Мир закона

МРНТИ 10.31.51

УДК 343.9.02

Исмаилбаев Тимурлан Шамильевич — главный научный сотрудник Центра исследования проблем в сфере защиты общественных интересов Межведомственного научно-исследовательского института Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан (Республика Казахстан, г. Косшы);

Жаксылыков Руслан Адилбекович — главный научный сотрудник Центра исследования проблем в сфере защиты общественных интересов Межведомственного научно-исследовательского института Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан, магистр юридических наук (Республика Казахстан, г. Косшы);

Кусаинова Асель Кадырбековна — старший научный сотрудник Центра исследования проблем в сфере защиты общественных интересов Межведомственного научно-исследовательского института Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан (Республика Казахстан, г. Косшы)

КОНФИСКАЦИЯ ВНЕ РАМОК УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ КАК ИНСТРУМЕНТ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ КОРРУПЦИИ

Аннотация. Проблема коррупции в Казахстане остается крайне острой из-за латентности преступлений и сложности установления реального объема похи­щенных активов, что обосновывает необходимость внедрения эффективных граж­дан­ско-правовых механизмов.

В 2023 году Законом РК «О возврате государству незаконно приобретенных активов», в стране внедрен институт внесудебного возврата активов, который сочетает в себе континентальную и англосаксонскую традиции и позволяет изы­мать имущество, связанное с коррупцией, организованной преступностью и отмы­ванием денег вне рамок уголовного преследования.

Таким образом, институт внесудебного возврата активов в Казахстане высту­пает не только в качестве механизма восстановления экономической и социальной справедливости, но является индикатором зрелости антикоррупционной политики, способствующей укреплению доверия общества и повышению позиций страны в мировых рейтингах.

Ключевые слова: незаконно приобретенные активы, гражданская конфис­кация, соглашение, добровольный возврат активов, мировое соглашение, процес­суальное соглашение, признание вины, специальный государственный фонд, граж­данско-правовые отношения, вывод активов.

Исмаилбаев Тимурлан Шамильевич — Қазақстан Республикасы Бас прокуратурасы жанындағы Құқық қорғау органдары Академиясының ведомствоаралық ғылыми-зерттеу институтының қоғамдық мүдделерді қорғау саласындағы проблемаларды зерттеу орталығының бас ғылыми қызметкері (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.);

Жақсылықов Руслан Әділбекұлы — Қазақстан Республикасы Бас прокуратурасы жанындағы Құқық қорғау органдары Академиясының Ведомствоаралық ғылыми-зерттеу институтының Қоғамдық мүдделерді қорғау саласындағы проблемаларды зерттеу орталығының бас ғылыми қызметкері, заң ғылымдарының магистрі (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.);

Құсаинова Әсел Қадырбекқызы — Қазақстан Республикасы Бас прокуратурасы жанындағы Құқық қорғау органдары Академиясының ведомствоаралық ғылыми-зерттеу институтының қоғамдық мүдделерді қорғау саласындағы проблемаларды зерттеу орталығының аға ғылыми қызметкері (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.)

ТӘРКІЛЕУ — ҚЫЛМЫСТЫҚ ҚУДАЛАУ ШЕҢБЕРІНЕН ТЫС СЫБАЙЛАС ЖЕМҚОРЛЫҚҚА ҚАРСЫ ІС-ҚИМЫЛДЫҢ ҚҰРАЛЫ РЕТІНДЕ

Түйін. Қазақстандағы сыбайлас жемқорлық проблемасы қылмыстардың кешігуіне және ұрланған активтердің нақты көлемін белгілеудің күрделілігіне байланысты өте өткір күйінде қалып отыр, бұл тиімді азаматтық-құқықтық тетіктерді енгізу қажеттілігін негіздейді.

2023 жылы «заңсыз сатып алынған активтерді мемлекетке қайтару туралы» ҚР Заңымен елде континенттік және англо-саксондық дәстүрлерді біріктіретін және сыбайлас жемқорлыққа, ұйымдасқан қылмысқа және қылмыстық қудалау шеңберінен тыс ақшаны жылыстатуға байланысты мүлікті алып қоюға мүмкіндік беретін азаматтық тәркілеу институты енгізілді.

Осылайша, Қазақстандағы азаматтық тәркілеу экономикалық және әлеуметтік әділеттілікті қалпына келтіру тетігі ғана емес, қоғамның сенімін нығайтуға және елдің әлемдік рейтингтердегі ұстанымын арттыруға ықпал ететін сыбайлас жемқорлыққа қарсы саясаттың жетілуінің көрсеткіші болып табылады.

Түйінді сөздер: заңсыз сатып алынған активтер, азаматтық тәркілеу, келісім, активтерді ерікті түрде қайтару, бітімгершілік келісім, іс жүргізу келісімі, кінәні мойындау, арнаулы мемлекеттік қор, азаматтық-құқықтық қатынастар, активтерді шығару.

Ismailbayev Timurlan Shamilevich — chief researcher at the Center for the study of problems in the field of protection of public interests of the Interdepartmental Research Institute of the Academy of Law Enforcement Agencies at the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan (Republic of Kazakhstan, Kosshy);

Zhaxylykov Ruslan Adilbekovich — chief researcher at the Center for the study of problems in the field of protection of public interests of the Interdepartmental Research Institute of the Academy of Law Enforcement Agencies under the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan, Master of Law (Republic of Kazakhstan, Kosshy);

Kussainova Assel Kadyrbekovna — senior researcher at the Center for the study of problems in the field of protection of public interests of the Interdepartmental Research Institute of the Academy of Law Enforcement Agencies at the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan (Republic of Kazakhstan, Kosshy)

CONFISCATION OUTSIDE THE FRAMEWORK OF CRIMINAL PROSECUTION AS AN ANTI-CORRUPTION TOOL

Annotation. The problem of corruption in Kazakhstan remains extremely acute due to the latency of crimes and the difficulty of establishing the actual volume of stolen assets, which justifies the need to introduce effective civil law mechanisms.

In 2023, the Law of the Republic of Kazakhstan «On the return of illegally acquired assets to the State» introduced the institution of civil confiscation in the country, which combines continental and Anglo-Saxon traditions and allows the seizure of property related to corruption, organized crime and mon ey laundering outside the framework of criminal prosecution.

Thus, civil confiscation in Kazakhstan acts not only as a mechanism for restoring economic and social justice, but also as an indicator of the maturity of anti-corruption policy, which helps to strengthen public confidence and enhance the country’s position in world rankings.

Keywords: illegally acquired assets, civil confiscation, agreement, voluntary return of assets, settlement agreement, procedural agreement, on admission of guilt, special state fund, civil law relations, asset withdrawal.

 

Введение. Гражданская конфискация представляет собой самостоятельный правовой институт, сочетающий элементы публично-правовой санкции и частно-правовой процедуры, направленный на безвозмездное изъятие в пользу государ­ства имущества, связанного с правонарушением, без привлечения к уголовной ответственности.

Данный институт играет ключевую роль в механизме борьбы с коррупцией и отмыванием денег, обеспечивая эффективное взыскание доходов, полученных не­законным путем.

