Мир закона

МРНТИ 10.77.21

УДК 343.2

Шереметьев Максим Иванович — заместитель директора межведом­ст­венного научно-исследовательского института Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан, старший советник юстиции (Республика Казахстан, г. Косшы);

Ермекова Зауреш Джумаевна — ведущий научный сотрудник межведомст­венного научно-исследовательского института Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан, старший советник юстиции (Республика Казахстан, г. Косшы)

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ТОРГОВЛИ ВЛИЯНИЕМ В РЕСПУБЛИКЕ КАЗАХСТАН

Аннотация. В статье авторы рассматривают проблемный вопрос криминали­за­ции торговли влиянием в законодательство Республики Казахстан. Статья 18 Конвенции ООН против коррупции отмечает о необходимости криминализации торговли влиянием в отечественное законодательство. Ввиду того, что Казахстан ра­тифицировал данный документ, этот вопрос актуален. Необходимо отметить, что во многих странах данный состав преступления законодательно закреплен. При этом форма их закрепления различна. Несмотря на то, что международные стандарты рекомендуют внедрение рассматриваемого преступления в законода­тель­ство, однако прошедшие отчеты нескольких раундов мониторинга Стамбуль­ского плана действий по борьбе с коррупцией свидетельствуют об обязанности. Вместе с тем Концепция антикоррупционной политики Республики Казахстан на 2022-2026 годы отмечает, что, для достижения существенного прогресса в про­ти­водействии коррупции и обеспечения неотвратимости ответственности, Казах­ста­ну предстоит присоединиться к новым международным правовым инструментам, в том числе к Конвенции Совета Конвенции Совета Европы об уголовной ответст­вен­ности за коррупцию и Конвенции Организации экономического сотруд­ни­че­ства и развития по борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуще­ст­в­лении международных коммерческих сделок, которые носят императивный характер. Соответственно авторы предлагают рассмотреть возможность крими­на­лизации торговли влиянием в отечественное законодательство.

Ключевые слова: Конвенция, коррупция, торговля влиянием, рекомендации, криминализация, уголовное деяние, законодательные меры, уголовная ответствен­ность.

Шереметьев Максим Иванович — Қазақстан Республикасы Бас прокура­турасының жанындағы Құқық қорғау органдары академиясы ведомствоаралық ғылыми-зерттеу институтының директордың орынбасары, аға әділет кеңесшісі (Қазақстан Республикасы Қосшы қ.);

Ермекова Зәуреш Джумақызы — Қазақстан Республикасы Бас прокура­турасының жанындағы Құқық қорғау органдары академиясы ведомствоаралық ғылыми-зерттеу институтының жетекші ғылыми қызметкері, аға әділет кеңесшісі (Қазақстан Республикасы Қосшы қ.)

