінің жеке басын жиынтықта қарайды. Қылмыстық-атқару заңнамасында бекітілген басты қағидат — «түрмеден бостандыққа көшу».

Норвегияның түрме қызметі және пробация туралы заңы сотталғандарды мер­зім­нің соңғы кезеңінде ашық түрмелерге — елді мекендерге ауыстыруға немесе арнайы жатақханада (halfway house) тұру арқылы пробациялық бақылауға жібе­ру­ге болатындығын қарастырады. Мақсат — оларды түрмеден тыс өмірге дайындау, күндіз жұмыс істеуге немесе түрмеден тыс жерде оқуға мүмкіндік беру, кешке ба­қы­лаумен оралу. Соңғы босатылғаннан кейін, пробациялық қызметтер (муниципа­литеттерге бағынады) бұрынғы сотталғандармен бірге жүруді жалғастырады, тұр­ғын үйге, жұмысқа орналасуға, кеңес алуға көмектеседі.

Маңызды ерекшелігі-ведомствоаралық үйлестіру: полиция, әлеуметтік қыз­мет­тер, жұмыспен қамту қызметі — барлығы босатылғанға дейін жасалған жеке реинтеграция жоспарын ұстанады. Осы жан-жақты тәсілдің арқасында Норвегия­дағы қайталама қылмыс деңгейі ең төменгі көрсеткіштердің бірі болып табылады, босатылған адамдардың шамамен 20% 2 жыл ішінде жаңа қылмыс жасайды, ал 80% қалыпты жағдайға сәтті оралады.

Француз қылмыстық заңнамасында «рецидив» термині бар және егжей-тег­жейлі реттелген. Францияда заңды рецидив (révocation légale) және тамырлы ре­цидив (récidive) ұғымдары бар.

Атап айтқанда, Франция Қылмыстық кодексінде рецидив болған жағдайда жазалау туралы арнайы бөлім бар. Бұрынғы ұқсас сипаттағы қылмыс үшін үкім күшіне енгеннен кейін, жазасын өтегеннен кейін белгілі бір мерзім ішінде жасал­ған қылмыс қайта қарастырылады.

Францияда шартты түрде босатылған адамдарға арналған «сот қадағалауы» ин­ституты (бақылаушы судья) бар — бұл пробацияға ұқсас. 2000 жылдары Фран­ция рецидивтің көбеюіне тап болды, әсіресе қысқа мерзімде қызмет еткен адамдар арасында. Бұған жауап ретінде бірқатар реформалар қабылданды: Дати Заңы (2009) «қайталану шегі» ұғымын енгізіп, екінші қылмыс үшін жазаны күшейтіп, түр­меден кейінгі қадағалауды күшейтті. Сондай-ақ, «бақыланатын бостандық» жүйесі енгізілді-ауыр қылмыстар үшін босатылғаннан кейін сот бақылау кезеңін электронды білезікпен немесе қадағалау судьясына мезгіл-мезгіл келу міндет­те­месімен тағайындай алады.

Осылайша, Францияның қазіргі қылмыстық саясаты рецидивистерді қайта әлеуметтендіруге және азайтуға бағытталған әлеуметтік алдын алу тетіктеріне қатысты қолданылатын жазалау тәсілінің синтезі болып табылады[6].

Жапондық қылмыстық заңда рецидив туралы жеке тарау бар. Бұрынғы жаза­сын өтегеннен кейін 5 жыл ішінде жасалған қылмыс, егер екеуі де белгілі бір ауырлықта болса (мысалы, қайталанған қылмыс үшін жаза екі есеге дейін ұлғаюы мүмкін).

Жапонияда еріктілер-пробация офицерлері институты жұмыс істейді-бұл қо­ғам­ның мүшелері, олар босатылған тұтқындарға ақысыз негізде қамқорлық жа­сай­ды, оларға кеңес береді және олардың мінез-құлқын бақылайды. Арнайы «қолдау үйлері» (halfway house аналогы) түрмеден кейін баратын жері жоқ адамдарға тұруға мүмкіндік береді.

Құқықтық базасы осы бастамаларды қолдайды-оңалту мекемелері мен ерік­ті­лердің қызметін реттейтін «құқық бұзушыларды оңалту туралы» заң қабылданды⁶.

Қорытыңды. Шетелдік заңнама қайталанудың әртүрлі тәсілдерін көрсетеді. Жазаға баса назар аударудан (Канада — «қауіпті қылмыскер» мәртебесі, Франция — екі еселенген мерзім) оңалтуға баса назар аударуға дейін (Норвегия, Германия — әлеуметтік қолдау бәрінен бұрын). Алайда, жалпы түсінік-қайталанудың алдын алу тек жазалау шараларымен жүзеге асырыла алмайды. Құқықтық превенцияны (қадағалау, тыйым салу, түзетілмегендерге қатаң санкциялар) және әлеуметтік пре­венцияны (жұмысқа орналасуға көмектесу, тәуелділікті емдеу, психологиялық түзету) біріктіретін кешенді механизм қажет.

Қазақстан үшін осы кезеңде үздік тәжірибелерді қабылдау маңызды. Мысалы, Канаданың аса қауіпті рецидивистерді саралау және оларды ұзақ мерзімді қа­да­ғалау тәжірибесі. Қайталанған құқық бұзушылық кезінде іс жүзінде үлкен қо­ғам­дық қауіп төндірмейтіндерге негізсіз қатаң көзқарасты болдырмау үшін рецидив ұғымын белгілі бір шеңбермен заңнамалық шектеудің еуропалық тәжірибесі де пай­далы. Жүргізілген талдау негізінде жаңашылдығы да, қазақстандық жағдай­лардың ерекшелігіне сәйкестігі де бар бірқатар заңнамалық ұсыныстарды ұсынуға болады.

Қылмыстық кодексте немесе ҚПК-де соттылықты шартты түрде мерзімінен бұрын алып тастау және/немесе босатылғаннан кейін белгілі бір мерзім өткеннен кейін заңға мойынсұнушылықты көрсететіндер үшін көтермелеу шараларын бекіту ұсынылады.

Пробацияны қолдануды кеңейту және жеке оңалту бағдарламаларын енгізу.

Пробация институтының тиімділігін арттыру және қайталама қылмыс дең­гейін төмендету мақсатында пробация органдарының әрбір қадағаланатын адам үшін қайта әлеуметтендірудің дербестендірілген бағдарламаларын әзірлеу және іске асыру міндетін бекіте отырып, «Пробация туралы» Қазақстан Респуб­лика­сының Заңына өзгерістер енгізу ұсынылады.

Мұндай бағдарлама сотталушының тәуекелдері мен қажеттіліктерін жеке бағалау негізінде жасалуы және келесідей элементтерді қамтуы тиіс: жұмысқа ор­на­ласуға және кәсіби қайта бағдарлауға жәрдемдесу, тәуелділікті емдеу бағдар­ламаларына міндетті түрде қатысу (алкоголь, есірткі, мінез-құлық), психокор­рекция, агрессияны басқару, жанжалдарды шешу дағдылары курстарынан өту, білім беру және тәрбие іс-шаралары, әлеуметтік қызметкерлер мен психолог ма­ман­дарды сүйемелдеу.

Жеке жоспарды әзірлеу сотталғанның өзі, пробациялық қызмет, жұмыспен қамту, білім беру және денсаулық сақтау органдары өкілдерінің, сондай-ақ (бар болса) азаматтық сектор ұйымдарының қатысуымен жүзеге асырылуға тиіс. Жос­пардың орындалуын бақылау пробациялық қызметтерге нормативті түрде жүк­телуі керек, ал орындалу электрондық есеп жүйесінде тіркелуі керек.

 

Әдебиеттер тізімі

1. Голубовский В. Ю. Пределы уголовной ответственности при рецидиве преступлений // Проблемы права. — 2022. — № 4 (87). — С. 110-113. DOI: http://doi.org/10.14529/pro-prava220419.
2. 2016 жылғы 30 желтоқсандағы № 38-VI ЗРК Қазақстан Республикасының «Пробация туралы» Заңы // http://10.61.42.188/rus/docs/Z1600000038.
3. 2014 жылғы 5 шілдедегі № 234-V ҚРЗ Қазақстан Республикасының Қылмыстық-атқару кодексі // http://10.61.42.188/rus/docs/K1400000234.
4. 1996 жылғы 15 шілдедегі № 28-1 «Бас бостандығынан айыру орындарынан босатылған адамдарды әкімшілік қадағалау туралы» Қазақстан Республикасы заңы // http://10.61.42.175/rus/docs/V14C0002588.
5. Шупилов В. П. Система исполнения уголовного наказания в Англии. — М., 1977. C. 120.
6. Каюмов А. Р. Пробация в Республике Казахстан: Магистр. дис. — Томск: Национальный исследовательский Томский государственный университет, 2020. С. 23.

References

1. Golubovskij V. Yu. Predely ugolovnoj otvetstvennosti pri recidive prestuplenij // Problemy prava. — 2022. — № 4 (87). — S. 110-113. DOI: http://doi.org/10.14529/pro-prava220419.
2. 2016 zhylғy 30 zheltoқsandaғy Zaңy № 38-VI ZRK Қazaқstan Respublikasynyң «Probaciya turaly» // http://10.61.42.188/rus/docs/Z1600000038.
3. 2014 zhylғy 5 shіldedegі № 234-V ҚRZ Қazaқstan Respublikasynyң Қylmystyқ-atқaru kodeksі // http://10.61.42.188/rus/docs/K1400000234.
4. 1996 zhylғy 15 shіldedegі № 28-1 «Bas bostandyғynan ajyru oryndarynan bosatylғan adamdardy әkіmshіlіk қadaғalau turaly» Қazaқstan Respublikasy zaңy //: http://10.61.42.175/rus/docs/V14C0002588.
5. Shupilov V. P. Sistema ispolneniya ugolovnogo nakazaniya v Anglii. — M., 1977. C. 120.
6. Kayumov A. R. Probaciya v Respublike Kazahstan: Magistr. dis. — Tomsk: Nacional’nyj issledovatel’skij Tomskij gosudarstvennyj universitet, 2020. S. 23.

---

Продолжение. Начало в № № 7-8 (279-280).

МРНТИ 10.71.35/10.79.00

УДК 343.163

Абылхан Айсұлу Қыдырғалиқызы — магистрант Академии правоох­ра­ни­тельных органов при Генеральной прокуратуре РК 2024 г. (Республика Казахстан, г. Косшы);

Медиев Ринат Амангельдыевич — научный руководитель, старший препо­да­ватель кафедры специальных юридических дисциплин Института послевузов­ского образования Академии правоохранительных органов при Генеральной проку­ратуре РК, совет­ник юстиции, доктор (PhD), ассоциированный профессор (доцент) (Республика Казахстан, г. Косшы)

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ПРОКУРОРСКОГО НАДЗОРА ЗА ЗАКОННОСТЬЮ ПРОИЗВОДСТВА НЕГЛАСНЫХ СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ В РЕСПУБЛИКЕ КАЗАХСТАН

Аннотация. В магистерской диссертации рассматриваются теоретические и прак­тические особенности прокурорского надзора за законностью производства негласных следственных действий в Республике Казахстан. Диссертация состоит из введения, двух основных разделов, шести входящих в них подразделов и заклю­чения.

В работе были сделаны акценты на процессуальные полномочия прокурора при осуществлении прокурорского надзора за законностью производства неглас­ных следственных действий в уголовном судопроизводстве Республики Казахстан и правовые основы совершенствования прокурорского надзора за законностью про­изводства негласных следственных действий в Республике Казахстан.

В данном номере журнала читателю представлен второй раздел «Правовые основы совершенствования прокурорского надзора за законностью производства негласных следственных действий в Республике Казахстан», состоящий из трех подразделов. А именно будут рассмотрены вопросы, касающиеся правового регу­ли­рования прокурорского надзора за законностью производства, при обжаловании результатов исследования материалов, полученных при производстве негласных следственных действий, а так­же представлены предложения по совершенст­во­ва­нию правового регулирования прокурорского надзора за законностью производ­ства негласных следственных действий в уголовном судопроизводстве Респуб­лики Казахстан.

Ключевые слова: прокурор, полномочия, надзор, негласные следственные действия, досудебное расследование, оперативно-розыскная деятельность, закон­ность, материалы.

Абылхан Айсұлу Қыдырғалиқызы — ҚР Бас прокуратурасы жанындағы Құқық қорғау органдары академиясының магистранты 2024 ж. (Қазақстан Рес­пуб­ликасы, Қосшы қ.);

Медиев Ренат Амангельдіұлы — ғылыми жетекші, Қазақстан Респуб­ли­касы Бас Прокуратурасының жанындағы Құқық қорғау органдары академиясы­ның жо­ғары оқу орнынан кейінгі білім беру Институтының арнайы заң пәндері кафед­расының аға оқытушысы, әділет кеңесшісі, докторы (PhD), қауымдастырылған профессор (доцент) (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.)

ҚАЗАҚСТАН РЕСПУБЛИКАСЫНДА ЖАСЫРЫН ТЕРГЕУ ӘРЕКЕТТЕРІН ЖҮРГІЗУДІҢ ЗАҢДЫЛЫҒЫН ПРОКУРОРЛЫҚ ҚАДАҒАЛАУДЫҢ ТЕОРИЯЛЫҚ ЖӘНЕ ПРАКТИКАЛЫҚ ЕРЕКШЕЛІКТЕРІ

Түйін. Магистрлік диссертацияда Қазақстан Республикасында жасырын тер­геу әрекеттерін жүргізудің заңдылығын прокурорлық қадағалаудың теориялық және практикалық ерекшеліктері қарастырылады. Диссертация кіріспеден, екі не­гізгі бөлімнен, оларға кіретін алты кіші бөлімнен және қорытындыдан тұрады.

