Мир закона

МРНТИ 10.77.91

УДК 343.2/.7

Аширбеков Марат Еркенович — Главный научный сотрудник Центра исследования проблем в сфере защиты общественных интересов МНИИ Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан, старший советник юстиции (Республика Казахстан, г. Косшы);

Диденко Ольга Александровна — консультант Центра исследования правовой политики (LPRC) (Республика Казахстан, г. Алматы)

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ОПЫТ ПО КРИМИНАЛИЗАЦИИ ТОРГОВЛИ ВЛИЯНИЕМ

Аннотация. В статье рассматривается международный опыт криминализации торговли влиянием как самостоятельного коррупционного преступления. Торгов­ля влиянием, в отличие от традиционного взяточничества, представляет собой трёх­стороннюю схему, где посредник использует своё реальное или мнимое вли­я­ние на должностное лицо для получения выгоды, что создаёт дополнительные труд­ности для квалификации и преследования по действующему законо­да­тель­ству. Цель исследования заключается в анализе международных стандартов и на­цио­нальных практик по криминализации торговли влиянием, а также в выявлении оптимальных подходов для имплементации данной нормы в уголовное законо­дательство Казахстана.

Основные результаты показывают, что большинство государств — участни­ков меж­дународных антикоррупционных конвенций — криминализовали торгов­лю влиянием в активной и пассивной формах. При этом выделяются различные мо­дели регулирования: от прямого закрепления отдельного состава преступления (Австрия, Португалия, Канада, Украина, Молдова) до включения элементов тор­говли влиянием в общие нормы о взяточничестве (Сингапур, США, Швеция). От­сутствие специальной нормы в национальном законодательстве, как в Казахстане и ряде стран Центральной Азии, затрудняет привлечение к ответственности влия­тельных посредников и не соответствует международным обязательствам.

В этом аспекте для Казахстана предлагается поэтапная имплементация: на пер­вом этапе — расширение действующих норм о взяточничестве, на втором — вве­дение самостоятельного состава преступления торговли влиянием, что позво­лит повысить эффективность правоприменения и соответствовать требованиям меж­дународных стандартов.

Ключевые слова: торговля влиянием, коррупция, криминализация, между­на­родные стандарты, Конвенция ООН против коррупции, GRECO, должностное ли­цо, взяточничество.

Әшірбеков Марат Еркінұлы — Қазақстан Республикасы Бас прокуратурасы жанындағы Құқық қорғау органдары Академиясының ВҒЗИ қоғамдық мүдделерді қорғау саласындағы проблемаларды зерттеу орталығының бас ғылыми қызметкері, әділет аға кеңесшісі (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.);

Диденко Ольга Александровна — құқықтық саясатты зерттеу орталы­ғының (LPRC) кеңесшісі (Қазақстан Республикасы, Алматы қ.).

ЫҚПАЛ ЕТУ САУДАСЫН КРИМИНАЛИЗАЦИЯЛАУ БОЙЫНША ХАЛЫҚАРАЛЫҚ ТӘЖІРИБЕ

Түйіні. Мақалада тәуелсіз сыбайлас жемқорлық қылмысы ретінде ықпал ету саудасын криминализациялаудың халықаралық тәжірибесі қарастырылады. Әсер ету саудасы, дәстүрлі парақорлықтан айырмашылығы, үш жақты схема болып табылады, онда делдал өзінің нақты немесе ойдан шығарылған әсерін пайда табу үшін шенеунікке пайдаланады, бұл қолданыстағы заңнамаға сәйкес біліктілік пен қудалауға қосымша қиындықтар туғызады. Зерттеудің мақсаты ықпал ету сауда­сын криминализациялау жөніндегі халықаралық стандарттар мен ұлттық тәжіри­бе­лерді талдау, сондай-ақ осы норманы Қазақстанның қылмыстық заңнамасына имплементациялау үшін оңтайлы тәсілдерді анықтау болып табылады.

Негізгі нәтижелер халықаралық сыбайлас жемқорлыққа қарсы конвенция­ларға қатысушы мемлекеттердің көпшілігі ықпалды сауданы белсенді және пассивті түрде қылмыстық жауапкершілікке тартқанын көрсетеді. Сонымен бірге реттеудің әртүрлі модельдері ерекшеленеді: қылмыстың жеке құрамын тікелей бекітуден бастап (Австрия, Португалия, Канада, Украина, Молдова) парақорлық туралы жалпы нормаларға ықпал ету сауда элементтерін қосуға дейін (Сингапур, АҚШ, Швеция). Қазақстан мен Орталық Азияның бірқатар елдеріндегідей ұлттық заңнамада арнайы норманың болмауы ықпалды делдалдарды жауапкершілікке тар­туды қиындатады және халықаралық міндеттемелерге сәйкес келмейді.