Сегодня коррупция остается для Казахстана одной из главных проблем обще­ст­ва. Коррупционные преступления обладают повышенной латентностью, по­этому невозможно достоверно определить даже приблизительную стоимость по­хищен­ных активов.

В соответствии с Законом Республики Казахстан «О противодействии корруп­ции» от 18.11.15 года за № 410-V ЗРК, коррупция — незаконное использование лицами, занимающими ответственную государственную должность, лицами, упол­номоченными на выполнение государственных функций, лицами, прирав­ненными к лицам, уполномоченным на выполнение государственных функций, должност­ными лицами своих должностных (служебных) полномочий и связанных с ними возможностей в целях получения или извлечения лично или через по­средников имущественных (неимущественных) благ и преимуществ для себя либо третьих лиц, а равно подкуп данных лиц путем предоставления благ и преиму­ществ^[1].

По определению международной организации Transparency International под коррупцией понимается «злоупотребление вверенной властью для личной выго­ды»^[2].

На наш взгляд, данное определение представляется наиболее точным и полно улавливает ключевые аспекты явления коррупции, что делает его универсальным и пригодным для применения в различных контекстах, несмотря на культурные, экономические или политические различия.

Ключевой элемент определения — это злоупотребление властью. Власть под­разумевает способность влиять на решения, которые оказывают влияние на других людей или на общественные блага.

Когда лицо, обладающее властью, использует ее не в интересах общества, а для удовлетворения своих личных целей, это подрывает доверие к институтам и деформирует основные принципы правопорядка.

Злоупотребление властью связано с нарушением этических норм и принци­пов, которые составляют основу справедливого и эффективного управления.

Таким образом, коррупция в широком смысле является негативным социаль­ным явлением, выражающимся в разложении власти, злоупотреблении своим слу­жебным положением лицами, наделенными властными полномочиями, в ко­рыст­ных целях для личного обогащения или в групповых интересах.

Принимаемые в Казахстане меры приносят определенные плоды, о чем свиде­тельствуют данные международной антикоррупционной организации Transpa­rency International (TI), которая составляет рейтинг стран по уровню коррупции — Индекс восприятия коррупции (Corruption perception index, CPI).

Казахстан в 2024 году набрал 40 баллов, по сравнению с 2023 годом, подняв­шись на 5 позиций среди 180 стран (88 место) и отмечен как страна со значитель­ным повышением рейтинга с 2016 года — рост на 11 баллов (с 29).

Среди стран центральноазиатского региона Казахстан занимает самую высо­кую позицию и является единственной страной, улучшившей в 2024 году свой рейтинг.

Ниже Казахстана в индексе расположились такие страны, как Индия (38 бал­лов), Индонезия (37), Аргентина (37), Сербия (35), Украина (35), Бразилия (34), Таи­ланд (34), Турция (34), Беларусь (33), Россия (22) и др.^[3]

Развитие института гражданской конфискации свидетельствует о стремлении к созданию эффективных механизмов борьбы с преступными доходами и корруп­цией.

Проводимая в Казахстане антикоррупционная политика демонстрирует устой­чивую корреляцию между внедрением эффективных механизмов возврата неза­кон­но приобретенных активов и улучшением позиций государства в междуна­родных рейтингах, в частности в Индексе восприятия коррупции (Corruption Perception Index, CPI).

Казахстанский опыт реформирования законодательства в этой сфере пред­ставляет особый научный интерес, поскольку сочетает элементы континентальной и англосаксонской правовых традиций с учетом национальной специфики.

Конфискация вне уголовного производства является сложным юридическим механизмом, требующим тщательного понимания его исторических аспектов для эффективного применения в современных условиях.

Материалы и методы. Методологическую основу исследования составляют общенаучные и частно-научные методы познания социально-правовых явлений (сравнительно-правовой, конкретно-социологический, логико-системный, фор­маль­но-логический и др.). Рассмотрено законодательство, регламентирующее ме­ханизм гражданской конфискации, позволяющий возвращать активы в госу­дарственную собственность без необходимости уголовного приговора.

По рассматриваемой теме проведен научный анализ работ как отечественных, так и зарубежных ученых.

Обсуждение и результаты. Институт гражданской конфискации имущества, как правовой механизм, направлен на изъятие активов, приобретенных незакон­ным путем без необходимости уголовного осуждения, прошел в своем развитии несколько ключевых этапов.

Данная практика имеет глубокие исторические корни и встречается в древних правовых системах, где именно конфискация становилась одним из способов под­держания общественного порядка и укрепления центральной власти.

В Римском праве конфискация имущества применялась как форма наказания за тяжкие преступления и государственную измену после судебного разбиратель­ства и вынесения приговора. При этом сама конфискация имущества происходила как санкция, направленная на восстановление общественного порядка и пре­ду­преждение дальнейших преступлений^[4].

В период Раннего Нового времени (XVII-XVIII вв.) в рамках английского об­щего права произошла значительная формализация юридических процедур, свя­зан­ных с конфискацией имущества, что отражало общую тенденцию к систе­ма­тизации правовых норм в условиях расширения колониальной торговли и усиле­ния государственного контроля. Одним из ключевых институтов этого периода ста­ла гражданская конфискация (in rem forfeiture), которая, в отличие от тради­ци­онных уголовных мер (in personam), направляла правовое преследование непо­сред­ственно на объект имущества, а не на его владельца^[5].

Данный подход позволял короне изымать активы, ассоциированные с право­на­рушениями (например, контрабанда или пиратство), даже в случаях, когда уста­новить вину собственника не представлялось возможным из-за его отсутствия, смер­ти или недостатка доказательств^[6].

Эта доктрина получила развитие в контексте Навигационных актов (1651-1660), направленных на борьбу с голландской конкуренцией и укрепление контро­ля над колониальной торговлей^[7].

В американских колониях в рамках гражданского судопроизводства конфи­с­ка­ция (in rem) часто применялись за нарушение актов торговли и мореплавания^[8].

Подход Англии к колониальной торговле принял новое направление в 1760-х годах, когда парламент попытался решить проблему военного долга путем извле­чения большего дохода из колоний^[9].

В частности, Закон о доходах 1764 года (часть которого была недолговечной) увеличил таможенные пошлины на различные товары, импортируемые в колонии или экспортируемые из них^[10].

Как и другие таможенные законы (Закон о доходах, § 37), он не только уг­ро­жал контрабандистам персональными штрафами, но и предусматривал конфис­кацию имущества, используемого в связи с контрабандой.

После обретения независимости Соединенные Штаты во многих законах про­дол­жали использовать процедуры конфискации (in rem) для подкрепления своих собственных таможенных и антиконтрабандных законов^[11].

После того, как был учрежден федеральный Конгресс, наделенный полномо­чиями взимать налоги и регулировать торговлю (внутреннюю и внешнюю), то же самое произошло и на федеральном уровне в 1789 году, где незамедлительно были вве­де­ны таможенные пошлины на импортируемые товары (закон от 4 июля 1789 г., ч. 2,1 ст. 24) и пошлины на перевозку тоннажа судов (Закон от 20 июля 1789 г., ч. 3,1 ст. 27).

