Мир закона

МРНТИ 10.01.00

УДК 340

Амангельдиев Дархан Амангельдиевич — начальник Факультета профессиональной подготовки Актюбинского юридического института МВД Республики Казахстан имени М. Букенбаева, доктор философии (PhD), полковник полиции (Республика Казахстан, г. Актобе)

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА В НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЯХ В ОБЛАСТИ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ: ВЫЗОВЫ, ПЕРСПЕКТИВЫ И СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ОРИЕНТИРЫ КАЗАХСТАНА

Аннотация. В условиях стремительного развития цифровых технологий ис­кус­ственный интеллект становится неотъемлемым инструментом в научных ис­сле­дованиях, включая сферу правоохранительной деятельности. В Республике Ка­зах­стан внедрение искусственного интеллекта в правоохранительные органы рас­сма­тривается как приоритетное направление государственной политики, что отра­жено в Посланиях Президента и национальных стратегических документах. Нас­тоя­щая статья анализирует текущие инициативы, нормативно-правовую базу и пер­спективы использования искусственного интеллекта в научных исследованиях, направленных на повышение эффективности правоохранительной системы.

Современные вызовы в области обеспечения общественной безопасности требуют интеграции передовых технологий в деятельность правоохранительных органов. Искусственный интеллект, обладая способностью к обработке больших объемов данных и выявлению скрытых закономерностей, предоставляет новые возможности для научных исследований в сфере криминологии, оперативно-розыскной деятельности и профилактики правонарушений.

Ключевые слова: искусственный интеллект, преступления, профилактические меры, сотрудничество, общественная безопасность, правопорядок, технологии, правоохранительные органы.

Амангельдиев Дархан Амангельдиевич — Қазақстан Республикасы ІІМ М. Бөкен­баев атындағы Ақтөбе заң институты кәсіптік даярлау факультетінің бастығы, философия докторы (PhD), полиция полковнигі (Қазақстан Республи­касы, Ақтөбе қ.)

ҚҰҚЫҚ ҚОРҒАУ ҚЫЗМЕТІ САЛАСЫНДАҒЫ ҒЫЛЫМИ ЗЕРТТЕУЛЕРДЕ ЖАСАНДЫ ИНТЕЛЛЕКТТІ ПАЙДАЛАНУ: ҚАЗАҚСТАННЫҢ СЫН-ТЕГЕУРІНДЕРІ, ПЕРСПЕКТИВАЛАРЫ ЖӘНЕ СТРАТЕГИЯЛЫҚ БАҒДАРЛАРЫ

Түйін. Цифрлық технологиялардың қарқынды дамуы жағдайында жасанды интеллект құқық қорғау қызметі саласын қоса алғанда, ғылыми зерттеулерде ажы­ра­мас құралға айналады. Қазақстан Республикасында құқық қорғау органдарына жасанды интеллектті енгізу мемлекеттік саясаттың басым бағыты ретінде қарас­ты­рылады, ол Президенттің Жолдауларында және ұлттық стратегиялық құжаттар­да көрсетілген. Осы мақала құқық қорғау жүйесінің тиімділігін арттыруға бағыт­тал­ған ғылыми зерттеулерде жасанды интеллектті пайдаланудың ағымдағы баста­маларын, нормативтік-құқықтық базасын және перспективаларын талдайды.

Қоғамдық қауіпсіздікті қамтамасыз ету саласындағы заманауи сын-қатерлер құқық қорғау органдарының қызметіне озық технологияларды біріктіруді талап етеді. Жасанды интеллект үлкен көлемдегі деректерді өңдеу және жасырын заң­дылықтарды анықтау қабілетіне ие бола отырып, криминология, жедел-іздестіру қызметі және құқық бұзушылықтың алдын алу саласындағы ғылыми зерттеулер үшін жаңа мүмкіндіктер ұсынады.

Түйінді сөздер: жасанды интеллект, қылмыстар, алдын алу шаралары, ынты­мақ­тастық, қоғамдық қауіпсіздік, құқық тәртібі, технологиялар, құқық қорғау ор­ган­дары.

Amangeldiyev Darkhan Amangeldievich — head of the faculty of professional training of the Aktobe Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of the Republic of Kazakhstan named after M. Bukenbayev, doctor of philosophy (PhD), police colonel (Republic of Kazakhstan, Aktobe)

THE USE OF ARTIFICIAL INTELLIGENCE IN SCIENTIFIC RESEARCH IN THE FIELD OF LAW ENFORCEMENT: CHALLENGES, PROSPECTS AND STRATEGIC GUIDELINES OF KAZAKHSTAN

Annotation. In the context of the rapid development of digital technologies, artificial intelligence is becoming an integral tool in scientific research, including the field of law enforcement. In the Republic of Kazakhstan, the introduction of artificial intelligence into law enforcement agencies is considered a priority area of government policy, which is reflected in the President’s Messages and national strategic documents. This article analyzes current initiatives, the regulatory framework, and the prospects for using artificial intelligence in scientific research aimed at improving the effectiveness of the law enforcement system.

Modern challenges in the field of public safety require the integration of advanced technologies into the activities of law enforcement agencies. Artificial intelligence, with its ability to process large amounts of data and identify hidden patterns, provides new opportunities for scientific research in the field of criminology, operational investigative activities and crime prevention.

Keywords: artificial intelligence, crime, preventive measures, cooperation, public safety, law and order, technology, law enforcement agencies.

 

Введение. Современные вызовы в области обеспечения общественной без­опас­ности требуют интеграции передовых технологий в деятельность правоохра­ни­тельных органов. Искусственный интеллект, обладая способностью к обработке больших объемов данных и выявлению скрытых закономерностей, предоставляет новые возможности для научных исследований в сфере криминологии, опера­тив­но-розыскной деятельности и профилактики правонарушений.

Президент Республики Казахстан Касым-Жомарт Токаев в своем Послании от 11 декабря 2024 года подчеркнул необходимость построения экономики, основан­ной на знаниях и инновациях, акцентируя внимание на развитии ИИ как ключевого фактора цифровой трансформации страны[1]. В рамках реализации этой стратегии была утверждена Концепция развития искусственного интеллекта на 2024-2029 годы, предусматривающая создание институциональной среды, развитие челове­чес­кого капитала и внедрение ИИ в различные сферы, включая правоохранитель­ную деятельность[2].

Материалы и методы. Использование ИИ в научных исследованиях пра­воохранительной деятельности включает:

1. Анализ криминологических данных: ИИ позволяет выявлять тенденции и прогнозировать преступность на основе анализа больших данных.

Современные технологии искусственного интеллекта (ИИ) находят всё более широкое применение в сфере правоохранительной деятельности. Одним из наи­более перспективных направлений является анализ криминологических данных для выявления тенденций и прогнозирования преступности.

ИИ-системы способны обрабатывать большие массивы информации (Big Da­ta), включая данные о зарегистрированных преступлениях, геолокации, временных параметрах, профилях правонарушителей и жертв, а также результаты судебных решений и оперативной работы. Алгоритмы машинного обучения позволяют не только систематизировать эти данные, но и выявлять скрытые взаимосвязи между различными показателями.

Например, анализ паттернов совершения преступлений по районам города и временным интервалам может дать возможность предсказать, где и когда наиболее вероятны новые правонарушения. Такие данные позволяют правоохранительным органам оперативно распределять ресурсы, усиливать патрулирование в потен­ци­ально опасных зонах, а также своевременно реализовывать профилактические меры.

Кроме того, ИИ может использоваться для криминологического профи­ли­рования, выявления повторяющихся моделей поведения и построения прогнозов рецидивной преступности. Это особенно актуально при контроле за лицами, на­ходящимися под условно-досрочным освобождением или административным над­зором.

Таким образом, использование искусственного интеллекта в анализе крими­но­ло­гических данных повышает обоснованность управленческих решений, спо­соб­ствует более эффективному распределению ресурсов и снижению уровня прес­тупности.

2. Разработка профилактических мер: моделирование социальных процессов с использованием ИИ способствует разработке эффективных стратегий профи­лак­тики правонарушений.

Искусственный интеллект (ИИ) становится важным инструментом в разра­бот­ке эффективных стратегий профилактики правонарушений. Одним из ключевых направлений его применения является моделирование социальных процессов — то есть создание цифровых моделей поведения отдельных лиц, социальных групп и сообществ на основе анализа множества факторов.

ИИ способен анализировать большие объемы данных, включая демо­гра­фические сведения, уровень образования, занятость, социально-экономическое по­ло­жение населения, поведенческие паттерны, информацию о правонарушениях и их участниках. С помощью таких данных можно выявлять факторы, повышающие риск вовлечения в противоправную деятельность, и предсказывать потенциальные «точки напряжения» в обществе.

На основе результатов моделирования органы внутренних дел могут разра­батывать и внедрять адресные профилактические меры. К примеру:

• в районах с высокой безработицей и криминогенной активностью можно организовать программы занятости и профилактическое патрулирование;
• в молодежной среде — реализовывать образовательные и воспитательные проекты;
• для рецидивистов — усилить индивидуальный контроль и реабилита­ци­он­ные программы.

ИИ также может быть использован для оценки эффективности уже принятых профилактических программ, что позволяет своевременно корректировать меры воздействия. Это способствует повышению уровня правовой культуры и сниже­нию рецидивной преступности.

Моделирование социальных процессов с применением ИИ открывает новые возможности для системного и научно обоснованного подхода к профилактике правонарушений, ориентированного на долгосрочный результат и устойчивую об­щественную безопасность.

3. Оптимизация оперативно-розыскной деятельности: ИИ может использо­вать­ся для анализа информации, поступающей от различных источников, с целью выявления потенциальных угроз.

В современных условиях искусственный интеллект (ИИ) становится неотъем­лемым инструментом в системе обеспечения правопорядка и безопасности. Осо­бен­но перспективным является его применение в оперативно-розыскной деятель­ности (ОРД), где ИИ позволяет повысить эффективность сбора, обработки и ана­лиза информации, поступающей из различных источников.

Традиционные методы оперативного анализа требуют значительных времен­ных и человеческих ресурсов. Использование ИИ позволяет автоматизировать эти процессы и в кратчайшие сроки выявлять закономерности, скрытые связи и потен­циальные угрозы. В частности, ИИ может:

• обрабатывать большие массивы текстовой, аудио- и видеоинформации из открытых и закрытых источников;
• сопоставлять информацию из баз данных (например, судимостей, пере­ме­щений, телефонных соединений, соцсетей);
• определять поведенческие паттерны и прогнозировать риски совершения преступлений;
• помогать оперативным сотрудникам формировать профиль правонару­шителя.

На практике ИИ способен, к примеру, выявить возможную террористическую угрозу по анализу поисковых запросов, резкого изменения поведения в социаль­ных сетях или аномальных маршрутов перемещений. Также системы машинного обучения успешно применяются для распознавания лиц, номеров транспортных средств, аудиозаписей, что облегчает установление подозреваемых и сбор доказа­тельств.

Кроме того, ИИ может быть интегрирован в системы ситуационного мони­торинга для круглосуточного анализа обстановки в реальном времени и немед­ленного реагирования на возникающие риски.

Внедрение ИИ в ОРД существенно повышает качество аналитической работы, оперативность реагирования и уровень превентивных мер, обеспечивая более эффективную защиту правопорядка и общественной безопасности.

4. Этические и правовые аспекты. Внедрение ИИ в правоохранительную сфе­ру требует учета этических и правовых аспектов. В 2023 году в Казахстане при под­держке ЮНЕСКО была проведена международная конференция, посвященная вопросам этики ИИ в судебной и правоохранительной системе, где подчер­ки­ва­лась необходимость разработки нормативных актов, регулирующих использова­ние ИИ с учетом прав человека и принципов прозрачности[3].

Обсуждение и результаты. Для эффективного использования ИИ в научных исследованиях правоохранительной деятельности рекомендуется:

1. I.Развитие кадрового потенциала: Обучение специалистов правоохрани­тель­ных органов навыкам работы с ИИ и аналитическими инструментами.

Современная правоохранительная система сталкивается с растущими вызова­ми цифровой эпохи: киберпреступность, мошенничество с использованием техно­ло­гий, распространение деструктивного контента в интернете. Для эффективного противодействия этим угрозам недостаточно традиционных подходов — необхо­дима цифровая трансформация, в основе которой лежит развитие кадрового потен­циала.

Одним из ключевых направлений становится обучение сотрудников органов внутренних дел (ОВД) навыкам работы с искусственным интеллектом (ИИ) и аналитическими инструментами. Это включает:

• знание основ ИИ и машинного обучения;
• навыки работы с большими данными (Big Data), включая их сбор, обработку и анализ;
• умение использовать аналитические платформы (например, IBM i2 Analyst’s Notebook, Palantir, отечественные системы анализа информации);
• понимание цифровой безопасности и работы с данными в правовом поле.