Қазақстан үшін кезең — кезеңмен имплементациялау ұсынылады: бірінші кезеңде — парақорлық туралы қолданыстағы нормаларды кеңейту, екінші кезеңде-ықпал ету саудасы қылмысының дербес құрамын енгізу, бұл құқық қолданудың тиімділігін арттыруға және халықаралық стандарттардың талаптарына сәйкес келуге мүмкіндік береді.

Түйінді сөздер: ықпал ету саудасы, сыбайлас жемқорлық, криминализа­ция­лау, халықаралық стандарттар, БҰҰ Сыбайлас жемқорлыққа қарсы конвенциясы, GRECO, лауазымды тұлға, парақорлық.

Ashirbekov Marat Yerkenovich — chief researcher of the Center for the study of problems in the field of protection of public interests of the MNII Academy of Law Enforcement Agencies under the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan, senior adviser to justice (Republic of Kazakhstan, Kosshy);

Didenko Olga Alexandrovna — consultant to the Center for legal policy research (LPRC) (Republic of Kazakhstan, Almaty)

INTERNATIONAL EXPERIENCE IN CRIMINALIZING INFLUENCE PEDDING

Annotation. The article examines the international experience of criminalizing influence peddling as an independent corruption crime. Influence peddling, unlike traditional bribery, is a three-way scheme where an intermediary uses his real or perceived influence on an official to gain benefits, which creates additional difficulties for qualification and prosecution under current legislation. The purpose of the study is to analyze international standards and national practices on the criminalization of influence peddling, as well as to identify optimal approaches for the implementation of this rule in the criminal legislation of Kazakhstan.

The main results show that the majority of States parties to international anticorruption conventions have criminalized influence peddling in active and passive forms. At the same time, various regulatory models are distinguished: from the direct consolidation of a separate corpus delicti (Austria, Portugal, Canada, Ukraine, Moldova) to the inclusion of influence peddling elements in the general rules on bribery (Singapore, USA, Sweden). The absence of a special norm in national legislation, as in Kazakhstan and a number of Central Asian countries, makes it difficult to bring influential intermediaries to justice and does not comply with international obligations.

A phased implementation is proposed for Kazakhstan: at the first stage, the expansion of existing norms on bribery, and at the second stage, the introduction of an independent crime of influence peddling, which will increase the effectiveness of law enforcement and meet the requirements of international standards.

Keywords: influence peddling, corruption, criminalization, international standards, UN Convention against Corruption, GRECO, official, bribery.

 

Введение. Торговля влиянием (англ. «influence peddling») — практика исполь­зо­вания лицом своего влияния в органах государственной власти или связей с влас­тями для получения необоснованных преимуществ или предоставления приви­ле­гий другому лицу, как правило, в обмен на вознаграждение^[1].

Это одно из коррупционных преступлений, предусмотренных Конвенцией ООН против коррупции^[2]:

• взяточничество в частном секторе;
• хищение, неправомерное присвоение и иное нецелевое использование иму­щества должностным лицом;
• хищение в частном секторе;
• торговля влиянием;
• злоупотребление служебным положением;
• незаконное обогащение;
• воспрепятствование осуществлению правосудия.

Ключевое отличие от других коррупционных схем — это то, что торговля вли­я­нием — это трехсторонняя схема: инициатор схемы (передает выгоду или пре­иму­щество) — влиятельный посредник (получает выгоду или преимущество) — должностное лицо (получает выгоду или преимущество).

Для сравнения: взяточничество — это двухсторонняя схема, которая пред­полагает только инициатора (передает выгоду или преимущество) и должностное лицо (получает выгоду или преимущество).

Посредник в торговле влиянием имеет определенное и достаточное влияние на должностное лицо и может склонить его к нужному для инициатора решения. И так он продает свое влияние на должностное лицо за деньги, услуги и т. д. Как и все остальные коррупционные преступления, торговля влиянием имеет пассивную и активную форму — когда сам посредник инициирует обмен своего влияния на некую выгоду или некое преимущество, материальное или нематериальное, или ему предлагают реализовать такую схему.