При этом Закон о взимании сборов, принятый Конгрессом для обеспечения соблюдения этих пошлин, содержит положения о конфискации (Закон о сборе платежей 1789 г., гл. 5, §§ 12, 15, 22-24, 34, 40, 1 Stat. 29, 39, 41-43, 46, 48-49).

Изучение Закона о взыскании 1790 года (гл. 35, §§ 13-14, 22, 27-28, 46-48, 60, 70, статьи 145, 157-58, 161, 163-64, 169-70, 174, 177 (объявление о конфискации); §§ 67-68 (разрешение на возбуждение вещных дел против всех конфискованных товаров и судов), и пересмотренного Закона о взыскании 1799 года показало, что практика Конгресса в отношении конфискации не изменилась. Новый статут вклю­чал в себя столь же обширные положения о конфискации (Закон о сборе платежей 1799 г., гл. 22, §§ 24, 27-28, 35, 37-38, 43, 45-46, 50-51, 66-68, 84, 103, статьи 627, 646, 648, 655, 658, 660-62, 665, 677-78, 694, 701), которые должны были приме­няться в рамках аналогичных процедур в рамках (in rem — вещных дел — §§ 89-90).

В 1809 году Конгресс дополнил существовавший на тот момент Закон об эм­бар­го дополнительными уголовно-правовыми положениями, которые предусма­три­вали конфискацию судов и грузов, а также гражданские или уголовные наказа­ния (U.S. 12 Wheat. 1827).

Верховный суд США в деле Соединенные Штаты против Маленького Чарльза (1818 — United States v. The Little Charles) подтвердил конституционность проце­дуры, постановив, что «судно, вовлеченное в преступление, становится юридичес­ким лицом, ответственным перед законом», даже если владелец не установлен или не осужден^[12].

Этот прецедент заложил основу для расширения применения (in rem) в эпоху «золотого века пиратства» в Карибском бассейне, где конфискация судов, перево­зивших рабов или контрабанду, стала ключевым элементом морской политики США.

Ранние положения о федеральной конфискации были сосредоточены в та­мо­женных уставах и законах о судоходстве^[13], которые влияли на поведение людей за пре­делами Соединенных Штатов.

В тех условиях американские суды не могли осуществлять юрисдикцию (in personam) в отношении «по крайней мере некоторых … а возможно и большин­ст­ва» этих людей^[14].

Если бы Конгресс не разрешил процедуру конфискации (in rem) в отношении имущества, которое было ввезено в Соединенные Штаты с нарушением установ­лен­ных законом требований, то иностранные грузоотправители и судовладельцы, возможно, не платили бы таможенные пошлины и не соблюдали федеральные за­ко­ны о судоходстве.

В связи с чем, процедура конфискации (in rem) была практической необходи­мостью^[15].

Параллельно в Европе гражданская конфискация использовалась преиму­ще­ст­венно в контексте уголовного права, ориентированного на подавление револю­ци­он­ных движений и укрепление государственной стабильности.

После Наполеоновских войн и Венского конгресса (1815) монархии, такие как Австрийская империя и Пруссия, включили конфискацию имущества в репрес­сивный арсенал против участников национально-освободительных и либеральных выступлений^[16].

Однако, в отличие от американской практики, европейские государства редко применяли (in rem), как самостоятельную процедуру, предпочитая связывать кон­фискацию с персональным осуждением по уголовным статьям. Это отражало влияние кодексов наполеоновской эпохи, таких как Уголовный кодекс Франции 1810 года^[17], где конфискация трактовалась как дополнительное наказание, а не независимый гражданский иск^[18].

Колониальный контекст XIX века стал катализатором синтеза этих подходов. Британская империя, используя опыт (in rem), разработала систему «конфиска­ци­онных ордеров» в Индии^[19] и Африке, позволявших изымать земли и ресурсы у местных общин под предлогом «нарушения колониальных законов» — от неуплаты налогов до сопротивления администрации^[20].

В США экспансия на запад сопровождалась конфискацией земель коренных народов через механизмы, формально базировавшиеся на договорах, но де-факто принудительные, как в случае «Закона о переселении индейцев» (1830)^[21], где угро­за конфискации использовалась для принуждения к депортации^[22].

В XX веке институт гражданской конфискации (in rem) трансформировался в ключевой инструмент борьбы с организованной преступностью, адаптируясь к ее глобализации и усложнению экономических связей. В 1920-1930 годах введение «Сухого закона» (Volstead Act, 1920) в США спровоцировало расцвет бутле­гер­ства, контролируемого организованными преступными группировками, такими как чикагский синдикат Аль Капоне^[23].

Для противодействия этим структурам власти расширили применение граж­дан­ской конфискации, позволявшей изымать транспортные средства, оборудова­ние и финансы, связанные с незаконным производством и распространением алко­голя, даже при отсутствии осуждения владельцев^[24].

Эта практика заложила основу для использования (in rem), как механизма под­рыва экономической базы организованной преступности, что позже было система­ти­зировано в рамках RICO Act (Racketeer Influenced and Corrupt Organizations Act, 1970)^[25].

В 1970-1980 годах эскалация «войны с наркотиками» потребовала новых пра­во­вых инструментов.

Принятие RICO Act (Racketeer Influenced and Corrupt Organizations Act, 1970) позволило преследовать преступные организации как единые структуры^[26], а не отдельных членов, включая конфискацию активов, полученных через рэкет или наркоторговлю.

Дальнейшее усиление произошло с принятием Закона о всеобъемлющем кон­троле за преступностью (Comprehensive Crime Control Act) (1984), который узако­нил административную конфискацию активов, связанных с наркопреступлениями, без обязательного уголовного осуждения владельца (S.1762 — Закон о всеобъем­лю­щем контроле за преступностью 1984 года).

К концу XX века организованная преступность приобрела транснациональ­ный характер, что потребовало координированных международных мер.

Конвенция ООН против незаконного оборота наркотиков (1988) обязала го­су­дарства-участники внедрять механизмы не уголовной конфискации, направленные на пресечение финансовых потоков наркокартелей^[27].

Однако ключевым шагом стала Палермская конвенция (2000) — Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности^[28].

Она не только расширила определение преступных групп (включая требо­ва­ния к структуре и продолжительности деятельности), но и предписала странам раз­рабатывать законы для конфискации активов, полученных преступным путем, да­же если владелец избежал уголовного преследования.

Следующим шагом гражданско-правовой конфискации в борьбе с коррупцией явилась Конвенция ООН против коррупции, которая обязывает каждое госу­дар­ство-участник рассмотреть вопрос о том, следует ли вводить гражданско-право­вую конфискацию в пределах его юрисдикции^[29].

Параллельно FATF (Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыва­ни­ем денег, 1989) включила конфискацию в свои рекомендации, подчеркивая необ­хо­димость международного сотрудничества в отслеживании и блокировке крими­нальных капиталов^[30].

Как видно, гражданская конфискация представляет собой правовой механизм, направленный на изъятие имущества, связанного с противоправной деятельнос­тью, без необходимости установления вины конкретного лица в уголовном поряд­ке.