Жұмыста Қазақстан Республикасының қылмыстық сот ісін жүргізудегі жасы­рын тергеу әрекеттерінің заңдылығын прокурорлық қадағалауды жүзеге асыру ке­зін­дегі прокурордың іс жүргізу өкілеттіктеріне және Қазақстан Республикасында жасырын тергеу әрекеттерінің заңдылығын прокурорлық қадағалауды жетілдіру­дің құқықтық негіздеріне баса назар аударылды.

«Қазақстан Республикасында жасырын тергеу әрекеттерін жүргізудің заңдылығын прокурорлық қадағалауды жетілдірудің құқықтық негіздері» деген екінші бөлім үш кіші бөлімнен тұрады және ол оқырманға журналдың осы санында ұсынылады. Атап айтқанда, жасырын тергеу әрекеттерін жүргізу кезінде алынған материалдарды зерттеу нәтижелеріне шағымдану кезінде өндірістің заңдылығын прокурорлық қадағалауды құқықтық реттеуге қатысты мәселелер қаралатын болады, сондай-ақ Қазақстан Республикасының қылмыстық сот ісін жүргізуде жасырын тергеу әрекеттерін жүргізудің заңдылығын прокурорлық қадағалауды құқықтық реттеуді жетілдіру жөнінде ұсыныстар ұсынылатын болады.

Түйінді сөздер: прокурор, өкілеттіктер, қадағалау, жасырын тергеу әре­кеттері, сотқа дейінгі тергеу, жедел-іздестіру қызметі, заңдылық, материалдар.

Abylkhan Aisulu Kydyrgalikyzy — master’s student at the Academy of law enfor­cement agencies under the General prosecutor’s office of the Republic of Kazakhstan, 2024 (Republic of Kazakhstan, Kosshy);

Mediyev Renat Amangeldyevich — academic advisor, senior lecturer department of specialized legal disciplines Institute of postgraduate education Academy of law enfor­cement agencies under the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan, justice advisor, doctor (PhD), associate professor (Republic of Kazakhstan, Kosshy)

THEORETICAL AND PRACTICAL FEATURES OF PROSECUTORIAL SUPERVISION OF THE LEGALITY OF COVERT INVESTIGATIVE ACTIONS IN THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN

Annotation. The master’s thesis examines the theoretical and practical features of prosecutorial supervision over the legality of undercover investigative actions in the Republic of Kazakhstan. The dissertation consists of an introduction, two main sections and six subsections included in them, a conclusion, and a list of sources used.

The work focused on the procedural powers of the prosecutor in the implementation of prosecutorial supervision over the legality of covert investigative actions in criminal proceedings of the Republic of Kazakhstan and the legal basis for improving prosecutorial supervision over the legality of covert investigative actions in the Republic of Kazakhstan.

In this issue of the journal, the reader is presented with the second section, «Legal basis for improving prosecutorial supervision over the legality of covert investigative actions in the Republic of Kazakhstan» consisting of three subsections. Specifically, issues related to the legal regulation of prosecutorial supervision over the legality of proceedings will be considered when appealing the results of the study of materials obtained during covert investigative actions, and proposals will be presented to improve the legal regulation of prosecutorial supervision over the legality of covert investigative actions in criminal proceedings in the Republic of Kazakhstan.

Keywords: prosecutor, powers, supervision, covert investigative actions, pre-trial investigation, operational-search activities, legality, materials.

 

2. ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ПРОКУРОРСКОГО НАДЗОРА ЗА ЗАКОННОСТЬЮ ПРОИЗВОДСТВА НЕГЛАСНЫХ СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ В РЕСПУБЛИКЕ КАЗАХСТАН

2.1. Правовое регулирование прокурорского надзора за законностью производства негласных следственных действий в уголовном судопроизводстве Республики Казахстан

 

С тех пор, как был принят новый Уголовно-процессуальный кодекс Респуб­ли­ки Казахстан в 2014 году[1] прошло девять лет. За это время произошли значитель­ные изменения в системе казахстанского уголовного законодательства, которые также повлияли на работу органов, занимающихся досудебным расследованием, формированием и поддержанием обвинения.

Важной составляющей этой системы является Конституционная реформа в Рес­публике Казахстан 5 ноября 2022 года[2], которая оказала значительное влияние на правовой статус прокуратуры. В соответствии со статьей 1, прокуратура выпол­няет следующие функции: высший надзор за соблюдением законности на всей территории страны, представление интересов государства в суде и осуществление уголовного преследования от имени государства. Реформа привела к более чет­ко­му определению роли и функций прокуратуры, укреплению ее позиции в системе правоохранительных органов. Теперь прокуратура является главным надзорным органом, обеспечивающим соблюдение законности и защиту прав и интересов государства. Также стоит отметить, что прокуратура более активно вступила в процесс уголовного преследования, выступая от имени государства. Это означает, что прокуратура осуществляет контроль и надзор за правильным применением уголовного законодательства, а также представляет обвинение в суде, добиваясь справедливого разбирательства и наказания виновных.

Во время досудебного расследования прокурор играет важную роль, посколь­ку именно на этой стадии уголовного процесса под его руководством осуществля­ются процессуальные действия. Прокурор активно участвует в расследовании, надзирает за законностью проведения оперативно-розыскных мероприятий и ос­тальными традиционными гласными и негласными следственными действиями, в отношении свидетелей, подозреваемых и потерпевших. Он также обеспечивает соб­людение процессуальных гарантий и правил при сборе и представлении до­ка­зательств. Важным аспектом работы прокурора на этой стадии является оценка за­кон­ности и обоснованности предпринимаемых действий органов дознания и след­ст­вия. Прокурор имеет полномочия контролировать соблюдение законодательства и предотвращать возможные нарушения прав граждан. Тем самым, деятельность прокурора на стадии досудебного расследования имеет большое значение, по­сколь­ку от его профессионализма, независимости и заботы о соблюдении закон­ности зависит качество собранных доказательств и формирование обвинения в су­дебном процессе.

В свете значительных изменений в законодательстве и практике правоприме­нения, теоретические, правовые основы деятельности органов прокуратуры при со­гласовании нормативные правовые акты по вопросам оперативно-розыскных мероприятий и негласных следственных действий в работе правоохранительных органов, стали особенно важными и требуют отдельного всестороннего иссле­до­ва­ния. Необходимость комплексного исследования обусловлена не только самими изменениями в законодательстве, но и принципиальными изменениями в методах и подходах, используемых в оперативно-розыскной деятельности и негласных следственных действий в работе правоохранительных органов. В связи с этим воз­ни­кают вопросы о соблюдении прав граждан, эффективности применяемых мето­дов, защите конституционных принципов и гарантий.

На основе научных исследований и многолетней практики можно сделать вы­вод о наличии рисков на всех этапах оперативно-розыскной деятельности и неглас­ных следственных действий, которые осуществляются правоохранительными ор­га­нами в Казахстане, существуют ряд рисков. Вот некоторые из них:

1. Уклонение оперативных подразделений от выполнения своих обязанностей, что может привести к неполноте или неправомерности расследования.
2. Нарушение прав и свобод граждан в процессе выполнения оперативно-ро­зыскных мероприятий, включая неправомерное задержание, применение физичес­кой силы или психологического давления, нарушение права на неприкосно­вен­ность частной жизни и конфиденциальность переписки.
3. Злоупотребление служебным положением, включающее коррупционные прак­тики, вымогательство и неправомерное использование полученной инфор­мации.
4. Несоблюдение процессуальных норм и требований по оформлению доку­мен­тов, что может привести к недопустимости полученных доказательств и непра­вомерности принятых решений.
5. Нерациональная организация оперативно-розыскной деятельности и досу­деб­ного расследования, включая недостаточную координацию между различными органами и подразделениями, неэффективное использование ресурсов и недоста­точ­ную прозрачность процесса.

Следовательно, прокурорский надзор должен осуществляться на всех этапах оперативно-розыскной деятельности и негласных следственных действий право­ох­ра­нительных органов в Казахстане.

Надзор за деятельностью оперативных подразделений должен быть рассма­три­ваться как систематическое наблюдение, осуществляемое уполномоченными государственными органами, независимыми от системы Министерства внутрен­них дел, Антикоррупционной службы и Службы экономических расследований. Цель такого надзора заключается в обеспечении соблюдения законности в работе оперативных подразделений и их сотрудников. Одной из задач надзора является оценка соответствия функционирования и результатов деятельности оперативных подразделений законам, подзаконным нормативно-правовым актам, а также уп­рав­ленческим решениям. Он также направлен на проверку соблюдения принципа рациональной организации работы и требований исполнительской дисциплины. Для осуществления надзора используются различные методы, включающие про­верку всех документов, связанных с работой оперативных подразделений, на­блю­де­ние за процессом работы должностных лиц, а также оценку их профессио­наль­ных знаний, умений и навыков, и другие подобные меры.

Однако необходимо отметить, что имеется активное обсуждение вопроса о том, относится ли «прокурорский надзор» к процессуальной или непроцес­суаль­ной деятельности[3].

Также ведутся поиски критериев, определяющих взаимосвязь между проку­рор­ским надзором, ведомственным контролем и функцией уголовного пресле­до­ва­ния. Так как согласно УПК Республики Казахстана, прокурор в ходе досудеб­но­го расследования обладает следующими полномочиями, как изъятие дел у органа, который ведет досудебное расследование, и передача их другому органу досудеб­но­го расследования в соответствии с установленной законодательством подслед­ст­вен­ностью. В исключительных случаях, связанных с необходимостью обеспе­че­ния объективности и достаточности расследования, прокурор может по письмен­ному ходатайству органа уголовного преследования или участника уголовного про­цесса передать дела от одного органа к другому либо принять их в свое про­изводство и расследовать независимо от установленной законодательством под­след­ственности (п. 12 ст. 193 УПК Республики Казахстан).

На основе наших проведенных исследований можно отметить, что прокурор­ский надзор за законностью оперативно-розыскной деятельности и негласных след­ственных действий правоохранительных органов в Казахстане представляет собой осуществление прокурором деятельности в соответствии с законами и под­законными актами. Он направлен на обеспечение соблюдения законности в дея­тель­ности оперативных подразделений при исполнении ими своих обязанностей и осуществлении прав, предусмотренных Законом РК «Об оперативно-розыскной деятельности»[4], и выполнения поручения по проведению негласных следственных действий в рамках досудебного расследования.

Прокурорский надзор за соблюдением законности при осуществлении опе­ра­тивно-розыскной деятельности и негласных следственных действий правоохра­ни­тельных органов в Казахстане включает оценку их деятельности по следующим аспектам:

• оценка наличия соответствующих официальных оснований для проведения таких мероприятий;
• проверка строгой отчетности, которая выражается в оформлении соответ­ст­вующих документов по результатам проведенных оперативно-розыскных меро­при­я­тий и негласных следственных действий;
• предотвращение возможности подделки данных результатов, их неправо­мер­ного использования или провокаций преступлений со стороны оперативных работников во время проведения оперативно-розыскных мероприятий и не­глас­ных следственных действий;
• предотвращение использования незаконных методов или средств, не пре­ду­смотренных законодательством;
• обеспечение соблюдения прав и свобод граждан, которые принимают учас­тие в следственных действий, являющиеся объектами оперативно-розыскных ме­ро­приятий и подвергаются воздействию оперативного подразделения;
• обоснованность принятия решений о применении сил и средств оперативных подразделений при осуществлении конкретных оперативно-розыскных меро­прия­тий и негласных следственных действий.

В целом, вышеуказанные критерии составляют основу прокурорского надзора за оперативно-розыскной деятельностью и негласными следственными дейст­вия­ми правоохранительных органов в Казахстане.

Полномочия прокурора по надзору за деятельностью оперативных подразде­лений во время проведения негласных следственных действий осуществляется пу­тем:

• изучения и анализ соответствующих документов, необходимых для тщатель­ного и всестороннего исследования его содержания (ходатайство о разрешении на проведение негласных следственных действий, постановления следственного судьи, постановления и поручения следователя, протоколы и приложения к ним).
• личного участия в негласных следственных действий, которые проводят опе­ративные подразделения;
• предоставления указаний относительно проведения, прекращения, запрета осу­ществления негласных следственных действий оперативными подразде­ле­ния­ми;
• определение перечня и последовательности проведения оперативными под­разделениями негласных следственных действий в конкретном уголовном произ­вод­стве;
• определение круга оперативных подразделений, которые должны привле­каться к негласных следственных действий, необходимости участия в них следова­теля.

Доступ к материалам оперативно-розыскной деятельностью и негласными след­ственными действиями правоохранительных органов в Казахстане, которые содержат сведения, составляющие государственную тайну, предоставляется ра­бот­никам органов прокуратуры, которые имеют допуск к государственным се­кре­там, согласно Закону Республики Казахстан «О государственных секретах»[5].

При наличии соответствующих документов уполномоченный прокурор имеет право беспрепятственно посещать все помещения правоохранительных органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, требовать для проверки распоряжения, инструкции, приказы и другие акты по осуществлению оперативно-розыскной деятельностью и негласными следственными действиями правоохра­нительных органов в Казахстане.

По окончании проверки, на обратной стороне предписания указывается дата, регистрационные номера материальных носителей оперативной информации, с которыми ознакомился надзирающий прокурор, а также указываются ограничения доступа, применяемые к ним. Подтверждением указанных данных является под­пись руководителя оперативного подразделения, в котором проводилась проверка.