Отличие посредника с влиянием от любого другого посредника в корруп­ци­онной схеме очевидна — он имеет влияние на должностное лицо и может склонить его к принятию нужного решения для взяткодателя. Обычный посредник такого влияние не имеет и осуществляет только коммуникации между взяткодателем и долж­ностным лицом для реализации их договоренности о взятке. Исходя из практики — это водители, секретари, подчиненные, которые получают и передают предмет взятки, деньги и т. д.

Посредники, имеющие влияние и оказывающие влияние на должностных лиц, не подпадают под действия статьи 368 «Посредничество во взяточничестве» УК РК. Из анализа судебной практики по коррупционным делам в Казахстане усма­три­вается, что из-за отсутствия криминализации торговли влиянием действия вли­я­тельных посредников сложно квалифицировать и их сложно привлечь к ответ­ст­венности.

Например, в деле судьи Верховного суда Ж., им было обещано оказать влия­ние на членов комиссии по качеству правосудия для положительной аттестации судьи Т.[3]

Взятка предназначалась как для передачи одному из членов комиссии по качеству правосудия, так и самому Ж., который таким образом бы монетизировал своё влияние на другое должностное лицо. Ж. был осужден только потому, что был задержан при получении части «вознаграждения» и только за этот эпизод.

Почему важна криминализация торговли влиянием? Она закрывает нишу, не охваченную традиционными статьями о взяточничестве. В этих схемах коррупции посредник может и не быть должностным лицом, из-за чего прямое взяточ­ни­чест­во не усматривается. Без специальной нормы такие ситуации труднее преследовать в уголовном порядке, привлекать к ответственности влиятельных посредников.

Отдельного внимания заслуживает связь системной коррупции с торговлей влия­нием, так как такие коррупционные схемы проявляются чаще всего, когда речь идет о реализации крупных национальных проектов, проектов государ­ст­вен­но-частного партнерства, субсидирования отдельных секторов экономики, прове­де­ния закупок в публичном и квазигосударственном секторах.

При изучении обвинительных приговоров по коррупционным делам видно, часто действия влиятельного посредника могут быть квалифицированы как по­сред­ничество, соучастие, мошенничество. Однако международные конвенции вы­деляют такие действия как отдельное коррупционное преступление и рекомендует государствам-участникам включить такое коррупционное преступление в состав уголовно-наказуемых деяний.

Другая проблема — это разные переводы с английского на русский ори­ги­наль­но­го названия trading in influence как злоупотребление влиянием в корыстных це­лях (UNCAC) или использование служебного положения в корыстных целях (Кон­вен­ция Совета Европы об уголовной ответственности против коррупции). При этом обе конвенции имеют отдельные статьи о злоупотреблении должностными пол­номочиями (abuse of functions). Это приводит к тому, что необходимость кри­ми­нализации торговли влиянием заменяется аргументами о том, что такие дей­ст­вия уже криминализованы с отсылкой на уголовную ответственность за злоупо­треб­ление должностными полномочиями.

Материалы и методы. Методы исследования включают сравнительно-пра­вовой анализ положений Конвенции ООН против коррупции, Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию, мониторинговых отчетов GRECO и ОЭСР, а также изучение уголовных кодексов и судебной практики раз­личных стран Европы, Азии, Америки и СНГ.

Обсуждение и результаты показывают, что большинство государств — уча­ст­ников международных антикоррупционных конвенций — криминализовали тор­говлю влиянием в активной и пассивной формах. При этом выделяются различные модели регулирования: от прямого закрепления отдельного состава преступления (Ав­стрия, Португалия, Канада, Украина, Молдова) до включения элементов тор­гов­ли влиянием в общие нормы о взяточничестве (Сингапур, США, Швеция). От­сут­ствие специальной нормы в национальном законодательстве, как в Казахстане и ряде стран Центральной Азии, затрудняет привлечение к ответственности влия­тель­ных посредников и не соответствует международным обязательствам.

Международные обязательства по криминализации торговли влиянием.

Международные стандарты содержат обязательства для сторон кримина­ли­зовать торговлю влиянием как самостоятельное преступление.

Конвенция ООН против коррупции (UNCAC).