Подготовка сотрудников должна осуществляться как в рамках базового поли­цейского образования, так и через систему повышения квалификации. Особенно важно включить данные модули в учебные программы вузов МВД, а также создать онлайн-курсы, доступные для сотрудников из различных регионов.

Также необходимо участие в совместных проектах с вузами, исследователь­скими центрами и IT-компаниями для создания адаптированных тренингов по при­менению ИИ в практике ОВД.

Повышение цифровой грамотности и развитие аналитических навыков у сотруд­ников обеспечат:

• повышение эффективности расследований;
• способность прогнозировать преступные действия на основе цифрового следа;
• готовность работать в условиях информационного общества.

Таким образом, развитие кадрового потенциала становится основой устойчи­вого внедрения ИИ в правоохранительную деятельность, что в конечном итоге ве­дет к укреплению общественной безопасности и доверию к полиции.

1. II.Создание научно-исследовательских центров: Формирование специализи­ро­ван­ных подразделений, занимающихся разработкой и внедрением ИИ в пра­во­охранительную практику.

Одной из ключевых составляющих успешной интеграции искусственного ин­теллекта (ИИ) в правоохранительную практику является создание специализиро­ван­ных научно-исследовательских центров, которые будут сосредоточены на разработке и внедрении ИИ в систему органов внутренних дел (ОВД). Эти центры могут играть решающую роль в создании инновационных решений, способных значительно повысить эффективность работы правоохранительных органов.

1. Цели и задачи научно-исследовательских центров.

Целью создания таких центров является развитие технологических решений на базе ИИ для улучшения различных аспектов правоохранительной деятельности, таких как криминологический анализ, борьба с киберпреступностью, предотвра­ще­ние правонарушений и повышение оперативности работы полиции. Задачи, стоящие перед такими подразделениями, включают:

• Разработка алгоритмов для обработки и анализа больших данных (Big Data), что позволит оперативно выявлять закономерности и предсказывать угрозы.
• Создание и совершенствование аналитических платформ для работы с данными, поступающими от различных источников, таких как видеонаблюдение, социальные сети, базы данных.
• Разработка и внедрение ИИ-систем для предсказания криминальных явле­ний, повышения эффективности расследований и оптимизации работы правоохра­нительных органов.
• Проведение научных исследований в области ИИ с учетом правовых, эти­ческих и социальных аспектов внедрения новых технологий в работу полиции.

2. Структура и работа центров.

Создание таких исследовательских подразделений требует наличия квалифи­ци­ро­ван­ных специалистов, включая исследователей в области ИТ, аналитиков данных, специалистов в области права, криминологии и этики. Важно, чтобы эти центры не только разрабатывали технологические решения, но и проводили глу­бо­кие исследования их юридических и этических аспектов. Это позволит пре­дот­в­ратить риски злоупотреблений с использованием ИИ, соблюдая принципы пра­вового государства.

Структурно такие центры могут включать несколько ключевых направлений:

• криминологическое направление — анализ преступности с использованием ИИ, прогнозирование и предотвращение правонарушений;
• киберпреступность — разработка инструментов для борьбы с кибер­прес­туплениями и защиты данных;
• этические и правовые аспекты — исследование влияния ИИ на права чело­века, защиту персональных данных и соблюдение законности в правоохрани­тель­ной деятельности.
• технологическая база — создание и тестирование новых ИТ-решений, вклю­чая разработки в области машинного обучения и нейронных сетей.

3. Влияние на правоохранительную практику.

Создание научно-исследовательских центров в области ИИ для ОВД способ­ст­вует внедрению новых технологий в работу органов полиции, что, в свою оче­редь, повышает их эффективность. Например, внедрение ИИ в систему обработки и анализа данных позволит значительно ускорить процесс расследования прес­туп­лений, а системы прогнозирования смогут помогать правоохранителям в пред­от­вращении преступлений.

Кроме того, специализированные научные центры будут служить важными образовательными учреждениями, где сотрудники правоохранительных органов смогут повышать свою квалификацию в области технологий и применять новые знания в своей практике.

4. Практическое внедрение.

Для эффективного внедрения ИИ в работу правоохранительных органов необ­ходимо наладить тесное сотрудничество между исследовательскими центрами, уни­верситетами, IT-компаниями и органами власти. Это сотрудничество обес­пе­чит не только разработку эффективных решений, но и их внедрение в реальную прак­тику.

Такие центры могут стать основой для создания инновационной правовой сис­темы, где современные технологии будут интегрированы в повседневную работу полиции, улучшая безопасность, оперативность и точность работы правоохра­нительных органов.

III. Межведомственное сотрудничество: Укрепление взаимодействия между научными учреждениями, правоохранительными органами и IT-компаниями для совместной реализации проектов.

Межведомственное сотрудничество в контексте использования инновацион­ных технологий, включая искусственный интеллект (ИИ), является важным эле­мен­том для повышения эффективности работы правоохранительных органов. Одним из ключевых направлений для успешного внедрения современных техно­логий в правоохранительную практику является укрепление взаимодействия меж­ду научными учреждениями, правоохранительными органами и IT-компаниями. Это сотрудничество может значительно ускорить внедрение новых решений и технологий в правоохранительные структуры, улучшить оперативность работы и повысить безопасность граждан.

1. Значение межведомственного сотрудничества.

В условиях быстрого технологического прогресса внедрение инноваций в работу правоохранительных органов требует междисциплинарного подхода и активного сотрудничества всех заинтересованных сторон. Научные учреждения обладают необходимыми знаниями и исследовательской базой для разработки новых технологий, в то время как IT-компании обладают ресурсами и опытом в области разработки программного обеспечения и аппаратных решений. Право­ох­ранительные органы, в свою очередь, обладают практическим опытом и знаниями о реальных проблемах, с которыми они сталкиваются в своей деятельности. Согла­сованное взаимодействие этих трех сторон позволяет создать эффективные техно­ло­гические решения, соответствующие потребностям безопасности и правопо­рядка.

2. Основные направления сотрудничества.

Межведомственное сотрудничество должно быть организовано по несколь­ким ключевым направлениям:

2.1. Научные исследования и разработки: Научные учреждения играют цен­тральную роль в разработке новых технологий для правоохранительных органов. Исследования в области ИТ и ИИ позволяют создать алгоритмы и системы, спо­собные значительно повысить эффективность работы полиции, такие как системы прогнозирования преступности, автоматизированные системы анализа данных и распознавания лиц. Сотрудничество научных учреждений с IT-компаниями и пра­воохранительными органами способствует интеграции этих технологий в реаль­ную практику.

2.2. Разработка программного обеспечения: IT-компании обладают опытом в создании программных решений для различных областей деятельности, включая правоохранительную сферу. Взаимодействие с правоохранительными органами позволяет разрабатывать программные продукты, которые соответствуют реаль­ным потребностям сотрудников полиции, таким как системы мониторинга, анали­за данных и коммуникации. Совместное сотрудничество с научными учрежде­ниями позволяет создавать более эффективные и инновационные решения.

2.3. Обучение и повышение квалификации: для успешного внедрения новых технологий в правоохранительные органы необходимо обучать сотрудников. Со­труд­ничество с научными учреждениями и IT-компаниями может обеспечить про­граммы подготовки и повышения квалификации, которые будут направлены на обу­чение правоохранителей работе с новыми технологиями, таким как системы ИИ, аналитика больших данных и кибербезопасность.

3. Преимущества межведомственного сотрудничества.

Укрепление взаимодействия между научными учреждениями, правоох­ра­ни­тельными органами и IT-компаниями дает несколько важных преимуществ:

3.1. Обмен знаниями и опытом: сотрудничество между этими институтами поз­воляет обмениваться знаниями, опытом и экспертными мнениями. Научные учреждения могут предложить теоретическую основу и новые подходы, IT-ком­пании — решения на базе технологий, а правоохранительные органы — практи­ческую информацию о реальных проблемах. Это способствует более точному и эффективному решению задач.

3.2. Совместная реализация инновационных проектов: Синергия между науч­ными учреждениями, IT-компаниями и правоохранительными органами позволяет разрабатывать и внедрять новые технологии в правоохранительную практику. Например, совместная работа может привести к созданию интегрированных плат­форм для обмена данными и анализа преступности, что способствует более быст­рому и эффективному реагированию на угрозы безопасности.

3.3 Снижение затрат и повышение эффективности: сотрудничество позволяет сократить дублирование усилий, что ведет к сокращению затрат на разработку и внедрение технологий. Правоохранительные органы могут использовать уже го­товые решения, адаптированные для их нужд, при этом IT-компании и научные уч­реждения могут предоставить инновационные разработки, которые будут мак­симально эффективно решать проблемы правопорядка.

4. Примеры успешного межведомственного сотрудничества.

Существуют успешные примеры межведомственного сотрудничества в дру­гих странах, которые могут служить ориентиром для внедрения аналогичных прак­тик в Казахстане. Например, в некоторых странах Европейского Союза научные учреждения, правоохранительные органы и IT-компании активно сотрудничают для разработки программных решений в области кибербезопасности и мони­то­рин­га, что позволяет эффективно бороться с киберпреступностью и предотвращать угрозы. Подобные примеры могут быть адаптированы для нужд Казахстана с уче­том специфики национальных реалий.

Межведомственное сотрудничество между научными учреждениями, право­ох­ранительными органами и IT-компаниями является необходимым условием для успешного внедрения инновационных технологий в работу полиции. Это со­трудничество способствует разработке эффективных решений для повышения без­опасности, ускоряет внедрение новейших технологий и улучшает взаимодействие между различными структурами. Для этого необходимо продолжить развитие партнерских отношений и создать условия для обмена знаниями и опытом, что, в свою очередь, приведет к улучшению качества правоохранительной деятельности и повышению уровня безопасности в стране.

Заключение. Интеграция искусственного интеллекта в научные исследования правоохранительной деятельности открывает новые горизонты для повышения эффективности и качества работы правоохранительных органов. При этом необ­ходимо обеспечить соблюдение этических норм и правовых стандартов, а также инвестировать в развитие человеческого капитала и научной инфраструктуры.

Список литературы

1. Президенту представлены отечественные разработки в сфере искусст­вен­ного интеллекта // Официальный сайт Президента Республики Казахстан. 11 де­каб­ря 2024 года: www.akorda.kz/ru/prezidentu-predstavleny-otechestvennye-razrabotki-v-sfere-iskusstvennogo-intellekta-11115956?utm_source=chatgpt.com.
2. Об утверждении Концепции развития искусственного интеллекта на 2024-2029 годы // ИПС «Әділет»: https://adilet.zan.kz/rus/docs/P2400000592.
3. ЮНЕСКО подчеркивает важность этики Искусственного Интеллекта в Ка­захстане. 22 мая 2023 года // www.unesco.org/ru/articles/yunesko-podcherkivaet-vazhnost-etiki-iskusstvennogo-intellekta-v-kazakhstane?utm_source=chatgpt.com.

References

1. Prezidentu predstavleny otechestvennyye razrabotki v sfere iskusstvennogo intellekta // Ofitsial’nyy sayt Prezidenta Respubliki Kazakhstan. 11 dekabrya 2024 goda: www.akorda.kz/ru/prezidentu-predstavleny-otechestvennye-razrabotki-v-sfere-iskusstvennogo-intellekta-11115956?utm_source=chatgpt.com.
2. Ob utverzhdenii Kontseptsii razvitiya iskusstvennogo intellekta na 2024-2029 gody // IPS «Ədílet»: https://adilet.zan.kz/rus/docs/P2400000592.
3. UNESKO podcherkivayet vazhnost’ etiki Iskusstvennogo Intellekta v Kazakhstane. 22 maya 2023 goda // www.unesco.org/ru/articles/yunesko-podcherkivaet-vazhnost-etiki-iskusstvennogo-intellekta-v-kazakhstane?utm_source=chatgpt.com.

---

МРНТИ 10.01.45

УДК 340

Каирова Нелли Имамуратовна — начальник кафедры общеобразовательных дисциплин Актюбинского юридического института МВД Республики Казахстан им. М. Букенбаева, кандидат юридических наук, профессор (Республика Казахстан, г. Актобе)

ТРАНСФОРМАЦИЯ ЮРИДИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ: СОВРЕМЕННЫЕ ПОДХОДЫ И ВЫЗОВЫ

Аннотация. В статье автор поднимает существующие проблемы, отсутствие достаточного уровня правовой культуры в обществе и недостаточную эффек­тив­ность профилактической работы в правоохранительных органах, которые об­суж­даются в рамках круглого стола и являются актуальными на сегодняшний день. В этом направлении отмечается, что сегодня юридическое образование в Казахстане претерпевает значительные изменения в связи с новыми вызовами перед учебными заведениями. В условиях динамично изменяющегося мира, где правопорядок и без­опасность становятся приоритетами, подготовка полицейских требует обнов­ленных подходов и методов обучения. Немаловажным являются и назревшие из­ме­нения, связанные с формированием потребности в подготовке квалифици­ро­ван­ных кадров для правоохранительных органов, которые обладают способностями не просто работать с уже имеющимися знаниями, но и разрабатывать новые.