ҚАЗАҚСТАН РЕСПУБЛИКАСЫНДАҒЫ ЫҚПАЛМЕН САУДАҒА ҚАРСЫ ІС-ҚИМЫЛДЫҢ ҚАЗІРГІ ЖАҒДАЙЫ

Түйін. Мақалада авторлар Қазақстан Республикасының заңнамасына ықпал ететін сауданы криминализациялаудың проблемалық мәселесін қарастырады. БҰҰ Сыбайлас жемқорлыққа қарсы Конвенциясының 18-бабы отандық заңнамаға ықпал ету арқылы сауданы криминализациялау қажеттігін атап өтеді. Қазақстан бұл құжатты ратификациялағандықтан, бұл мәселе өзекті. Айта кету керек, көп­теген елдерде бұл қылмыс құрамы заңмен бекітілген. Бұл жағдайда оларды бекіту формасы әртүрлі. Халықаралық стандарттар қарастырылып отырған қыл­мысты заңнамаға енгізуді ұсынатынына қарамастан, Стамбулдың Сыбайлас жемқорлыққа қарсы іс-қимыл жоспарының мониторингінің бірнеше кезеңінің өткен есептері мін­дет туралы куәландырады. Сонымен қатар, Қазақстан Республикасының 2022-2026 жылдарға арналған сыбайлас жемқорлыққа қарсы саясатының тұжырым­да­масы сыбайлас жемқорлыққа қарсы іс-қимылда елеулі прогреске қол жеткізу және жауапкершіліктің бұлтартпастығын қамтамасыз ету үшін Қазақстан жаңа халық­аралық құқықтық құралдарға, оның ішінде Кеңес Конвенциясына, сыбайлас жем­қор­лық үшін қылмыстық жауапкершілік туралы Еуропа Кеңесінің конвенциясына және шетелдік лауазымды тұлғаларға пара беруге қарсы күрес жөніндегі Экономи­ка­лық ынтымақтастық және даму ұйымдары конвенциясына қосылуы тиіс екенін атап өтті. халықаралық коммерциялық мәмілелерді жүзеге асыру кезінде импера­тивті сипаттағы адамдар. Тиісінше, авторлар ішкі заңнамаға әсер ететін сауданы криминализациялау мүмкіндігін қарастыруды ұсынады.

Түйінді сөздер: Конвенция, сыбайлас жемқорлық, ықпал ету саудасы, ұсы­нымдар, криминализация, қылмыстық іс-әрекет, заңнамалық шаралар, қылмыстық жауапкершілік.

Sheremetyev Maxim Ivanovich — deputy director of the Interdepartmental scientifically-research institute of the Academy of Law Enforcement Agencies at the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan, senior adviser to justice (Republic of Kazakhstan, Kosshy);

Yermekova Zauresh Dzhumaevna — leading researcher at the Interdepartmental scientifically-research institute of the Academy of Law Enforcement Agencies at the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan, senior adviser to justice (Republic of Kazakhstan, Kosshy)

THE CURRENT STATE OF COUNTERING INFLUENCE PEDDLING IN THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN

Annotation. In the article, the authors consider the problematic issue of criminalizing influence peddling in the legislation of the Republic of Kazakhstan. Article 18 of the UN Convention against Corruption notes the need to criminalize influence peddling in domestic legislation. Due to the fact that Kazakhstan has ratified this document, this issue is relevant. It should be noted that in many countries this crime is legally fixed. At the same time, the form of their fixation is different. Despite the fact that international standards recommend the introduction of the crime in question into legislation, however, the past reports of several rounds of monitoring of the Istanbul Anti-Corruption Action Plan indicate a duty. At the same time, the Concept of the Anti-Corruption Policy of the Republic of Kazakhstan for 2022-2026 notes that, in order to achieve significant progress in combating corruption and ensuring the inevitability of responsibility, Kazakhstan will have to join new international legal instruments, including the Council of Europe Convention on Criminal Liability for Corruption and the Organization for Economic Cooperation and Development Convention on Combating Bribery of Foreign Officials. persons involved in international commercial transactions that are mandatory. Accordingly, the authors propose to consider the possibility of criminalizing influence peddling in domestic legislation.

Keywords: Convention, corruption, influence peddling, recommendations, criminalization, criminal act, legislative measures, criminal liability.

 

Введение. За годы независимости Казахстан провел значительные реформы в сфере противодействия коррупции.

Но, несмотря на это, ряд рекомендаций международного сообщества, по раз­лич­ным причинам, остаются не выполненными Казахстаном до настоящего времени.

В контексте настоящей научной работы речь пойдет о криминализации тор­говли влиянием, в той трактовке, которая закреплена в двух международных актах — Конвенции ООН против коррупции от 31 октября 2003 года и Конвенции Совета Европы «Об уголовной ответственности за коррупцию» от 27 января 1999 года.

Материалы и методы. В статье на основании нормативно-правовых актов ратифицированных и принятых Республикой Казахстан рассмотрены проблемные вопросы криминализации торговли влиянием, применяя методы синтеза, анализа, сравнения.

Обсуждение и результаты. К Конвенции ООН против коррупции Казахстан присоединился в 2008 году[1].