Статья 18 Конвенции ООН против коррупции (UNCAC) содержит рекомен­да­цию государствам установить уголовную ответственность за обещание, предложе­ние или дачу неправомерного вознаграждения любому лицу (не только государст­вен­ному служащему или лицу, приравненному к нему) с целью, чтобы это лицо по­средством своего влияния добилось от органов или лиц, принимающих реше­ния, неправомерной выгоды для инициатора, а равно за просьбу или принятие та­ким лицом вознаграждения за злоупотребление своим реальным или предпола­гае­мым влиянием.

В отличие от статей о взятках, эта норма UNCAC носит необязательный ха­рак­тер («каждое государство рассматривает возможность…»), однако, как показы­вает практика, большинство стран мира, которые ратифицировали Конвенцию ООН против коррупции, криминализовали торговлю влиянием как самостоя­тель­ное коррупционное преступление в двух формах — активной и пассивной.

Конвенция Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию.

Между тем, в Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за кор­рупцию, (ETS 173, 1999 г.)^[4] торговля влиянием уже прямо включена как обя­за­тель­ный состав: статья 12 требует криминализовать как активную, так и пассив­ную торговлю влиянием, то есть наказуемо и предложение/дача выгод посреднику за влияние на решение должностных лиц, и получение/выдвижение требований таких выгод самим посредником. Причём преступлением признаётся даже случай, когда влияние не было реально реализовано или не привело к результату.

GRECO (Группа государств Совета Европы против коррупции)^[5] осуществляет мониторинг выполнения Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию. В отчетах по мониторингу GRECO подчеркивает необходимость внедрения статьи 12 ETS 173. Странам, не имеющим отдельной нормы, адресу­ют­ся рекомендации о введении ответственности за торговлю влиянием.

Казахстан является членом GRECO c 2020 года, соответственно, требования по ратификации конвенций об ответственности за коррупцию возлагаются на нашу страну, включая меры по криминализации торговли влиянием^[6].

Антикоррупционная сеть ОЭСР для стран Восточной Европы и Цен­траль­ной Азии.

Казахстан активно сотрудничает с Организацией экономического сотрудни­чества и развития (ОЭСР), которая создала такую сеть^[7], разработала и приняла Стамбульский план действий против коррупции. Для стран Восточной Европы и Центральной Азии выдвигаются рекомендации имплементировать ст. 18 UNCAC, чтобы устранить правовые пробелы в преследовании влиятельных посредников.

Например, мониторинговые группы в рамках визитов в страны Стамбульского плана действий против коррупции (Казахстан в их числе) отмечают, что от­сут­ствие нормы о торговле влиянием затрудняет наказание случаев, когда не удалось доказать прямую «услугу за вознаграждение» (классическую взятку), но есть пере­дача выгоды за неопределённое содействие через связи.

Таким образом, международные организации рассматривают торговлю влия­ни­ем как самостоятельную угрозу, подрывающую доверие к институциям, и реко­мендуют её криминализацию наряду со взяточничеством.

Криминализация торговли влиянием в различных юрисдикциях.

Европейский союз (27 стран).

Все государства ЕС являются участниками UNCAC и Конвенции Совета Ев­ропы об уголовной ответственности за коррупцию, принятой в 1999 году, поэтому, за редким исключением, во всех 27 странах Европейского Союза торговля влия­нием криминализована.

Во многих случаях в уголовных кодексах европейских стран эта норма введе­на под влиянием ст. 12 Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию и охватывает обе формы — активную (дача обещания или преиму­ще­ства посреднику за воздействие на решение) и пассивную (получение посред­ником выгоды за использование влияния).

К примеру, в Австрии торговля влиянием криминализована с введением са­мос­тоятельного состава — статья 308 Уголовного кодекса (Criminal Code) Австрии («Prohibited intervention»). Которая устанавливает ответственность за торговлю влия­нием. Охватываются оба вида (лицо, обещающее или дающее выгоду влия­тельному посреднику, и сам посредник)^[8].

Также в уголовном кодексе (Criminal Code) Португалии имеется состав “tráfico de influência” (статья 335). Он охватывает как действие частного лица, пред­лагающего вознаграждение за влияние, так и действие того, кто требует или получает выгоду, обещая повлиять на публичный орган^[9].

Таким образом, подавляющее большинство стран Европейского Союза ввели самостоятельный состав преступления торговли влиянием, зачастую прямо име­нуе­мый так в уголовных кодексах. Охватываются обе формы — активная (подкуп влияющего лица) и пассивная (получение выгоды за использование влияния). Ме­ры уголовного наказания — штраф (редко) и лишение свободы (от 1 года до 8-ми лет).