В отличие от уголовной конфискации, которая применяется в рамках уголов­но­го судопроизводства и требует вынесения обвинительного приговора, граждан­ская конфискация осуществляется в порядке гражданского или администра­тив­ного судопроизводства, основываясь на принципе «преобладания доказательств».

Ее суть заключается в том, что государство получает возможность изъять иму­щество, которое является предметом, орудием или доходом от противоправной дея­тельности, даже если конкретное лицо не было привлечено к уголовной ответ­ственности.

Это особенно актуально в случаях, когда невозможно установить личность преступника или когда имущество было переписано на третьих лиц с целью укло­не­ния от ответственности.

В контексте казахстанского законодательства гражданская конфискация полу­чила развитие с принятием Закона Республики Казахстан «О возврате государству незаконно приобретенных активов»^[31] (далее — Закон) в 2023 году, что стало логическим продолжением системных антикоррупционных реформ, начатых в рам­ках реализации «Концепции антикоррупционной политики Республики Казах­стан на 2022-2026 годы», утвержденной Указом Президента Республики Казахстан от 2 февраля 2022 года № 802^[32].

Данный Закон (ст. ст. 24-29) предусматривает возможность изъятия имущест­ва, приобретенного с нарушением закона, в порядке гражданского судопроизвод­ст­ва.

Прежде всего, казахстанский законодатель выделяет задачу превентивного воздействия, то есть создание устойчивого экономического барьера для лиц, склон­ных к совершению коррупционных правонарушений, через возможность досрочного ареста и изъятия имущества при предварительном доказательстве его сомнительного происхождения («преобладание доказательств»).

Реституция, т.е. возврат активов, полученных преступным путем, в государ­ственную собственность и их последующее направление на возмещение ущерба и финансирование приоритетных социальных программ подтверждает ориентацию на социально-экономический эффект за счет гражданско-правовой санкции без уголовного преследования.

Обеспечение надежной правовой защиты добросовестных приобретателей и третьих лиц (процессуальные гарантии заблаговременного уведомления, сокра­щен­ные сроки обжалования, право на встречные доказательства) соответствует принципам пропорциональности и соразмерности, рекомендованным между­на­родными экспертами по борьбе с коррупцией.

При этом, в ряде англосаксонских юрисдикций задачами выступают наказа­ние и дестабилизация финансовой инфраструктуры организованных преступных групп, а целью считается максимальное ослабление экономической базы правона­рушителей даже в ущерб процессуальным издержкам и рискам затяжных споров о правах собственности.

Так, в США, (civil asset forfeiture) исторически функционирует как кара­тель­ный инструмент, позволяя оперативно «сокращать» бюджеты преступных синди­катов, однако вызывает критику за низкие стандарты защиты потерпевших собст­венников^[33].

Британский механизм (Unexplained Wealth Orders) в первую очередь служит инструментом финансового контроля над предполагаемыми коррупционерами и владельцами «прозрачного» и «непрозрачного» имущества, его цель — заставить объяснить происхождение богатства до применения санкций, что делает проце­дуру более превентивной, но менее ориентированной на фискальные поступления, так как растягивается на долгие годы^[34].

Европейская модель, закрепленная Директивой Европейского парламента и Совета 2014/42/EU от 3 апреля 2014 года о замораживании и конфискации орудий и доходов от преступлений в Европейском союзе^[35], ставит во главу угла взаимное признание мер замораживания и конфискации между государствами-членами, до­биваясь гармонизации норм и оперативного трансграничного применения санк­ций, ее цель состоит в обеспечении согласованности и эффективности совместных действий по возврату активов, а не в заполнении национальных бюджетов.

Таким образом, казахстанская система гражданской конфискации стремится син­тезировать преимущества иностранных моделей, сочетая превентивность бри­танского подхода, фискальную эффективность американской практики и проце­дурную согласованность европейских стандартов, при этом делая упор на защиту прав добросовестных владельцев и социальный эффект от использования конфис­кованного имущества.

В Казахстане исполнение Закона возложено на три основные структуры:

• Комиссию под руководством премьер-министра Казахстана^[36] (далее — Ко­миссия), которая вырабатывает рекомендации по мерам, направленным на устра­нение причин и условий незаконного приобретения активов и их вывода, а также способы и механизмы возврата выведенных активов государству с их вовлечением в экономический оборот Казахстана;
• Комитет по возврату активов^[37] (далее — Комитет), который является рабо­чим органом Комиссии, осуществляет международно-правовое сотрудничество, а также реализует функции по выявлению, проверке происхождения и возврата незаконно приобретенных активов;
• Управляющая компания^[38] (далее — Управляющая компания), которая обес­пе­чивает сохранность, управляет и производит реализацию возвращенных акти­вов.

Одним из краеугольных камней казахстанской системы возврата незаконно приобретенных активов является принцип стимулирования добровольного воз­врата, который помещается в основу функционирования Закона.

Именно поощрение субъекта к самостоятельному раскрытию и передаче ак­ти­вов дает ему возможность сохранить за собой часть имущества, признанного сом­ни­тельным в происхождении, что значительно снижает социальное напряжение и юридические риски.

В ходе предварительных консультаций с уполномоченным органом лицо, за­яв­ляющее о готовности добровольно вернуть активы, получает право на заклю­чение специального соглашения, по условиям которого в качестве альтернативы передаче имущества в государственную собственность могут предусматриваться иные социально-экономические обязательства.

Так, при добровольном возврате субъект может взять на себя обязательство на­править часть или весь объем возвращаемых средств на финансирование проек­тов, непосредственно влияющих на повышение благосостояния граждан (стро­и­тель­ство школ, детских садов, больниц, реконструкция спортивных объектов и систем водоснабжения).

Таким образом, законодатель дает возможность не только компенсировать причиненный бюджетам ущерб, но и обеспечить мультипликативный эффект от возвращенных активов, стимулируя субъектов вкладывать их в объекты соци­альной и инфраструктурной значимости.

Положения Закона предусматривают, что субъект добровольного возврата получает также ряд правовых возможностей и гарантий. В частности, после под­пи­сания соглашения он освобождается от уголовной и административной ответ­ст­венности, связанной с расследованием происхождения активов, а сама процедура возврата осуществляется в упрощенном порядке.

Данный механизм позволяет значительно сократить сроки возвращения иму­щества и снизить издержки судебных разбирательств.

На практике большинство лиц, взаимодействующих с Комитетом, самостоя­тель­но проявляют инициативу и заранее уведомляют органы, занимающиеся воз­вратом, о готовности к сотрудничеству, представляют необходимые документы и доказательства, что свидетельствует о высокой эффективности механизма добро­воль­ного сотрудничества.

В результате к марту 2025 года Комиссией одобрено заключение 60 согла­ше­ний на общую сумму свыше 2 млрд. долларов США, более половины из которой воз­мещено в денежном эквиваленте, что свидетельствует о преобладающем ис­пользовании финансовых инструментов при добровольном возврате.

