Мир закона

МРНТИ 10.79.21.

УДК 343.1

Ищанов Галимжан Султашевич — старший преподаватель образовательной программы «Право» Западно-Казахстанского университета им. М. Утемисова, адвокат, почетный работник прокуратуры РК, почетный юрист Республики Казахстан (Республика Казахстан, г. Уральск);

Есенгазиева Айнур Калимовна — старший преподаватель образовательной программы «Право» Западно-Казахстанского университета им. М. Утемисова, магистр юридических наук (Республика Казахстан, г. Уральск)

О НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМАХ ПРАКТИЧЕСКОГО ПРИМЕНЕНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ПРИ ПРИНЯТИИ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО РЕШЕНИЯ В ОТНОШЕНИИ УМЕРШИХ ПОДОЗРЕВАЕМЫХ (ОБВИНЯЕМЫХ)

Аннотация. В статье анализируются проблемы правоприменительной прак­ти­ки при прекращении уголовных дел на досудебной стадии в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого). Рассматриваются нарушения норм уголовно-про­цес­суального законодательства, в частности, права на защиту и процессуальные гарантии реабилитации умерших лиц.

Особое внимание уделено вопросам участия защитника, законных предста­ви­телей, а также судебному толкованию норм УПК Республики Казахстан. Автор­ский анализ судебных решений выявляет существенные противоречия в действиях органов уголовного преследования и судов, что приводит к неоднородности пра­во­применительной практики и нарушению процессуальных прав.

В статье подчеркивается необходимость совершенствования законода­тельст­ва и правоприменения для защиты прав умерших лиц и их законных предста­ви­телей. В качестве мер по устранению выявленных проблем предлагаются унифи­ка­ция судебной практики, усиление роли защитника на стадии прекращения уго­лов­ного дела, а также принятие разъясняющих нормативных постановлений выс­ших судебных органов. Обсуждаются возможные пути совершенствования про­цес­суальных норм с учетом международного опыта и стандартов правосудия.

Ключевые слова: уголовный процесс, прекращение дела, права подо­зре­ваемого, защитник, судебная практика, реабилитация, процессуальные нарушения, уголовное преследование, уголовное дело.

Ищанов Ғалымжан Сұлташұлы — М. Өтемісов атындағы Батыс Қазақ­стан университетінің «Құқық» білім беру бағдарламасының аға оқытушысы, адвокат, ҚР прокуратурасының құрметті қызметкері, ҚР құрметті заңгері (Қазақстан Республикасы, Орал қ.);

Есенғазиева Айнұр Қалимқызы — М. Өтемісов атындағы Батыс Қазақстан университетінің «Құқық» білім беру бағдарламасының аға оқытушысы, заң ғы­лым­дарының магистрі (Қазақстан Республикасы, Орал қ.)

ҚАЙТЫС БОЛҒАН КҮДІКТІЛЕРГЕ (АЙЫПТАЛУШЫЛАРҒА) ҚАТЫСТЫ ІС ЖҮРГІЗУ ШЕШІМДЕРІН ҚАБЫЛДАУ КЕЗІНДЕ ЗАҢНАМАНЫ ПРАКТИКАЛЫҚ ҚОЛДАНУ МӘСЕЛЕЛЕРІ ТУРАЛЫ

Түйін. Мақалада күдіктінің (айыпталушының) қайтыс болуына байланысты қылмыстық істерді сотқа дейінгі сатыда тоқтату кезіндегі құқық қолдану тәжіри­бесіндегі мәселелер талданады. Қылмыстық іс жүргізу заңнамасының норма­ла­рын, атап айтқанда, қорғану құқығы мен қайтыс болған адамдарды ақтау кепіл­дік­те­рін бұзу мәселелері қарастырылады. Қорғаушының, заңды өкілдердің қатысуы және Қазақстан Республикасының Қылмыстық іс жүргізу кодексінің нормаларын соттық түсіндіру мәселелеріне ерекше назар аударылады.