Надзирающий прокурор, в рамках своей компетенции, может поручать руко­во­дителям соответствующих органов проведение проверок в их подведомствен­ных подразделениях с целью устранения нарушений закона. Он также имеет право отменять незаконные постановления, связанные с открытием или закрытием дел не­гласных следственных действий, приостановлением или возобновлением не­глас­ных следственных действий или другими решениями, противоречащими за­кону. Надзирающий прокурор принимает меры по устранению нарушений за­конности в ходе проведения негласных следственных действий и привлекает ви­новных к установленной законом ответственности. Он также может обжаловать су­дебное постановление, отказывающее в проведении негласных следственных действий.

Следовательно, можно классифицировать все формы прокурорского надзора в области негласных следственных действий на следующие категории:

• выявление нарушений закона в процессе проведения негласных следствен­ных действий;
• устранение нарушений закона в процессе проведения негласных следст­вен­ных действий;
• предотвращение нарушений закона в процессе проведения негласных следст­венных действий.

Актуальные вопросы обеспечения прокурорского надзора за законностью про­изводства негласных следственных действий, также поднимает вопрос о необ­ходимости разработки «Правил проведения прокурорского надзора за закон­нос­тью производства негласных следственных действий» (далее — Правило), с наде­лением широким кругом полномочий надзирающего прокурора, сугубо надзор­ны­ми правами и функциями, которые должны быть направлены:

• на установление отсутствия рисков посягательства на жизнь или причинения лицу (лицам) тяжких телесных повреждений, распространения опасных веществ, бегства заключенных, других вредных последствий;
• на вынесение соответствующего постановления с указанием необходимости дополнительного привлечения нужных уполномоченных подразделении правоох­ра­нительного или специального государственного орган с целью обеспечения, производства негласных следственных действий за перемещением товаров, пред­метов и веществ;
• на обеспечение неразглашения информации о проведении мероприятий, кон­фиденциальности и безопасности лиц (гласных или негласных сотрудников упол­но­моченных подразделении правоохранительного или специального государ­ст­венного орган), привлеченных в производства негласных следственных действий;
• на предоставление разрешения использование заранее идентифицированных (помеченных) или ненастоящих (имитационных) средств;
• на немедленное прекращение негласных следственных действий в случае разоблачения действий уполномоченных подразделении правоохранительного или специального государственного орган лицами, в отношении которых они про­водятся, с одновременной фиксацией фактических данных о преступной деятель­ности таких лиц и их задержанием;
• на изучение протоколов о проведении негласных следственных действий с соответствующими приложениями;
• на принятие мер по сохранению, полученных во время проведения не­гласных следственных действий вещей и документов и защите информации;
• на уведомление лицу, конституционные права которого были временно ог­раничены вследствие проведения негласных следственных действий;
• определение перспектив использования результатов проведения негласных следственных действий в уголовном судопроизводстве.

Также необходимо регламентировать в Правилах следующие нормы:

1. Уполномоченные подразделения правоохранительного или специального государственного органа не имеют права выходить за пределы поручений лица, производящее досудебное расследование (следователя).
2. Уполномоченные подразделения правоохранительного или специального государственного органа обязаны уведомлять лица, производящее досудебное рас­следование (следователя) об выявлении обстоятельств, которые имеют значение для уголовного производства, или требуют новых процессуальных решений лица, производящее досудебное расследование.
3. Руководитель органа, которому поручено выполнение негласных следст­венных действий, должен немедленно уведомить надзирающего прокурора и лица, производящее досудебное расследование о невозможности выполнения поручения или его задержания с обоснованием причины и уведомлением о принятии мер по преодолению препятствий в исполнении поручения.

На основании вышеизложенного отметим, что предметом прокурорского надзора за деятельностью оперативных подразделений по проведению негласных следственных действий во время досудебного расследования является:

• наличие предусмотренных законом формальных оснований для проведения таких действий;
• соблюдение оперативными подразделениями ограничений, определенных законом и содержанием поручений, по осуществлению этих действий во времени, пространстве и по кругу объектов, а также применения при этом технических средств;
• соблюдение оперативными подразделениями требований Уголовного про­цес­суального закона при оформлении результатов негласных следственных дейст­вий и производстве с ними, обеспечение возможности идентификации техничес­ких средств как используемых во время негласных следственных действий для фиксации информации;
• принадлежность к компетенции оперативного подразделения противо­дей­ст­вия конкретным коррупционным преступлениям, его полномочия по предостав­лению поручений специализированным оперативным подразделениям;
• организация рационального использования сил и средств оперативных подразделений для достижения цели уголовного производства.

Установлено, что полномочия надзирающего прокурора за деятельностью опе­ративных подразделений во время проведения негласных следственных дейст­вий осуществляется путем:

• изучения и анализ соответствующих документов, необходимых для тща­тель­ного и всестороннего исследования его содержания (ходатайство о разрешении на проведение негласных следственных действий, постановления следственного судьи, постановления и поручения следователя, протоколы и приложения к ним).
• личного участия в негласных следственных действий, которые проводят оперативные подразделения;
• предоставления указаний относительно проведения, прекращения, запрета осуществления негласных следственных действий оперативными подразде­ле­ниями;
• определение перечня и последовательности проведения оперативными под­разделениями негласных следственных действий в конкретном уголовном произ­водстве;
• определение круга оперативных подразделений, которые должны привле­ка­ться к негласных следственных действий, необходимости участия в них следо­вателя.

 

2.2. Прокурорский надзор при обжаловании результатов исследования материалов, полученной при производстве негласных следственных действий в уголовном судопроизводстве Республики Казахстан

Прокурорский надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, реализуется с полной мерой использования полномочия, применяемые им при осуществлении надзора за производством негласных следственных действий в уголовном судопроизводстве Республики Казахстан, которые закреплены в Кон­ституционном законе Республики Казахстан «О прокуратуре»[6]. Прокурорская проверка является основным юридическим инструментом для выявления нару­шений прав и свобод граждан в случае наличия информации о нарушении законов Республики Казахстан.

В соответствии с Конституционным Законом, прокурор, выполняя свои обя­зан­ности по защите прав и свобод человека и гражданина, проводит анализ и проверку:

— прокурорская деятельность включает в себя рассмотрение заявлений, жалоб и других сообщений о нарушениях прав и свобод граждан, что представляет зна­чительный аспект их работы. Данная работа направлена исключительно на реше­ние задачи по защите прав и свобод человека и гражданина. В процессе рассмо­трения и разрешения обращений прокурор получает информацию о состоянии со­б­людения прав и свобод, принимая соответствующие законом меры по вос­ста­новлению нарушенных прав и свобод. Важно отметить, что рассмотрение обра­щения прокурором не является препятствием для обращения гражданина в суд по тому же вопросу;

• прокуроры активно разъясняют заявителям процедуру защиты их прав и свобод. Учитывая ограниченное представление многих граждан о порядке защиты своих прав, прокуроры проводят личные приемы граждан, осуществляют встречи с трудящимися и используют средства массовой информации для раскрытия информации о правах и свободах граждан и способах их защиты при нарушениях. Прокуроры предоставляют информацию о процедуре судебной защиты, основах об­ращения в другие органы для защиты прав и свобод. Кроме того, в случае необ­ходимости, они оказывают поддержку инвалидам, престарелым и другим катего­ри­ям граждан в составлении исковых заявлений и других документов, пред­ставляемых в суд.
• прокурор принимает активные меры для предотвращения и пресечения нарушений прав и свобод граждан, а также привлекает к ответственности тех лиц, кто нарушил закон. Им также проводится работы по вопросам возмещения ущерба слабозащищенным социально категориям граждан, соблюдая при этом их согласие[7].

Предотвращение нарушений прав и свобод граждан является основной зада­чей прокурора, реализуемой через всесторонний надзор и другие виды деятель­ности. Прокурор также проводит предупредительно-профилактическую работу, включающую чтение лекций, беседы по правовым темам, участие в мероприятиях средств массовой информации, консультирование граждан и должностных лиц, а также другие формы информирования об требованиях законов. Выявление нару­ше­ний законов и оперативное принятие мер по их устранению препятствуют неза­конным действиям и способствуют предотвращению их распространения. Значи­тельную роль в этом играет также предостережение должностным лицам о недопустимости нарушений закона, если у прокурора есть достоверные сведения о предстоящих правонарушениях.

Если гражданам был причинен ущерб, прокурор выдвигает вопрос о ком­пенсации ущерба перед ответственными должностными и другими лицами или ор­ганами. При необходимости прокурор обращается в суд с соответствующими исками.

В ситуациях, когда нарушение прав и свобод человека и гражданина представ­ляет собой административное правонарушение, прокурор инициирует производ­ство по делу об административном правонарушении либо незамедлительно пере­да­ет сообщение о правонарушении и результаты проверки в орган или должност­ному лицу, уполномоченным рассматривать дела об административных правона­ру­шениях соответствующего уровня. Важно отметить, что закон предоставляет про­курору право выбора в данном вопросе. В любом случае он обязан осу­ществлять контроль за вынесением постановления о привлечении виновных лиц к административной ответственности и его исполнением[8].

В случаях нарушения прав и свобод человека и гражданина, которые подлежат защите в рамках гражданского судопроизводства, прокурор выдвигает и поддер­жи­вает иски в интересах пострадавших. Обычно прокурор использует данное право в ситуациях, когда пострадавший по состоянию здоровья, возрасту или дру­гим обстоятельствам не в состоянии лично защитить свои права и свободы в суде. Прокурор также предъявляет и поддерживает иски в судах в случаях, когда на­ру­шены права и свободы значительного числа граждан или когда нарушение обрело особое общественное значение и вызвало общественный резонанс[9].

При наличии оснований полагать, что нарушение прав и свобод человека и граж­данина может быть квалифицировано как правонарушение, прокурор имеет право инициировать досудебное расследование и предпринимает все преду­смо­тренные законом меры для того, чтобы лица, совершившие преступление, были привлечены к уголовной ответственности.

Таким образом, прокуроры обладают неотъемлемыми полномочиями, кото­рые эффективно используются для защиты прав и свобод человека и гражданина. Данные полномочия предназначены для активного их применения прокурорами. Указанные полномочия также предоставляют прокурорам средства и возможности для решительного отстаивания и защиты прав граждан. Они направлены на активное вмешательство в случаях нарушений, обеспечивая надежное применение юридических мер и процедур для восстановления справедливости. Таким образом, прокуроры играют важную роль в обеспечении законности и защите основных ценностей правового общества[10].

Конституционный закон «О прокуратуре» обязывает прокуроров проводить рассмотрение и разрешение заявлений, жалоб и других обращений граждан, со­дер­жащих информацию о нарушениях законов. В этом контексте подлежат рассмо­трению и разрешению как письменные, так и устные обращения, поступившие в прокуратуру.

Обработка обращений граждан занимает значительную долю в общей дея­тель­ности органов прокуратуры. Ежегодно прокуроры и следователи на всех уро­внях рассматривают и разрешают сотни тысяч жалоб и заявлений граждан. В последние годы наблюдается устойчивый рост числа поступающих обращений в органы прокуратуры. Это свидетельствует о широком использовании гражданами Республики Казахстан предоставленного Конституцией права на личное обра­ще­ние в государственные органы, включая прокуратуру, которая обязана защищать права и свободы граждан. Путем осуществления этого права граждане добиваются восстановления нарушенных прав и свобод, добиваясь триумфа справедливости над нарушениями.

Право граждан на обращение с жалобами и заявлениями, являющееся клю­чевым социально-правовым институтом, активно используется прокурорами в ка­честве основного средства обеспечения законности и защиты прав и свобод граж­дан, а также в определенной степени для охраны государственных интересов.

В процессе работы с обращениями граждан, включая рассмотрение и разре­шение их жалоб и заявлений, прокуроры извлекают ценную информацию о:

1. Нарушениях прав и свобод граждан, происходящих в регионе.
2. Преступлениях и других общественно опасных правонарушениях, совер­шаемых как местными жителями, так и другими лицами.
3. Органах и должностных лицах, нарушивших права и свободы граждан, а также совершивших другие правонарушения.
4. Органах и должностных лицах, не соблюдающих требования законо­да­тель­ства о приеме обращений граждан, то есть не предпринимающих мер по удов­лет­ворению жалоб и заявлений.

Также необходимо отметить, что органы прокуратуры получают от граждан информацию о недостатках и нарушениях, выявленных в деятельности сотрудни­ков органов внутренних дел и самой прокуратуры, включая:

• о нарушениях процессуальных норм, которые допускают следователи и до­знаватели при проведении досудебного расследования по уголовным делам;
• о неосуществлении мер по привлечению к ответственности правона­ру­ши­телей и устранению нарушений законов;
• о недостойном поведении лиц осуществляющие досудебное расследование как в процессе исполнения служебных обязанностей, так и в общественных местах, включая бытовые ситуации, и прочая информация.

Информация, представленная как в устных, так и в письменных обращениях граждан, значительно обогащает информационную базу органов прокуратуры. Так как, в свою очередь, способствует:

Во-первых, организации их деятельности на научной основе с учетом сос­тояния законности, включая соблюдение прав и свобод граждан в регионе.

Во-вторых, содействует улучшению работы прокуратуры путем устранения выявленных недостатков и упущений.

Взаимодействуя с посетителями и рассматривая их жалобы и заявления, про­куроры получают возможность анализа общественного мнения о работе органов уголовного преследования в целом и о ее сотрудниках в частности. Это имеет важное значение для улучшения деятельности прокуратуры.