Остальная часть активов на сумму 235 млн. долларов США передана в натуре уполномоченной Управляющей компании, которая берет на себя функции хране­ния, оценки и дальнейшего использования подобных объектов.

Помимо этого, из зарубежных юрисдикций возвращено активов на сумму 265 млн. долларов США, из которых 198 млн. долларов США представлены денеж­ными средствами, а иное имущество — на сумму 67 млн. долларов США.

Управляющая компания осуществила реализацию части возвращенных акти­вов на сумму свыше 35 млн. долларов США, в том числе зарубежных объектов.

В соответствии с требованиями действующего законодательства имущество пе­редавалось в аренду, доверительное управление, консервировалось или реализо­вывалось.

Часть активов передана в государственную собственность без реализации (го­сударственный интерес или социальная необходимость).

Доход от реализации возвращенных активов направляется на социальные про­екты (школы, детские сады, больницы, культурные центры, спортивные объекты, системы водоснабжения).

По решению Правительства Республики Казахстан^[39] утверждено финансиро­ва­ние 336 социальных объектов, из которых 9 образовательных учреждений по­лу­чили бюджетное обеспечение на сумму более 40 млн. долларов США.

Существенные объемы средств направляются также на развитие сферы здра­воохранения.

В различных регионах запланированы строительство и модернизация 162 ме­ди­цинских объектов, а системы водоснабжения, возводимые на средства возврата, обеспечат качественной питьевой водой 130 сельских населенных пунктов.

Помимо социально-инфраструктурных проектов, некоторые субъекты добро­вольно взяли на себя обязательства по реализации 20 инвестиционных проектов (горнорудный, металлургический и энергетически сектора) на сумму свыше 10 млрд. долларов США.

Такие обязательства позволяют не только пополнять бюджет, но и создавать новые рабочие места, стимулировать экономический рост и повышать уровень тех­нологической оснащенности отраслей.

Кроме того, на субъекты возложены обязательства финансирования соци­аль­ных объектов (строительство, культурных, образовательных, спортивных), а также программ адаптации и социализации.

В результате работой охвачены все основные компоненты (пополнение бюд­жета, возврат активов в натуре, реинвестирование капитала, реализация социаль­ных проектов).

Благодаря этому формируется пространство для плодотворного взаимодей­ствия государства и субъектов доброй воли, желающих вложить нажитый капитал в национальную экономику во благо общества и процветания страны.

В ситуации, когда субъект не проявляет инициативы к добровольному учас­тию, а у Комитета имеются обоснованные сомнения в законности происхождения имущества, применяются принудительные механизмы воздействия.

Основным инструментом здесь выступает иск о необъяснимом богатстве (Unexplained Wealth Order), по которому бремя доказывания ложится на ответчика.

Если он не способен опровергнуть доводы относительно незаконного про­исхождения активов, имущество по решению суда подлежит обращению в доход государства.

В результате подачи таких исков обеспечен возврат активов на сумму порядка 35 млн. долларов США.

За период применения данной методики сформирована устойчивая судебная практика, что подтверждает ее действенность и способствует дальнейшему совер­шенствованию^[40].

При этом Казахстан является участником ряда международных соглашений, что способствует укреплению международного сотрудничества и повышению эф­фек­тивности механизмов гражданской конфискации^[41].

Развитие института гражданской конфискации, как в зарубежных юрисдик­циях, так и в Республике Казахстан отражает нарастающую тенденцию к формиро­ва­нию эффективных правовых механизмов, направленных на идентификацию, изъятие и репатриацию активов, полученных в результате преступной деятель­ности.

В условиях глобализации и трансграничного характера коррупционных пре­с­туплений и экономических правонарушений формирование действенной модели гражданской конфискации выступает не только как мера восстановления со­ци­альной справедливости, но и как инструмент укрепления доверия к публичной влас­ти, защиты легального оборота и повышения институционального авторитета государства.

Казахстанская модель возврата активов вне рамок уголовного преследования демонстрирует попытку системной трансформации, базирующейся на синтезе меж­дународных стандартов (Конвенция ООН против коррупции, а также Реко­мендаций FATF) и национальных правовых и социокультурных особенностей.

Формирование причинно-следственной связи между внедрением правового ме­ханизма гражданской конфискации и улучшением позиций Казахстана в меж­дународных антикоррупционных рейтингах, прежде всего в Индексе восприятия коррупции (Corruption Perception Index, CPI), позволяет говорить о стратегической значимости института возврата активов как индикатора системной зрелости анти­коррупционной политики.

Так, нормативное закрепление самой процедуры возврата незаконно приобре­те­нных активов вне рамок уголовного преследования (ст. ст. 24-29 Закона) уси­лило правовые возможности государства по изъятию имущества, происхождение которого не подтверждено законными источниками.

Данная мера повысила эффективность системы возврата активов и создала для потенциальных субъектов коррупции высокий риск потери имущества, независи­мо от наличия уголовного приговора.

Институционализация механизма социального реинвестирования конфиско­ван­ных средств (ст. 4 Закона) позволила направлять ресурсы, полученные в ре­зультате возврата активов, на реализацию проектов с выраженным социальным эф­фектом — строительство школ, больниц, объектов культуры и спорта. Это не только повышает прозрачность использования государственных средств, но и обес­печивает реальный вклад в улучшение качества жизни населения, укрепляя доверие общества к государственным институтам.

Кроме того, интеграция в национальное законодательство положений Конвен­ции ООН против коррупции (ст. 54) и рекомендаций FATF (Рекомендации 4 и 38) свидетельствует о стремлении Казахстана к добросовестному выполнению между­на­родных обязательств в сфере противодействия финансовым преступлениям.

Имплементация международных стандартов позволяет унифицировать право­применительную практику с глобальными правовыми рамками, а также сущест­венно облегчает трансграничное сотрудничество при возврате активов — включая упрощение процедур признания и исполнения судебных решений иностранных юрисдикций.

Заключение. Принятие в 2023 году Закона РК «О возврате государству неза­кон­но приобретенных активов», стало очередным шагом на пути правовой модер­низации, направленной на усиление мер по изъятию имущества, приобретенного преступным путем.

Этот механизм не только способствует восстановлению экономической спра­вед­ливости, но и выполняет репутационную функцию, укрепляя имидж государ­ства как правового, социально ориентированного и прозрачного института управ­ления.

Вышеуказанные особенности обуславливают необходимость дальнейшего со­вершенствования законодательства, унификации процедур и активного участия Ка­захстана в международной правовой кооперации.

Реализация последовательных и системных инициатив будет способствовать фор­мированию устойчивого международного имиджа Казахстана как государства, эффективно исполняющего свои международные обязательства и соответст­вую­щего глобальным антикоррупционным стандартам, включая положения Индекса восприятия коррупции (Corruption Perception Index, CPI).