Статья 18 указанной конвенции, как и ст. 12 Конвенции Совета Европы назы­вается в русском официальном переводе «Злоупотребление влиянием в корыстных целях», хотя дословный перевод «Trading in influence» именно «торговля влия­нием», как мы и будем в дальнейшем именовать это явление для целей настоящей научной работы. В различных мониторинговых миссиях также используется по­нятие «торговля (злоупотребление) влиянием», что также будет тождественно принятому нами в контексте этой работы термину «торговля влиянием».

Согласно статье 18 Конвенции, «Каждое Государство-участник рассматривает возможность принятия таких законодательных и других мер, какие могут по­требоваться, с тем чтобы признать в качестве уголовно наказуемых следующие деяния, когда они совершаются умышленно:

1. a) обещание, предложение или предоставление публичному должностному ли­цу или любому другому лицу, лично или через посредников, какого-либо не­пра­вомерного преимущества, с тем чтобы это публичное должностное лицо или такое другое лицо злоупотребило своим действительным или предполагаемым влиянием с целью получения от администрации или публичного органа Государства-участ­ника какого-либо неправомерного преимущества для первоначального инициатора таких действий или любого другого лица;
2. b) вымогательство или принятие публичным должностным лицом или любым другим лицом, лично или через посредников, какого-либо неправомерного пре­иму­щества для себя самого или для другого лица, с тем чтобы это публичное долж­ностное лицо или такое другое лицо злоупотребило своим действительным или предполагаемым влиянием с целью получения от администрации или публичного органа Государства-участника какого-либо неправомерного преимущества.

То есть, из буквального толкования нормы, сам факт присоединения Казах­ста­на к указанной конвенции не обязывает страну императивно криминализировать нормы ст. 18 в свое законодательство, поскольку применена конструкция «рас­сматривает возможность принятия таких законодательных мер…».

Это важно для понимания дальнейших действий властей.

Следующим международным документом, как указано выше, является Кон­вен­ция Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию.

Ее статья 12 гласит «Каждая Сторона принимает такие законодательные и иные меры, которые могут потребоваться для того, чтобы квалифицировать в ка­че­стве уголовных преступлений в соответствии с ее внутренним правом обещание, предложение или предоставление, прямо или косвенно, какого-либо неправо­мер­ного преимущества любому лицу, которое утверждает или подтверждает, что оно может оказать неправомерное влияние на принятие решения каким-либо лицом, упомянутым в статьях 2, 4-6 и 9-11, за вознаграждение, независимо от того, пре­доставляется ли такое преимущество ему самому или кому-либо еще, а также прось­бы, принятия или согласия с предложением или обещанием предоставить такое преимущество за вознаграждение, независимо от того, оказано ли такое влияние и был ли получен в результате предположительно оказанного влияния желаемый результат».

Как видим, положения ст. 12 этой Конвенции носят императивный характер. Государство, которое присоединится к конвенции, обязано принять такие меры, которые могут потребоваться для имплементации этой нормы.

Данная конвенция Казахстаном не ратифицирована.

Однако, действующая Концепция антикоррупционной политики Республики Казахстан на 2022-2026 гг. отмечает, что для достижения существенного прогресса в противодействии коррупции и обеспечения неотвратимости ответственности Ка­захстану предстоит присоединиться к новым международным правовым инстру­мен­там — Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию и Конвенции ОЭСР по борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок.

Таким образом, на сегодняшний день вектор государственной политики в про­тиводействии коррупции направлен, в том числе и на криминализацию в будущем положений о торговле влиянием.

А пока этого не произошло, рассмотрим, как развивались в современной исто­рии отношения страны с различными международными миссиями по мониторингу состояния борьбы с коррупцией.

Ключевая мониторинговая миссия в рассматриваемом вопросе — Стамбуль­ский план действий по борьбе с коррупцией (СПД). Об этой программе экспертной оценки подробно изложено в методике оценивания каждого раунда мониторинга. В настоящее время в ней участвует 10 стран (Армения, Азербайджан, Грузия, Ка­захстан, Кыргызстан, Молдова, Монголия, Украина, Узбекистан и Таджикистан). Казахстан присоединился к данной инициативе в 2004 году. Первые рекомендации были предоставлены стране в 2005 году и первый окончательный отчет о выпол­нении этих рекомендаций принят 28 сентября 2007 года.