Приказ Генерального прокурора Республики Казахстан № 89 от 19 сентября 2014 года «Об утверждении правил приема и регистрации заявлений и сообщений об уголовных правонарушениях, а также ведения Единого реестра досудебных расследований»[11] предписывает прокурорам всех звеньев органов прокуратуры осуществлять работу по рассмотрению и разрешению обращений граждан с ак­цен­том на решение задач по защите прав и свобод человека, укреплению законности и правопорядка. От них также требуется организовывать процессы работы таким образом, чтобы каждое обращение получало своевременное, объективное и окон­чательное разрешение соответствующей прокуратурой, ответственной за решение данного вопроса. Генеральный прокурор Республики Казахстан обращает особое внимание в принятии исчерпывающих мер по удовлетворению обоснованных обращений и предотвращению нарушений законов, при этом полностью используя полномочия прокурора, предусмотренные статьей 29 Конституционного закона «О прокуратуре»[12].

Руководство прокуратуры систематически осуществляют контроль за эффек­тив­ностью работы прокуроров в рассмотрении и разрешении заявлений, жалоб и других обращений, предпринимают меры по немедленному устранению выяв­лен­ных недочетов. Они регулярно обсуждают текущую ситуацию в данной сфере на заседаниях коллегий и оперативных совещаниях. В структуре Генеральной проку­ра­туры Республики Казахстан и региональных прокуратур имеются центры пре­доставления правоохранительных услуг, специализированные отделы, группы или старшие помощники (помощники) по обработке писем и приему граждан. Они ответственны за организацию работы по рассмотрению и разрешению обращений граждан, а также оказание содействия начальникам структурных подразделений прокуратуры, прокурорам районов и городов, оперативным сотрудникам. Данные подразделения также осуществляют контроль за выполнением приказов Гене­раль­ного прокурора Республики Казахстан, регулирующих данную сферу. Следует от­метить, что рассмотрение и разрешение обращений в органах прокуратуры в раз­личной степени входит в обязанности всех сотрудников прокуратуры[13].

Органы прокуратуры предоставляют возможность личного приема граждан (по­се­тителей), организуя его с учетом уведомлений о времени, месте и ответст­вен­ных сотрудниках, осуществляющих прием. В офисах прокуратуры отображается график приема, а также прокурорские работники могут проводить прием граждан на их предприятиях, в учреждениях и организациях. Согласно директивам Гене­рального прокурора Республики Казахстан, руководители прокуратуры обязаны лично принимать граждан не реже одного раза в неделю. Информация о посе­тив­ших личный прием фиксируется в специальной книге, где помимо данных о граж­дане содержится краткое изложение обращения и принятого решения.

Процесс рассмотрения и разрешения обращений, включая заявления и жало­бы, направленные в органы прокуратуры, регулируется нормами законодательства и указаниями Генерального прокурора Республики Казахстан. Согласно дейст­вую­щим инструкциям, все поступившие заявления и жалобы должны быть обязатель­но зарегистрированы перед передачей на рассмотрение и разрешение.

После фиксации в системе регистрации все поступившие в орган прокуратуры обращения представляются на рассмотрение руководству, который принимает решение о дальнейших шагах по рассмотрению или разрешению заявления или жалобы.

Прокурор обязан рассмотреть поступившее обращение и принять одно из следующих решений:

• включить заявление или жалобу в свое производство;
• поручить ее рассмотрение конкретному исполнителю;
• передать на разрешение в прокуратуру более низкого уровня;
• объединить с ранее поступившей жалобой или заявлением;
• направить в суд для включения в материалы судебного дела;
• передать по компетенции на рассмотрение другого органа.

Заявления, жалобы и другие обращения граждан, поступающие в проку­рату­ру, подлежат рассмотрению и разрешению в установленные законодательством сро­ки. Прокурор обязан рассмотреть жалобы и заявления граждан, а также должностных лиц в течение месяца, за исключением случаев, не требующих допол­нительного изучения и проверки, которые подлежат разрешению в течение 15 дней, если закон не устанавливает иной срок. К примеру, жалобы и заявления военнослужащих и их семей, поступившие в Генеральную прокуратуру Респуб­лики Казахстан.

Требующие немедленного внимания считаются обращения, поступающие от Президента Республики Казахстан, Председателя Правительства Республики Ка­зах­стан и его заместителей, руководителя Администрации Президента Республики Казахстан, Секретаря Совета Безопасности Республики Казахстан, Уполномо­чен­ного по правам человека в Республики Казахстан, руководителей органов испол­ни­тельной власти, а также обращения, взятые на контроль председателями коми­тетов и комиссий палат парламента Республики Казахстан и депутатами Мажилиса Парламента.

В случае наличия обоснованных причин прокурор или его заместитель вправе продлить срок разрешения обращения, при этом заявитель получает уведомление с пояснением причин такого продления.

Решение относительно заявления или жалобы принимается только после тща­тельной проверки представленных в них обстоятельств и аргументов. При необ­хо­димости проведения проверок, связанных с заявлениями и жалобами, могут быть вовлечены соответствующие специалисты. Если требования заявителя признаются обоснованными, заявление или жалоба подлежит удовлетворению. Заявителю пись­менно сообщается о принятых мерах по восстановлению нарушенных прав и свобод, а в случае отказа — мотивы отклонения с указанием на соответствующие законные основания. В случае отклонения заявителю разъясняется процедура об­жа­лования решения прокурора, а также предоставляется информация о праве об­ратиться в суд, если это предусмотрено законом. После таких действий заявление или жалоба считаются разрешенными.

При запросе заявителя ему предоставляются материалы проверки для озна­ком­ления. Однако ознакомление осуществляется в пределах, которые не затра­ги­вают права и интересы других граждан, а также не нарушают законодательство о защите государственной (военной) и других законом защищенных тайн (квазиго­су­дарственных секторов, врачебных).

В некоторых ситуациях, после проведения проверки в ответ на жалобу, испол­нитель под руководством прокурора формирует обоснованное заключение относи­тельно аргументов заявителя.

По итогам проверки, проведенной в ответ на заявление или жалобу, прокурор может принять решение о предъявлении протеста против незаконного акта, обра­титься в суд с запросом о признании акта недействительным, выдвинуть представ­ление о устранении нарушений закона, возбудить дело об административном пра­во­нарушении или начать досудебное расследование.

В органах прокуратуры проводится не менее двух аналитических проверок в год, направленных на комплексный анализ работы по обработке и разрешению заявлений, жалоб и других обращений граждан, с последующим составлением соответствующего акта или отчета. Особое внимание уделяется тщательному ана­лизу причин повторных жалоб, обоснованных жалоб на незаконные действия сле­дователей и дознавателей, а также нарушения законом установленных сроков раз­решения жалоб. На основе результатов анализа принимаются меры по устранению выявленных ошибок и недочетов в работе, направленные на совершенствование правозащитной деятельности прокуратуры.

Защита прав и свобод всех граждан, независимо от их социального статуса, пред­ставляет собой ключевое приоритетное направление в деятельности прокуро­ров. Вне зависимости от того, чьи права были нарушены, прокурор не может ос­таваться безучастным. Ему предписано принимать все необходимые законом меры для восстановления нарушенных прав и свобод граждан.

Тем не менее, особое внимание прокурора направлено на обеспечение соб­лю­дения прав и свобод граждан, при производстве негласных следственных дейст­вий. Так как негласные следственные действия подразумевают негласные меро­при­ятия, направленные на сбор информации для раскрытия преступлений. В рам­ках таких специальных мероприятий прокурор обязан гарантировать, что данные действия соответствуют закону, и при этом бережно учитываются права и свободы граждан. Он также обязан контролировать, чтобы применение таких методов не нарушало основные принципы справедливости и правового порядка.

Стоит подчеркнуть, что прокурор принимает на себя ответственность за кон­троль и надзор за всеми этапами негласных следственных действий. Важным ас­пектом здесь является предотвращение возможных злоупотреблений и нарушений прав граждан в процессе таких операций.

Прокурор стремится обеспечить, чтобы собранная информация была полу­че­на законными методами, без нарушения прав граждан, и что она предоставляется в рамках судебного процесса в соответствии с установленными нормами.

Таким образом, прокурор активно взаимодействует с правоохранительными органами, предостерегая от возможных нарушений и уделяя особое внимание защите прав граждан в ходе проведения негласных следственных мероприятий.

Граждане, чьи права подлежат защите средствами прокурорского надзора, вклю­чают в себя тех, кто нуждается в обеспечении политических, экономических и остальных прав. Указанные права охватывают свободу мысли и слова, передви­жение, выбор места жительства, вероисповедание, личную неприкосновенность, осуществление предпринимательской деятельности, а также владение частной соб­ственностью, включая недвижимость, и многое другое. Прокурор активно забо­тится о том, чтобы перечисленные права были надлежащим образом защищены и соблюдены.

Прокурор постоянно обращает внимание на соблюдение законодательства, касающегося обращений граждан. Это связано с тем, что от того, как руководители и владельцы предприятий, учреждений, организаций и других органов исполняют свои обязанности по рассмотрению и разрешению обращений населения и работ­ников, во многом зависит соблюдение ими предоставленных прав и свобод. В случае выявления оснований прокуроры проводят проверки законности рассмо­тре­ния и разрешения писем, жалоб и заявлений.

Вопросы надзора за соблюдением прав и свобод человека и гражданина яв­ля­ются неотъемлемой частью текущих и перспективных планов деятельности про­ку­ратуры. Действия, направленные на защиту прав и свобод, и систематически вклю­чаются во все разделы планов работы, часто выделяясь в самостоятельные секции.

Эффективность прокурорского надзора за соблюдением законов в значитель­ной степени зависит от организации работы. Организация надзора за исполнением законов входит в общую организацию работы прокуратуры и представляет собой комплекс мер и мероприятий по подбору, расстановке и повышению квалифи­ка­ции прокурорских кадров, регулированию и направлению их деятельности, обес­печению необходимыми ресурсами, сбору и анализу информации, оценке работы прокуратуры, планированию и контролю за выполнением планов. Это также включает в себя объединение усилий оперативного состава и сотрудничество с другими органами для достижения высоких результатов в области укрепления законности.

Надзор за исполнением законов в прокуратуре возлагается на определенных прокурорских сотрудников. В прокуратурах, действующих в районах и им равных структурах, эта обязанность может быть поручена одному или нескольким помощ­никам прокурора в зависимости от численности работников. В случае отсутствия в штате помощника прокурора, прокурорский надзор за исполнением законов обыч­но возлагается на заместителя прокурора и иногда на самого прокурора. В республиканских, областных и крупных городских прокуратурах данная функция выполняется управлениями или отделами по надзору за исполнением законов. Каждый из сотрудников указанных структур ответственен за определенные на­прав­ления прокурорского надзора. Для поддержки и контроля работы районных и городских прокуроров и их подчиненных прокурорских сотрудников, отделы под­чинены вышестоящим прокуратурам. Независимо от распределения обязанностей в прокуратуре, прокуроры и их заместители активно участвуют в организации и осуществлении прокурорского надзора за исполнением законов, руководят и контролируют работу своих подчиненных прокуроров в данной сфере[14].

Для эффективного прокурорского надзора за исполнением законов крайне важно обладать глубокими знаниями законодательства и опытом его применения, а также высоким профессиональным мастерством. Это подчеркивает необходи­мость постоянного повышения квалификации среди прокурорских работников, ответственных за надзор за соблюдением законов. С этой целью различные формы обучения охватывают все слои прокурорского персонала, занимающегося над­зором за исполнением законов.

Для освоения и углубленного знания законодательства необходимо иметь к нему доступ и наличие соответствующих ресурсов. Поэтому в прокуратурах уде­ляется значительное внимание правовому обеспечению, что включает в себя предоставление прокурорским работникам необходимых законодательных и иных нормативных актов.

Для эффективного проведения проверок исполнения законов и соблюдения законности прокурорам необходимы соответствующие методики, включающие ме­тодические пособия и разработки. Разработка таких методик является неотъем­ле­мой частью организации работы. В их создании участвуют прокурорские работ­ники из Генеральной прокуратуры Республики Казахстан, прокуратур областей Республики Казахстан, частично нижестоящих прокуратур, а также специалисты и преподаватели Научно-исследовательского института по проблемам укрепления законности и правопорядка и учебных заведений, занимающихся повышением квалификации прокуроров.

Ключевыми компонентами организации надзора за соблюдением законов яв­ляются сбор данных о нарушениях законов, их анализ и планирование последую­щих мероприятий.

Эффективное выполнение прокуратурой возложенных обязанностей по над­зору за исполнением законов предполагает наличие полной и объективной инфор­ма­ции о нарушениях законов. Данная информация должна обеспечивать система­тический анализ структуры, состояния и динамики правонарушений, а также учи­тывать многочисленные обстоятельства, способствующие нарушениям.

Информационное обеспечение прокурорского надзора за исполнением зако­нов включает в себя сбор, обработку и хранение различных сведений в ходе его осу­ществления. Особый интерес для прокуроров представляют данные о нару­ше­ниях законов, по получению которых они обязаны проявлять активность.

Существенными источниками информации о нарушениях законов являются:

• письменные и устные обращения граждан (жалобы, заявления), посту­паю­щие в прокуратуру;
• сообщения средств массовой информации (периодической печати, радио, телевидения);
• обращения руководителей предприятий, учреждений, организаций, пред­принимателей и других юридических лиц, чьи законные интересы были наруше­ны;
• уведомления правоохранительных и контролирующих органов о соверше­нии правонарушений и принимаемых мерах.

Сведения о нарушениях законов также содержатся в уголовных и гражданских делах, материалах прокурорских проверок, представлениях, предоставляемых сле­до­вателями по уголовным делам.

Для обеспечения надзора за соблюдением законов, прокуроры могут получать необходимую информацию о нарушениях в различных общественных организа­циях и движениях. Данную информацию они могут получать в ходе изучения и расследования уголовных дел, а также при участии в рассмотрении судами уголовных и гражданских дел.