При этом отмечается, что одними из основных задач трансформации юриди­ческого образования являются — формирование духовно-нравственных ценностей у будущих полицейских, внедрение инновационных практик и подходов в пра­вовом образовании (при этом следует уделять особое внимание цифровизации про­цессов и использованию технологий искусственного интеллекта), повышение эф­фективности классической подготовки «сотрудника» и другие.

Ключевые слова: правоохранительные органы, образование, цифровые тех­но­логии, полиция, духовно-нравственные ценности, трансформация, искусственный интеллект, сотрудник.

Каирова Нелли Имамуратовна — Қазақстан Республикасы ІІМ М. Бөкен­ба­ев атындағы Ақтөбе заң институты жалпы білім беретін пәндер кафедрасының бастығы, заң ғылымдарының кандидаты, профессор (Қазақстан Республикасы, Ақтөбе қ.)

ҚҰҚЫҚТЫҚ БІЛІМ БЕРУДІ ТРАНСФОРМАЦИЯЛАУ: ЗАМАНАУИ ТӘСІЛДЕР МЕН СЫН-ҚАТЕРЛЕР

Түйін. Мақалада автор бар проблемаларды, қоғамда құқықтық мәдениеттің жеткілікті деңгейінің жоқтығын және дөңгелек үстел аясында талқыланатын және бүгінгі күнге дейін өзекті болып табылатын құқық қорғау органдарында профи­лактикалық жұмыстың тиімділігінің жеткіліксіздігін көтереді. Бұл бағытта бүгінде Қазақстанда заң білімі оқу орындары алдындағы жаңа сын-қатерлерге байланысты елеулі өзгерістерге ұшырап отыр. Құқық тәртібі мен қауіпсіздік басымдыққа айна­латын серпінді өзгеретін әлем жағдайында полицейлерді даярлау оқытудың жаңар­тылған тәсілдері мен әдістерін талап етеді. Құқық қорғау органдары үшін білікті кадрларды даярлау қажеттілігін қалыптастыруға байланысты, бұрыннан бар білім­мен жұмыс істеуге ғана емес, жаңаларын әзірлеуге де қабілеті бар кешеуілдеген өзгерістер де маңызды болып табылады.

Бұл ретте заңгерлік білім беруді трансформациялаудың негізгі міндеттерінің бірі-болашақ полицейлерде рухани-адамгершілік құндылықтарды қалыптастыру, құқықтық білім беруде инновациялық тәжірибелер мен тәсілдерді енгізу (бұл ретте процестерді цифрландыруға және жасанды интеллект технологияларын пайда­ла­ну­ға ерекше назар аудару қажет), «қызметкерді» классикалық даярлаудың тиімді­лігін арттыру және басқалар болып табылады.

Түйінді сөздер: құқық қорғау органдары, білім беру, цифрлық технологиялар, полиция, рухани-адамгершілік құндылықтар, трансформация, жасанды интеллект, қызметкер.

Kairova Nelly Imamuratovna — head of the department of general education disciplines of the M. Bukenbayev Aktobe Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of the Republic of Kazakhstan, candidate of law, professor (Republic of Kazakhstan, Aktobe)

TRANSFORMATION OF LEGAL EDUCATION: MODERN APPROACHES AND CHALLENGES

Annotation. In the article, the author raises the existing problems, the lack of a sufficient level of legal culture in society and the insufficient effectiveness of preventive work in law enforcement agencies, which are discussed at the round table and are relevant today. In this regard, it is noted that today legal education in Kazakhstan is undergoing significant changes due to new challenges facing educational institutions. In a dynamically changing world where law and order and security are becoming priorities, police training requires updated approaches and training methods. The urgent changes related to the formation of the need for training qualified personnel for law enforcement agencies who have the ability not only to work with existing knowledge, but also to develop new ones are also important.

At the same time, it is noted that one of the main tasks of the transformation of legal education is the formation of spiritual and moral values among future police officers, the introduction of innovative practices and approaches in legal education (special attention should be paid to the digitalization of processes and the use of artificial intelligence technologies), improving the effectiveness of classical training of an «employee» and others.

Keywords: law enforcement agencies, education, digital technologies, police, spiritual and moral values, transformation, artificial intelligence, employee.

 

Введение. Современные тренды такие как геополитические, демографи­чес­кие, технологические, технические, информатизационные ставят перед высшим образованием задачи в подготовке специалиста, с одной стороны обладающего соот­ветствующими профессиональными навыками, способного решать узкоспе­циа­лизированные практические задачи, использовать цифровые технологии от­дельной отрасли, а с другой эрудированного в соответствующей и смежных облас­тях, имеющего фундаментальные знания и готового к постоянному обучению.

Для решения поставленной задачи идет постоянная дискуссия и поиск иде­ального соотношения между наполнением учебного процесса и объемом, и фор­мой организации практической подготовки. Немаловажным являются и назревшие изменения, связанные с формированием потребности в подготовке квалифици­ро­ван­ных кадров для правоохранительных органов, которые обладают способнос­тями не просто работать с уже имеющимися знаниями, но и разрабатывать новые.

Сегодня юридическое образование в Казахстане претерпевает значительные изменения в связи с новыми вызовами перед учебными заведениями. В условиях динамично изменяющегося мира, где правопорядок и безопасность становятся приоритетами, подготовка полицейских требует обновленных подходов и методов обучения.

Материалы и методы. В Послании народу Глава государства неоднократно подчеркивает важность развития человеческого капитала, гибкости современной модели образования, модернизации образовательной инфраструктуры и комплек­сной подготовки кадров нового формата.

Уже сегодня, современное развитие общества нуждается в новых подходах к мировоззренческому осмыслению вопросов развития и воспитания молодежи.

Не случайно, Президент Республики Казахстан К. Токаев в своем послании подчеркнул важность «Пятой программы. Закон и порядок»: «Полиция является одним из самых распространенных органов правопорядка в стране. Каждый день сотрудники полиции выполняют задачи по защите жизни, здоровья, прав и свобод граждан, а также интересов общества и государства от незаконных посягательств, обеспечению общественного порядка и безопасности»[1].

В эпоху реформирования правоохранительной системы важно обратить вни­ма­ние на качество и содержание личностных структур выпускников ведомствен­ных учебных заведений. Основу идеологии полицейской деятельности в Казах­стане сегодня составляет идея о справедливом, помогающем сотруднике полиции, который полностью соответствовал бы потребностям общества и требованиям государства. Одно из главных требований к полиции современного Казахстана — формирование у сотрудников полиции патриотических чувств, высоких профес­сио­нальных, духовно-нравственных, морально-психологических качеств на ос­нове утверждения в сознании и поведении общественно значимых идеалов, идей патриотизма, мотивов служения Отечеству.

В этом развитии намечаются новые тенденции, требующие от молодых людей комплексной оценки факторов и направления устройства мира, а значит, примене­ния организованных подходов в том числе к эффективному формированию ду­хов­но-нравственных ценностей личности. Однако, существующие проблемы, отсутст­вия достаточного уровня правовой культуры в обществе и недостаточная эффек­тив­ность профилактической работы в правоохранительных органах, и подчерки­вает актуальность сегодняшней конференции в рамках круглого стола.

Обсуждение и результаты. Мировоззрение молодых людей, основой которо­го являются духовно-нравственные ценности, должно быть способным обеспечи­вать их мышлению, сознанию возможность адекватно оценивать особенности раз­вития общества и организовывать свою деятельность таким образом, чтобы спо­собствовать его продуктивному созидательному развитию.

Выполняя эту важную функцию, мировоззрение помогает личности адекватно оценивать различные бытовые, экономические, социальные ситуации, ориен­ти­рует человека поступать в рамках правопослушного, правомерного поведения.

Высшее образование как среда, в которой происходит становление профес­сио­нального фундамента личности, имеет возможность создать атмосферу, в ко­торой будут формироваться устойчивые высокие духовно-нравственные ценности, а значит, и патриотические чувства, любви к Родине, верности присяге и слу­жеб­ному долгу, чувства гордости за избранную профессию, противодействия деструк­тивной идеологии. мировоззрение будущего офицера.

В последние годы всё чаще звучат тревожные голоса о том, что общество те­ря­ет свои моральные и нравственные ориентиры. Мы наблюдаем рост равноду­шия, агрессии, цинизма, безразличия к традиционным семейным и духовным цен­ностям. Этот процесс беспокоит не только ученых-правоведов, правоохранителей, но и обычных граждан, ведь нравственность — основа здорового и устойчивого общества.

Принцип «Закон и порядок», как подчеркивает Глава государства Касым-Жомарт Кемелевич Токаев, является фундаментом правового государства. Без «Закона и Порядка», без уважения к правовым нормам невозможно построить Справедливый Казахстан, превратить его в успешное государство¹.

Принцип «Закон и порядок» — один из ключевых основополагающих прин­ципов функционирования любого правового государства. Он определяет, каким образом общество регулирует поведение граждан, организаций и государства, обес­печивая безопасность, справедливость и стабильность. Этот принцип отра­жает идею, что все члены общества, независимо от положения и статуса, обязаны соблюдать закон. Поставленная задача перед правоохранителями — укоренить этот принцип в нашей системе ценностей, сделать его неотъемлемой частью как народного менталитета и общественной жизни, так и самих правоохранительных органов.

Сегодня, без квалифицированных юристов невозможна правовая культура высокого уровня, вопрос подготовки кадров напрямую влияет не только на ка­чест­во разработки правовых актов и законопроектов, но и на их реализацию и пра­во­применительную практику.

Обострение социальной обстановки, рост правового нигилизма и снижение до­верия к государственным институтам делают вопрос нравственного воспитания сотрудников органов внутренних дел особенно важным. От уровня их духовной зрелости, нравственных ориентиров и гуманистических установок зависит эффек­тив­ность и легитимность всей правоохранительной системы.

Всем известно, что сегодня факторами, разрушающими моральные ориен­ти­ры, приводят:

1. Цифровизация и информационный шум, где люди всё чаще получают ин­фор­мацию из соцсетей и интернета, где моральные ценности размываются и усту­пают место хайпу, популярности и наживе.
2. Кризис института семьи. Разводы, утрата авторитета родителей, падение значимости традиционного воспитания — всё это ослабляет формирование лич­ности.
3. Ослабление роли национальных традиций и обычаев. Традиционные цен­ности, которые веками формировали нравственные нормы, отходят на второй план, уступая место индивидуализму.
4. Популяризация антигероев. В массовой культуре всё чаще героями ста­но­вятся персонажи с аморальным поведением, что влияет на восприятие добра и зла у молодёжи.

Проявления морального кризиса в обществе отражаются на росте агрессии, буллинга и насилия — как в реальной жизни, так и в интернете; потеря уважения к старшему поколению и авторитету учителей, врачей, представителей власти; рас­пространения обмана, манипуляций, безответственности в личной и профес­сио­нальной сферах; упадок культуры общения, обесценивание понятий «честь», «дос­тоинство», «совесть» и другое.

Если общество теряет нравственные ориентиры, оно сталкивается с деграда­цией: усиливаются социальные конфликты, растет отчуждение между людьми, падает уровень доверия. Без нравственного фундамента невозможно построить ни здоровую семью, ни справедливое государство.

Духовно-нравственные ценности — это система взглядов, убеждений и норм, отражающих представление человека о добре и зле, справедливости, долге, чести, совести и ответственности. Для полицейского особенно важны такие качества, как: честность, справедливость, патриотизм, уважение к правам человека, гуманизм, слу­жение обществу.

Полиция выполняет не только охранную функцию, но и воспитательную, профилактическую. Полицейский часто становится моральным ориентиром для граждан, особенно молодежи. Без нравственной основы невозможно: объективное применение закона, недопущение злоупотреблений служебным положением, ува­жи­тельное отношение к гражданам и их правам.

Неслучайно в Актюбинском юридическом институте МВД РК имени героя Со­ветского Союза Макелджара Букенбаева в рамках научного исследования на тему «Формирование традиционных духовно-нравственных ценностей у будущих сотрудников казахстанской полиции» одним из приоритетных воспитательных це­лей на занятиях являются: морально-нравственные устои, как система ценностей, норм поведения, понятий о добре и зле, которые формируют в обществе и пе­ре­даются из поколения в поколение. Они проявляются в уважении к другим людям, честности, справедливости, ответственности, милосердии и стремлении к истине.

Таким образом, формирование духовно-нравственных ценностей у будущих полицейских — это основа профессиональной подготовки и устойчивого развития правоохранительной системы. Только опираясь на моральные ориентиры, поли­цейский сможет служить не только букве, но и духу закона, быть не формальным исполнителем, а настоящим защитником правопорядка и граждан.