Последний, 5 раунд мониторинга для Казахстана завершился 17 сентября 2024 года.

Первый раунд мониторинга (отчет о мониторинге утвержден на седьмой встрече Стамбульского плана действий по борьбе с коррупцией 28 сентября 2007 г., в штаб-квартире ОЭСР в Париже) не содержит каких-либо рекомендаций стране по криминализации торговли влиянием.

Второй раунд мониторинга (Отчет был утвержден на пленарном заседании Стамбульского плана действий 29 сентября 2011 г. в штаб-квартире ОЭСР в Па­риже).

В нем впервые содержится рекомендация для Казахстана о необходимости криминализации торговли влиянием. Она звучит следующим образом: «Привести положения об уголовной ответственности за коррупционные правонарушения в соответствие с международными стандартами, а именно: — установить уголовную ответственность за: обещание/предложение взятки, принятие обеща­ния/пред­ло­жения взятки, а также за просьбу взятки как окон­чен­ные составы коррупционных преступлений в публичном и частном секторах; дачу взятки и коммерческий подкуп в пользу третьих лиц; торговлю (злоупотребление) влиянием».

Также в отчете мониторинговой группой анализируются и не принимаются до­воды Казахстана, содержащиеся в ответах на опросник 2 раунда, о том, что у нас в стране торговля влиянием криминализирована в отдельных статьях уголовного кодекса (злоупотребление полномочиями, превышение власти и должностных полномочий, посредничество во взяточничестве)

В частности, отмечается, что «Злоупотребление/торговля влиянием остается не криминализированым в полном объеме, несмотря на утверждение обратного в от­ветах Казахстана на вопросник второго раунда. Статья 307 УК «Злоупотреб­ле­ние должностными полномочиями» и ст. 308 «Превышение власти или должно­ст­ных полномочий» не охватывают всех элементов состава преступления «Злоупот­реб­ле­ние влиянием в корыстных целях», предусмотренного ст. 18 Конвенции ООН против коррупции. В частности, действия «любых других лиц», не относящихся к категории «лиц, выполняющих государственные функции, или приравненных к ним лиц» вообще не криминализированы. Нельзя считать ответственностью за зло­употребление влиянием и предусмотренное статьей 313 УК «посредничество во взя­точничестве», под которым понимается действие лица, которое, действуя по поручению взяткодателя или взяткополучателя, непосредственно передает пред­мет взятки (п. 5 Нормативного постановления Верховного Суда РК №9). Тогда как преступление злоупотребления влиянием должно предусматривать ответствен­ность за обещание/предложение/передачу незаконного преимущества лицу, ко­то­рое утверждает, что может оказать незаконное влияние на служебное лицо, а также просьбу/получение/принятие предложения или обещания такого преимущества за такое влияние — независимо от того, было ли в действительности оказано такое влияние или привело ли оказанное влияние к нужному результату».

Третий раунд мониторинга (Отчет о мониторинге утвержден на пленарном заседании Стамбульского плана действий 10 октября 2014 г. в штаб-квартире ОЭСР в Париже).

Отчет содержит анализ прогресса, достигнутого Республикой Казахстан в про­ведении антикоррупционных реформ и исполнении рекомендаций, полу­чен­ных во время второго раунда мониторинга в рамках Стамбульского плана дейст­вий в сентябре 2011 года.

В части торговли влиянием в отчете указано, что «Органы власти Казахстана указывают, что статья 18 (Злоупотребление влиянием в корыстных целях) Конвен­ции ООН против коррупции не подлежит обязательной криминализации правона­ру­шения. В соответствии с требованиями данной статьи государства должны рас­смотреть возможность признания злоупотребления влиянием в качестве уголовно наказуемого деяния. Данный вопрос был рассмотрен в рамках подготовки нового проекта УК РК.