Сот шешімдерін талдау қылмыстық қудалау органдары мен соттардың іс-әре­кеттеріндегі елеулі қайшылықтарды анықтады, бұл құқық қолдану практикасының біркелкі болмауына және іс жүргізу құқықтарының бұзылуына әкеледі. Мақалада заңнаманы жетілдірудің және құқық қолдану тәжірибесін жақсартудың қажеттілігі атап өтіледі. Анықталған мәселелерді жою шаралары ретінде сот практикасын бірың­ғайлау, қылмыстық істі тоқтату сатысында қорғаушының рөлін күшейту, сондай-ақ жоғары сот органдарының түсіндірме нормативтік қаулыларын қабыл­дау ұсынылады.

Сонымен қатар, халықаралық тәжірибе мен әділет стандарттарын ескере оты­рып, іс жүргізу нормаларын жетілдірудің ықтимал жолдары қарастырылады, бұл құқықтық кепілдіктердің сақталуын қамтамасыз етіп, сот төрелігінің еркіндігін болдырмауға мүмкіндік береді.

Түйінді сөздер: қылмыстық іс жүргізу, істі тоқтату, күдіктінің құқықтары, қорғаушы, сот практикасы, ақтау, процессуалдық бұзушылық, қылмыстық қуда­лау, қылмыстық іс.

Ishanov Galymzhan Sultashevich — senior lecturer of the «Law» educational program at M. Utemisov West Kazakhstan Universit, lawyer, honored employee of the prosecutor’s office of the Republic of Kazakhstan, honored lawyer of the Republic of Kazakhstan (Republic of Kazakhstan, Uralsk);

Esengaziyeva Ainur Kalimovna — senior lecturer of the «Law» educational program at M. Utemisov West Kazakhstan University, master of laws (Republic of Kazakhstan, Uralsk)

SOME ISSUES IN THE PRACTICAL APPLICATION OF LEGISLATION WHEN ADOPTING PROCEDURAL DECISIONS IN RELATION TO DECEASED SUSPECTS (ACCUSED PERSONS)

Annotation. The article analyzes the problems of law enforcement practice in terminating criminal cases at the pre-trial stage due to the death of a suspect (accused). The violations of the norms of criminal procedure legislation, in particular, the right to defense and procedural guarantees of rehabilitation of deceased persons, are examined.

Particular attention is paid to the participation of the defender, legal representatives, and judicial interpretation of the norms of the CPC of the Republic of Kazakhstan. The analysis of law enforcement practice reveals contradictions in the actions of law enforcement agencies and courts, leading to inconsistencies and violations of procedural rights.

The article highlights the need to improve legislation and law enforcement to protect the rights of deceased persons and their legal representatives. Measures to eliminate the identified problems include the unification of judicial practice, strengthening the role of the defender at the stage of case termination, and the adoption of clarifying normative resolutions by higher judicial authorities.

Keywords: criminal procedure, case termination, suspect’s rights, defender, judicial practice, rehabilitation, procedural violation, criminal case.

 

Введение. Уголовное судопроизводство строится на принципах справед­ли­вости, законности и защиты прав лиц, вовлеченных в процесс. Однако на практике при прекращении уголовных дел в связи со смертью подозреваемого или обви­няе­мого возникают значительные проблемы, связанные с обеспечением процессу­аль­ных гарантий. В ряде случаев прекращение уголовного преследования происходит без учета права умершего на реабилитацию, что ставит под сомнение соблюдение прав и законных интересов его родственников и правопреемников.

Вопросы прекращения уголовных дел в связи со смертью обвиняемого ре­гу­лируются ст. 35 УПК Республики Казахстан. Однако, практика их применения как в Республике Казахстан, так и странах ближнего зарубежья, демонстрирует неод­но­родность подходов правоохранительных и судебных органов. В ряде случаев до­пускаются процессуальные нарушения, выражающиеся в отказе близким род­ст­вен­никам, законным представителям и защитникам в участии при принятии соот­ветствующих решений. В свою очередь, это ведет к нарушениям права на защиту и ставит под угрозу принцип презумпции невиновности.

Материалы и методы. В настоящей статье мы попытаемся рассмотреть клю­че­вые проблемы правоприменения в данной сфере, проанализировав законода­тель­ные пробелы, ошибки правоприменения и предложить меры по совер­шен­ст­вованию уголовно-процессуального законодательства для обеспечения едино­об­раз­ной судебной практики и защиты прав всех участников процесса. Данный во­прос требует анализа и предложений мер по совершенствованию практического пра­воприменения.