С учетом глобальных изменений в области безопасности, правопорядка и прав человека, Казахстан сталкивается с необходимостью пересмотра традиционных методов подготовки полицейских. Процесс реформирования правоохранительной системы требует от будущих полицейских не только глубоких знаний в области права, но и навыков, необходимых для работы в условиях современного общества.

Однако необходимо признать, что сегодня в стране существуют накопив­шие­ся проблемы в деле подготовки правоохранителей и юристов в целом.

Следующей одной из основных задач трансформации юридического образо­ва­ния видится — во внедрении инновационных практик и подходов в правовом образовании. При этом следует уделять особое внимание цифровизации процессов и использованию технологий искусственного интеллекта.

В условиях цифровой транс­формации государства и его органов актуальными и востребованными компетенциями выпускника юридического вуза являются цифровые компетенции и навыки работы с искусственным интеллектом. Но это не должны быть общие компетенции, направленные на формирование цифровой гра­мот­ности. В современных условиях востребованы профессионально ориентиро­ван­ные цифровые компетенции выпускников по юридическим образовательным программам.

Модернизация деятельности правоохранительных органов Республики Казах­стан тесно взаи­мосвязана с разработкой и внедре­нием цифровых проектов, к которым относятся: Единый реестр досудебных расследований; Единый реестр ад­ми­нистративных производств; Элект­ронное уголовное дело; Единый реестр субъек­тов и объектов проверок; информационный сервис Qamqor; Карта преступ­ности, Электронные обра­щения; Аналитический центр; Система информацион­ного обмена для правоохранительных, специальных государственных и иных ор­ганов и др.

В целях формирования профессионально ориентированных цифровых компе­тен­ций выпускника, сегодня, в образовательные программы включены дисцип­лины, направленные на изучение цифровых инструментов деятельности правоох­ранительных органов, таких как: ЕРАП, ЕРДР и другие.

Однако, для видения целостной картины и конечного результата необходимо разработать учебные версии цифровых платформ судебных и различных право­ох­ранительных органов, а также других органов («Беркут», «Төрелік», «Е-нотариат» и т.д.), и предоставить к ним обязательный доступ, особенно ВСУЗам. Для этих целей операторам данных цифровых ресурсов (судебным, правоохранительным и государственным органам) необходимо поддерживать актуальность учебных вер­сий, осуществлять помощь в их обслуживании и использовании в учебных целях. Должна быть интеграция теории и практики, в которой задачи академической деятельности могут быть реализованы при участии и поддержке практического сектора.

В настоящее время стремительное развитие искусственного интеллекта в мире ставит вопрос о подготовке специалистов в области права в соответствии с требо­ва­ниями времени. Поэтому необходимо развивать направления подготовки юрис­тов по комбинированному направлению с программами, адаптированными к ки­бер­специализациям. Для интеграции цифровых технологий в образовательный процесс в сфере информационных технологий нужно создать современные ус­ло­вия для подготовки специа­листов в этой области путем формирования образова­тель­ных программ, связанных с основными областями права, изучающими кибер­безопасность.

Цифровые образовательные ресурсы призваны способствовать формирова­нию аналитических способностей, умения работать в команде, навыков публич­ных выступлений и применения правовых знаний. Не случайно современный обра­зовательный процесс невозможно представить без игровой учебной деятельности, таких активных форм работы, как квесты, ролевые и деловые игры. В институте ши­роко используются в учебном процессе дидактические материалы по изучае­мым дисциплинам, обеспечивающие обучение в интерактивной форме: фотогра­фии, видеофрагменты, статические и динамические модели, объекты виртуаль­ной реальности и интерактивного моделирования, звукозаписи и иные цифровые учебные материалы. Однако в мире уже применяются более современные ресур­сы, такие как: VR-обучение, виртуальные криминалистические лаборатории, Deepfake-технологий, созданные с помощью ИИ, которые также широко при­меняемые, в настоящее время, мошенниками.

Такие технологии позволят симулировать различные сценарии: полицейских операций, боевых действий, процессуальные действия и т. п., что поможет улуч­шить реакцию, навыки, психологическую подготовку сотрудников, научить кон­тро­лировать эмоции во время выполнения виртуальных задач.

Согласно Концепции развития высшего образования и науки в Республике Ка­захстан на 2023-2029 годы², система образования превращается в приоритетную, ведущую сферу социально-экономической политики, становится и индикатором, и катализатором развития страны. Юридическое образование несет в себе особую, повышенную концентрацию публичных интересов, тесную связь с правовой по­литикой государства. Выпускники юридических факультетов создают пул специа­листов, отвечающих за формирование правовых основ для всех сфер нашей жизни, а также являющихся правоприменителями. Поэтому для эффективного укрепле­ния данного сектора необходимо уделить особое внимание вышеуказанным клю­чевым вопросам.

Юридическое образование должно быть более обдуманным, направленным на повышение требований к входу в профессию, процессу обучения и реализации про­фессиональных компетенций. Должны сочетаться традиционные подходы и новации в высшем юридическом образовании, чтобы не потерять положительный опыт, сформированный за многие годы его существования, который будет надеж­ным фундаментом для новых технологий и подходов к образовательному про­цессу.

Сегодня по республике, по мнению экспертов, наблюдается нехватка юриди­ческих кадров, только в правоохранительных органах большое количество ва­кант­ных должностей (от следователя до участковых), число которых растет в ариф­ме­тической прогрессии (к примеру, в Улытауской области и др.), увеличивается не­хватка юридических кадров и в сельской местности.

В числе проблем, с которыми также сталкиваются представители сферы обра­зо­вания и науки, оказались низкий уровень грамотности обучающихся и оплаты труда ученых, недофинансированность государственных вузов и недостаточность мер поддержки научных проектов и исследований, осуществляемых профессор­ско-преподавательским составом ВСУЗов, а также ненадлежащее материально-техническое обеспечение[2].

В последние годы количество абитуриентов, поступающих на образова­тель­ные программы по направлению «Право» и «Правоохранительная деятельность» значительно сократилось, и это связано не только с тем, что желающих стало мень­ше. Причин несколько — это и востребованность технических образовательных программ, и отсутствие вариативности поступления по результатам выбранного предмета на ЕНТ, и неудавшаяся реформа, когда базовую подготовку сотрудников возложили на гражданские вузы[3].

Снижению эффективности классической подготовки «сотрудника» способст­вует и постоянное изменение законодательства, неста­бильный характер правового регулирования. А если необходимо принимать решения в условиях правовой не­определенности, то задача усложняется в несколько раз. В этой связи возрастает роль педагогов, которые не только передают знания, учат ценности права, сле­до­ванию модели правового поведения, использованию новейших технологий, инно­вационных подходов, но и сами находятся на передовой этих процессов.

В современном мире оказывается важнее обеспечить не передачу знаний, а раз­вивать навыки критического анализа, поиска информации, ведения дискуссии, в ходе которых и должна формироваться правовая культура.

В условиях быстрой глобализации необходимо межрегиональное сотруд­ни­чество, наладить возможности обучения и прохождения стажировок в зарубежных вузах.

Приведенные проблемы в образовании ставят задачи и перед ППС укрепить свои профессиональные компетенции соответствующим современным вызовам, таким как умения работать с программами искусственного интеллекта.

Данные рекомендации позволят приблизить систему юридического образова­ния Казахстана к международному уровню, повысить кадровый потенциал право­ох­ранительных органов, улучшить качество нормативно-правовой деятельности.

Заключение. Таким образом, задачи совре­менного юридического образова­ния нельзя рассматривать в отрыве от задач образования в целом в части форми­ро­вания личности с развитым критическим и креативным мышлением, эмоцио­наль­ным интеллектом, коммуникативными навыками, умением работать в коман­де, готовой легко адаптироваться к изменяющимся условиям, необходим це­лост­ный подход.

Список литературы

1. Послание Главы государства Касым-Жомарта Токаева народу Казахстана «Справедливый Казахстан: закон и порядок, экономический рост, общественный оптимизм» от 2 сентября 2024 года // https://www.akorda.kz/ru/poslanie-glavy-gosudarstva-kasym-zhomarta-tokaeva-narodu-kazahstana-spravedlivyy-kazahstan-zakon-i-poryadok-ekonomicheskiy-rost-obshchestvennyy-optimizm-285014
2. Постановление Правительства Республики Казахстан от 28 марта 2023 года № 248 «Об утверждении Концепции развития высшего образования и науки в Республике Казахстан на 2023–2029 годы» (с изменениями и дополнениями от 14.06.2024 г.) // https://online.zakon.kz/ Document/?doc_id =37051125
3. Дулатбеков Н. Актуальные проблемы юридического образования: вопросы и рекомендации // https://kazpravda.kz/n/aktualnye-problemy-yuridicheskogo-obrazovaniya-voprosy-i-rekomendatsii/

References

1. Poslaniye Glavy gosudarstva Kasym-Zhomarta Tokayeva narodu Kazakhstana «Spravedlivyy Kazakhstan: zakon i poryadok, ekonomicheskiy rost, obshchestvennyy optimizm» ot 2 sentyabrya 2024 goda // https://www.akorda.kz/ru/poslanie-glavy-gosudarstva-kasym-zhomarta-tokaeva-narodu-kazahstana-spravedlivyy-kazahstan-zakon-i-poryadok-ekonomicheskiy-rost-obshchestvennyy-optimizm-285014
2. Postanovleniye Pravitel’stva Respubliki Kazakhstan ot 28 marta 2023 goda № 248 «Ob utverzhdenii Kontseptsii razvitiya vysshego obrazovaniya i nauki v Respublike Kazakhstan na 2023–2029 gody» (s izmeneniyami i dopolneniyami ot 14.06.2024 g.) // https://online.zakon.kz/ Document/?doc_id =37051125
3. Dulatbekov N. Aktual’nyye problemy yuridicheskogo obrazovaniya: voprosy i rekomendatsii // https://kazpravda.kz/n/aktualnye-problemy-yuridicheskogo-obrazovaniya-voprosy-i-rekomendatsii

---

МРНТИ 10.01.45

УДК 378.147:34

Лаврушко Елена А. — магистр юридических наук, соискатель ученой степени кандидата юридических наук федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Оренбургский государственный университет» (Российская Федерация, г. Оренбург)

ПРОБЛЕМЫ ЦИФРОВИЗАЦИИ В СФЕРЕ ОБРАЗОВАНИЯ ПРИ ПОДГОТОВКЕ ЮРИДИЧЕСКИХ КАДРОВ: АНАЛИТИЧЕСКИЙ ОБЗОР

Аннотация. В статье автор анализирует переход к процессу цифровизации в сфере юридического образования, что связано с концепцией государства о три­единстве образования, науки и производства. В этом аспекте в процессе обучения юристов необходимо уделять должное внимание не только теоретической части об­разования, но и практической с использованием информационно-коммуника­ци­он­ных технологий, которые в последнее время все чаще применяются. Однако, отмечается не только эффективное и положительное влияние на усвоение сту­ден­тами учебного материала, но и то, что использование информационно-коммуника­ционных технологий в образовательном процессе имеет также и свои негативные стороны, которые приводятся в статье. Все же автор приходит к выводу о преиму­ще­ствах использования современных цифровых технологий, которые помогут улуч­шить оказание образовательных услуг, но при этом должны учитываться так­же и традиционные методы обучения, так как они несут в себе не менее ценный и эффективный опыт.

Ключевые слова: образование, цифровизация, информационно-коммуника­ци­онные технологии, высшая школа, материалы, образовательный процесс, пре­подаватель, студент.

Лаврушко Елена А. — заң ғылымдарының магистрі, «Орынбор мемлекеттік университеті» Жоғары білім берудің федералды мемлекеттік бюджеттік білім беру мекемесінің заң ғылымдарының кандидаты ғылыми дәрежесін ізденуші (Ресей Федерациясы, Орынбор қ.)

ЗАҢ КАДРЛАРЫН ДАЯРЛАУ КЕЗІНДЕГІ БІЛІМ БЕРУ САЛАСЫНДАҒЫ ЦИФРЛАНДЫРУ МӘСЕЛЕЛЕРІ: ТАЛДАМАЛЫҚ ШОЛУ

Түйін. Мақалада автор мемлекеттің білім, ғылым және өндірістің үштұ­ғыр­лығы туралы тұжырымдамасымен байланысты құқықтық білім беру саласындағы цифрландыру процесіне көшуді талдайды. Бұл тұрғыда заңгерлерді оқыту про­цесін­де білім берудің теориялық бөлігіне ғана емес, сонымен қатар соңғы уақытта жиі қолданылатын ақпараттық-коммуникациялық технологияларды қолдана оты­рып, практикалық тұрғыдан да назар аудару қажет. Алайда, студенттердің оқу ма­териалын игеруіне тиімді және оң әсер етіп қана қоймай, сонымен қатар білім беру процесінде ақпараттық-коммуникациялық технологияларды қолданудың мақалада келтірілген жағымсыз жақтары да бар екендігі байқалады. Дегенмен, автор білім беру қызметтерін көрсетуді жақсартуға көмектесетін заманауи цифрлық техноло­гия­ларды пайдаланудың артықшылықтары туралы қорытындыға келеді, бірақ сонымен бірге оқытудың дәстүрлі әдістерін де ескеру қажет, өйткені олар бірдей құнды және тиімді тәжірибеге ие.