Только Нидерланды и частично Германия, Швеция, Дания охватывают случаи торговли влиянием общими положениями статей об уголовной ответственности за взяточничество. Такой подход тоже возможен, он не снижает эффективности об­щих мер и реформ по противодействию коррупции в государствах Европейского Союза.

Юго-Восточная Азия (Сингапур, Южная Корея, Таиланд, Малайзия, Япония).

Ситуация в регионе Юго-Восточной Азии более разнородна: некоторые стра­ны уголовными методами расследуют случаи торговлю влиянием, другие пола­га­ются на общие нормы о взятках.

К примеру, в Сингапуре торговля влиянием частично криминализована. В уго­лов­ном законодательстве Сингапура отдельного состава по торговле влиянием нет, однако вопросы незаконного использования влияния фактически охвачена по­ло­жениями о взяточничестве. Закон о предупреждении коррупции (Prevention of Corruption Act) использует широкий подход^[10]. Параграфы 5 и 6 относят любое по­лу­чение или дачу «вознаграждения» с коррупционным умыслом к преступлениям. Специально указано, что не требуется доказательства, будто лицо, получившее вознаграждение, действительно обладало полномочиями повлиять на решение. Таким образом, если посредник взял деньги «за влияние», он несёт ответ­ствен­ность как за коррупционную сделку, даже если влияния у него не было.

В уголовном законодательстве Южной Кореи статья 133 криминализует слу­чаи предложения или получения выгоды за воздействие на решение публичного должностного лица^[11]. Это положение отсылает к статье 132 УК Южной Кореи (Cri­minal Code) (взяточничество) и фактически охватывает концепцию, анало­гичную статье 18 Конвенции ООН против коррупции.

Таким образом, следует констатировать, что ситуация с криминализацией тор­говли влиянием в регионе Юго-Восточной Азии является неоднородной. Сингапур и Малайзия полагаются на широкие нормы о взятках, частично охватывающие торговлю влиянием (без термина de jure, но с учётом посредничества и пре­зум­п­ций о коррупционной природе выгоды). Япония и Республика Корея ввели спе­ци­альные статьи, но подход Японии ограничен случаями с участием только долж­ностных лиц, тогда как положения уголовного кодекса Южной Кореи более ши­ро­кие и могут распространяться на любое лицо. Таиланд же пока остаётся без спе­ци­альной нормы о криминализации торговли влиянием.

В странах, где помимо уголовного законодательства, действуют специальные за­коны о превенции коррупции (Сингапур, Малайзия), вопросы торговли влия­ни­ем и ответственности за неё регулируются несколькими законодательными ак­та­ми. Это усиливают превентивную функцию и снижает риски использования влия­ния — реального или мнимого – на процессы принятия решений в личных целях.

Северная и Южная Америка (Канада, США и страны Латинской Аме­рики).

В странах Америки на вопросы криминализации налицо влияние как Кон­вен­ции ООН против коррупции, так и Межамериканской конвенции против корруп­ции^[12]. Многие государства Латинской Америки ввели статьи об уголовной ответ­ст­венности за торговлю влиянием ещё в 1990-2000 годах. В то же время США до сих пор не выделили торговлю влиянием отдельно, а Канада давно имеет соб­ст­венный состав преступления по торговле влиянием.

Так, в США торговля влиянием как отдельное преступление не кримина­ли­зо­вано на федеральном уровне. Деяния, схожие с торговлей влиянием, могут прес­ледоваться по другим статьям — например, как мошенничество (honest services fraud) или как незаконное вознаграждение должностного лица (illegal gratuity). Кроме того, в Уголовном кодекса США есть статья, устанавливающая уголовную ответственность за неправомерное влияние на решения о найме частного лица со стороны члена Конгресса, должностного лица или сотрудника законодательной или исполнительной власти (article 18)^[13]. Однако прямого состава, наказывающего посредника, обещающего использовать связи, нет. Это нарушает обязательства по ратифицированным конвенциям.

Канада полностью криминализовала торговлю влиянием. Уголовный кодекс Ка­нады содержит статью 121(1) запрещающую любому лицу требовать или по­лу­чать выгоду в обмен на обещание повлиять на решения правительства. Также ста­тья 121(1) привлекает к ответственности лицо, предоставляющее такую выгоду^[14]. Максимальная мера ответственности — до 5 лет лишения свободы. Этот состав охватывает и публичных должностных лиц, и третьих лиц-посредников.