Обсуждение и результаты. Анализ складывающейся практики прекращения уголовных дел на досудебной стадии за смертью подозреваемого лица свидетель­ст­вует о неоднозначной, а порой и неправильной практике применения норм уго­ловно процессуального законодательства, регулирующего эту процедуру и, соот­ветственно, нарушение конституционных прав граждан.

Так, в соответствии с п. 1 ч. 3 ст. 77 Конституции лицо считается невиновным в совершении преступления, пока его виновность не будет признана вступившим в законную силу приговором суда[1].

Согласно ч. 4 ст. 35 УПК обязательным требованием для прекращения уго­ловного дела, за смертью подозреваемого на досудебной стадии является наличие согласия лица, которое в соответствии с ч. 2 ст. 66 УПК наряду с адвокатом имеет право осуществлять защиту.

Уголовно-процессуальное законодательство определяет ограниченный круг лиц, имеющих право на законного представителя в рамках уголовного судопроиз­вод­ства. К таковым относятся лица, в отношении которых осуществляется произ­водство о применении принудительных мер медицинского характера, а также не­со­вершеннолетние подозреваемые.

Согласно части 4 статьи 35 Уголовно-процессуального кодекса (УПК), пре­кра­ще­ние уголовного дела по основаниям, указанным в пунктах 3, 4 и 11 части пер­вой данной статьи, не допускается, если подозреваемый или его законные пред­ставители возражают против этого. В случаях, предусмотренных пунктом 11 части первой данной статьи, аналогичные возражения могут быть выражены лицами, пе­речисленными в части второй статьи 66 УПК, имеющими право наряду с адво­ка­том осуществлять защиту подозреваемого. В таких обстоятельствах производство по уголовному делу продолжается и может завершиться вынесением обвини­тель­ного приговора с освобождением лица от наказания либо от уголовной ответст­вен­ности при наличии соответствующих оснований.

Статья 66 УПК определяет, что основным субъектом защиты в уголовном про­цессе является адвокат. Однако, наряду с адвокатом, на основании письменного заявления подозреваемого, его защиту может осуществлять одно из следующих лиц: супруг (супруга) или близкий родственник, опекун, попечитель либо предста­ви­тель организации, на попечении или иждивении которой находится подзащит­ный.

Часть 13 ст. 7 УПК закрепляет статус законных представителей, к которым от­носятся родители (родитель), усыновители (удочерители), опекуны, попечители по­дозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца, а также пред­ста­вители организаций и иных лиц, на попечении или иждивении которых нахо­дится подозреваемый.

Таким образом, уголовно-процессуальное законодательство устанавливает чет­кие правовые рамки для участия законных представителей в уголовном про­цес­се, что направлено на обеспечение прав и законных интересов соответствующих категорий лиц.

Уголовно-процессуальное законодательство определяет ограниченный круг по­дозреваемых лиц, обладающих правом на законного представителя. К ним от­носятся лица, в отношении которых ведется производство о применении принуди­тельных мер медицинского характера, а также несовершеннолетние подозревае­мые, но не близкие родственники. К примеру, умершего подозреваемого или обви­няемого.

К примеру, в рамках уголовного дела в отношении гражданина Ш. орган до­зна­ния, руководствуясь ст. 75 УПК (законные представители несовер­шен­но­летнего подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, осужденного), признал в ка­че­стве законного представителя отца подозреваемого. Однако на момент соверше­ния преступления Ш. уже достиг 18-летнего возраста. В данном деле лицо, выра­зив­шее согласие на прекращение досудебного расследования в соответствии с пунктом 11 ч. 1 ст. 35 УПК, не имело статуса защитника, как того требует дей­ст­вую­щее законодательство.

Следует отметить, что не все адвокаты и должностные лица правоохра­ни­тель­ных органов осведомлены о существовании, помимо норм УПК, также Норматив­но­го постановления Верховного Суда Республики Казахстан «О практике при­менения уголовно-процессуального законодательства, регулирующего право на защиту» от 06.12.2022 №26 (с изменениями и дополнениями от 22.12.2022). Данный нормативный акт играет важную роль в регулировании вопросов, свя­зан­ных с реализацией права на защиту в уголовном процессе[2].