Түйінді сөздер: білім беру, цифрландыру, ақпараттық-коммуникациялық тех­но­логиялар, жоғары мектеп, материалдар, білім беру процесі, оқытушы, студент.

Lavrushko Elena А. — master of law, candidate of law degree from the Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education «Orenburg State University» (Russian Federation, Orenburg)

THE PROBLEMS OF DIGITALIZATION IN THE FIELD OF EDUCATION IN THE TRAINING OF LEGAL PERSONNEL: ANALYTICAL REVIEW

Annotation. In the article, the author analyzes the transition to the digitalization process in the field of legal education, which is related to the state’s concept of the trinity of education, science and production. In this aspect, in the process of training lawyers, it is necessary to pay due attention not only to the theoretical part of education, but also to the practical part using information and communication technologies, which have been increasingly used recently. However, it is noted not only the effective and positive impact on students’ learning of educational material, but also that the use of information and communication technologies in the educational process also has its negative sides, which are given in the article. Nevertheless, the author comes to the conclusion about the advantages of using modern digital technologies that will help improve the provision of educational services, but traditional teaching methods should also be taken into account, since they carry no less valuable and effective experience.

Keywords: education, digitalization, information and communication technologies, higher school, materials, educational process, teacher, student.

 

Введение. Одним из приоритетных направлений современного государства является развитие образования и науки. Качественная и эффективная организация образовательного процесса является залогом стабильного развития и функциони­рования общества. Образование на современном этапе существования государства и общества является высшей ценностью, благодаря которой развивается и продол­жает существовать наша планета. Мы живем в цифровую эпоху, где процессы циф­ровизации носят глобальный характер. Цифровизация затрагивает все сферы дея­тельности общества, в том числе образование, и становится базой развития самого общества и общественных отношений.

Образование играет особую роль в процессе цифровой трансформации, высту­пая как фактор обеспечения необходимых условий, предпосылок и интеллек­туаль­ного фона для уверенного перехода в цифровую эпоху, где приоритетной задачей ста­новится подготовка высококвалифицированных специалистов, соответствую­щих «цифровому» времени[1].

Материалы и методы. Целью нашего исследования является дать оценку ре­аль­ного состояния системы образования в процессе трансформации и цифрови­зации, выявить основные проблемы, тормозящие ее развитие, а также определить перспективы цифровизации в сфере образования, в частности при подготовке юри­дических кадров.

Современное общество, в том числе и его различные сферы жизнедеятель­нос­ти невозможно представить без использования в повседневной жизни современ­ных цифровых технологий. Данная тенденция охватила практически все области общественных отношений. К сферам, которые наиболее охватила тенденция мас­со­вого перехода к цифровым технологиям относятся: образование и наука, здраво­ох­ранение, работа государственных и правоохранительных органов, сфера услуг и т. д. Весьма вызывающими интерес и противоречивые взгляды по поводу перехода к цифровым технологиям являются сферы образования и права¹.

Современный мир ставит перед образованием новые задачи. «Цифра», с одной стороны, помогает их решать, с другой — создает новые вызовы. Государству, IT-компаниям и педагогическому сообществу предстоит вместе формировать новые методики обучения, искать оптимальный баланс цифрового и классического обра­зо­вания.

Особенно всем знакомо обучение в дистанционном режиме, когда такой фор­мат в условиях предупреждения распространения Covid-19 стал наиболее опти­маль­ным способом предотвращения массовых заболеваний студентов.

Этот год, по сути, явился цифровым прорывом в образовательной среде вузов, который привел к заметному нарушению традиционного ритма жизни, труда, об­щения, образовательной деятельности.

Проанализировав ряд мнений специалистов в области образования, организа­ции учебного процесса, в том числе и в высшей школе, можно с уверенностью сказать, что суждения о необходимости внедрения цифровых технологий в образо­вательный процесс разнообразны.

Целью преобразования образовательного процесса является применение воз­можностей цифровых технологий с максимальной эффективностью. В свою оче­редь, целью развития технологий в сфере образования является полная их адап­тация и максимально удобное встраивание в процесс обучения для максимально комфортного решения поставленных педагогических задач.

С началом процесса внедрения современных технологий существенно расши­ри­лись образовательные возможности учреждений. В частности, активно разви­ва­ются такие форматы обучения, как корпоративное онлайн-обучение, перевернутое образование, всевозможные мобильные платформы, микрообучение и другие[2].

Обсуждение и результаты. Актуальность темы исследования перехода к про­цессу цифровизации в сфере юридического образования обусловлена:

• во-первых, в связи с разработкой, использованием и глобальным переходом к работе с электронными базами данных в различных государственных органи­за­циях, судебных и правоохранительных органах: например, ведение учета уголов­ных дел; нотариального реестра; подача гражданами электронных обращений, за­явлений, исков, жалоб и т. д; внедрение платформы «Электронное уголовное дело» и многих других сервисов, способствующих упрощению работы в различных сфе­рах оказания государственных услуг;
• во-вторых, актуальность обусловлена участившимися в связи с этим фактами ис­поль­зования цифровых технологий с целью нарушения прав человека и граж­да­нина, а зачастую в противоправных и преступных целях, например, совершение ки­берпреступлений, интернет-мошенничество, создание и использование фейко­вых страниц, призывающих к совершению противозаконных деяний, либо же с ис­пользованием чужих личных персональных данных;
• в-третьих, в связи с распространением тенденции использования в учебных заведениях современных цифровых технологий в процессе обучения. Особенно дан­ная тенденция получила широкое распространение в высших учебных заве­дениях².

В соответствии с концепцией государства о триединстве образования, науки и производства, использование и переход данных сфер к применению современных цифровых технологий также взаимосвязан и взаимообусловлен.

Например, в процессе обучения юристов в высшей школе, необходимо уде­лять должное внимание не только теоретической части образования, но и прак­ти­чес­кой с использованием информационных ресурсов нового поколения. Кроме это­го, в последнее время весьма быстрыми темпами нарастает тенденция исполь­зова­ния преподавателями высшей школы информационно-коммуникационных технологий (далее — ИКТ) в процессе обучения, что очень эффективно и поло­жи­тельно влияет на усвоение студентами учебного материала. Так, например, исполь­зо­вание презентаций (слайдов) в процессе проведения лекционных занятий спо­соб­ствует зрительному восприятию материала и эффективному анализу, и усвое­нию полученной на занятии информации. Однако, по мнению экспертов в области пе­дагогики высшей школы и видных ученых, использование ИКТ в образо­ва­тельном процессе имеет также и свои негативные стороны. Например, к таковым относятся:

• отсутствие продолжительного времени, а также порой потеря регулярного контакта и связей преподавателя и студентов, например, в случаях, когда препо­даватель принимает задания у студентов и проверяет их «онлайн». Решением дан­ной проблемы может стать наличие обратной связи на занятиях и совместное про­ведение работы над ошибками с преподавателем[3].
• постепенная утрата роли педагога и его необходимости в образовательном процессе студента.

С целью профилактики наступления данной проблемы, преподавателю необ­ходимо соблюдать баланс «связь с преподавателем — самообучение с помощью ИКТ», причем данные две составляющие должны соотноситься в равных долях.

В соответствии с нарастающей в мире тенденцией использования современ­ных цифровых технологий в образовании, появилось такое научное понятие, как цифровая дидактика. Цифровая дидактика — это отрасль педагогики, нацеленная на организацию образовательного процесса в условиях цифровизации общества. Дан­ная научная дисциплина не только пользуется традиционными для дидактики принципами и основными понятиями, но трансформирует и дополняет их, адап­тируя под современные реалии. Цифровая дидактика является основой для по­строе­ния современных методик и стратегий обучения.

Внедрение электронных образовательных ресурсов предоставляет студентам и преподавателям удобный доступ к широкому выбору учебных материалов³.

Одним из распространенных новшеств, вводимых в сфере организации обра­зо­вательного процесса в высшей школе, за последние несколько лет, является вне­д­рение современных цифровых технологий, таких как использование специальных образовательных платформ, веб-страниц, сайтов, которые направлены на подачу об­разовательных материалов, электронное оценивание студентов, цифровое про­ве­дение промежуточного контроля и экзаменов. Это существенно облегчает рабо­ту преподавателей, ускоряет процесс сдачи промежуточного контроля и экзамена­цион­ной сессии, соответственно такое нововведение является полезным для со­вре­менной системы образования. Все это влияет на эффективность получения студен­та­ми высшего образования. Приобретение высшего образования за последние го­ды стало наиболее ценным инструментом каждого профессионала в своем деле.

Согласно статистическим опросам, большинство респондентов рассказали, на­сколько важную роль играет наличие высшего образования в современном об­ще­стве. В первую очередь, это улучшает качество жизни, стабилизирует экономи­ческое положение, делает его обладателя конкурентоспособным на рынке труда не только в своем государстве, но и за рубежом, позволяет развиваться в творческом направлении и т. д.³

Если говорить об обучении будущих юристов, то преподаватели в данной сфе­ре должны также «идти в ногу со временем», то есть изучать тонкости и аспекты применения современных цифровых технологий в сфере права, оказания госу­дар­ственных услуг с целью дальнейшего обучения студентов. В последнее время наи­более активно развивается процесс цифровизации в области юриспруденции. В первую очередь, если рассматривать деятельность правоохранительных органов, то можно выделить существенные изменения в делопроизводстве органов поли­ции, прокуратуры и судов, которые все чаще переходят на электронный формат работы. Развивается также и преступность в государстве и обществе, так как ре­гулярно пополняются ряды преступлений в уголовном законодательстве. К при­ме­ру, интернет-мошенничество, набирающее популярность в последнее время явля­ет­ся преступлением нового поколения, раскрыть которое без специальных знаний в информационных областях практически невозможно. В соответствии с этим, го­су­дарству необходимо более совершенствовать навыки профилактики и противо­дей­ствия преступлениям, совершаемым посредством цифровых технологий. Этого можно добиться двумя путями:

• по линии образования и науки: внедрением в учебные программы дис­цип­лин, способствующих развитию знаний, умений и навыков рассмотрения интер­нет-преступлений у будущих специалистов-юристов в данной сфере;
• по линии права: совершенствованием технических возможностей, позво­ляю­щих раскрывать и расследовать преступления с использованием современных ин­фор­мационных ресурсов.

В заключении хотелось бы отметить, что процесс перехода к использованию современных цифровых технологий в сфере образования, науки и права имеет свои, как преимущества, так и недостатки. К недостаткам можно отнести:

• не всегда эффективная, качественная и стабильная работа сети Интернет;
• отсутствие совершенства технических возможностей в некоторых аспектах работы с электронными носителями;
• отсутствие либо нехватка необходимых навыков в использовании информа­ционных ресурсов;
• увеличение случаев совершения киберпреступлений в связи с переходом к работе с цифровыми источниками;
• не частое соблюдение преподавателями в учебных заведениях эффективной пропорции «связь с преподавателем – самообучение с помощью ИКТ» в процессе обучения, когда происходит утрата общения преподавателя со студентами[4].

Однако преимуществами использования современных цифровых технологий являются: ускорение и упрощение процедуры получения государственных услуг граж­данами государства; удобство в применении информационных ресурсов; по­лу­чение эффекта наглядности и доступности к методическим материалам в про­цессе обучения студентов; возможность оперативного обмена информацией и т. д.

Кроме этого, применение современных образовательных технологий, в том числе цифровых, дифференцированных подходов также положительно влияют на усвоение учебного материала. По нашему мнению, необходимо улучшать оказание образовательных услуг путем достижения следующих целей:

• применение технологии «связь теории с практикой»;
• использование дифференцированных подходов в процессе обучения;
• применение современных образовательных технологий, в том числе циф­ровых в форме образовательных страниц, обучающих сайтов и т.д.;
• закрепление изученного на лекции материала путем решения ситуационных задач, рассмотрения пример из жизни, изучения конкретных дел из практики и с помощью иных эффективных приемов и способов, обозначенных в современной методической литературе;
• постепенное, поэтапное «внедрение» будущего специалиста в свою про­фес­сию, с помощью проведения различных бесед и занятий, посвященных рассмо­тре­нию вопросов значимости, выбранной студентами профессии.

Данные и другие меры смогли бы стать эффективным дополнением к пере­ходу к современным цифровым технологиям, так как развитие тенденции перехода к самостоятельному освоению учебного материала обучающимися смогло бы по­ло­жительно повлиять на процесс цифровизации современного образования[5].