Список литературы

1. О противодействии коррупции Закон Республики Казахстан от 18 ноября 2015 года № 410-V ЗРК // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z1500000410 (дата обращения: 04.06.2025).
2. What is corruption // Transparency International // https://www.transparency.org/en/what-is-corruption (дата обращения: 04.06.2025).
3. Казахстан продолжает улучшать позиции в Индексе восприятия коррупции Transparency Internationalhttps // www.gov.kz/memleket/entities/anticorrup­tion/press/news/details/937142?lang=ru#: (дата обращения: 04.06.2025).
4. Confiscation or Consecration of Property? // https://brill.com/display/book/9789004498730/BP000002.xml (дата обращения: 04.06.2025).
5. Baker J. H. An Introduction to English Legal History. 4th ed. — London, 2002. P. 412.
6. Holdsworth W. S. A History of English Law. — London, 1924. Vol. VI. P. 358-360 // https://dokumen.pub/historical-foundations-of-the-common-law-hardcovernbsped-0406625026-9780406625021.html // https://www.survivorlib­rary.com/lib­ra­ry/a_history_of_english_law_vol_1_1922.pdf (дата обращения: 04.06.2025)
7. Marsden R. G. Select Pleas in the Court of Admiralty. — London, 1894 // https://archive.org/stream/selectpleasinco00admigoog/selectpleasinco00admigoog_djvu.txt (дата обращения: 04.06.2025)
8. Hendry C. J. Co. v. Moore, 318 U.S. 139-40 & n.4 (1943)
9. David R. Owen & Michael C. Tolley, Courts of Admiralty in Colonial America: The Maryland Experience, 1634-1776, at 108-09 (1995); see also Ubbelohde, supra note 82, at 207
10. Revenue Act 1764, 4 Geo. 3 c. 15, §§ 1-3 (Eng.); Ubbelohde, supra note 82, at 50; Harrington, supra note 83, at 333 & n.139.
11. An Act for Levying and Collecting a Duty on Certain Articles of Goods, Wares and Merchandize Imported into this State, by Land or Water, in Acts and Laws of the State of Connecticut, in America 271, 273-74 (Hartford, Hudson & Goodwin 1784); id. at 276-77; An Act Imposing Duties on Goods and Merchandize, Imported into this State, ch. 81 (1787), in 2 Laws of the State of New York Passed at the Sessions of the Legislature Held in the Years 1785, 1786, 1787 and 1788, Inclusive 509, 514-19 (Albany, Weed Parsons & Co. 1886); An Act to Amend and Reduce the Several Acts of Assembly for Ascertaining Certain Taxes and Duties, and for Establishing a Permanent Revenue, into One Act, ch. 8, §§ 10, 21 (1782), in 11 Hening’s Statutes at Large 112, 123, 128 (William Waller Hening ed., Richmond, George Cochran 1823); An Act for Better Securing the Revenue Arising from Customs, ch. 14, §§ 2, 6 (1785), in 12 Hening’s Statutes at Large, supra, at 46-47.
12. United States v. the little Charles // https://law.resource.org/pub/us/case/reporter/F.Cas/0026.f.cas/0026.f.cas.0979.3.pdf (дата обращения: 04.06.2025)
13. Donald J. Boudreaux & A.C. Pritchard, Civil Forfeiture and the War on Drugs: Lessons from Economics and History, 33 San Diego L. Rev. 79, 99 (1996).
14. Herpel, supra note 33, at 1918; see also Pennoyer v. Neff, 95 U.S. 714, 722-27 (1878).
15. Herpel, supra note 33, at 1918-19; Susan R. Klein, Civil In Rem Forfeiture and Double Jeopardy, 82 Iowa L. Rev. 183, 194-95 (1996).
16. Карлсбадские указы: Федеральный закон о печати (20 сентября 1819 г.) // https://germanhistorydocs.org/en/from-vormaerz-to-prussian-dominance-1815-1866/ghdi:document-235 (дата обращения: 04.06.2025)
17. Code pénal de 1810 Édition originale en version intégrale, publiée sous le titre: Code des délits et des peines // https://ledroitcriminel.fr/la_legislation_crimi­nelle/anciens_textes/code_penal_1810/code_penal_1810_1.htm
18. Омельченко О. А. Всеобщая история государства и права (2000) // https://be5.biz/pravo/i010/64-3.html (дата обращения: 04.06.2025)
19. Колониализм [Англии в Индии] – Понятия и категории // https://ponjatija.ru/node/17816 (дата обращения: 04.06.2025)
20. Benton L. Frontmatter. Law and Colonial Cultures: Legal Regimes in World History, 1400-1900. Cambridge University Press; 2001: i-viii. // https://www.cambridge.org/core/books/law-and-colonial-cultures/5DE1BB3C38E1F258F57ACC6A437BACF2 (дата обращения: 04.06.2025)
21. Новости и события Российского исторического общества 28 мая 1830 года в США вступил в силу закон о переселении индейцев // https://historyrussia.org/sobytiya/28-maya-1830-goda-v-ssha-vstupil-v-silu-zakon-o-pereselenii-indejtsev.html (дата обращения: 04.06.2025)
22. Prucha F.P. The Great Father: The United States Government and the American Indians. — Lincoln, 1984. P. 206. // https://www.amazon.com/Great-Father-Government-American-Indians/dp/0803236689 (дата обращения: 04.06.2025)
23. Prohibition and the Rise of the American Gangster// https://prologue.blogs.archives.gov/2012/01/17/prohibition-and-the-rise-of-the-american-gangster/?utm_source=chatgpt.com (дата обращения: 04.06.2025)
24. Соединенные Штаты Америки против одного автомобиля FORD COUPE // https://www.law.cornell.edu/supremecourt/text/272/321 (дата обращения: 04.06.2025)
25. Prohibition and the Rise of the American Gangster // January 17, 2012 By Hparkins, Posted In – Great Depression, Presidents // https://www.law.cor­nell.edu/wex/racketeer_influenced_and_corrupt_organizations_act_(rico) (дата обращения: 04.06.2025)
26. Организованная преступность и легализация криминальных доходов // https://www.congress.gov/bill/98th-congress/senate-bill/1762 (дата обращения: 04.06.2025)
27. О присоединении Республики Казахстан к Конвенции Организации Объе­диненных Наций о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ: Закон Республики Казахстан от 29 июня 1998 года № 246 // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z980000246_0 (дата обращения: 04.06.2025).
28. Конвенция Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности Принята резолюцией 55/25 Генеральной Ассамблеи от 15 ноября 2000 года // https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conven­tions/orgcrime.shtml (дата обращения: 04.06.2025)
29. Usufruct in the Land of Tribute: Property, Coercion, and Sovereignty on Early Colonial Eastern Long Island // https://rm.coe.int/16806ebc99 (дата обращения: 04.06.2025)
30. Международные стандарты по противодействию отмыванию денег, финансированию терроризма и финансированию распространения оружия массового уничтожения Рекомендации ФАТФ // https://eurasiangroup.org/files/uploads/files/other_docs/FATF%20docs/rekomendacii-fatf-2019.pdf (дата обращения: 04.06.2025)
31. Закон Республики Казахстан от 12 июля 2023 года № 21-VIII ЗРК «О возврате государству незаконно приобретенных активов» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2300000021 (дата обращения: 04.06.2025).
32. Об утверждении Концепции антикоррупционной политики Республики Казахстан на 2022-2026 годы и внесении изменений в некоторые указы Президента Республики Казахстан: Указ Президента Республики Казахстан от 2 февраля 2022 года № 802 // https://adilet.zan.kz/rus/docs/U2200000802#z17 (дата обращения: 04.06.2025)
33. The perils of civil asset forfeiture Erik Luna // https://journals.law.harvard.edu/jlpp/wp-content/uploads/sites/90/2020/01/Luna-FINAL.pdf (дата обращения: 04.06.2025)
34. Royal United Services Institute for Defence and Security Studies Unexplained Wealth Orders Global Lessons for the UK Ahead of Implementation // https://static.rusi.org/201709_rusi_unexplained_wealth_orders_keen_web.pdf (дата обращения: 04.06.2025)
35. On the freezing and confiscation of instrumentalities and proceeds of crime in the European Union: Directive 2014/42/ EU of the European Parliament and of the Council of 3 April // Official Journal of the European Union. 2014. Vol. 57, iss. L 127. P. 39-50. // https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/PDF/?uri=OJ:L:2014:127:FULL&from=RO (дата обращения: 04.06.2025)
36. Персональный состав Комиссии по вопросам возврата государству незаконно приобретенных активов: Постановление Правительства Республики Казахстан от 5 октября 2023 года № 867дсп // https://www.gov.kz/memleket/entities/kva/docu­ments/details/548372?lang=ru (дата обращения: 04.06.2025)
37. Об утверждении Правил назначения и проведения проверки законности источников приобретения (происхождения) актива: Приказ Генерального Прокурора Республики Казахстан от 30 января 2025 года № 16 внесены изменения в приказ Генерального Прокурора Республики Казахстан от 11 октября 2023 года № 186 // https://uchet.kz/news/pravila-proverki-zakonnosti-proiskhozhdeniya-aktivov-izmenyatsya-proekt/ (дата обращения: 04.06.2025).
38. О вопросах создания товарищества с ограниченной ответственностью «Компания по управлению возвращенными активами»: Постановление Правительства Республики Казахстан от 21 сентября 2023 года № 824 // https://www.gov.kz/memleket/entities/kva/documents/details/548375?lang=ru (дата обращения: 04.06.2025).
39. О Правительстве Республики Казахстан: Конституционный закон Республики Казахстан от 18 декабря 1995 г. № 2688 // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z950002688_/z952688.htm (дата обращения: 04.06.2025).
40. В Генеральной прокуратуре обменялись передовым опытом в сфере возврата активов. 16 мая 2025 года // https://www.gov.kz/memleket/entities/kva/press/news/de­tails/997028?lang=ru (дата обращения: 04.06.2025)
41. Комитет по возврату активов Генеральной Прокуратуры Республики Казахстан // https://www.gov.kz/memleket/entities/kva/documents/details/797159 (дата обращения: 04.06.2025)