Так, согласно п. 11 этого Нормативного постановления предписывается, что «следует неукоснительно соблюдать требование закона о предоставлении подо­зре­ваемому защитника с момента производства какого-либо действия, предусмо­трен­ного с ч. 1 ст. 64 УПК, до объявления ему постановления о квалификации деяния подозреваемого. Для исполнения этих требований органов ведущим уголовный процесс, должно быть вынесено соответствующее постановление О допуске в ка­честве защитника лица, указанного в ч. 2 ст. 66 УПК, а в отношении адвоката — постановление о признании вступившего в дело адвоката в качестве за­щит­ника. К делу приобщается письменное уведомление о защите, документы иного лица, допущенного в качестве защитника».

Вопрос о представительстве и защите прав подозреваемых в уголовном про­цессе приобретает особую значимость в случаях, когда подозреваемый скончался либо в момент начала уголовного преследования, либо в ходе его осуществления (например, вследствие гибели при совершении преступления или суицида). Дей­ст­вующее уголовно-процессуальное законодательство устанавливает строгие требо­вания к оформлению участия защитников в уголовном процессе, что зачастую вы­зывает определенные процессуальные сложности.

В частности, органы уголовного преследования нередко ограничиваются вы­не­сением постановлений о допуске общественных защитников, тогда как в отно­ше­нии адвокатов, уже вступивших в процесс, соответствующие постановления о признании их защитниками не выносятся. Данное обстоятельство является су­ще­ст­венным процессуальным нарушением, подрывающим гарантии права на защиту.

Согласно ч. 2 ст. 66 УПК, лицо может осуществлять защиту подо­зре­ваемого исключительно на основании его письменного заявления. В отсутствие такого со­гла­сия со стороны законно признанного защитника следственные органы сталки­ва­ются с юридическим препятствием для прекращения уголовного дела. В этих слу­чаях уголовное производство продолжается и может завершиться выне­се­нием обвинительного приговора с освобождением лица от наказания либо от уго­ловной ответственности (ст. 35 ч. 4 УПК)[3].

По данным Генеральной прокуратуры, в 2023 году при анализе практики пре­кра­щения уголовных дел по не реабилитирующим основаниям было установлено, что прекращено 23 112 дел, из которых 739 — по причине смерти подозреваемого. Наибольшее число таких случаев зафиксировано в городе Астана и Восточно-Ка­зах­станской области (по 69), в Алматинской области (63) и Акмолинской области (57). В 2024 году за аналогичный период прекращено 1 692 дела по не реабили­ти­ру­ющим основаниям, из которых 53 — в связи со смертью подозреваемого.

Пункт 11 ч. 1 ст. 35 УПК предусматривает возможность прекращения уго­лов­но­го дела в связи со смертью лица, за исключением ситуаций, когда уго­лов­ное про­изводство необходимо для его реабилитации. Поскольку следственным ор­га­нам не всегда известна позиция подозреваемого относительно предъявленного об­винения, данное обстоятельство может расцениваться как отказ от дачи пока­за­ний либо молчание, что влечет необходимость реализации права на реабилитацию в судебном порядке.

Таким образом, выявленные правоприменительные проблемы приводят к не­од­нозначному толкованию норм УПК органами уголовного преследования и могут нарушать фундаментальные принципы уголовного процесса, включая принцип законности и судебной защиты прав граждан.

Так, в Российской Федерации изыскания по данному вопросу в научных тру­дах ученых заслуживают внимания и обсуждения.

Поэтому полагаю, что заслуживает законодательного регулирования вопроса о круге лиц, обладающих правом на законного представителя. В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством таковыми признаются исключи­тель­но лица, в отношении которых осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, а также несовершеннолетние подо­зре­ваемые. Это положение подчеркивает необходимость строгого следования за­кон­ным основаниям при назначении законных представителей в рамках уголов­ного судопроизводства[4].