Таким образом, все эти и другие современные образовательные подходы мо­гут способствовать дальнейшему развитию системы образования, ведь она долж­на, как и другие сферы развиваться, но, тем не менее, должны учитываться также и традиционные методы обучения, так как они несут в себе не менее ценный и эф­фективный опыт. Развитие и улучшение качества современного образования является залогом успешного будущего каждого из нас.

 

Список литературы

1. Алиева Э. Ф., Алексеева А. С., Ванданова Э. Л., Карташова Е. В., Резап­ки­на Г. В. Цифровая переподготовка: обучение руководителей образовательных ор­га­низаций // Образовательная политика. — 2020. — № 1 (81). — С. 54-61.
2. Информационные и коммуникационные технологии: Учеб. пос. — Алматы: Қазақ университеті, 2020. — 299 с.
3. Алексеев С. А., Васютина Т. Л., Гончар А. А., Домбровская Л. А., Стах­но Р. Е., Яковлева Н. А. Информационные технологии в юридической деятельнос­ти: Учеб. нагляд. пос. — СПб.: Наукоемкие технологии, 2018. — 105 с.
4. Баранов С. А., Солодков Ю. Э., Демаков В. И., Ларионова Е. Ю., Кургале­ева Е.Е. Информационные технологии в юридической деятельности: Учеб. пос. — Иркутск: ФГКОУ ВО ВСИ МВД России, 2015. — 200 с.
5. Уваров А. Ю. Модель цифровой школы и цифровая трансформация образо­ва­ния // Исследователь/Researcher. — 2019. — №1-2 (25-26).

References

1. Aliyeva E. F., Alekseyeva A. S., Vandanova E. L., Kartashova Ye. V., Rezap¬ki-na G. V. Tsifrovaya perepodgotovka: obucheniye rukovoditeley obrazovatel’nykh or-ga¬nizatsiy // Obrazovatel’naya politika. — 2020. — № 1 (81). — S. 54-61.
2. Informatsionnyye i kommunikatsionnyye tekhnologii: Ucheb. pos. — Almaty: Kˌazakˌ universitetí, 2020. — 299 s.
3. Alekseyev S. A., Vasyutina T. L., Gonchar A. A., Dombrovskaya L. A., Stakhno R. Ye., Yakovleva N. A. Informatsionnyye tekhnologii v yuridicheskoy deyatel’nosti: Ucheb. posobiye. – SPb.: Vysokiye tekhnologii, 2018. — 105 s.
4. Baranov S. A., Solodkov YU. E., Demakov V. I., Larionova Ye. YU., Kurgale¬yeva Ye.Ye. Informatsionnyye tekhnologii v yuridicheskoy deyatel’nosti: Ucheb. pos. — Irkutsk: FGKOU VO VSI MVD Rossii, 2015. — 200 s.
5. Uvarov A. YU. Model’ tsifrovoy shkoly i tsifrovaya transformatsiya obrazo¬va¬niya // Issledovatel’/Researcher. — 2019. — №1-2 (25-26).

---

МРНТИ 10.77.51

УДК 343

Мұсағали Қыдырғали Бисенғалиұлы — магистрант Актюбинского юридического института МВД Республики Казахстан им. М. Букенбаева, старший лейтенант юстиции (Республика Казахстан, г. Актобе);

Саханова Нелли Талаповна — начальник кафедры уголовного процесса и криминалистики Актюбинского юридического института МВД Республики Казахстан им. М. Букенбаева, ассоциированный профессор, полковник полиции (Республика Казахстан, г. Актобе)

УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ НАСИЛЬСТВЕННЫХ ПОСЯГАТЕЛЬСТВ ПРОТИВ ПОЛОВОЙ НЕПРИКОСНОВЕННОСТИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ В РЕСПУБЛИКЕ КАЗАХСТАН

Аннотация. В статье авторами проводится уголовно-правовой анализ право­нарушений против несовершеннолетних, связанных с насилием, а именно против половой свободы и половой неприкосновенности не только по Республике Казах­стан, но и России, Грузии, Узбекистана, США. Анализ проводится на основе ста­тис­тических данных Комитета по правовой статистике и специальным учетам при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан по преступлениям против поло­вой неприкосновенности несовершеннолетних, нормативно-правовых актов и прак­тической деятельности с помощью общенаучных методов исследования, а так­же на основе диссертационных исследований казахстанских юристов, предста­вивших как критический, так и конструктивный подход к уголовно-правовой по­ли­тике в данной сфере.

Авторы пришли к чёткому и последовательному выводу, что законодательная база РК действительно укрепляется, однако без одновременного развития всех вспо­мо­гательных систем — следственной, судебной, социальной и образова­тель­ной — желаемый результат достигнут не будет. Необходимо формирование це­лост­ной государственной политики, направленной не только на наказание, но и на предупреждение, защиту, лечение и сопровождение пострадавших. Только при та­ком подходе можно говорить о реальной защите половой неприкосновенности не­совершеннолетних в Казахстане.

Ключевые слова: несовершеннолетние, сексуальные преступления, половая неприкосновенность, насилие, посягательства, ответственность, наказание, дети.

Мұсағали Қыдырғали Бисенғалиұлы — Қазақстан Республикасы ІІМ М. Бөкенбаев атындағы Ақтөбе заң институтының магистранты, әділет аға лейтенанты (Қазақстан Республикасы, Ақтөбе қ.);

Саханова Нелли Талаповна — Қазақстан Республикасы ІІМ М. Бөкенбаев атындағы Ақтөбе заң институты қылмыстық процесс және криминалистика кафедрасының бастығы, қауымдастырылған профессор, полиция полковнигі (Қазақстан Республикасы, Ақтөбе қ.)

ҚАЗАҚСТАН РЕСПУБЛИКАСЫНДА КӘМЕЛЕТКЕ ТОЛМАҒАНДАРДЫҢ ЖЫНЫСТЫҚ ТИІСПЕУШІЛІГІНЕ ҚАРСЫ КҮШТЕП ҚОЛ СҰҒУШЫЛЫҚТАРДЫ ҚЫЛМЫСТЫҚ-ҚҰҚЫҚТЫҚ ТАЛДАУ

Түйін. Мақалада авторлар зорлық-зомбылықпен байланысты кәмелетке тол­мағандарға қарсы, атап айтқанда Қазақстан Республикасы бойынша ғана емес, Ре­сей, Грузия, Өзбекстан, АҚШ-тағы жыныстық бостандық пен жыныстық қол сұ­ғыл­маушылыққа қарсы құқық бұзушылықтарға қылмыстық-құқықтық талдау жүр­гі­зеді. Талдау Қазақстан Республикасы Бас прокуратурасының жанындағы Құқық­тық статистика және арнайы есепке алу комитетінің кәмелетке толмағандардың жыныстық тиіспеушілігіне қарсы қылмыстар жөніндегі статистикалық деректері, нормативтік-құқықтық актілер мен практикалық қызмет негізінде зерттеудің жал­пы ғылыми әдістері көмегімен, сондай-ақ қылмыстық-құқықтық саясатқа сындар­лы және сындарлы көзқарас ұсынған қазақстандық заңгерлердің диссертациялық зерттеулері негізінде жүргізіледі бұл салада.

Авторлар ҚР заңнамалық базасы шын мәнінде нығайып келеді деген нақты және дәйекті қорытындыға келді, алайда барлық қосалқы жүйелерді — тергеу, сот, Әлеуметтік және білім беру жүйелерін бір мезгілде дамытпай — ақ қажетті нәти­жеге қол жеткізілмейді. Жазалауға ғана емес, зардап шеккендердің алдын алуға, қорғауға, емдеуге және сүйемелдеуге бағытталған біртұтас мемлекеттік саясатты қа­лыптастыру қажет. Тек осы тәсілмен ғана Қазақстандағы кәмелетке толмаған­дар­дың жыныстық тиіспеушілігін нақты қорғау туралы айтуға болады.

Түйінді сөздер: кәмелетке толмағандар, жыныстық қылмыстар, жыныстық қол сұғылмаушылық, зорлық-зомбылық, қол сұғушылық, жауапкершілік, жаза, балалар.

Musagali Kydyrgali Bisengaliuli — master’s student at the Aktobe Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of the Republic of Kazakhstan named after M. Bukenbayev, senior lieutenant of justice (Republic of Kazakhstan, Aktobe);

Sakhanova Nelly Talapovna — head of the department of criminal procedure and criminalistics of the M. Bukenbayev Aktobe Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of the Republic of Kazakhstan, associate professor, police colonel (Republic of Kazakhstan, Aktobe)

CRIMINAL LAW ANALYSIS OF VIOLENT ATTACKS AGAINST THE SEXUAL INTEGRITY OF MINORS IN THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN

Annotation. In the article, the authors conduct a criminal law analysis of offenses against minors related to violence, namely against sexual freedom and sexual integrity, not only in the Republic of Kazakhstan, but also in Russia, Georgia, Uzbekistan, and the United States. The analysis is carried out on the basis of statistical data from the Committee on Legal Statistics and Special Accounts at the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan on crimes against the sexual integrity of minors, regulatory legal acts and practical activities using general scientific research methods, as well as on the basis of dissertation research by Kazakhstani lawyers who presented both a critical and constructive approach to criminal law policy. in this field.

The authors came to a clear and consistent conclusion that the legislative framework of the Republic of Kazakhstan is indeed being strengthened, but without the simultaneous development of all auxiliary systems — investigative, judicial, social and educational — the desired result will not be achieved. It is necessary to form a holistic state policy aimed not only at punishment, but also at prevention, protection, treatment and support of victims. Only with this approach can we talk about the real protection of the sexual integrity of minors in Kazakhstan.

Keywords: minors, sexual crimes, sexual integrity, violence, assault, responsibility, punishment, children.

 

Введение. Проблема насильственных посягательств против половой непри­кос­новенности несовершеннолетних является одной из наиболее острых в уголов­ной юриспруденции Казахстана. Данная категория преступлений обладает высо­кой степенью латентности, что обусловливает необходимость совершенствования как норм материального, так и процессуального права.

Государственная политика последних лет характеризуется тенденцией ужес­то­чения уголовной ответственности, в частности после резонансных дел, вызвав­ших общественный отклик.

Согласно официальной статистике Генеральной прокуратуры Республики Ка­захстан, в 2024 году было зарегистрировано 874 преступления против половой не­при­косновенности несовершеннолетних. Это, на 0,2 % меньше по сравнению с 2023 годом, когда было зафиксировано 876 таких преступлений.

Однако, несмотря на общее снижение, отмечается рост отдельных форм сексу­ального насилия, особенно с использованием интернет-технологий. В марте 2025 года заместитель министра внутренних дел Игорь Лепеха сообщил, что количество преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних снизи­лось на 14 %, но подчеркнул, что это не повод для самоуспокоения. Он отметил, что такие преступления являются латентными и сложно профилактируемыми, так как совершаются в жилых помещениях и зачастую лицами из близкого окружения детей, а также в результате добровольного вступления в половые отношения. Зачастую подростки становятся жертвами сексуальных преступлений после знакомства в интернете, переписки через социальные сети и мессенджеры.

В Казахстане наблюдается устойчивая тенденция роста числа преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних. Согласно данным Ге­не­ральной прокуратуры РК, в 2024 году было зарегистрировано 874 таких пре­с­тупления, что лишь незначительно меньше, чем в 2023 году (876 случаев). В пе­риод с 2020 по 2022 годы количество подобных преступлений также оставалось вы­соким: 833 случая в 2020 году, 920 — в 2021 году и 719 — в 2022 году (таблица 1).

Таблица 1

Сравнительный анализ уголовных кодексов

Период действия	Статья	Состав преступления	Санкции
УК Казах­ской ССР (1959 г.)	Ст. 101	Изнасилование	3-7 лет лишения свободы; при отягчающих обстоятельствах — до 15 лет со ссылкой
	Ст. 102	Половое сношение с лицом до 16 лет	До 3 лет; при извращенных формах — до 8 лет
	Ст. 103	Развращение малолетних	До 5 лет
УК РК (1997 г.)	Ст. 120	Изнасилование	5-15 лет; при рецидиве или в отношении несовершеннолетнего — до 20 лет или пожизненно
	Ст. 122	Половой акт с лицом до 16 лет	До 5 лет
	Ст. 124	Развратные действия	3-7 лет
УК РК (2014 г.)	Ст. 120	Изнасилование	6-15 лет; в отношении лица до 14 лет — пожизненное лишение свободы
	Ст. 122	Половой акт с лицом до 16 лет	5-10 лет
	Ст. 124	Развратные действия	5-10 лет; при повторности — до 12 лет

Материалы и методы. На основе статистических данных Комитета по право­вой статистике и специальным учетам при Генеральной прокуратуре Республики К­азахстан по преступлениям против половой неприкосновенности несовер­шен­нолетних, а также нормативно-правовых актов и практической деятельности с помощью общенаучных методов исследования рассмотрим эволюцию уголовного законодательства РК в сфере охраны половой неприкосновенности несовершен­но­летних.