Согласно Конвенции ООН против коррупции, установление уголовной ответ­ст­венности за данное деяние действительно является факультативным. Однако мо­ниторинг Стамбульского плана действий не является мониторингом исполнения исключительно положений, включенных в Конвенцию ООН, тем более только ее обязательных положений. Мониторинг СПД основывается на широком перечне стан­дартов. И Конвенция ООН является только одним из них. Так, например, зло­употребление («торговля») влиянием является обязательным для стран-участниц согласно Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию (ст. 12). В целом, как отмечается в Итоговом докладе СПД за 2009-2013 гг. (стр. 77), «поскольку механизм мониторинга в рамках Стамбульского плана дей­ст­вий формально не ограничен рамками каких-либо конвенций и охватывает ши­рокие международные стандарты в сфере борьбы с коррупцией, то при его прове­дении злоупотребление влиянием рассматривалось как стандарт, который должен быть реализован всеми странами Стамбульского плана действий». Поэтому Казах­ста­ну была дана эта рекомендация, с которой он согласился, проголосовав за ут­вер­ж­дение отчета о втором раунде мониторинга. В ответах на вопросник Казах­стан также ссылается на такие составы преступлений, как «Злоупотребление долж­ностными полномочиями» (ст. 307 УК) и «Превышение власти или должностных полномочий» (ст. 308). Однако еще в Отчете о втором раунде мониторинга СПД бы­ло отмечено, что эти составы не охватывают всех элементов состава пре­ступ­ления «Злоупотребление влиянием в корыстных целях», предусмотренного ст. 18 Конвенции ООН против коррупции.

Новый Уголовный кодекс РК также не содержит рекомендованного состава преступления «злоупотребления влиянием».

Кроме того, в отчете также указано, что «Согласно положениям Конвенции ООН против коррупции об установлении уголовной ответственности за отдельные деяния (статьи 15-16, 18-19, 21) предметом преступлений взяточничества и торговли влиянием является не «имущество», а «неправомерное преимущество». Тер­мин «неправомерное преимущество» в Конвенции ООН не определяется, однако в Руководстве для законодательных органов по осуществлению КООНПК (параграф 196) указывается, «уголовное наказание должно распространяться на те случаи, когда ни подарки, ни другие материальные предметы не предлагаются.

Таким образом, неправомерное преимущество может представлять собой не­что материальное или нематериальное и иметь денежное или неденежное выра­жение». Таким образом, понятие “преимущество” должно включать выгоды нема­те­риального характера (т.е. выгоды, которые не представляют собой физический объект и ценность которых не подлежит точному измерению) и/или неденежного характера (т.е. не относящиеся к деньгам или не состоящие из них).

Как отмечается в Пояснительном докладе к Конвенции Совета Европы по уголовной ответственности за коррупцию, важным аспектом при признании пре­имущества неправомерным является то, что правонарушитель (или любое другое лицо, например, его родственник) оказывается в лучшем положении, чем до со­вер­шения преступления, а также то, что он не имеет права на данную выгоду.

Примеры преимуществ нематериального характера включают: сексуальные от­ношения; разрешение вопроса ускоренными темпами или другие формы пре­фе­ренций; лучшие карьерные возможности, включая повышение по службе и гори­зонтальный перевод на лучшую позицию внутри организации; символические или почетные преимущества, например, получение титула или отличий; позитивное ос­вещение в СМИ; получение именной стипендии или гранта на обучение; пре­до­с­тавление неоплачиваемой стажировки; сдача экзаменов в школе или прохож­дение других процедур отбора; т.д.

Практика некоторых стран СПД позволяет распространить понятие преиму­щества на любую выгоду, к которой может быть приложена рыночная ценность, что, таким образом, позволяет включать в это понятие некоторые нематериальные выгоды. Однако подобный подход не в полной мере удовлетворяет требования меж­дународных стандартов, поскольку для некоторых типов выгод не существует законного рынка (например, для проституции), а ценность других с трудом под­дается рыночной оценке (например, почетные звания).