Согласно требованиям ч. 4 ст. 35 УПК прекращение уголовного дела по осно­ва­ниям, указанным в пунктах 3, 4 и 11 ч. 1 настоящей статьи, не допус­ка­ется, если подозреваемый или его законные представители, а в случаях, преду­смо­тренных п. 11 ч. 1 настоящей статьи, лица, перечисленные в ч. 2 ст. 66 нас­тоя­щего Кодекса, имеющие право наряду с адвокатом осуществлять защиту подо­зре­ваемого, против этого возражают. В этом случае производство по делу про­дол­жа­ется и завершается при наличии к тому оснований постановлением обвини­тель­ного при­говора с освобождением лица от наказания либо уголовной ответственности.

Статьей 66 УПК установлено, что в качестве защитника участвует адвокат. При участии адвоката в уголовном процессе в качестве защитника наряду с ним по письменному заявлению подозреваемого защиту может осуществлять одно из сле­дующих лиц: супруг (супруга) или близкий родственник, опекун, попечитель либо представитель организации, на попечении или иждивении которой находится подзащитный.

В соответствии с ч. 13 ст. 7 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) закон­ны­ми представителями признаются родители (родитель), усыновители (удочери­те­ли), опекуны, попечители подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, граж­дан­ского истца, а также представители организаций и лиц, на попечении или иж­ди­вении которых находится подозреваемый. Однако на практике возникают пра­во­вые коллизии, связанные с привлечением защитников в случае смерти подозре­ва­емого.

При этом одной из ключевых проблем является отсутствие четко регламенти­ро­ван­ного и формализованного механизма допуска защитника, предусмотренного ч. 2 ст. 66 УПК, после смерти подозреваемого и его законного представителя.

Поскольку закон требует письменного заявления самого подозреваемого для наз­начения защитника из числа его родственников, в случае его смерти данное тре­бование становится невыполнимым. Этот аспект представляется обосно­ван­ным с точки зрения защиты права подозреваемого (обвиняемого) на самостоя­тель­ный выбор лица, которому он доверяет осуществление своей защиты.

В случае смерти подозреваемого (обвиняемого) следователь должен путем до­просов свидетелей и иных лиц, направлением соответствующих запросов, принять меры по установлению близких родственников. Если близкие родственники от­сут­ствуют или не установлены, то в уголовном дел должны быть сведения о том, что следователем принимались необходимые меры по их установлению. При уста­нов­лении близких родственников умершего подозреваемого (обвиняемого) следова­тель обязан уведомить их в письменном виде и разъяснить право возражать против прекращения уголовного дела, заявить о несогласии с данным решением. Если же установлено несколько близких родственников, то каждый из них имеет право заявить соответствующее возражение на решение о прекращении уголовного дела по не реабилитирующим и иным основаниям[5].

Так, российский ученый К. Б. Калиновский полагает, что юридическим фак­том для принятия процессуального решения о прекращении уголовного дела явля­ет­ся именно наличие или отсутствие возражений одного из близких родствен­ни­ков, а не отсутствие их согласия. Следовательно, при отсутствии родственников или при их нежелании делать какие-либо заявления их согласие ПРЕЗЮМИРУЕТ­СЯ. Глав­ное, чтобы родственникам было гарантировано право настаивать на про­дол­жении производства по уголовному делу. Обеспечение возможности реали­за­ции этого пра­ва, как представляется, связано, во-первых, с принятием разумных мер для ус­та­новления близких и иных родственников умершего подозреваемого (об­виняе­мо­го). Во-вторых, с разъяснением им права заявлять соответствующее возражение.

К примеру, в Российской Федерации по данному вопросу было принято соот­вет­ст­вующее определение по конкретному делу (от 10.03.2016г. №456-О). Из пози­ции Конституционного суда РФ следует, что «под согласием близких родствен­ников на прекращение уголовного дела следует понимать отсутствие возражение заинтересованных лиц из числа не момент принятия данного процессуального ре­шения, притом имеется согласие одного из близких родственников на такое пре­кращение». Согласие на прекращение уголовного дела естественно, должно быть зафиксировано в материалах уголовного дела: либо в протоколах допроса лица, либо в отдельном документе (заявлении). Данный вариант оформления согласия яв­ляется более предпочтительным.

При отсутствии близких родственников или невозможности принятия ими соответствующего решения, право возражать против прекращения уголовного де­ла в отношении умершего должны иметь заинтересованные лица[6]. Однако, ни в УПК РК, ни в УПК РФ четко не определен круг заинтересованных лиц в этой си­туа­ции.