Также важным источником информации для прокуроров являются их соб­ственные личные наблюдения и восприятие реальной действительности.

Прокурор проводит тщательный анализ полученной информации о наруше­ниях законов, что позволяет оценить реальное состояние соблюдения законов. В результате анализа выявляются законы, которые подвергаются чаще всего нару­шениям, а также органы и должностные лица, ответственные за нарушения. Глу­бо­кий и всесторонний анализ помогает прокурору определить неотложные меро­приятия, направленные на предотвращение нарушений законов. Также опреде­ля­ются органы, которые требуется проверить в первую очередь. Анализ позволяет прокурору выделить проверки, которые целесообразно поручить другим органам, обеспечивая более эффективный прокурорский надзор за исполнением законов.

Организация работы по надзору за исполнением законов осуществляется на основе плановых мероприятий. Обособленные планы по надзору за исполнением законов обычно не формируются, а соответствующие действия включаются в те­ку­щие и перспективные планы прокуратуры. Данные мероприятия включают про­ведение проверок в ответ на сигналы о нарушениях законов, анализ законности из­даваемых правовых актов, совместные проверки с другими органами, подго­тов­ку актов прокурорского надзора, предъявление исков и заявлений в суды, разра­ботку методических рекомендаций по проведению проверок, а также проведение профилактических мероприятий[15].

В состав планов также включаются разнообразные аналитические мероприя­тия, включая анализ и обобщение практики работы прокуратуры. Высшие про­ку­ратуры предусматривают также мероприятия по оказанию содействия районным и городским прокурорам в эффективной организации надзора за исполнением зако­нов.

Во избежание дублирования надзорных мероприятии, включенные в планы, должны быть предварительно согласованы с планами и действиями других право­охранительных и контролирующих органов. Важно учесть также мероприятия, про­водимые в регионах в соответствии с решениями органов представительной и исполнительной власти.

Прокуроры, осуществляя надзор за исполнением законов, активно взаимо­дей­ствуют с другими подразделениями прокуратуры и коллегами, ответственными в сфере надзора за производством негласных следственных действий (в режиме для служебного пользования). Это взаимодействие проявляется в обмене разносто­рон­ней информацией, согласованных действиях, исключающих дублирование, а так­же в проведении совместных надзорных и других мероприятий. Прокуроры уста­нав­ливают тесные связи с руководителями, депутатами и другими сотрудниками органов власти, правоохранительных структур и контрольных органов. Эффектив­ная организация такого взаимодействия и поддержание контактов считаются не­отъемлемой частью прокурорской деятельности.

Таким образом, при организации работы прокурорского надзора при обжа­ло­вании результатов исследования материалов, полученной при производстве не­глас­ных следственных действий в уголовном судопроизводстве Республики Ка­зах­стан придается значительное внимание систематизации и учету, поскольку хо­рошо настроенный учет способствует анализу проделанной работы. Это обеспе­чи­вает прозрачность в объеме и, в определенной степени, качестве выполненной дея­тельности, выявляет возможные недостатки, что в свою очередь облегчает оценку работы и обеспечивает более эффективную оперативную и статистическую от­четность.

 

2.3. Предложение по совершенствованию правового регулирования прокурорского надзора за законностью производства негласных следственных действий в уголовном судопроизводстве Республики Казахстан

Стремительные технологические изменения, также изменения в законода­тель­стве, криминогенные факторы и другие объективные обстоятельства постоянно требуют улучшения нормативно-правового регулирования прокурорского надзора за законностью проведения негласных следственных действий в уголовном судо­производстве Республики Казахстан.

Процесс совершенствования направлено на адаптацию прокурорского надзо­ра к переменным условиям и обеспечение его эффективности в быстро меняющей­ся среде. Также совершенствования нормативно-правового регулирования проку­рор­ского надзора за законностью при проведении негласных следственных дейст­вий в уголовном судопроизводстве в Республике Казахстан обусловлен стремле­нием к соблюдению высоких стандартов правосудия, обеспечению защиты прав граж­дан и обеспечению эффективности уголовного преследования.

Постоянного изучения и совершенствования регламентированного норматив­но-правового регулирования и современного механизма взаимодействия участни­ков уголовного процесса в ходе проведения негласных следственных действий в уго­ловном судопроизводстве Республики Казахстан, может привести к процес­су­альному замедлению процесса доказывания, что создает риск снижения эффектив­нос­ти работы не только органов уголовного преследования, дающих поручение на проведение негласных следственных действий, но и у уполномоченных подраз­делений правоохранительных или специальных государственных органов, исполь­зующие формы и методы оперативно-розыскной деятельности.

В данном контексте важно рассмотреть правовую норму, обязывающую ру­ко­водство уполномоченных подразделений правоохранительных или специальных государственных органов, при осуществлении поручения по проведению неглас­ных следственных действий, при фиксации фактических данных (материалов) доказательно значимой информации о подготовке или совершении уголовного правонарушения, немедленно уведомлять надзирающего прокурора, ответствен­ного за законностью проведения таких специфических действий. Это необходимо для того, чтобы надзирающий прокурор мог принять решения для придания уго­ловно-процессуальному значения фактических данных (материалов) как неглас­ные следственные действия в рамках уголовного дела, зарегистрированного в Еди­ный реестр досудебного расследования (далее — ЕРДР)[16].

Таким образом, перед нами ставится задача научного осмысления, совершен­ст­во­вания и разработок рекомендаций, изменений и дополнений к нормативно-правовым актам Республики Казахстан, направленных на улучшение роли про­курорского надзора при осуществлении дел негласных следственных действий упол­номоченных подразделений правоохранительных или специальных государ­ственных органов.

Тем не менее, остаются не рассмотренными и не проанализированными проб­лемы, связанные с концептуальным подходом к организации и роли прокурор­ско­го надзора в процессе такого специфического следственного действия как проведе­ние негласных следственных действий в уголовном судопроизводстве Республики Казахстан, направленных на выявление и раскрытие уголовных преступлений со стороны уполномоченных подразделений правоохранительных или специальных государственных органов, а также возможными путями их совершенствования в контексте современных изменений в законодательстве, ведомственных инструк­циях и приказах Республики Казахстан.

Цель исследования ориентирует наше внимание совершенствовать и предста­вить на рассмотрение рекомендации по улучшению роли надзирающего прокурора в процессе проведения дел негласных следственных действий, осуществляемых уполномоченными подразделениями правоохранительных или специальных го­су­дарственных органов с применением форм и методов оперативно-розыскной дея­тель­ности.

Для достижения целей исследования использован комплекс научных методов:

• систематизация в процессе комплексного исследования нормы элементов, действующей в Республике Казахстан модели участия надзирающего прокурора при проведении такого специфического следственного действия как негласные следственные действия уполномоченными подразделениями правоохранительных или специальных государственных органов с применением форм и методов оперативно-розыскной деятельности;
• формально-догматический (юридико-технический) — при анализе опреде­ления содержания применяемых в работе юридических терминов;
• сравнительно-правовой — в рамках сопоставления признаков прокурорского надзора при производстве такого специфического следственного действия как дело негласных следственных действий уполномоченными подразделениями правоохранительных или специальных государственных органов с применением форм и методов оперативно-розыскной деятельности.

Применение методов анализа, синтеза, индукции и дедукции позволило по­строить логическую структуру данного научного исследования. В процессе работы была использована специальная научная литература, доступная в открытом ис­точ­нике, материалы, касающиеся прокурорской и судебной практики, а также поло­жения УПК Республики Казахстан.

В каждом случае при наличии оснований для проведения негласных след­ственных действий уполномоченными подразделениями правоохранительных или специальных государственных органов заводится дело негласных следственных действий, а надзирающий прокурор в пределах компетенции осуществляет надзор за соблюдением законов при ее ведении[17].

Нормативно-правовое совершенствование участия надзирающего прокурора при ведении дел негласных следственных действий уполномоченными подраз­де­ле­ниями правоохранительных или специальных государственных органов с при­ме­нением форм и методов оперативно-розыскной деятельности, является залогом создания современных и эффективных оперативных подразделений, способных инициативно выполнять задачи по направлениям их деятельности и оправдывать общественные ожидания.

Бесспорно, невозможно рассматривать совершенствование работы уполно­мо­ченными подразделениями правоохранительных или специальных государствен­ных органов отдельно от органов прокуратуры, от которой зависит успешное про­ве­дение негласных следственных действий и ее использование в качестве дока­зательств. Так как на первоначальном этапе уголовного процесса надзирающий прокурор выступает в роли стороны обвинения и обладает обширными полно­мо­чиями на протяжении всей стадий досудебного расследования до момента выне­сения судебного приговора[18].

Прокурорский надзор за соблюдением законов следственных органов и орга­нов дознания, характеризуется специфическими объектом и предметом надзора, пол­номочиями прокурора, необходимостью соблюдения прав и свобод человека и гражданина в процессе проведения негласных следственных действий, установ­лен­ного порядка проведения специальных оперативно-розыскных мероприятий, законности решений, принимаемых уполномоченными подразделениями правоох­ра­ни­тель­ных или специальных государственных органов с применением форм и методов оперативно-розыскной деятельности[19].

Процессуальный статус прокурора и функции прокуратуры, одной из которых является надзор за соблюдением законов следственными органами и органами до­зна­ния, применяющие формы и методы оперативно-розыскной деятельности, кро­ме Конституции Республики Казахстан, Уголовного-процессуального кодекса Рес­пуб­лики Казахстан (далее — УПК Республики Казахстан), определяет Конститу­ци­он­ный закон Республики Казахстан «О прокуратуре». Так, в соответствии с тре­бо­ваниями ст. 10 настоящего Конституционного закона прокурор осуществляет над­зор, где при осуществлении надзора запрашивает и получает дела негласных следственных действий, оперативного учета, материалы, документы, ведомст­вен­ные нормативные правовые акты, другие необходимые сведения, за исключением сведений о личности конфиденциальных помощников и штатных негласных со­труд­ников, пользуясь при этом правами и выполняя обязанности, предусмотрен­ные Законом Республики Казахстан «Об оперативно-розыскной деятельности»[20] и УПК Республики Казахстан. При этом письменные указания прокурора следствен­ным органам и органам дознания, при проведении негласных следственных дейст­вий, предоставленные в пределах полномочий, являются обязательными для лиц производящие досудебное расследование и подлежат немедленному исполне­нию[21].

В действующем законодательстве затрагивающие надзирающие функции про­куратуры ограничиваются осуществлением надзора за соблюдением законов в хо­де проведения негласных следственных действий. И приходим к мнению, что дан­ное ограничение может негативно сказываться на взаимодействии системы с субъек­тами, находящимися под её надзором.

При производстве прокурорского надзора за соблюдением законов в рамках про­ве­дении негласных следственных действий у надзирающего прокурора отсут­ст­вует полномочия дающие возможность контролировать методы и тактические приемы специальных оперативно-розыскных мероприятий при условии, если дан­ное специальные оперативно-розыскные мероприятия не противоречат действую­щему законодательству Республики Казахстан и не нарушают конституционные права и свободы граждан и юридических лиц Республики Казахстан[22].

Для оптимального функционирования правовой системы важно, чтобы все ее компоненты стремились к общему результату и делили равную ответственность за его достижение. В связи с этим, укрепление роли прокурора предполагает не толь­ко расширение его полномочий, но и увеличение уровня ответственности. Такой подход обеспечит более эффективное взаимодействие в рамках уголовного про­цес­са и повысит общую эффективность системы. Усиление ответственности про­ку­рора должно сопровождаться предоставлением новых возможностей, создавая тем самым баланс между повышением полномочий и требованием к ответствен­нос­ти. Данный интегрированный подход способствует эффективному функциони­ро­ванию системы правопорядка и обеспечивает более надежное выполнение ею своих задач.

В процессе совершенствования нормативно-правовых норм, регулирующих проведение негласных следственных действий, требуется усиление роли прокуро­ра в нескольких аспектах. В первую очередь, это касается направлений процессу­ального сопровождения дел, связанных с проведением негласных следственных действий. Прокурор должен более активно участвовать в контроле и обеспечении соблюдения законных процессуальных правил при проведении таких действий. Кроме того, расширение роли прокурора предполагает активное вмешательство в проведение специальных оперативно-розыскных мероприятий для обеспечения их законности и соответствия правам человека. Усиление контроля за соблюдением прав человека и соблюдением законов в ходе проведения негласных следственных действий становится одним из ключевых направлений, где прокурор должен ак­тив­но вмешиваться и обеспечивать справедливость в рамках оперативной деятель­ности.

После легализации фактических данных и материалов, полученных в ходе про­ведения специальных оперативно-розыскных мероприятий в уголовном произ­вод­стве, процессуальное сопровождение со стороны прокурора должно стать не­отъемлемой частью балансировки системы надзора и взаимодействия в рамках це­лей уголовно-процессуального и оперативно-розыскного законодательства. Дан­ный процесс требует согласованного участия и оперативного сопровождения опе­ративных работников, которые занимаются уголовным производством, на основе ма­териалов специальных оперативно-розыскных мероприятий. Прокурору пору­ча­ется роль в балансировании системы и обеспечении взаимодействия, где про­курор и оперативные работники активно взаимодействуют в процессе достижения целей, предусмотренных уголовным процессуальным и оперативно-розыскным законодательством. Данная сбалансированная система надзора и взаимодействия направлена на обеспечение законности и соблюдения прав человека в ходе про­ве­де­ния оперативных мероприятий. Такое взаимодействие также включает в себя эффективный надзор со стороны прокурора за законностью процесса и защитой прав участников в рамках уголовного производства, на основе результатов спе­ци­альных оперативно-розыскных мероприятий.