Как указывалось в Отчете о втором раунде мониторинга Казахстана, предмет взяточничества в Казахстане по-прежнему ограничен выгодами материального характера. Более того, примечание 5 к ст. 307 УК, которое устанавливает перечень коррупционных преступлений, ограничивает эти преступления только случаями «получения лицами, их совершившими, имущественных благ и преимуществ». Такой же подход закреплен и в Нормативном постановлении № 9 Верховного Суда РК от 22 декабря 1995 г. о практике применения судами законодательства об ответ­ст­венности за взяточничество, пункт 2 которого устанавливает, что предметом взятки могут быть деньги, ценные бумаги, материальные ценности, оказываемые безвозмездно, но подлежащие оплате услуги, а также льготы, дающие право на имущество (производство строительных, ремонтных работ; предоставление са­на­тор­ных или туристических путевок, проездных билетов; предоставление на льгот­ных условиях ссуд или кредитов и т.п.)».

Таким образом, в третьем раунде мониторинга были подробно рассмотрены все доводы Казахстана в пользу нецелесообразности криминализации торговли влиянием и мотивированно опровергнуты. Также признаны не соответствующими международным стандартам отдельные законодательно закрепленные понятия, в частности «взятка», что имеет прямое отношение к торговле влиянием.

В этой связи констатируем, что рекомендации в части торговли влиянием, данные Казахстану по итогам 2 раунда мониторинга, в ходе 3 раунда остались не выполненными.

Четвертый раунд мониторинга (Отчет был утвержден на заседании Сети ОЭСР 13 сентября 2017 года в Париже).

В Отчете не содержалось, по сути, ничего нового. Указано, что «В своем про­ме­жуточном отчете от сентября 2016 г. Казахстан отметил, что статья 18 Конвен­ции ООН против коррупции (Злоупотребление влиянием в корыстных целях) не требует обязательной криминализации этого правонарушения. В соответствии с тре­бованиями данной статьи государства должны рассмотреть возможность при­зна­ния злоупотребления влиянием в качестве уголовно наказуемого деяния. Дан­ный вопрос был рассмотрен в рамках подготовки нового проекта Уголовного ко­дек­са (2014 г.) и не был поддержан. Как отмечалось в Отчете третьего раунда по Казахстану, согласно Конвенции ООН против коррупции, установление уголовной ответственности за данное деяние действительно является факультативным. Одна­ко мониторинг Стамбульского плана действий не является мониторингом испол­не­ния исключительно положений, включенных в Конвенцию ООН, тем более только ее обязательных положений. Мониторинг СПД основывается на широком пе­речне стандартов, и Конвенция ООН является только одним из них. Так, напри­мер, злоупотребление («торговля») влиянием является обязательным для стран-участниц согласно Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за кор­рупцию (ст. 12). Поскольку механизм мониторинга СПД формально не ограни­чен какой-либо отдельной конвенцией и охватывает широкие международные ан­ти­коррупционные стандарты, преступление злоупотребления влиянием должно быть криминализировано во всех странах СПД, в том числе в Казахстане. При этом Казахстан согласился с этой рекомендацией, проголосовав за утверждение отчета о втором раунде мониторинга. Во время проведения третьего раунда мониторинга, Казахстан также ссылался на такие составы преступлений, как «Злоупотребление должностными полномочиями» и «Превышение власти или должностных полно­мочий». Однако еще в Отчете о втором раунде мониторинга СПД было отмечено, что эти составы не охватывают всех элементов состава преступления «Злоупо­треб­ление влиянием в корыстных целях», предусмотренного ст. 18 Конвенции ООН против коррупции.

Рассмотрев уголовное, уголовно-процессуальное законодательство и иные за­ко­но­дательные акты в сфере регулирования коррупционных преступных деяний, мониторинговая группа пришла к выводу что действующее законодательство Ка­зах­стана не содержит норм, которые в той или иной степени могли бы противо­речить установлению уголовной ответственности за торговлю влиянием и включе­нию ее в особую часть уголовного закона как отдельного состава преступления».

Вывод: Эта часть рекомендации остается не выполненной».