К таковым законодательно можно было бы отнести иных родственников и близ­ких лиц умершего подозреваемого (обвиняемого). В частности, к таковым мож­но было бы отнести лиц, хотя и не находившимся с умершим в зареги­ст­ри­ро­ванном браке, но фактически состояли с ним в семейных отношениях и вели общее хозяйство, а также свойственники умершего (например, родственники супруга (су­пру­ги). Представляется, что мнение близких лиц умершего подозреваемого (обви­ня­емого) может быть учтено при отсутствии у умершего близких родственников и род­ственников, которые имеют возможность высказать свою позицию относи­тель­но прекращения уголовного дела в отношении умершего подозреваемого (обви­няе­мого).

Однако, анализ правоприменительной практики свидетельствует о том, что о требования ч. 4 ст. 35 и ч. 2 ст. 66 УПК, нередко, игнорируются органами уголов­ного преследования, что приводит при отсутствии близких родственников к непра­во­мерному прекращению досудебных расследований на основании заявлений за­щитников, признанных таковыми без письменного согласия умершего.Либо на ос­но­вании позиции у таких лик как двоюродный брат, дяди, тети, тещи, близких лиц производивших похороны. Представляется, что все-таки не следует необосно­ван­но расширять круг заинтересованных лиц, к которым разъясняется право воз­ра­жать против прекращения уголовного дела в отношении умерших подозреваемых (обвиняемых).

В отдельных случаях органами расследования и судами при отсутствии близ­ких родственников и в случае не установления таковых к участию в деле прив­ле­ка­ются сотрудники органов опеки и попечительства или подразделений соци­альной защиты. Однако их участие можно назвать формальным, поскольку, они не имеют какого-либо интереса в уголовном деле и, как правило, даже лично не зна­ко­мы с умершим⁶.

Несмотря на принимаемые органами прокуратуры меры по устранению нару­шений и искоренению неправомерной практики, проблема остается актуальной. В судебной практике также сложились различные подходы к рассмотрению по­доб­ных уголовных дел. В одних случаях суды принимают дела к производству и, осно­вы­ваясь на представленных доказательствах, выносят окончательные решения. В других случаях дела необоснованно возвращаются прокурору в порядке ст. 323 УПК, что приводит к дополнительным процессуальным затруднениям.

Например, постановлением Уральского городского суда от 13 мая 2024 года уго­ловное дело в отношении гражданина С. по ч. 1 ст. 188 Уголовного кодекса бы­ло возвращено прокурору. Основанием для данного решения стало несоблюдение следственным органом требований ч. 6 ст. 35 УПК, регулирующей полномочия органа следствия на прекращение уголовного дела на любой стадии процесса при наличии обстоятельств, исключающих уголовное преследование. Аналогичные ситуации зафиксированы и в других региональных судах, что свидетельствует о сис­темных проблемах в правоприменении.

Таким образом, выявленные пробелы в законодательном регулировании и пра­воприменительной практике требуют дальнейшего совершенствования меха­низ­мов реализации права на защиту в уголовном процессе, особенно в случаях, когда подозреваемый скончался до завершения расследования. Введение норма­тив­ных разъяснений или внесение изменений в УПК может способствовать устра­нению существующих противоречий и обеспечению единообразного подхода к рассмотрению таких дел в правоприменительной практике.

Несмотря на принимаемые органами прокуратуры меры по выявлению и ус­тра­нению нарушений законодательства, а также искоренению сложившейся не­пра­вомерной практики, данные действия не являются достаточными для обес­пе­чения единообразного правоприменения[7].

В судебной практике наблюдается неоднозначный подход к рассмотрению уго­ловных дел данной категории. Одни суды принимают дела к производству и, ис­ходя из представленных доказательств, выносят соответствующие процессу­аль­ные решения. В то же время, другие суды необоснованно возвращают материалы про­курору в порядке ст. 323 УПК. Так, постановлением Уральского городского суда от 13 мая 2024 года на стадии предварительного слушания уголовное дело в от­ношении гражданина С., обвиняемого по ч. 1 ст. 188 УК, было возвращено про­ку­рору. Основанием для такого решения стало несоблюдение следственными орга­на­ми требований ч. 6 ст. 35 УПК, регламентирующей полномочия органа след­ст­вия на прекращение уголовного дела на любой стадии процесса при наличии обс­то­ятельств, исключающих уголовное преследование. Аналогичные случаи были зафиксированы и в судах Акмолинской области, что свидетельствует о наличии системных правоприменительных проблем.