На сегодня руководитель уполномоченных подразделении правоохранитель­ных или специальных государственных органов применяющие формы и методы опе­ративно-розыскной деятельности, в котором находятся дела негласных след­ственных действий, заведенные в отношении лиц, готовящих или совершающих преступлений, в случае выявления признаков уголовного преступления во время проведения негласных следственных действий безотлагательно направляет над­ле­жащие материалы в соответствующий орган досудебного расследования о закреп­лении за этим делом негласных следственных действий лицу ведущий досудебное рас­следование для обеспечения методического сопровождения ее реализации и ока­зания практической помощи уполномоченным подразделениям правоохра­ни­тельных или специальных государственных органов[23].

Однако данный алгоритм действий руководителя уполномоченных подразде­ле­ний правоохранительных или специальных государственных органов, опреде­ленный ведомственной инструкцией, то есть в Правилах проведения негласных следственных действий, не является совершенным[24].

Во-первых, законодатели, использовав термин «соответствующий орган досу­дебного расследования», фактически предоставили право руководителю подраз­де­ления-исполнителя по своему усмотрению определять орган досудебного рассле­дования, в который направляются материалы специальных оперативно-розыскных мероприятий.

Во-вторых, лицо ведущий досудебное расследование, получив указанные фак­ти­ческие данные (материалы), вынужден принимать решение об оценке и исполь­зования результатов негласных следственных действий в доказывании, не обладая всеми обстоятельствами, которые возникали в ходе специальных оперативно-ро­зыскных мероприятий и руководствуясь только информацией и материалами, с ко­торыми ему разрешили ознакомиться уполномоченные подразделения правоохра­ни­тельных или специальных государственных органов. В таком же положении находится и новоназначенный процессуальный руководитель, который не имеет права ознакамливаться с материалами специальных оперативно-розыскных меро­приятий и вынужден принимать процессуальные решения на основании сжатой информации в новом уголовном производстве.

На наш взгляд, целесообразно внести нормативные изменения в инструкцию, регулирующую проведение негласных следственных действий, установив обязан­ность руководителей уполномоченных подразделений правоохранительных или специальных государственных органов. Данная обязанность должна заключаться в немедленном уведомлении надзирающего прокурора в случае выявления инфор­ма­ции о подготавливаемом или совершаемом уголовном правонарушении в ходе проведения специальных оперативно-розыскных мероприятий. Такой подход к за­к­реплению ответственности в законодательстве позволит обеспечить эффектив­ный механизм взаимодействия между подразделениями и надзирающим прокуро­ром, способствуя соблюдению законности в процессе проведения негласных след­ст­вен­ных действий. Внесение указанных изменений в инструкцию представляется логичным шагом в обеспечении оперативного реагирования на события, связан­ные с уголовными правонарушениями, и в поддержании прокурорского надзора за за­конностью в данной сфере. Это также способствовало бы укреплению коор­ди­на­ции между правоохранительными органами и прокуратурой в целях эффектив­ного предотвращения и расследования уголовных преступлений.

По нашему мнению, прокурор, ознакомленный с конкретным делом неглас­ных следственных действий с момента уведомления, обладает более полным по­ни­манием предоставленных материалов специальных оперативно-розыскных ме­роприятий. Его вовлечение с начальной стадии дела значительно облегчает оценку наличия или отсутствия признаков уголовного правонарушения в представленных материалах. Прокурор, таким образом, способен принимать более обоснованные и точные процессуальные решения по сравнению с лицами, ведущими досудебное расследование, или руководителями подразделений-исполнителей. Его раннее вме­шательство в процесс делает его более компетентным в выявлении ключевых факторов и обеспечивает более эффективное контрольное воздействие на соблю­дение законности в ходе негласных следственных действий. Такой подход способ­ствует более оперативному и качественному рассмотрению дел и обеспечивает бо­лее высокий уровень законности при проведении специальных оперативных меро­приятий.

Внесенные предложения в правила проведения негласных следственных дей­ст­вий предоставят прокурору возможность существенно сократить время, необхо­димое для принятия решения относительно дальнейших шагов уполномоченных подразделений правоохранительных или специальных государственных органов. Данные изменения также окажут влияние на процесс оценки предоставленной ин­формации и принятия обоснованных процессуальных решений. Прокурор получит возможность более точно оценивать представленные материалы и принимать обо­с­нованные решения относительно не только хода следствия, но и правильного оп­ре­деления органа, осуществляющего досудебное расследование. Данные измене­ния направлены на повышение эффективности работы, ускорение принятия про­цес­суальных решений и улучшение общей качественной оценки информации в хо­де негласных следственных действий.

С учетом указанных выше причин, представляется целесообразным признание прокурора, осуществляющего надзор за соблюдением законности при проведении негласных следственных действий, в качестве процессуального прокурора или его включение в группу руководителей данных подразделений, особенно в случае, ког­да материалы специальных оперативно-розыскных мероприятий вносятся в дело негласных следственных действий. Такой подход обеспечит более эффектив­ное взаимодействие между прокурором и исполнителями, улучшит координацию действий и позволит более оперативно реагировать на поступающую информа­цию. Включение прокурора в число руководителей подразделений-исполнителей или признание его таковым будет способствовать более гибкому и оперативному уп­равлению ходом негласных следственных действий, повышая общую эффек­тив­ность контроля за соблюдением законности в данной сфере. Данный шаг позволит прокурору принимать активное участие в руководстве процессом и обеспечивать более высокий уровень ответственности в контексте осуществления негласных след­ственных действий.

Так, полномочия прокурора во время процессуального руководства досудеб­ным расследованием предоставлять поручения уполномоченным подразделениям правоохранительных или специальных государственных органов и одновременно письменные указания лицу, ведущему досудебное расследование, на проведение негласных следственных действий может стать стратегическим преимуществом на начальном этапе уголовного производства, а также обеспечить быстрое и эф­фек­тивное выполнение поставленных задач, при условии:

• всестороннее процессуальное руководство прокурором предполагает его пол­ную осведомленность всеми материалами досудебного расследования и теку­щей оперативной обстановкой, связанной с совершаемым преступлением;
• устанавливание соответствующей квалификации деяния и определение ста­дии его совершения;
• использование оперативных мер, своевременных, достаточных и пропорцио­нальных, с возможностью применения специальных технических средств:

а) неотложный обыск;

б) контроль за совершением преступления;

в) установление местонахождения радиоэлектронного средства;

г) наблюдение за местом и другие.

• эффективное, внезапное, всестороннее и разумное использование сил и средств в критической фазе совершения правонарушения;
• немедленного проведения следственных действий:

а) допрос потерпевшего, свидетеля;

б) проведение опознания;

в) осмотр документов;

г) изъятого имущества.

• подготовка процессуальных документов (зафиксированных доказательств) для:

а) обоснования сообщения о подозрении;

б) наличия рисков при рассмотрении ходатайства о применении меры пресе­чения следственным судьей;

в) подготовки ходатайств о легализации обыска;

г) аресте имущества;

д) проведения негласных следственных действий.

• организация транспортировки задержанного и его помещение в изолятор вре­менного содержания.

Активное участие прокурора на ранних этапах производства негласных след­ст­венных действий уголовного судопроизводства не только повышает эффектив­ность использования имеющихся ресурсов, но также гарантирует соблюдение за­кон­ной процедуры вмешательства, учитывая конституционные права граждан. Про­курор обеспечивает максимальную прозрачность процесса через контроль за своевременным уведомлением близких родственников о задержании лица, обеспе­чивает право задержанного на адвоката, защитника, переводчика, врача, законного представителя и других участников процесса. Такой модельный подход создает эффективный надзор за действиями правоохранительных органов.

При анализе содержания Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и его практического применения устанавливается, что некоторые его положения, направленные на обеспечение прав человека, остаются декларативными и лишены правовых и организационных механизмов для их реализации. Например, Закон «Об оперативно-розыскной деятельности» предусматривает, что в отношении ли­ца, подозреваемого в совершении преступления, уклоняющегося от органов досу­деб­ного расследования или скрывающегося, ведется только одно оперативно-ро­зыскное дело. Однако не предоставляется четких норм и механизмов, которые га­ран­тировали бы соблюдение этого положения в практике. Такие нормы остаются фор­мальными и лишенными конкретики, что вносит неопределенность в их при­менение и эффективность. Это подчеркивает необходимость более четкого зако­но­дательного и организационного обеспечения принципов соблюдения прав чело­века в контексте оперативно-розыскной деятельности[25].

В соответствии с установленными нормами проведения негласных следст­вен­ных действий данный алгоритм реализовывался путем сопоставления информации и анализа, проводимого информационно-аналитическим подразделением, с учет­ной информацией, хранящейся в оперативных подразделениях в контексте, дел не­гласных следственных действий. Данный процесс реализуется путем внесения ин­фор­мации в базу данных. Такой подход обеспечивал проверку и согласованность ин­формации, а также позволял поддерживать актуальность данных в ходе опе­ра­тив­ной деятельности. Важным моментом в данном алгоритме являлась свое­вре­мен­ная и точная обработка информации для последующего внесения в базу дан­ных, что способствовало эффективности и качеству специальных оперативно-ро­зы­ск­ных мероприятий. Такие шаги позволяют обеспечивать эффективное функ­цио­нирование системы негласных следственных действий с соблюдением уста­нов­ленных нормативов.

При выявлении факта заведения дел негласных следственных действий разны­ми подразделениями на одного и того же лица, происходило уведомление руково­дителей данных подразделений. Далее, одно из этих руководящих подразделений принимало решение относительно дальнейшей судьбы дела, в частности, о воз­можности закрытия дела, связанного с тем же самым лицом, по которому уже ве­лось дело негласных следственных действий. Данный процесс обеспечивал согла­со­ванность и координацию действий различных подразделений в случае пересе­чения сферы их компетенции в рамках негласных следственных процессов. Такая система уведомлений и последующих решений способствовала избежание дубли­ро­вания усилий и обеспечивала эффективное управление негласными следст­вен­ными делами.

В настоящее время подразделениями пяти правоохранительных органов, а также двух — Комитета национальной безопасности и Службы государственной охраны, осуществляются негласные следственные действия. Важно отметить, что информационно-аналитические ресурсы данных органов не взаимосвязаны, что создает проблемы в координации и согласованности их оперативно-розыскной деятельности. Из-за этого ни один из субъектов оперативно-розыскной деятель­ности не может гарантировать, что в отношении объектов оперативно-розыскной деятельности не проводятся параллельные специальные мероприятия другими уполномоченными подразделениями. Такая не связанность ресурсов и действий ограничивает возможность эффективной координации усилий и предотвращения дублирования оперативных мероприятий, что важно для эффективности всего процесса оперативно-розыскной деятельности и обеспечения правопорядка. По­этому существует необходимость в разработке механизмов взаимодействия и об­мена информацией между различными правоохранительными органами для обес­печения единых стандартов и согласованности действий в сфере негласных след­ственных действий.

Решение указанной проблемы оказывается сложным при попытках урегули­ро­вания через информационно-аналитическое взаимодействие. Это обусловлено различиями в подчинении, функциях, целях и задачах подразделений, осуще­ст­вляющих негласные следственные действия. Кроме того, существует сложность в том, что работники одних оперативных подразделений могут стать объектами опе­ративной разработки со стороны других субъектов оперативно-розыскной дея­тель­ности. Такое распределение обязанностей и целей между различными под­раз­делениями создает дополнительные трудности в обеспечении единых стандартов, согласованности и предотвращении конфликтующих интересов при проведении негласных следственных действий. Данный фактор подчеркивает необходимость разработки и внедрения четких механизмов взаимодействия и координации дейст­вий между подразделениями с разными полномочиями и обязанностями в данной сфере.

Прокуратура Республики Казахстан является единственным органом, преду­смо­тренным законодательством, осуществляющим функцию надзора за всеми по­драз­де­лениями, занимающимися проведением негласных следственных действий с использованием форм и методов оперативно-розыскной деятельности. Данный ор­ган играет ключевую роль в обеспечении законности и эффективности опера­тив­но-розыскной деятельности на территории Республики Казахстан. Прокурату­ра выполняет обязанности по координации и контролю действий всех правоох­ра­нительных органов и специальных служб, занимающихся оперативной работой. Она обеспечивает соблюдение законных процедур и защиту прав граждан при про­ведении негласных следственных действий. Ее полномочия включают в себя не только надзор за законностью, но и возможность вмешательства в процесс, если выявляются нарушения или недостатки в оперативной работе других структур[26].

Существует взаимодействие между прокуратурой Республики Казахстан и под­раз­де­лениями, проводящими негласные следственные действия с исполь­зо­ванием форм и методов оперативно-розыскной деятельности, как предусмотрено в Уголовно-процессуальном кодексе Республики Казахстан, Конституционном законе Республики Казахстан «О прокуратуре», Законе Республики Казахстан «Об оперативно-розыскной деятельности» и Правилах проведения негласных следст­вен­ных действиях. Тем не менее, отмечается отсутствие эффективного и современ­ного механизма, который мог бы заполнить информационный вакуум относитель­но общих объектов разработки для различных субъектов оперативно-розыскной де­ятельности. Данное отсутствие механизма создает проблемы в обеспечении со­б­лю­дения прав и свобод человека, предусмотренных законодательством. В регули­ровании совместной деятельности прокуратуры и оперативных подразделений не предусмотрены четкие и действенные меры по устранению информационных про­белов и обеспечению эффективного контроля за использованием различных под­ходов и методов в оперативной работе. Таким образом, существующие нормы и правила не обеспечивают современный механизм взаимодействия, необходимый для эффективного выполнения задач по негласным следственным действиям.