Обсуждение и результаты. Так, за последние несколько лет в Республике Казахстан в сфере охраны половой неприкосновенности несовершеннолетних произошли следующие основные изменения:

Ужесточение наказаний: с течением времени санкции за преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних значительно ужесточились. Особенно это касается преступлений в отношении лиц до 14 лет, за которые предусмотрено пожизненное лишение свободы.

Дифференциация составов преступлений: современные кодексы более под­роб­но классифицируют преступления, учитывая возраст потерпевшего, форму со­вершения преступления и другие обстоятельства.

Введение новых мер: в 2020 году был введен механизм химической кастрации для лиц, совершивших сексуальные преступления против несовершеннолетних (таблица 2).

Признание латентности преступлений: Многие преступления совершаются в закрытых условиях, что затрудняет их выявление и расследование. В 2024 году про­куроры выявили 40 скрытых преступлений против половой неприкосновен­нос­ти несовершеннолетних.

С 2019 года в Уголовный кодекс Республики Казахстан (№ 226-V ЗРК от 3 июля 2014 года) неоднократно вносились изменения, направленные на ужесто­че­ние ответственности за преступления против половой свободы и неприкосновен­ности несовершеннолетних:

Закон РК от 27 декабря 2019 года № 293-VI — ужесточение санкций за сек­суальные преступления.

Закон РК от 11 января 2020 года № 276-VІ — закреплён механизм химической кастрации.

Изменения 2021 года — изнасилование несовершеннолетнего в возрасте до 14 лет карается исключительно пожизненным лишением свободы.

Апрель 2024 года — вступил в силу закон, ужесточающий ответственность за буллинг, похищение и незаконное лишение свободы детей, а также вводящий обязательное информирование органов внутренних дел в случае угрозы ребёнку.

Таблица 2

Сравнительная таблица по изнасилованию несовершеннолетних (до 14 лет) 

Страна	Наказание за изнасилование ребёнка до 14 лет	Особенности
Казахстан	Пожизненное лишение свободы (2021 г.)	Возможность химической кастрации, реестр
Россия	Пожизненное, минимум 15 лет при рецидиве	Обязательный надзор, реестр, блок сайтов
Узбекистан	Пожизненное лишение свободы	Невозможность УДО и условного наказания
Грузия	От 15 до 20 лет, при повторе — пожизненное	Цифровой контроль и отслеживание

Казахстан и Узбекистан предлагают наиболее жесткие наказания, устанавли­вая пожизненное лишение свободы. Однако Казахстан имеет дополнительные ме­ры, такие как химическая кастрация и ведение реестра преступников, что служит дополнительной мерой для предотвращения рецидива.

Россия также предусматривает пожизненное лишение свободы, но минималь­ный срок в случае рецидива составляет 15 лет. Дополнительно в России применя­ется обязательный надзор и блокировка сайтов, что направлено на предотвращение доступа к опасным ресурсам для несовершеннолетних.

Грузия и США имеют достаточно строгие наказания, но в отличие от Казах­стана и Узбекистана, они предлагают цифровой контроль и отслеживание, что связано с учетом технологических возможностей для мониторинга преступников. В США наказание может варьироваться в зависимости от штата, что добавляет различие в подходах к наказанию (таблица 3).

Таблица 3

Процентное соотношение преступлений по отношению к населению (оценки на 100 000 населения, по последним доступным данным 2023-2024 гг.) 

Страна	Население (млн)	Половые преступления против несовершеннолетних	Примерный коэффициент на 100 тыс.
Казахстан	19,9	870+ зарегистрировано (2023)	~4,4
Россия	146	~6500 (2023 г., только зарегистрированные)	~4,5
Узбекистан	36	~1600	~4,4
Грузия	3,7	~150	~4,0
США	332	~42,000 (включая онлайн-преступления)	~12,7

В Казахстане, Узбекистане, Грузии и России коэффициенты преступлений про­тив несовершеннолетних примерно одинаковы, варьируются от 4,0 до 4,5 на 100 тыс. населения. Это означает, что по этим странам данные о половых преступ­лениях против несовершеннолетних приблизительно на одном уровне. Казахстан и Узбекистан имеют аналогичные показатели, что может свидетельствовать о сход­ных подходах к регистрации и судебной практике.

США имеет значительно более высокий коэффициент — 12,7 на 100 тыс. Это может быть связано с высокой степенью регистрации преступлений (включая онлайн-преступления) и более широким освещением таких случаев в СМИ. Также в США может быть более высокий уровень раскрываемости преступлений, что может приводить к большему числу зарегистрированных случаев.

Многие юристы утверждают, что совершение непристойных действий посред­ст­вом Сети характеризуется низким уровнем общественной опасности, поскольку данное преступление совершается без применения насилия, данная проблема по-прежнему актуальна в связи с тем, что в любом случае, это сексуальное преступ­ле­ние и крайне негативно влияет на еще несформировавшуюся психику ребенка. Многочисленными исследованиями установлено, что сексуальное насилие над детьми способствует развитию у них психических расстройств и заболеваний, на­ру­шений в развитии личности, невозможности выстраивать здоровые отношения в семье в будущем[1].

Производство и продажа порнографических фотографий с участием малень­ких детей является прибыльным делом в сети. Детей обманом заставляют прини­мать участие в съемках порнографических видео и фото. Затем эти видео и фото­гра­фии продаются на черном рынке взрослым. Часто такие люди имеют тяжелые психические заболевания и представляют опасность для общества.

Преступления против половой свободы и половой неприкосновенности лич­нос­ти представляют собой специфическую группу преступлений. Они характери­зуются особенностями, получающими отражение в своем научном определении.

Вопросы правовой охраны несовершеннолетних от сексуального насилия наш­ли отражение в ряде диссертационных исследований казахстанских юристов, представивших как критический, так и конструктивный подход к уголовно-право­вой политике в данной сфере.

Советские ученые, занимавшиеся исследованием рассматриваемых преступ­ле­ний, давали им следующие определения. Ю. К. Сущенко половыми преступле­ния­ми признает «общественно опасные действия объективно сексуального харак­тера, совершаемые субъектом с целью удовлетворения половой потребности своей или другого лица, нарушающие существующий уклад половых отношений об­ще­ства»[2].

А. Н. Игнатов определяет данные преступления как «общественно опасные деяния, признания, грубо нарушающие установленный в обществе уклад половых отношений и основные принципы половой нравственности, направленные на удовлетворение сексуальных потребностей виновного или других лиц»[3].

По мнению Б. В. Даниэльбека, половые преступления — это «предусмотрен­ные уголовным законом общественно опасные деяния, имеющие сексуальный ха­рак­тер, посягающие на нормальный уклад половых отношений в обществе, совер­ша­емые умышленно для удовлетворения своей или чужой половой потребности»[4].

А. С. Медведев в своем исследовании «Виктимизация несовершеннолетних в процессе кибергруминга: гендерная и психо-сексуальная специфика» анализирует 94 случая онлайн-переписок между кибергрумерами и детьми, выявляя различия в тактиках воздействия в зависимости от пола и возраста жертв. Отмечается, что маль­чики чаще вовлекаются в сексуализированное общение, тогда как девочки склонны к дружескому взаимодействию. Рекомендуется развивать у детей навыки отстаивания личных границ и критического отношения к онлайн-собесед­ни­кам[5].

Сравнительно-правовой анализ и международные стандарты.

Республика Казахстан ратифицировала Конвенцию ООН о правах ребёнка и Лан­ца­ротскую конвенцию (2022 г.), в которых закреплены универсальные стан­дарты защиты детей от сексуального насилия. В международной практике приме­няются следующие принципы:

1. Презумпция доверия к ребёнку как потерпевшему (Child-friendlyjustice).

Возраст согласия, при котором разница в возрасте между партнёрами не пре­вышает допустимого порога (в ЕС — обычно 2–3 года).

2. Институциональная профилактика, включая обязательное обучение педаго­гов и соцработников выявлению признаков насилия.

А. С. Бакытбеков в своей статье под названием «Закон о профилактике право­на­рушений в Республике Казахстан как основа предупреждения преступности: проблемы теории и практики» отмечает, что ужесточение законодательства без комплексной социальной поддержки не приводит к устойчивому снижению прес­тупности. Автор так же подчёркивает необходимость внедрения сервисной модели полиции и обновления законодательства с учётом современных вызовов, таких как киберпреступность и преступления против несовершеннолетних[6].

Судебная практика и проблемы квалификации преступлений.

Важной составляющей уголовно-правового анализа является практика приме­не­ния законодательства судами Республики Казахстан. Особенно остро стоит вопрос квалификации преступлений, связанных с сексуальными посягательствами против несовершеннолетних, а также существующие пробелы в законодательстве.

Проблемы переквалификации и отказа в возбуждении дела.

Одним из наиболее обсуждаемых вопросов является проблема переква­ли­фи­ка­ции деяний, совершённых в отношении несовершеннолетних. Согласно судеб­ной практике, часто возникает ситуация, когда действия, которые по своей сути являются насильственными посягательствами на половую неприкосновенность, квалифицируются как менее тяжкие преступления, например, как «неоднократные развратные действия» или «ненасильственные половые действия».

Постановление Верховного Суда РК (2022 г.) отмечает, что в ряде случаев след­ственные органы не обеспечивают должной квалификации преступлений и часто упускают момент квалификации совершённых деяний как серьёзное наси­лие.

В соответствии с постановлением Верховного Суда, следует уделять особое внимание квалификации преступлений, когда обвиняемый совершает действия с использованием личных отношений с потерпевшими, например, в случае насилия в семье или с участием близких родственников.

Кроме того, важную роль играет проблема отказа в возбуждении уголовного дела, что связано с недостаточной осведомлённостью родителей, педагогов и самих несовершеннолетних о механизмах правозащитной защиты. Латентность пре­ступлений в данной сфере остаётся высокой, и в некоторых случаях преступ­ления не фиксируются или остаются без должного правового контроля.

Необходимость создания специальных судов для несовершеннолетних. Всё бо­лее актуальной становится идея создания специальных судов, в том числе семей­ных и подростковых судов, которые рассматривали бы дела по сексуальному наси­лию с учётом возраста и психоэмоционального состояния несовершеннолетнего по­терпевшего.

Таким образом, система уголовно-правовой охраны половой неприкосновен­ности несовершеннолетних в Республике Казахстан в последние годы претерпела значительные изменения, что свидетельствует о политической воле государства защищать детей от насилия. Однако ряд проблем остаётся нерешёнными, в том чис­ле вопросы квалификации преступлений, недостаточная юридическая осве­дом­лённость родителей и образовательных учреждений о правовых возможностях защи­ты детей.

Да, ужесточение ответственности, вплоть до пожизненного лишения свободы и химической кастрации, как это было зафиксировано в изменениях законо­да­тельства 2019-2021 годов, отражает твердую позицию государства. Однако счи­та­ем, что суровость наказания — это только один из инструментов правовой поли­ти­ки, и при чрезмерном акценте на карательную сторону она может стать само­целью. Такой подход должен быть лишь частью более широкой системы, вклю­чаю­щей профилактику, диагностику и социально-психологическую поддержку.

На наш взгляд, Казахстан на сегодняшний день недостаточно инвестирует в именно профилактическую и восстановительную составляющие. Несмотря на от­дель­ные инициативы, такие как учебные программы по социальной работе (на­при­мер, в Нархозе) или проведение кампаний МВД («Подросток» и пр.), всё это вы­глядит скорее, как фрагментарные шаги, чем как системная политика.

Преступления сексуального характера против несовершеннолетних, как пра­ви­ло, имеют высокий уровень латентности. В этом контексте считаю, ключевую роль играет доверие пострадавших к системе — к правоохранительным органам, к школе, к институту семьи. А это, в свою очередь, невозможно без специали­зи­ро­ван­ной психологической помощи, защищённого механизма подачи жалоб, и системы оповещения в школах, детсадах и поликлиниках.

Без реального совершенствования следственной и судебной практики никакие законодательные нововведения не будут работать эффективно. Примером служат ситуации, когда дела о насилии над детьми закрываются из-за отсутствия «дос­та­точ­ных доказательств», несмотря на показания самих несовершеннолетних и тре­вожные сигналы со стороны учителей или социальных работников. Здесь важно не просто ужесточать санкции, а обучать следователей, судей, прокуроров работе с детьми — особенно в стрессовых условиях. Одна из проблем — это отсутствие достаточной процессуальной чувствительности к уязвимому положению ребёнка. Мы полностью разделяем эту точку зрения.

Также, ссылаясь на данные с сайта inform.kz, хотим подчеркнуть, что в пос­лед­ние годы в Казахстане действительно делаются попытки по созданию специа­ли­зированных служб для работы с детьми. Однако даже существующие центры не покрывают весь объём запросов, особенно в сельской местности. Государству не­обходимо системно развивать сеть центров поддержки несовершеннолетних пос­тра­давших, при этом обеспечивая обязательное межведомственное взаимодей­ст­вие: МВД, Минздрава, Минобразования и неправительственных организаций.