Анализ сложившейся практики показывает, что в органах полиции регионов стра­ны укоренилась неверная трактовка положений уголовно-процессуального за­ко­нодательства, приводящая к незаконному прекращению досудебных расследо­ва­ний на основании заявлений законных представителей подозреваемых, не отно­ся­щихся к субъектам, в отношении которых ведется производство о применении при­нудительных мер медицинского характера, либо не являющихся несовершен­нолетними[8].

Примером такой практики является случай, зафиксированный 29 января 2024 года в ОП Есильского района Акмолинской области, где было неправомерно пре­кращено досудебное расследование в отношении гражданина К., подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного п. 3 ч. 3 ст. 188 УК (кража с неза­кон­ным проникновением).

Следователь, вынесший постановление о признании гражданина В. законным представителем подозреваемого К., неправомерно руководствовался статьями 516 и 537 УПК, регламентирующими порядок признания представителем лиц, в от­но­ше­нии которых ведется производство о применении принудительных мер меди­цин­ского характера, а также несовершеннолетних подозреваемых. В материалах дела указано, что В. является братом подозреваемого, что противоречит требо­ва­ниям ч. 13 ст. 7 УПК, определяющей перечень лиц, обладающих статусом закон­но­го представителя.

Таким образом, выявленные правоприменительные проблемы свидетель­ст­вуют о необходимости совершенствования механизмов реализации норм УПК и обеспечения их единообразного толкования в целях соблюдения принципов закон­ности и защиты прав участников уголовного судопроизводства[9].

Другой пример, в Актюбинской области прекращено досудебное расследо­ва­ние в отношении Ш. по ч. 3 ст. 345 УК РК. В этом случае орган дознания, руковод­ст­вуясь ст. 75 УПК (законные представители несовершеннолетнего подозревае­мо­го, обвиняемого, подсудимого, осужденного) признал в качестве законного пред­ста­вителя отца подозреваемого, при этом Ш. на момент совершения преступления достиг 18-летнего возраста.

По каждому их указанных уголовных дел, лица, выразившие согласие на пре­кращение досудебного расследования по п. 11 ч. 1 ст. 35 УПК, не пребывали в статусе защитника, как того требует действующее законодательство.

Если в приведенных примерах орган следствия, пусть и ошибочно, но все же принял меры по согласованию решения о прекращении родственником погибшего, то в некоторых регионах страны такие решения принимаются без какого-либо согласия.

Так, в одном из управлений полиции г. Шымкент прекращено досудебное рас­сле­дование в отношении Ю. по п. 3 ч. 3 ст. 188 УК. Орган следствия, пренебрегая требованиями ч. 4 ст. 35 УПК, принял такое решение лишь на основании сведений о смерти подозреваемого лица, без какого-либо согласия.

Аналогичным образом, в г. Алматы прекращено дело в отношении Д., кото­рый подозревался по ч. 3 ст. 106 УК РК. Основанием этому послужил суицид по­до­зреваемого в следственном изоляторе, а согласия защитника на прекращение дела в материалах дела не имеется.

Не урегулированным остается вопрос данного вопроса и при смерти лица по­до­зреваемого в совершении преступлении при его смерти (самоубийства) до воз­буж­дения уголовного дела

Заключение. С учетом сложившихся различных подходов к толкованию и при­менению норм действующего законодательства представляется целесообраз­ным выработать единую судебную практику, направленную на укрепление закон­ности и защиту прав граждан в уголовном процессе. В этой связи Парламенту, Ге­неральной прокуратуре Верховному Суду Республики Казахстан целесообразно рас­смотреть данный вопрос и посредством принятия изменений в действующий УПК РК, либо принять Нормативное постановление и установить единообразие судебной практики, а также дать соответствующие разъяснения и рекомендации.