Эффективным решением выявленной проблемы может стать создание в Гене­ральной прокуратуре Республики Казахстан специального защищенного реестра дел негласных следственных действий. Данный реестр предоставил бы проку­ра­туре возможность выступать в роли гаранта соблюдения положений законода­тель­ства. Такой реестр также предотвратил бы проведение специальных оперативно-розыскных мероприятий в отношении одного и того же лица различными под­раз­делениями, занимающимися негласными следственными действиями с исполь­зо­ванием форм и методов оперативно-розыскной деятельности. Кроме того, он поз­во­лил бы прокуратуре эффективно контролировать сроки проведения негласных следственных действий. Создание такого защищенного реестра представляется важным шагом в совершенствовании механизмов взаимодействия и контроля за оперативно-розыскной деятельностью, обеспечивая тем самым более эффективное и согласованное ведение следствия.

Учитывая возможные отрицательной оценки относительно целесообразности создания реестра негласных следственных действий из-за рисков утечки инфор­ма­ции и коррупционных проблем, стоит отметить, что современные технологии поз­воляют разрабатывать защищенные системы учета. Данные системы способны эф­фективно предотвращать указанные риски. Создание такого реестра представ­ля­ется важным шагом в обеспечении конфиденциальности и надежности инфор­ма­ции, таким образом, решая возможные проблемы, связанные с утечкой данных или кор­рупцией. Указанный защищенный реестр может стать эффективным инстру­мен­том, обеспечивающим надежную систему учета и контроля за проведением не­гласных следственных действий. Такой подход позволяет внедрить иннова­ци­он­ные методы обработки данных, гарантируя высокий уровень безопасности в ходе специальных оперативно-розыскной деятельности и содействуя в целом более эф­фективному функционированию правоохранительной системы.

Так, например, информация о объектах разработки и сроках проведения не­глас­ных следственных действий может быть представлена в единообразной фор­ме, которая будет одинакова для всех субъектов оперативно-розыскной деятель­ности, но в закодированном виде. Такой подход позволяет уполномоченным лицам Генеральной прокуратуры Республики Казахстан не иметь прямого доступа к ан­кетным данным разрабатываемых объектов, а лишь реагировать на срабатывание индикатора-оповещения. В данном случае программное обеспечение будет опо­вещать о совпадении объекта разработки или о нарушении сроков ведения дел не­гласных следственных действий. Такой механизм обеспечивает высокий уровень конфиденциальности и безопасности, предотвращая несанкционированный дос­туп к чувствительной информации о проводимых специальных оперативно-ро­зы­скных мероприятиях. Также он обеспечивает оперативный контроль и эффек­тив­ное реагирование на события, что способствует более эффективной работе право­ох­ранительной системы.

На основании вышеизложенное предлагаем следующее:

1. Внести дополнения и изменения в Правила проведения негласных следст­вен­ных действий, сформулировав следующую норму: «при выявлении признаков уголовного правонарушения в ходе проведения негласных следственных действий руководитель подразделения-исполнителя обязан незамедлительно направить соб­ран­ные фактические данные (материалы), содержащие информацию о проти­во­правных деяниях отдельных лиц или групп, ответственность за которые преду­смо­трена Уголовным кодексом Республики Казахстан, прокурору, осуществляющему надзор за законностью проведения негласных следственных действий. Данные ме­ры осуществляется в рамках досудебного расследования в соответствии с проце­ду­рой, предусмотренной Уголовно-процессуальным кодексом Республики Казах­стан»[27].
2. Внести дополнения и изменения в Правила проведения негласных следст­вен­ных действий, установив меры по предотвращению одновременного прове­де­ния негласных следственных действий в отношении одного лица различными су­бъектами оперативно-розыскной деятельности, которые, в частности, ограни­чи­вают права человека. Для обеспечения данной цели Генеральной прокуратуре Рес­публики Казахстан предоставляется право вести защищенный реестр негласных следственных действий.

В заключение отмечается, что надзор, осуществляемый прокурором в ходе про­изводства дел негласных следственных действий, обладает особыми особен­ностями в своем объекте, предмете и полномочиях прокурора. Данные аспекты требуют доработки через внесение изменений и дополнений в Правила проведения негласных следственных действий, а также в Конституционный закон Республики Казахстан «О прокуратуре» и УПК Республики Казахстан.

Инициированный прокурором процессуальный надзор на начальном этапе до­су­дебного расследования не только повышает эффективность использования имею­щихся ресурсов, но также служит основой для соблюдения законности, до­статочности и пропорциональности вмешательства уполномоченных сотрудников правоохранительных органов в конституционные права граждан. Это осу­щест­вля­ется при одновременном соблюдении общих принципов уголовного производства и обеспечении гарантий его участников.

С целью предотвращения одновременного проведения оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих частично права человека, в отношении одного ли­ца различными субъектами оперативно-розыскной деятельности, Генеральная про­куратура Республики Казахстан может вести защищенный реестр негласных следственных действий. Основные принципы функционирования данного реестра следует закрепить в Правилах проведения негласных следственных действий. Этот механизм направлен на обеспечение эффективного контроля за соблюдением за­кон­ности и избежание конфликта интересов между различными подразделениями, проводящими оперативные мероприятия. Внедрение защищенного реестра также способствует улучшению координации и взаимодействия субъектов оперативно-розыскной деятельности, что способствует более эффективной борьбе с преступ­ностью. Данный механизм подчеркивает принципы прозрачности и ответствен­ности в сфере негласных следственных действий, что содействует соблюдению прав и свобод граждан в рамках законодательства.

Внедрение защищенного реестра негласных следственных действий, содер­жащего особенности введения, информацию, ее защиту и правила доступа, должно быть регулировано инструкцией Генеральной прокуратуры Республики Казахстан, касающейся правового регулирования прокурорского надзора за законностью про­ведения негласных следственных действий в уголовном судопроизводстве Рес­пуб­лики Казахстан. Данная инструкция станет ключевым документом, определяющим порядок внедрения и функционирования защищенного реестра, а также обеспе­чи­вающим соблюдение стандартов по защите информации и контролю за доступом к ней. Такой подход направлен на создание четкого и эффективного механизма управления данными в сфере негласных следственных действий, обеспечивая тем самым прозрачность, ответственность и законность в процессе проведения спе­циаль­ных оперативно-розыскных мероприятий.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В заключении следовало бы выделить некоторые концептуально важные мо­менты. Так, можно отметить, что правовое регулирование НСД развивается с уче­том положительного международного опыта и нельзя утверждать, что законо­творческий процесс завершен и определены оптимальные границы процесса про­ведения НСД.

На основании вышеизложенного, следует отметить следующее:

1. На наш взгляд, в деятельности органов прокуратуры по осуществлению над­зора за соблюдением законности при производстве НСД в процессе досудебного расследования, в первую очередь, внимание должно уделяться вопросам соблю­дения органами, осуществляющими ОРД, КРД и НСД, конституционных прав человека, особенно на неприкосновенность жилища, частной жизни, личной и се­мейной тайны, чести и достоинства, тайны личных вкладов, сбережений, пере­пис­ки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений.
2. Прокурор обязан тщательно изучить планируемые к уничтожению мате­ри­алы ДНСД в полном объеме, включая и послужившие основанием для проведения ОРД, КРД и НСД.
3. Прокурор особое внимание должен уделять фактам незаконного хранения сведений, касающихся личной жизни, чести и достоинства личности, если в них не содержится информация о совершении запрещенных законом действий.

На основании вышеизложенного в рамках своей компетенции прокурорского надзора за законностью производства негласных следственных действий, на пос­тоянной основе должны подвергаться проверке:

• дела негласных следственных действий (далее — ДНСД), то есть до­кументальные материалы, отражающие организацию проведения НСД по каждому конкретному уголовному делу;
• об уведомлении лица, в отношении которого проводились негласные след­ст­венные действия. Так как в течение шести месяцев с даты принятия оконча­тель­ного решения по уголовному делу лицо, производившие досудебное расследо­ва­ние, уведомляет лицо, в отношении которого проводились негласные следствен­ные действия. Уведомление содержит информацию о характере и времени прове­де­ния негласных следственных действий, но не предоставляет доступа к их резу­льтатам;
• контроль за ведением, прекращением негласных следственных действий, уделяя особое внимание соблюдению законности в их проведении;
• срок ведения ДНСД и порядок его уничтожения, в соответствии с требо­ваниями статьи 240 УПК Республики Казахстан.

Также отметим, что в распоряжении прокурора могут появиться сведения, ука­зы­вающие на возможное привлечение несовершеннолетнего при проведении негласных следственных действий, что противоречит ведомственным актам орга­нов, ответственных за проведение таких действий. В таких случаях прокурор обя­зан организовать соответствующую проверку, не оставляя без реагирования ни один сигнал о нарушении требований нормативных правовых актов, регули­рую­щих условия привлечения граждан к сотрудничеству с органами, проводящими негласные следственные действия, конфиденциально и с использованием методов оперативно-розыскной деятельности.

Наибольший объем в работе прокурора по надзору за применением законов орга­нами, осуществляющими НСД, занимает проверка соблюдения установлен­ного порядка проведения НСД. К порядку проведения не­гласных следственных действий относится наличие предусмотренных ст. 232 УПК Республики Казахстан оснований для проведения НСД.

На основе проведенного анализа, охватывающего прокурорский надзор за вза­и­модействием следователя и оперативных подразделений в ходе проведения кон­фиденциальных следственных мероприятий в уголовном процессе Республики Ка­захстан, можно сделать выводы о характере и эффективности такого взаимо­дей­ствия в прошлом.

В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Республики Казахстан отмечается, что процесс взаимодействия между оперативными сотрудниками и сле­дователями в рамках следственных групп определен, однако не установлен статус оперативных подразделений, что становится важным в контексте осуществ­ления негласных следственных действий. Прокурор обязан осуществлять проку­рор­ский надзор в форме процессуального руководства, имея право доступа к ма­те­риалам, документам и другой информации, связанной с предварительным рас­сле­дованием. Кроме того, прокурор вправе давать указания и поручения следо­ва­телю относительно проведения следственных и негласных следственных действий в установленные сроки. В случае проведения негласных следственных меропри­я­тий прокурор обязан обеспечивать процессуальное руководство, согласовывать или отклонять ходатайства следователя о проведении таких мероприятий, либо са­мостоятельно представлять их перед следственным судьей.

Также необходимо регламентировать в Правилах следующие нормы:

1. Уполномоченные подразделения правоохранительного или специального государственного органа не имеют права выходить за пределы поручений лица, производящего досудебное расследование (следователя).
2. Уполномоченные подразделения правоохранительного или специального го­сударственного органа обязаны уведомлять лицо, производящее досудебное рас­следование (следователя), об выявлении обстоятельств, которые имеют значение для уголовного производства, или требовать новых процессуальных решений ли­ца, производящее досудебное расследование.
3. Руководитель органа, которому поручено выполнение негласных следст­венных действий, должен немедленно уведомить надзирающего прокурора и лицо, производящее досудебное расследование, о невозможности выполнения поруче­ния или его задержания с обоснованием причины и уведомлением о принятии мер по преодолению препятствий в исполнении поручения.

На основании вышеизложенного отметим, что предметом прокурорского надзора за деятельностью оперативных подразделений по проведению негласных следственных действий во время досудебного расследования является:

• наличие предусмотренных законом формальных оснований для проведения таких действий;
• соблюдение оперативными подразделениями ограничений, определенных за­коном и содержанием поручений, по осуществлению этих действий во времени, пространстве и по кругу объектов, а также применения при этом технических средств;
• соблюдение оперативными подразделениями требований Уголовного про­цес­суального закона при оформлении результатов негласных следственных дейст­вий и производстве с ними, обеспечение возможности идентификации техничес­ких средств как используемых во время негласных следственных действий для фиксации информации;
• принадлежность к компетенции оперативного подразделения противо­дей­ст­вия конкретным коррупционным преступлениям, его полномочия по предо­став­лению поручений специализированным оперативным подразделениям;
• организация рационального использования сил и средств оперативных под­разделений для достижения цели уголовного производства.

Установлено, что полномочия надзирающего прокурора за деятельностью оперативных подразделений во время проведения негласных следственных дей­ствий осуществляется путем:

• изучения и анализа соответствующих документов, необходимых для тща­тель­ного и всестороннего исследования его содержания (ходатайство о разре­ше­нии на проведение негласных следственных действий, постановления следст­вен­ного судьи, постановления и поручения следователя, протоколы и приложения к ним);
• личного участия в негласных следственных действий, которые проводят опе­ра­тивные подразделения;
• предоставления указаний относительно проведения, прекращения, запрета осу­ществления негласных следственных действий оперативными подраз­де­ле­ниями;
• определение перечня и последовательности проведения оперативными под­раз­делениями негласных следственных действий в конкретном уголовном произ­водстве;
• определение круга оперативных подразделений, которые должны привле­кать­ся к негласным следственным действиям, необходимости участия в них сле­дователя.

Прокуроры, осуществляя надзор за исполнением законов, активно взаимодей­ст­вуют с другими подразделениями прокуратуры и коллегами, ответственными в сфере надзора за производством негласных следственных действий (в режиме для слу­жебного пользования). Это взаимодействие проявляется в обмене разносто­рон­ней информацией, согласованных действиях, исключающих дублирование, а так­же в проведении совместных надзорных и других мероприятий. Прокуроры уста­нав­ливают тесные связи с руководителями, депутатами и другими сотрудниками органов власти, правоохранительных структур и контрольных органов. Эффек­тив­ная организация такого взаимодействия и поддержание контактов считаются не­отъемлемой частью прокурорской деятельности.