References

1. O protivodeystvii korruptsii Zakon Respubliki Kazakhstan ot 18 noyabrya 2015 goda № 410-V ZRK // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z1500000410 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
2. 2. What is corruption // Transparency International // https://www.transparency.org/en/what-is-corruption (data obrashcheniya: 04.06.2025).
3. Kazakhstan prodolzhayet uluchshat’ pozitsii v Indekse vospriyatiya korruptsii Transparency Internationalhttps // www.gov.kz/memleket/entities/anticorrup­tion/press/news/details/937142?lang=ru#: (data obrashcheniya: 04.06.2025).
4. Confiscation or Consecration of Property? // https://brill.com/dis­play/book/9789004498730/BP000002.xml (data obrashcheniya: 04.06.2025).
5. Baker J. H. An Introduction to English Legal History. 4th ed. — London, 2002. P. 412.
6. Holdsworth W. S. A History of English Law. — London, 1924. Vol. VI. P. 358-360 // https://dokumen.pub/historical-foundations-of-the-common-law-hardcovernbsped-0406625026-9780406625021.html // https://www.survivorlib­rary.com/lib­ra­ry/a_history_of_english_law_vol_1_1922.pdf (data obrashcheniya: 04.06.2025).
7. Marsden R. G. Select Pleas in the Court of Admiralty. — London, 1894 // https://archive.org/stream/selectpleasinco00admigoog/selectpleasinco00admigoog_djvu.txt (data obrashcheniya: 04.06.2025).
8. Hendry C. J. Co. v. Moore, 318 U.S. 139-40 & n.4 (1943)
9. David R. Owen & Michael C. Tolley, Courts of Admiralty in Colonial America: The Maryland Experience, 1634-1776, at 108-09 (1995); see also Ubbelohde, supra note 82, at 207
10. Revenue Act 1764, 4 Geo. 3 c. 15, §§ 1-3 (Eng.); Ubbelohde, supra note 82, at 50; Harrington, supra note 83, at 333 & n.139.
11. An Act for Levying and Collecting a Duty on Certain Articles of Goods, Wares and Merchandize Imported into this State, by Land or Water, in Acts and Laws of the State of Connecticut, in America 271, 273-74 (Hartford, Hudson & Goodwin 1784); id. at 276-77; An Act Imposing Duties on Goods and Merchandize, Imported into this State, ch. 81 (1787), in 2 Laws of the State of New York Passed at the Sessions of the Legislature Held in the Years 1785, 1786, 1787 and 1788, Inclusive 509, 514-19 (Albany, Weed Parsons & Co. 1886); An Act to Amend and Reduce the Several Acts of Assembly for Ascertaining Certain Taxes and Duties, and for Establishing a Permanent Revenue, into One Act, ch. 8, §§ 10, 21 (1782), in 11 Hening’s Statutes at Large 112, 123, 128 (William Waller Hening ed., Richmond, George Cochran 1823); An Act for Better Securing the Revenue Arising from Customs, ch. 14, §§ 2, 6 (1785), in 12 Hening’s Statutes at Large, supra, at 46-47.
12. United States v. the little Charles // https://law.resource.org/pub/us/case/reporter/F.Cas/0026.f.cas/0026.f.cas.0979.3.pdf (data obrashcheniya: 04.06.2025).
13. Donald J. Boudreaux & A.C. Pritchard, Civil Forfeiture and the War on Drugs: Lessons from Economics and History, 33 San Diego L. Rev. 79, 99 (1996).
14. Herpel, supra note 33, at 1918; see also Pennoyer v. Neff, 95 U.S. 714, 722-27 (1878).
15. Herpel, supra note 33, at 1918-19; Susan R. Klein, Civil In Rem Forfeiture and Double Jeopardy, 82 Iowa L. Rev. 183, 194-95 (1996).
16. Karlsbadskiye ukazy: Federal’nyy zakon o pechati (20 sentyabrya 1819 g.) // https://germanhistorydocs.org/en/from-vormaerz-to-prussian-dominance-1815-1866/ghdi:document-235 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
17. 1 Code pénal de 1810 Édition originale en version intégrale, publiée sous le titre: Code des délits et des peines // https://ledroitcriminel.fr/la_legislation_crimi­nelle/anciens_textes/code_penal_1810/code_penal_1810_1.htm
18. Omel’chenko O. A. Vseobshchaya istoriya gosudarstva i prava (2000) // https://be5.biz/pravo/i010/64-3.html (data obrashcheniya: 04.06.2025).
19. 1 Kolonializm [Anglii v Indii] – Ponyatiya i kategorii // https://ponjatija.ru/node/17816 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
20. Benton L. Frontmatter. Law and Colonial Cultures: Legal Regimes in World History, 1400-1900. Cambridge University Press; 2001: i-viii. // https://www.cam­brid­ge.org/core/books/law-and-colonial-cultures/5DE1BB3C38E1F258F57ACC6A437BACF2 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
21. Novosti i sobytiya Rossiyskogo istoricheskogo obshchestva 28 maya 1830 goda v SSHA vstupil v silu zakon o pereselenii indeytsev // https://historyrussia.org/sobytiya/28-maya-1830-goda-v-ssha-vstupil-v-silu-zakon-o-pereselenii-indejtsev.html (data obrashcheniya: 04.06.2025).
22. Prucha F.P. The Great Father: The United States Government and the American Indians. — Lincoln, 1984. P. 206. // https://www.amazon.com/Great-Father-Government-American-Indians/dp/0803236689 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
23. Prohibition and the Rise of the American Gangster// https://prologue.blogs.archives.gov/2012/01/17/prohibition-and-the-rise-of-the-american-gangster/?utm_source=chatgpt.com (data obrashcheniya: 04.06.2025).