В Чили торговля влиянием криминализована ещё в 1999 г. Чили дополнила Уголовный кодекс (Criminal Code) специальной нормой статьей 240 bis, которая оп­ределяет торговлю влиянием как действие должностного лица, которое за вы­году использует своё влияние на другого должностного лица. Также статья 251 на­казывает частное лицо, которое, ссылаясь на связи, требует плату за влияние^[15]. Максимальная санкция за эти преступления — до 5 лет лишения свободы.

Практически во всех латиноамериканских странах торговля влиянием прямо признаётся преступлением — обычно под термином “tráfico de influencias” в уго­ловных кодексах, с охватом активных и пассивных действий. Санкции умеренные (как правило, до 5-6 лет). Это отражает и обязательства по Межамериканской кон­вен­ции против коррупции 1996 года, так и по Конвенции ООН против коррупции.

Исключением являются США, где по историческим причинам такой состав отсутствует, хотя смежные действия преследуются иными статьями (мошен­ни­че­ст­во, сговор и другими). Канада и большинство стран региона обеспечили уго­лов­но-правовой запрет торговли влиянием ещё до ратификации Конвенции ООН про­тив коррупции либо вскоре после его вступления. Таким образом, регион в целом про­демонстрировал приверженность криминализации торговли влиянием, не­смот­ря на отсутствие сильных мониторинговых механизмов, подобных GRECO.

Ближний Восток и Северная Африка.

Практика по криминализации торговли влиянием в этом регионе неоднородна, в отличие от европейского региона или стран Северной и Южной Америки. На это влияет отсутствие строгих обязательств по криминализации, большинство стран этого региона ратифицировали только Конвенцию ООН против коррупции, ко­то­рая не имеет строгого обязательства от стран-участниц по криминализации торгов­ли влиянием.

Арабская конвенция против коррупции^[16] содержит положения о кримина­ли­зации торговли влиянием (ст. 4 Арабской конвенции), однако они не являются им­перативными нормами и оставляют вопрос криминализации торговли влиянием на усмотрение стран-участниц в контексте их национального уголовного законода­тель­ства.

Большинство стран региона криминализовали торговлю влиянием — либо че­рез внесение соответствующих поправок в статьи по взяточничеству, либо путем вве­дения отдельного состава. Турция и Марокко — яркие примеры выполнения меж­дународных обязательств: они ввели чёткие нормы о торговле влиянием в со­от­ветствии с требованием Конвенции ООН против коррупции и Конвенции Со­вета Европы об уголовной ответственности.

Арабские страны также преимущественно криминализовали торговлю влия­ни­ем, что также является показателем значительного прогресса в антикорруп­цион­ных реформах и в выполнении международных обязательств.

Восточная Европа: Украина, Беларусь, Молдова.

Неоднозначна ситуация с криминализацией торговли влиянием в постсовет­ских странах, которые интегрированы в европейское движение против коррупции (Украина и Молдова), а также в Беларуси, которая не имеет такой интеграции.

Очевидно, что Украина и Молдова следует свои международным, и в первую оче­редь, европейским обязательствам по приведению уголовного законода­тель­ст­ва в соответствие с требованиями Конвенции ООН против коррупции и Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию. Обе страны кримина­лизовали торговлю влиянием как отдельное преступление в активной и пассивной формах.

Беларусь, как и страны Центральной Азии, остается страной, где торговля вли­я­нием не криминализована и отдельные случаи торговли влиянием не охвачены существующими составами.

Кавказ: Грузия, Армения, Азербайджан.

Все три страны являются странами-участницами GRECO и криминализовали торговлю влиянием в полной или частичной форме. Это отвечает обязательствам стран как участниц Конвенции ООН против коррупции, GRECO и Конвенции Со­вета Европы об уголовной ответственности за коррупцию. Грузия и Азербайджан установили уголовную ответственность за активную и пассивную форму торговли влиянием, санкции предусматривают лишение свободы на значительные сроки.

Центральная Азия: Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан.

В регионе Центральной Азии торговля влиянием не криминализована в долж­ной мере во всех странах и этот регион отстает от большинства развитых и разви­ваю­щихся стран мира по выполнению этого обязательства.

При этом, обязательства GRECO распространяются только на Казахстан.