Таким образом, при организации работы прокурорского надзора при обжало­ва­нии результатов исследования материалов, полученных при производстве не­гласных следственных действий в уголовном судопроизводстве Республики Ка­зах­стан, придается значительное внимание систематизации и учету, поскольку хо­рошо настроенный учет способствует анализу проделанной работы. Это обеспе­чивает прозрачность в объеме и, в определенной степени, качестве выполненной деятельности, выявляет возможные недостатки, что в свою очередь облегчает оценку работы и обеспечивает более эффективную оперативную и статистическую отчетность.

Эффективным решением выявленной проблемы может стать создание в Гене­ральной прокуратуре Республики Казахстан специального защищенного реестра дел негласных следственных действий. Данный реестр предоставил бы прокура­ту­ре возможность выступать в роли гаранта соблюдения положений законода­тель­ства. Такой реестр также предотвратил бы проведение специальных оперативно-розыскных мероприятий в отношении одного и того же лица различными подраз­де­лениями, занимающимися негласными следственными действиями с исполь­зо­ванием форм и методов оперативно-розыскной деятельности. Кроме того, он поз­во­лил бы прокуратуре эффективно контролировать сроки проведения негласных следственных действий. Создание такого защищенного реестра представляется важным шагом в совершенствовании механизмов взаимодействия и контроля за оперативно-розыскной деятельностью, обеспечивая тем самым более эффективное и согласованное ведение следствия.

Учитывая возможные отрицательные оценки относительно целесообразности создания реестра негласных следственных действий из-за рисков утечки инфор­ма­ции и коррупционных проблем, стоит отметить, что современные технологии поз­воляют разрабатывать защищенные системы учета. Данные системы способны эф­фективно предотвращать указанные риски. Создание такого реестра пред­став­ля­ется важным шагом в обеспечении конфиденциальности и надежности инфор­ма­ции, таким образом, решая возможные проблемы, связанные с утечкой данных или коррупцией. Указанный защищенный реестр может стать эффективным инстру­мен­том, обеспечивающим надежную систему учета и контроля за проведением не­гласных следственных действий. Такой подход позволяет внедрить инноваци­он­ные методы обработки данных, гарантируя высокий уровень безопасности в ходе специальной оперативно-розыскной деятельности и содействуя в целом более эф­фективному функционированию правоохранительной системы.

Так, например, информация о объектах разработки и сроках проведения не­глас­ных следственных действий может быть представлена в единообразной фор­ме, которая будет одинакова для всех субъектов оперативно-розыскной деятель­нос­ти, но в закодированном виде. Такой подход позволяет уполномоченным лицам Генеральной прокуратуры Республики Казахстан не иметь прямого доступа к анкетным данным разрабатываемых объектов, а лишь реагировать на срабаты­ва­ние индикатора-оповещения. В данном случае программное обеспечение будет опо­вещать о совпадении объекта разработки или о нарушении сроков ведения дел негласных следственных действий. Такой механизм обеспечивает высокий уро­вень конфиденциальности и безопасности, предотвращая несанкционированный доступ к чувствительной информации о проводимых специальных оперативно-ро­зыскных мероприятиях. Также он обеспечивает оперативный контроль и эффек­тивное реагирование на события, что способствует более эффективной работе пра­воохранительной системы.

На основании вышеизложенное предлагаем следующее:

1. Внести дополнения и изменения в Правила проведения негласных следст­вен­ных действий, сформулировав следующую норму: «при выявлении признаков уголовного правонарушения в ходе проведения негласных следственных действий руководитель подразделения-исполнителя обязан незамедлительно направить собранные фактические данные (материалы), содержащие информацию о про­ти­во­правных деяниях отдельных лиц или групп, ответственность за которые пре­ду­смотрена Уголовным кодексом Республики Казахстан, прокурору, осуществ­ля­ю­щему надзор за законностью проведения негласных следственных действий. Дан­ные меры осуществляются в рамках досудебного расследования в соответствии с процедурой, предусмотренной Уголовно-процессуальным кодексом Республики Казахстан»[28].
2. Внести дополнения и изменения в Правила проведения негласных следст­вен­ных действий, установив меры по предотвращению одновременного прове­дения негласных следственных действий в отношении одного лица различными субъектами оперативно-розыскной деятельности, которые, в частности, ограни­чивают права человека. Для обеспечения данной цели Генеральной прокуратуре Республики Казахстан предоставляется право вести защищенный реестр неглас­ных следственных действий.

Также надзор, осуществляемый прокурором в ходе производства дел неглас­ных следственных действий, обладает особыми особенностями в своем объекте, предмете и полномочиях прокурора. Данный аспект требует доработки через вне­сение изменений и дополнений в Правила проведения негласных следственных дей­ствий, а также в Конституционный закон Республики Казахстан «О прокура­туре» и УПК Республики Казахстан.

Инициированный прокурором процессуальный надзор на начальном этапе досудебного расследования не только повышает эффективность использования имеющихся ресурсов, но также служит основой для соблюдения законности, дос­таточности и пропорциональности вмешательства уполномоченных сотрудников правоохранительных органов в конституционные права граждан. Это осуще­ст­вляется при одновременном соблюдении общих принципов уголовного произ­водства и обеспечении гарантий его участников.

С целью предотвращения одновременного проведения оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих частично права человека, в отношении одного ли­ца различными субъектами оперативно-розыскной деятельности, Генеральная про­куратура Республики Казахстан может вести защищенный реестр негласных следственных действий. Основные принципы функционирования данного реестра следует закрепить в Правилах проведения негласных следственных действий. Этот механизм направлен на обеспечение эффективного контроля за соблюдением за­кон­ности и избежание конфликта интересов между различными подразделениями, проводящими оперативные мероприятия. Внедрение защищенного реестра также способствует улучшению координации и взаимодействия субъектов оперативно-розыскной деятельности, что способствует более эффективной борьбе с пре­ступ­ностью. Данный механизм подчеркивает принципы прозрачности и ответствен­нос­ти в сфере негласных следственных действий, что содействует соблюдению прав и свобод граждан в рамках законодательства.

Внедрение защищенного реестра негласных следственных действий, содер­жа­щего особенности введения, информацию, ее защиту и правила доступа, должно быть регулировано инструкцией Генеральной прокуратуры Республики Казахстан, касающейся правового регулирования прокурорского надзора за законностью про­ведения негласных следственных действий в уголовном судопроизводстве Респуб­лики Казахстан. Данная инструкция станет ключевым документом, определяющим порядок внедрения и функционирования защищенного реестра, а также обеспе­чи­вающим соблюдение стандартов по защите информации и контролю за доступом к ней. Такой подход направлен на создание четкого и эффективного механизма уп­равления данными в сфере негласных следственных действий, обеспечивая тем самым прозрачность, ответственность и законность в процессе проведения спе­ци­альных оперативно-розыскных мероприятий.

1. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 4 июля 2014 года № 231-V ЗРК // https://adilet.zan.kz/rus/ docs/K1400000231#z1696 (дата обращения: 25.10.2023 г.)
2. Конституционный закон Республики Казахстан «О прокуратуре» № 155-VII ЗРК от 5 ноября 2022 года // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2200000155 (дата обращения: 15.09.2023 г.)
3. Маляренко В. Т. О роли прокуратуры // Голос Украины. — 2010. — № 235. — С. 49-50.
4. Закон Республики Казахстан от 15 сентябpя 1994 года № 154-XIII «Об оперативно-розыскной деятельности» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z940004000_ (дата обращения: 30.11.2023 г.)
5. Закон Республики Казахстан от 15 марта 1999 года N 349-1 «О государственных секретах» // https://adilet.zan.kz/rus/ docs/Z990000349_ (дата обращения: 15.09.2023 г.)
6. Конституционный закон Республики Казахстан «О прокуратуре» № 155-VII ЗРК от 5 ноября 2022 года // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2200000155 (дата обращения: 15.09.2023 г.)
7. Дембаев Б. Б. Место и роль органов прокуратуры как субъекта предупреждения преступности в Республике Казахстан на современном этапе: Дис. … канд. юрид. наук. — Астана, 2008. — 147 с.
8. Нургалиев Б. М., Лакбаев К. С. Негласные следственные действия: история, понятие, проблемы, перспективы // Актуальные проблемы использования ситуационного под­хода в юридической науке и правоприменительной деятельности: Мат-лы между­народ. науч.-практ. конф., посвященной 10-летию научной школы криминалис­ти­ческой ситуалогии / Под ред. Т. С. Волчецкой. — Калининград: Изд-во БФУ им. И. Канта, 2012. С. 164.
9. Ахпанов А. Н., Хан А. Л. О соотношении гласных и негласных следственных дей­ствий в уголовном процессе Республики Казахстан // Охрана прав и свобод человека и гражданина в сфере уголовного судопроизводства: Мат-лы международ. научно-практ. конф. — М., 2016.
10. Абдиров Н. М. О некоторых вопросах поэтапной модернизации законодательства, предусматривающего ответственность за правонарушения в сфере экономической деятельности // 20 лет Независимости РК: достижение и перспективы развития: Мат-лы межд. науч.-практ. конф. — Караганда, 2011. С. 3.
11. Приказ Генерального Прокурора Республики Казахстан от 19 сентября 2014 года № 89. «Об утверждении Правил приема и регистрации заявления, сообщения или рапорта об уголовных правонарушениях, а также ведения Единого реестра досудебных расследований» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/V14W0009744 (дата обращения: 10.01.2024 г.)
12. Конституционный закон Республики Казахстан «О прокуратуре» № 155-VII ЗРК от 5 ноября 2022 года // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2200000155 (дата обращения: 15.09.2023 г.)
13. Указ Президента Республики Казахстан от 13 октября 2017 года № 563 «О некоторых вопросах органов прокуратуры Республики Казахстан» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/U1700000563 (дата обращения: 10.01.2024 г.)
14. Ситник В. В. Теоретические аспекты прокурорского надзора за исполнением законов органами, осуществляющими дознание // Актуальные проблемы российского права. — 2018. — № 4 (89). — С. 185-194.
15. Смирнов А. Ф. Современные проблемы теории и практики прокурорского надзора в Российской Федерации // Проблемы теории и практики прокурорского надзора в современных условиях: В 2 ч. Ч. 1. Тезисы науч.-практ. конф. / Ин-т повышения квалификации руководящих кадров Генеральной прокуратуры РФ. — М., 2005.
16. Приказ Генерального Прокурора Республики Казахстан от 19 сентября 2014 года № 89 «Об утверждении Правил приема и регистрации заявления, сообщения или рапорта об уголовных правонарушениях, а также ведения Единого реестра досудебных расследований» // https://adilet.zan. kz/rus/docs/V14W0009744 (дата обращения: 10.01.2024 г.)
17. Конституционный закон Республики Казахстан «О прокуратуре» № 155-VII ЗРК от 5 ноября 2022 года // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2200000155 (дата обращения: 15.09.2023 г.)
18. Шульган И. И. Прокурор в уголовном процессе: Дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09. — Львов, 2020. — 238 с. // https://lpnu.ua/sites/default/files/2020/dissertation/2295/dysertaciyashulganii.pdf(дата обращения:10.01.2024 г.)
19. Баулин А. В. Правовые санкции, принуждение и ответственность как гарантии про­цес­суальной самостоятельности прокурора в досудебном уголовном производстве // Вестник Национальной академии прокуратуры Украины. — 2019. — № 3. — С. 79-94 // https://doi.org/10.34285/ visnyknapu2019.03.079 (дата обращения: 20.01.2024 г.)
20. Закон Республики Казахстан от 15 сентябpя 1994 года № 154-XIII «Об оперативно-розыскной деятельности» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z940004000_ (дата обращения: 30.11.2023 г.)
21. Приказ Генерального Прокурора Республики Казахстан от 5 сентября 2022 года № 178 «Об утверждении Инструкции по организации надзора за законностью уго­лов­ного преследования» // https://online.zakon.kz/Document/?doc_id=36005979 (дата обращения: 15.09.2023 г.)
22. Закон Республики Казахстан от 15 сентябpя 1994 года № 154-XIII «Об оперативно-розыскной деятельности» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z940004000_ (дата обращения: 30.11.2023 г.)
23. Halahan O., Pysmennyi D., & Nikonenko М. Detection and Extraction of Electronic Information During Investigative (Search) Actions Under Ukrainian Legislation // Cuestiones Políticas. — 2021. — Vol. 39. No. 70. — P. 680-701 // https://doi.org/10.4639 8/cuestpol.3970.40 (дата обращения: 20.01.2024 г.)
24. Совместный приказ Министра внутренних дел Республики Казахстан от 12 декабря 2014 года № 892 «Об утверждении Правил проведения негласных следственных действий» // https://adilet.zan.kz/rus/ docs/V14C0010027 (дата обращения: 15.09.2023 г.)
25. Конституционный закон Республики Казахстан «О прокуратуре» № 155-VII ЗРК от 5 ноября 2022 года // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2200000155 (дата обращения: 15.09.2023 г.)
26. Конституционный закон Республики Казахстан «О прокуратуре» № 155-VII ЗРК от 5 ноября 2022 года // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2200000155 (дата обращения: 15.09.2023 г.)
27. Приказ Генерального Прокурора Республики Казахстан от 5 сентября 2022 года № 178 «Об утверждении Инструкции по организации надзора за законностью уголовного преследования» // https://online.zakon.kz/Document/?doc_id=36005979 (дата обращения: 15.09.2023 г.)
28. Закон Республики Казахстан от 15 марта 1999 года N 349-1 «О государственных секретах» // https://adilet.zan.kz/rus/ docs/Z990000349_ (дата обращения: 15.09.2023 г.)