Пятый раунд мониторинга (Отчет от 4 декабря 2024 года).

В отчете лишь снова констатировано, что в Казахстане до сих пор не уста­нов­лена уголовная ответственность за торговлю влиянием и мониторинговая группа вновь рекомендовала это сделать. Также, в Отчете указано, что «дела о мошен­ни­че­стве, которые расследуются в совокупности с подстрекательством к взяточни­че­ст­ву, по сути являются делами о торговле влиянием, которая в Казахстане не кри­ми­нализирована».

Полагаем, что это утверждение мониторинговой группы может быть пра­виль­ным, учитывая, как много среди наших коррупционеров руководителей област­но­го и центрального звена. Все они, находясь на должностях, без сомнения имели ре­альные возможности для решения множества вопросов, пусть напрямую и не относящихся к их компетенции. Здесь следует учитывать и особенности мен­та­ли­тета, которые в стране признаются на бытовом уровне. О менталитете также была целая дискуссия в ходе состоявшегося 31 июля текущего года в Академии круглого стола по теме исследования. Отмечалось, что есть какая-то закономерность в том, что именно 5 центральноазиатских государств до настоящего времени не кримина­ли­зи­ровали торговлю влиянием. И эта закономерность напрямую связывалась с восточным менталитетом. Конечно, этого нет и не может быть ни в одном страно­вом Отчете этих 5 стран. Но полагаем, что эта версия заслуживает внимания и бо­лее пристального изучения научным сообществом и теми государственными орга­нами, которые ответственны за выстраивание правильного идеологического курса страны.

Помимо мониторинговой группы Стамбульского плана действий по борьбе с коррупцией, Казахстан подвергается оценке по вопросам коррупции и иными мо­ниторинговыми группами.

В частности, после присоединения Казахстана к ГРЕКО (16 января 2020 года), эта организация провела свой совмещенный первый и второй раунд оценки. Отчет об оценке по Казахстану принят ГРЕКО на 90-м пленарном заседании в Страсбурге 21-25 марта 2022 года.

В контексте данной научной работы он не представляет значительный инте­рес. Вопросы криминализации торговли влиянием там рассмотрены не были.

Есть еще один отчет, о котором следовало бы упомянуть в контексте рассма­триваемой темы.

Он называется «Альтернативный отчет. Выполнение рекомендаций Стам­бу­ль­ского плана действий по борьбе с коррупцией в Казахстане».

Был подготовлен в 2022 году в рамках проекта «Реализация системной, струк­ту­ри­ро­ванной и эффективной политики повышения деловой добропорядочности и развития корпоративного управления в Казахстане в соответствии со стандартами ОЭСР», реализуемого Палатой юридических консультантов «Kazakhstan Bar Association» в сотрудничестве с ОФ «Центр исследований правовой политики» (LPRC) при поддержке Siemens Integrity Initiative.

В нем отмечено, что «Январские события 2022 года в Алматы, Астане и дру­гих городах республики, стали драйвером для ускорения реформ, более эффектив­ного международного сотрудничества по возврату похищенных и выведенных ак­тивов. В этом году принята новая стратегия антикоррупционных реформ, прошел совмещенный первый и второй раунд мониторинга ГРЕКО. У казахстанцев есть определенный запрос на реформы — политические, экономические и социальные. В числе приоритетных реформ — искоренение коррупции как бытовой, так и сис­тем­ной во всех сферах экономики. Для эффективных реформ нужна политическая воля бороться с коррупцией бескомпромиссно, а также потенциал и ресурсы. На этом этапе мы видим, что многие инициативы, которые были рекомендованы меж­ду­народными донорами и организациями, до сих пор не реализованы в Казах­стане»[2].

Среди этих нереализованных инициатив отмечена и криминализация торговли влиянием.