В странах Центральной Азии доминирует старый подход к криминализации кор­рупционных преступлений. В основном, ответственность ограничена случаями получения и дачи взятки, злоупотребление должностными полномочиями. В некоторых юрисдикциях криминализовано посредничество во взяточничестве. Од­на­ко это далеко не тот подход, который должны выполнить страны как участницы Конвенции ООН против коррупции.

Страны региона Центральной Азии все еще ограничиваются частичным при­менением общих норм о взяточничестве. Полнота криминализации торговли влия­нием в каждом случае коррелирует с объемом выполнения международных анти­кор­рупционных обязательств и степенью реализации рекомендаций GRECO и Стамбульского плана действий против коррупции.

В целом, странам региона Центральной Азии предстоит работа по импле­мен­тации положений Конвенции ООН против коррупции в национальное уголовное за­конодательство, включая криминализацию торговли влиянием.

Проведённый анализ международной практики показывает, что кримина­ли­зация торговли влиянием является одним из ключевых инструментов в борьбе с коррупцией, позволяя закрыть пробелы, которые возникают при традиционном под­ходе к уголовной ответственности за взяточничество. Подавляющее боль­шин­ство государств, особенно в рамках GRECO, пошли по пути выделения торговли влиянием в качестве самостоятельного состава преступления. Такой подход обес­пе­чивает более широкий охват как активной, так и пассивной формы деяния, рас­пространяется на лиц, не являющихся государственными служащими, и тем самым отвечает требованиям международных антикоррупционных конвенций.

В то же время в ряде стран торговля влиянием остаётся интегрированной в сос­тавы взяточничества или посредничества во взяточничестве. Эти варианты представляют собой компромиссные модели, которые позволяют формально учи­тывать международные обязательства, но не всегда обеспечивают достаточный уро­вень превенции и эффективности правоприменения.

Заключение. Криминализация торговли влиянием является важным элемен­том антикоррупционной политики, позволяющим восполнить пробелы, не охваты­вае­мые традиционными составами о взяточничестве. Для Казахстана, на наш взгляд, оптимальным представляется постепенный, поэтапный путь имплемен­та­ции. На первом этапе целесообразно включить положения о торговле влиянием в сос­тавы преступлений, связанных с дачей и получением взятки, с распро­стра­не­нием ответственности на широкий круг субъектов и сохранением санкций на уров­не взяточничества.

Такой подход позволит выполнить часть обязательств по Конвенции ООН против коррупции, а также требований GRECO. На втором этапе, опираясь на на­коп­ленную судебную практику, возможен переход к полной криминализации тор­говли влиянием как отдельного преступления.

Таким образом, вопрос о криминализации торговли влиянием в Казахстане тре­бует стратегического подхода: постепенное внедрение с учётом национальных особенностей и международных обязательств обеспечит эффективность правопри­менения и повысит устойчивость антикоррупционной системы.

 

Список литературы

1. https://en.wikipedia.org/wiki/Influence_peddling
2. Конвенция Организации Объединенных Наций против коррупции, Принята резолюцией 58/4 Генеральной Ассамблеи от 31 октября 2003 года // https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/corruption.shtml
3. Приговор суда № 2 района Байконыр города Нур-Султан по делу № 7150-21-00-1/189 от 3 декабря 2021 года.
4. Конвенция Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию. 1999 год. // https://rm.coe.int/168007f58c
5. GRECO Группа стран Совета Европы. Мониторинг реализации Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию // https://www.coe.int/en/web/greco
6. Информация о статусе Казахстана как страны-члена GRECO // https://www.coe.int/en/web/greco/kazakhstan
7. Стамбульский план действий против коррупции ОЭСР // https://www.oecd.org/ru/publications/2016/10/istanbul-anti-corruption-action-plan_43d31b56.html
8. Уголовный кодекс Австрии от 29 января 1974 г. // https://www.ris.bka.gv.at/GeltendeFassung.wxe?Abfrage=Bundesnormen&Gesetzesnummer=10002296&FassungVom=2001-06-30
9. Уголовный кодекс Португалии (утверждён законодательным декретом №4/2003 от 18.11.2003 г.) // https://legislationline.org/sites/default/files/2023-10/PORTUGAL_Criminal%20Code.pdf
10. Закон Сингапура «О предупреждении коррупции» (Prevention Corruption Act) от 17 июня 1960 г. // https://sso.agc.gov.sg/Act/PCA1960?ProvIds=P13-#pr11-
11. Уголовный кодекс Южной Кореи (Утвержден Законом № 293 от 18 сентября 1953 г. // https://www.refworld.org/legal/legislation/natlegbod/1953/en/37944
12. https://www.oas.org/en/sla/dil/inter_american_treaties_B-58_against_Corruption.asp
13. Article 18 Свод законов США § 227 — Неправомерное влияние на решения частного предприятия о найме со стороны члена Конгресса или должностного лица или сотрудника законодательной или исполнительной власти // https://www.law.cornell.edu/uscode/text/18/227
14. Уголовный кодекс Канады по состоянию на 08.04.2025 г. // https://laws-lois.justice.gc.ca/eng/acts/c-46/page-22.html#h-117813
15. Уголовный кодекс Чили (с изменениями, внесенными Законом № 21123 от 10.12.2018 г.) // https://cjad.nottingham.ac.uk/documents/implementations/pdf/Chile-Criminal_Code_amend_2020__ES.pdf
16. Арабская конвенция против коррупции от 2010 г. // https://star.worldbank.org/sites/star/files/Arab-Convention-Against-Corruption.pdf