24. Soyedinennyye Shtaty Ameriki protiv odnogo avtomobilya FORD COUPE // https://www.law.cornell.edu/supremecourt/text/272/321 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
25. 2 Prohibition and the Rise of the American Gangster // January 17, 2012 By Hparkins, Posted In – Great Depression, Presidents // https://www.law.cornell.edu/wex/racketeer_influenced_and_corrupt_organizations_act_(rico) (data obrashcheniya: 04.06.2025).
26. Organizovannaya prestupnost’ i legalizatsiya kriminal’nykh dokhodov // https://www.congress.gov/bill/98th-congress/senate-bill/1762 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
27. O prisoyedinenii Respubliki Kazakhstan k Konventsii Organizatsii Ob»yedinennykh Natsiy o bor’be protiv nezakonnogo oborota narkoticheskikh sredstv i psikhotropnykh veshchestv: Zakon Respubliki Kazakhstan ot 29 iyunya 1998 goda № 246 // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z980000246_0 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
28. Konventsiya Organizatsii Ob»yedinennykh Natsiy protiv transnatsional’noy organizovannoy prestupnosti Prinyata rezolyutsiyey 55/25 General’noy Assamblei ot 15 noyabrya 2000 goda // https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conven­tions/orgcrime.shtml (дата обращения: 04.06.2025)
29. Usufruct in the Land of Tribute: Property, Coercion, and Sovereignty on Early Colonial Eastern Long Island // https://rm.coe.int/16806ebc99 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
30. Mezhdunarodnyye standarty po protivodeystviyu otmyvaniyu deneg, finansirovaniyu terrorizma i finansirovaniyu rasprostraneniya oruzhiya massovogo unichtozheniya Rekomendatsii FATF // https://eurasiangroup.org/files/uploads/files/other_docs/FATF%20docs/rekomendacii-fatf-2019.pdf (data obrashcheniya: 04.06.2025).
31. Zakon Respubliki Kazakhstan ot 12 iyulya 2023 goda № 21-VIII ZRK «O vozvrate gosudarstvu nezakonno priobretennykh aktivov» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2300000021 (data obrashcheniya: 04.06.2025).
32. Ob utverzhdenii Kontseptsii antikorruptsionnoy politiki Respubliki Kazakhstan na 2022-2026 gody i vnesenii izmeneniy v nekotoryye ukazy Prezidenta Respubliki Kazakhstan: Ukaz Prezidenta Respubliki Kazakhstan ot 2 fevralya 2022 goda № 802 // https://adilet.zan.kz/rus/docs/U2200000802#z17 ((data obrashcheniya: 04.06.2025).
33. The perils of civil asset forfeiture Erik Luna // https://journals.law.harvard.edu/jlpp/wp-content/uploads/sites/90/2020/01/Luna-FINAL.pdf (data obrashcheniya: 04.06.2025).
34. Royal United Services Institute for Defence and Security Studies Unexplained Wealth Orders Global Lessons for the UK Ahead of Implementation // https://static.rusi.org/201709_rusi_unexplained_wealth_orders_keen_web.pdf (data obrashcheniya: 04.06.2025).
35. 35. On the freezing and confiscation of instrumentalities and proceeds of crime in the European Union: Directive 2014/42/ EU of the European Parliament and of the Council of 3 April // Official Journal of the European Union. 2014. Vol. 57, iss. L 127. P. 39-50. // https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/PDF/?uri=OJ:L:2014:127:FULL&from=RO (data obrashcheniya: 04.06.2025).
36. Personal’nyy sostav Komissii po voprosam vozvrata gosudarstvu nezakonno priobretennykh aktivov: Postanovleniye Pravitel’stva Respubliki Kazakhstan ot 5 oktyabrya 2023 goda № 867dsp // https://www.gov.kz/memleket/entities/kva/docu­ments/details/548372?lang=ru (data obrashcheniya: 04.06.2025).
37. Ob utverzhdenii Pravil naznacheniya i provedeniya proverki zakonnosti istochnikov priobreteniya (proiskhozhdeniya) aktiva: Prikaz General’nogo Prokurora Respubliki Kazakhstan ot 30 yanvarya 2025 goda № 16 vneseny izmeneniya v prikaz General’nogo Prokurora Respubliki Kazakhstan ot 11 oktyabrya 2023 goda № 186 // https://uchet.kz/news/pravila-proverki-zakonnosti-proiskhozhdeniya-aktivov-izmenyatsya-proekt/ (data obrashcheniya: 04.06.2025).
38. O voprosakh sozdaniya tovarishchestva s ogranichennoy otvetstvennost’yu «Kompaniya po upravleniyu vozvrashchennymi aktivami»: Postanovleniye Pravitel’stva Respubliki Kazakhstan ot 21 sentyabrya 2023 goda № 824 // https://www.gov.kz/memleket/entities/kva/documents/details/548375?lang=ru (data obrashcheniya: 04.06.2025).
39. O Pravitel’stve Respubliki Kazakhstan: Konstitutsionnyy zakon Respubliki Kazakhstan ot 18 dekabrya 1995 g. № 2688 // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z950002688_/z952688.htm (data obrashcheniya: 04.06.2025).
40. V General’noy prokurature obmenyalis’ peredovym opytom v sfere vozvrata aktivov. 16 maya 2025 goda // https://www.gov.kz/memleket/entities/kva/press/news/details/997028?lang=ru (data obrashcheniya: 04.06.2025).
41. Komitet po vozvratu aktivov General’noy Prokuratury Respubliki Kazakhstan // https://www.gov.kz/memleket/entities/kva/documents/details/797159 (data obrashcheniya: 04.06.2025).