Заключение. Таким образом, изучение современного состояния торговли влия­нием в Казах­ста­не показало, что, несмотря на многократные, с приведением исчерпывающих обос­нований, указания Казахстану в мониторинговых миссиях Стамбульского плана действий по борьбе с коррупцией на протяжении 15 лет, стра­но­вой подход в вопросе криминализации торговли влиянием, от миссии к миссии остается неиз­менным. По официальной версии, которая не раз была объек­том подробного раз­бо­ра экспертами и не поддержана ими — в отечественном за­ко­нодательстве эле­мен­ты торговли влиянием криминализованы в различных ста­тьях уголовного ко­декса — злоупотребление служебным положением, превыше­ние полномочий, по­средничество во взяточничестве.

Есть и еще один аргумент — необязательность криминализации, в соответст­вии с положениями Конвенции ООН против коррупции. Но и этот аргумент был подробно изучен и опровергнут международными экспертами.

Стоит отметить, что нами подробно были изучены все составы коррупцион­ных и должностных преступлений, содержащиеся в Уголовном кодексе Респуб­ли­ки Казахстан[3], и также пришли к мнению, что действующее казахстанское зако­но­дательство не позволяет привлечь к ответственности за торговлю влиянием. И имен­но поэтому, как справедливо отмечено в отчете 5 раунда мониторинга «дела о мошенничестве, которые расследуются в совокупности с подстрекательством к взяточничеству, по сути, являются делами о торговле влиянием, которая в Казах­стане не криминализирована».

Резюмируя все вышеизложенное, также стоит подчеркнуть то, о чем мы упо­ми­нали в самом начале. Действующая Концепция антикоррупционной политики Республики Казахстан на 2022-2026 годы[4] отмечает, что для достижения сущест­вен­ного прогресса в противодействии коррупции и обеспечения неотвра­ти­мос­ти ответственности Казахстану предстоит присоединиться к новым международным правовым инструментам — Конвенции Совета Европы об уголовной ответствен­ности за коррупцию и Конвенции ОЭСР по борьбе с подкупом иностранных долж­ностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок.

Таким образом, на сегодняшний день вектор государственной политики в про­тиводействии коррупции направлен, в том числе и на криминализацию в будущем положений о торговле влиянием.

 

Список литературы

1. Закон Республики Казахстан от 4 мая 2008 г. № 31-IV «О ратификации Конвенции ООН против коррупции» // http:online.zakon.kz
2. Альтернативный отчет. Выполнение рекомендаций стамбульского плана действий по борьбе с коррупцией в Казахстане. — Алматы, 2022. — 48 с. // chrome-extension://efaidnbmnnnibpcajpcglclefindmkaj/https://lprc.kz/wp-content/uploads/2024/01/lprc_alternative-report_oecd_2022_2024-01-11_web.pdf
3. Уголовный кодекс Республики Казахстан от 3 июля 2014 года № 226-V // http:online.zakon.kz
4. Указ Президента Республики Казахстан от 2 февраля 2022 г. № 802 «Об утверждении Концепции антикоррупционной политики Республики Казахстан на 2022-2026 годы и внесении изменений в некоторые указы Президента Республики Казахстан» // http:online.zakon.kz

References

1. Zakon Respubliki Kazakhstan ot 4 maya 2008 g. № 31-IV «O ratifikatsii Konventsii OON protiv korruptsii» // http:online.zakon.kz
2. Al’ternativnyy otchet. Vypolneniye rekomendatsiy stambul’skogo plana deystviy po bor’be s korruptsiyey v Kazakhstane. — Almaty, 2022. — 48 s. // chrome-extension://efaidnbmnnnibpcajpcglclefindmkaj/https://lprc.kz/wp-content/uploads/2024/01/lprc_alternative-report_oecd_2022_2024-01-11_web.pdf
3. Ugolovnyy kodeks Respubliki Kazakhstan ot 3 iyulya 2014 goda № 226-V // http:online.zakon.kz
4. Ukaz Prezidenta Respubliki Kazakhstan ot 2 fevralya 2022 g. № 802 «Ob utverzhdenii Kontseptsii antikorruptsionnoy politiki Respubliki Kazakhstan na 2022-2026 gody i vnesenii izmeneniy v nekotoryye ukazy Prezidenta Respubliki Kazakhstan» // http:online.zakon.kz