References

1. https://en.wikipedia.org/wiki/Influence_peddling
2. Konventsiya Organizatsii Ob»yedinennykh Natsiy protiv korruptsii, Prinyata rezolyutsiyey 58/4 General’noy Assamblei ot 31 oktyabrya 2003 goda // https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/corruption.shtml
3. Prigovor suda № 2 rayona Baykonyr goroda Nur-Sultan po delu № 7150-21-00-1/189 ot 3 dekabrya 2021 goda.
4. Konventsiya Soveta Yevropy ob ugolovnoy otvetstvennosti za korruptsiyu. 1999 god. // https://rm.coe.int/168007f58c
5. GRECO Gruppa stran Soveta Yevropy. Monitoring realizatsii Konventsii Soveta Yevropy ob ugolovnoy otvetstvennosti za korruptsiyu // https://www.coe.int/en/web/greco
6. Informatsiya o statuse Kazakhstana kak strany-chlena GRECO // https://www.coe.int/en/web/greco/kazakhstan
7. Stambul’skiy plan deystviy protiv korruptsii OESR // https://www.oecd.org/ru/publications/2016/10/istanbul-anti-corruption-action-plan_43d31b56.html
8. Ugolovnyy kodeks Avstrii ot 29 yanvarya 1974 g. // https://www.ris.bka.gv.at/GeltendeFassung.wxe?Abfrage=Bundesnormen&Gesetzesnummer=10002296&FassungVom=2001-06-30
9. Ugolovnyy kodeks Portugalii (utverzhdon zakonodatel’nym dekretom №4/2003 ot 18.11.2003 g.) // https://legislationline.org/sites/default/files/2023-10/PORTUGAL_Criminal%20Code.pdf
10. Zakon Singapura «O preduprezhdenii korruptsii» (Prevention Corruption Act) ot 17 iyunya 1960 g. // https://sso.agc.gov.sg/Act/PCA1960?ProvIds=P13-#pr11-
11. Ugolovnyy kodeks Yuzhnoy Korei (Utverzhden Zakonom № 293 ot 18 sentyabrya 1953 g. // https://www.refworld.org/legal/legislation/natlegbod/1953/en/37944
12. https://www.oas.org/en/sla/dil/inter_american_treaties_B-58_against_Corruption.asp
13. Article 18 Svod zakonov SSHA § 227 — Nepravomernoye vliyaniye na resheniya chastnogo predpriyatiya o nayme so storony chlena Kongressa ili dolzhnostnogo litsa ili sotrudnika zakonodatel’noy ili ispolnitel’noy vlasti // https://www.law.cornell.edu/uscode/text/18/227
14. Ugolovnyy kodeks Kanady po sostoyaniyu na 08.04.2025 g. // https://laws-lois.justice.gc.ca/eng/acts/c-46/page-22.html#h-117813
15. Ugolovnyy kodeks Chili (s izmeneniyami, vnesennymi Zakonom № 21123 ot 10.12.2018 g.) // https://cjad.nottingham.ac.uk/documents/implementations/pdf/Chile-Criminal_Code_amend_2020__ES.pdf
16. Arabskaya konventsiya protiv korruptsii ot 2010 g. // https://star.worldbank.org/sites/star/files/Arab-Convention-Against-Corruption.pdf