 

Список литературы

1. Конституция Республики Казахстан (принята на республиканском референдуме 30 августа 1995 года) (с изменениями и дополнениями по состоянию на 19.09.2022 г.) // https://online.zakon.kz/Document
2. Нормативное Постановление Верховного Суда Республики Казахстан «О прак­тике применения уголовно-процессуального законодательства, регули­рую­ще­го право на защиту» от 6 декабря 2022 г. № 26 // https://adilet.zan.kz/rus/
3. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 4 июля 2014 года № 231-V // https://online.zakon.kz/Document/.
4. Генеральная прокуратура Республики Казахстан. Экспресс-анализ практики прекращения уголовных дел за 2023-2024 г.
5. Калиновский К. Б. Презумпции согласия родственников на прекращение дела в связи со смертью обвиняемого // Уголовный процесс. — 2012. — № 3 С. 9.
6. Лукинов А. С. Особенности производства по уголовным делам, с прекра­ще­нием которых на основании п.4 ч.1 ст.24 УПК не согласны близкие родственники умершего обвиняемого (подозреваемого) // Законность. — 2015. — № 7. С. 44.
7. Карпенко В. М. О процессуальном порядке прекращения уголовного дела в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого) // Российский следователь. — 2014. — № 2. — С. 12-16.
8. Лазарева В. А., Максимихина Ю. О. Процессуальная форма участия близ­ких родственников умершего подозреваемого (обвиняемого) при производстве по уголовному делу // Вопросы современной юриспруденции: Мат-лы ХХIII заочной науч.-практ. конф. (28.08.2013 г.). — Новосибирск, 2013. — С.102.-109.
9. Цоколова О. И., Карпенко В. М. Особенности производства расследования по уголовным делам в отношении умершего подозреваемого (обвиняемого) // Научный портал МВД России. — 2015. — № 1. — С. 14-16.

References

1. Konstitutsiya Respubliki Kazakhstan (prinyata na respublikanskom referendume 30 avgusta 1995 goda) (s izmeneniyami i dopolneniyami po sostoyaniyu na 19.09.2022 g.) // https://online.zakon.kz/Document
2. Normativnoye Postanovleniye Verkhovnogo Suda Respubliki Kazakhstan «O prak¬tike primeneniya ugolovno-protsessual’nogo zakonodatel’stva, reguli¬ruyu-shche¬go pravo na zashchitu» ot 6 dekabrya 2022 g. № 26 // https://adilet.zan.kz/rus/
3. Ugolovno-protsessual’nyy kodeks Respubliki Kazakhstan ot 4 iyulya 2014 goda № 231-V // https://online.zakon.kz/Document/.
4. General’naya prokuratura Respubliki Kazakhstan. Ekspress-analiz praktiki prekrashcheniya ugolovnykh del za 2023-2024 g.
5. Kalinovskiy K. B. Prezumptsii soglasiya rodstvennikov na prekrashcheniye dela v svyazi so smert’yu obvinyayemogo // Ugolovnyy protsess. — 2012. — № 3 S. 9.
6. Lukinov A. S. Osobennosti proizvodstva po ugolovnym delam, s prekra¬shche¬niyem kotorykh na osnovanii p.4 ch.1 st.24 UPK ne soglasny blizkiye rodstvenniki umershego obvinyayemogo (podozrevayemogo) // Zakonnost’. — 2015. — № 7. S. 44.
7. Karpenko V. M. O protsessual’nom poryadke prekrashcheniya ugolovnogo dela v svyazi so smert’yu podozrevayemogo (obvinyayemogo) // Rossiyskiy sledovatel’. — 2014. — № 2. — S. 12-16.
8. Lazareva V. A., Maksimikhina YU. O. Protsessual’naya forma uchastiya bliz¬kikh rodstvennikov umershego podozrevayemogo (obvinyayemogo) pri proizvodstve po ugolovnomu delu // Voprosy sovremennoy yurisprudentsii: Mat-ly KHKHIII zaochnoy nauch.-prakt. konf. (28.08.2013 g.). — Novosibirsk, 2013. — S.102.-109.
9. Tsokolova O. I., Karpenko V. M. Osobennosti proizvodstva rassledovaniya po ugolovnym delam v otnoshenii umershego podozrevayemogo (obvinyayemogo) // Nauchnyy portal MVD Rossii. — 2015. — № 1. — S. 14-16.