Кроме того, представляется крайне важным внедрение обязательных школь­ных программ по половому воспитанию, профилактике насилия, работе с эмоцио­нальной регуляцией. Это напрямую связано с идеей развития превентивной по­ли­тики, о чём также говорит международный опыт. В Европе и Канаде, давно приня­ты протоколы по раннему выявлению рисков сексуального насилия в школах и семьях. Казахстану необходимо ориентироваться на эти модели. По данным с zakon.kz, в стране уже обсуждаются реформы в системе образования, включая воспитательные компоненты, и это — позитивный сигнал, однако, его реализация должна происходить не формально, а с участием профильных специалистов.

Особое внимание, на наш взгляд, должно быть уделено реабилитации постра­дав­ших. Как показывают исследования и данные казахстанских психологов, дети, подвергшиеся сексуальному насилию, без профессиональной помощи сталкива­ют­ся с тяжёлыми последствиями — ПТСР, тревожными расстройствами, депрессией и даже девиантным поведением. Однако, как видно из публикаций на kaztag.kz, в стра­не до сих пор отсутствует устойчивая система государственной психоло­ги­чес­кой помощи для этой категории пострадавших. Работают отдельные волонтёрские или НПО-шные центры, но это не покрывает всех нужд. Считаем, что государство обязано сделать восстановление пострадавших не менее важным приоритетом, чем наказание преступников.

Также важно отметить, что несмотря на декларируемое «нулевое терпение» к насилию над детьми, реальные цифры, приведённые на inform.kz, показывают отсутствие стабильного снижения преступности в данной сфере. Это в очередной раз подтверждает нашу точку зрения — репрессия без профилактики и системного подхода — это не борьба, а лишь реакция. Должен быть создан единый межве­дом­ственный механизм, отслеживающий все стадии: от сигналов в школе до выне­се­ния приговора и поддержки пострадавшего.

Необходимо интегрировать не только карательные меры, но и механизмы про­филактики, реабилитации и образования. Для этого требуется активное сотруд­ни­чество правоохранительных органов с социальными службами, образовательными учреждениями и местными органами власти.

Создание специализированных судов, работающих с несовершеннолетними, может стать важным шагом к улучшению правосудия в данной сфере. Кроме того, ва­жен процесс реабилитации не только жертв, но и преступников, что способ­ствует более устойчивому результату в плане снижения рецидивной преступности.

Необходимо усиление информационно-образовательной работы с детьми, родителями и педагогами, направленной на информирование о возможных рисках сексуального насилия и существующих правовых возможностях защиты.

Особое внимание следует уделить психологическому сопровождению по­ст­ра­давших, что должно стать обязательной частью следственных и судебных процес­сов.

Заключение и выводы. Проанализировав научные труды казахстанских и зарубежных авторов — П. Воропаевой, А. Н. Игнатова, А. С. Бакытбекова, а также опираясь на статистику и данные с официальных источников (kaztag.kz, inform.kz, zakon.kz), мы пришли к чёткому и последовательному выводу, что законода­тель­ная база РК действительно укрепляется, однако без одновременного развития всех вспо­могательных систем — следственной, судебной, социальной и образова­тельной — желаемый результат достигнут не будет. Необходимо формирование целостной государственной политики, направленной не только на наказание, но и на предупреждение, защиту, лечение и сопровождение пострадавших. Только при таком подходе можно говорить о реальной защите половой неприкосновенности несовершеннолетних в Казахстане.

 

Список литературы

1. Воропаева П. Совершение уголовных правонарушений против половой неприкосновенности несовершеннолетних в Республике Казахстан с исполь­зо­ванием ИТ-технологий — это современный вызов обществу: Курс юриди­чес­ких исследований КИМЭП LLM, Университет КИМЭП // https://kazlawreview.kz/sovershenie-ugolovnyh-pravonarushenij-protiv-polovoj-neprikosnovennosti-nesovershennoletnih-v-respublike-kazahstan-s-ispolzovaniem-it-tehnologij-eto-sovremennyj-vyzov-obshhestvu/
2. Сущенко Ю. К. Ответственность за половые преступления против несовер­шен­но­лет­них по советскому уголовному праву. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. — Саратов: СЮИ, 1967. — 18 с.
3. Игнатов А. Н. Квалификация половых преступлений. — М.: Юрид. лит., 1974. — 255 с.
4. Даниэльбек Б. В. Половые извращения и уголовная ответственность. — Волгоград: Изд-во ВСШ МВД СССР, 1972. — 127 с.
5. Медведев А. С. Виктимизация несовершеннолетних в процессе кибергру­мин­га: гендерная и психо-сексуальная специфика // Психология и право. — 2023. — Т. 13. № 4. — С. 83–94. doi:10.17759/psylaw.2023130407
6. Бакытбеков А. С. Закон о профилактике правонарушений в Республике Казахстан как основа предупреждения преступности: проблемы теории и практики // Вестник Торайгыровского университета. Серия юридическая. — 2023. — № 1. — С. 6-12.

References

1. Voropayeva P. Soversheniye ugolovnykh pravonarusheniy protiv polovoy neprikosnovennosti nesovershennoletnikh v Respublike Kazakhstan s ispol’¬zo-vaniyem IT-tekhnologiy — eto sovremennyy vyzov obshchestvu: Kurs yuridi¬ches¬kikh issledovaniy KIMEP LLM, Universitet KIMEP // https://kazlawreview.kz/sovershenie-ugolovnyh-pravonarushenij-protiv-polovoj-neprikosnovennosti-nesovershennoletnih-v-respublike-kazahstan-s-ispolzovaniem-it-tehnologij-eto-sovremennyj-vyzov-obshhestvu/
2. Sushchenko YU. K. Otvetstvennost’ za polovyye prestupleniya protiv nesover¬shen-no¬let¬nikh po sovetskomu ugolovnomu pravu. Avtoref. dis. … kand. yurid. nauk. — Saratov: SYUI, 1967. — 18 s.
3. Ignatov A. N. Kvalifikatsiya polovykh prestupleniy. — M.: Yurid. lit., 1974. — 255 s.
4. Daniel’bek B. V. Polovyye izvrashcheniya i ugolovnaya otvetstvennost’. — Volgograd: Izd-vo VSSH MVD SSSR, 1972. — 127 s.
5. Medvedev A. S. Viktimizatsiya nesovershennoletnikh v protsesse kibergru¬min¬ga: gendernaya i psikho-seksual’naya spetsifika // Psikhologiya i pravo. — 2023. — T. 13. № 4. — S. 83–94. doi:10.17759/psylaw.2023130407
6. Bakytbekov A. S. Zakon o profilaktike pravonarusheniy v Respublike Kazakhstan kak osnova preduprezhdeniya prestupnosti: problemy teorii i praktiki // Vestnik Toraygyrovskogo universiteta. Seriya yuridicheskaya. — 2023. — № 1. — S. 6-12.

---

МРНТИ 10.71.00

УДК 342.9

Хасанова Виктория Валентиновна — доцент кафедры административного права и административной деятельности ОВД Актюбинского юридического института МВД Республики Казахстан им. М. Букенбаева, подполковник полиции (Республика Казахстан, г. Актобе)

ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ ПРОФИЛАКТИКИ БУЛЛИНГА В ШКОЛЬНОЙ СРЕДЕ В РЕСПУБЛИКЕ КАЗАХСТАН

Аннотация. В статье автор, рассматривая причины возникновения буллинга, приводит его основные факторы — педагогические, психологические, социальные и семейные. При этом сама профилактика буллинга должна быть системной и включать в себя работу на нескольких уровнях: с детьми, родителями, учителями и администрацией школы. В связи с этим в Республике Казахстан в каждой школе вводится антибуллинговая программа, Министерством просвещения принимаются комплексные и системные меры. Помимо этого, принимаются законодательные меры. За годы независимости Казахстаном ратифицировано 15 международных документов и первым из них стала Конвенция о правах ребенка. Все ее статьи сегодня имплементированы в законодательные акты страны. Принято свыше 45 нормативных правовых актов, регулирующих права детей. Однако автор отмечает, что дальнейших научных мер требуют вопросы внедрения более эффективных программ по профилактике буллинга в школьном среде.

Ключевые слова: насилие, школа, буллинг, кибербуллинг, образовательная среда, профилактика, административная ответственность, дети.

Хасанова Виктория Валентиновна — Қазақстан Республикасы ІІМ М. Бө­кен­баев атындағы Ақтөбе заң институты әкімшілік құқық және әкімшілік қыз­мет кафедрасының доценті, полиция подполковнигі (Қазақстан Республикасы, Ақтөбе қ.)

ҚАЗАҚСТАН РЕСПУБЛИКАСЫНДАҒЫ МЕКТЕП ОРТАСЫНДА БУЛЛИНГТІҢ АЛДЫН АЛУДЫҢ ҚҰҚЫҚТЫҚ АСПЕКТІЛЕРІ

Түйін. Мақалада автор қорқытудың себептерін қарастыра отырып, оның не­гізгі факторларын — педагогикалық, психологиялық, әлеуметтік және отбасылық факторларды келтіреді. Сонымен қатар, қорқытудың алдын-алудың өзі жүйелі болуы керек және бірнеше деңгейде жұмыс істеуді қамтуы керек: балалармен, ата-аналармен, мұғалімдермен және мектеп әкімшілігімен. Осыған байланысты Қазақ­стан Республикасында әр мектепте буллингке қарсы бағдарлама енгізілуде, Білім ми­нистрлігі кешенді және жүйелі шаралар қабылдауда. Сонымен қатар, заңнама­лық шаралар қабылдануда. Тәуелсіздік жылдары Қазақстан 15 халықаралық құ­жатты ратификациялады және оның біріншісі Бала құқықтары туралы Конвенция болды. Оның барлық баптары бүгінде елдің заңнамалық актілеріне енгізілген. Балалардың құқықтарын реттейтін 45-тен астам нормативтік құқықтық актілер қабылданды. Алайда, автор бұдан әрі ғылыми шаралар мектеп ортасында қорқы­тудың алдын алу бойынша неғұрлым тиімді бағдарламаларды енгізу мәселелерін талап ететінін атап өтті

Түйінді сөздер: зорлық-зомбылық, мектеп, қорқыту, кибербуллинг, білім беру ортасы, алдын алу, әкімшілік жауапкершілік, балалар.

Khasanova Victoria Valentinovna — associate professor of the department of administrative law and administrative activities of the Department of Internal Affairs of the Aktobe Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of the Republic of Kazakhstan named after M. Bukenbaev, police lieutenant colonel (Republic of Kazakhstan, Aktobe)

LEGAL ASPECTS OF BULLYING PREVENTION IN THE SCHOOL ENVIRONMENT IN THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN

Annotation. In the article, the author, considering the causes of bullying, cites its main factors — pedagogical, psychological, social and family. At the same time, bullying prevention itself should be systematic and include work on several levels: with children, parents, teachers and school administrators. In this regard, an anti-bullying program is being introduced in every school in the Republic of Kazakhstan, and the Ministry of Education is taking comprehensive and systematic measures. In addition, legislative measures are being taken. Over the years of independence, Kazakhstan has ratified 15 international documents, the first of which was the Convention on the Rights of the Child. All of her articles are now being implemented in the country’s legislative acts. More than 45 normative legal acts regulating the rights of children have been adopted. However, the author notes that further scientific measures require the introduction of more effective bullying prevention programs in the school environment.

Keywords: violence, school, bullying, cyberbullying, educational environment, prevention, administrative responsibility, children.

 

Введение. По данным ЮНИСЕФ Казахстан, 66 % детей сталкиваются со школь­ным насилием и дискриминацией, 44 % стали жертвами насилия в школе, 24 % совершали акты насилия и дискриминации в отношении других детей в шко­ле. Исследование показало, что дети, пережившие школьное насилие с элементами унижения и вымогательства, подвержены более высокому риску суицидального поведения.

Термин «буллинг» появился не так давно в зарубежной литературе, он обозна­чает травлю, агрессию, физическое и психическое насилие и др.[1] Правонарушение это встречается, конечно, не только в детских, но и во взрослых коллективах[2]. И все-таки большее общественное внимание привлекают страдающие от травли свер­стников несовершеннолетние[3].

Группа ученых Национального центра общественного здравоохранения Рес­пуб­лики Казахстан провела опрос среди 6 456 казахстанских школьников, чтобы изучить показатели их здоровья и благополучия. Подростков также попросили ответить на вопросы, как часто они принимали участие в буллинге/кибербуллинге либо сами становились его жертвами в школе на протяжении последних двух месяцев. Результаты исследования показали следующее: жертвами буллинга в школе, по крайней мере, один раз и более становились каждый пятый подросток в 11 и 13 лет, каждый десятый подросток в 15 лет. 8,3 % детей и подростков участвовали в буллинге других людей в школе не менее 2-3 раз в месяц. 20 % подростков по крайней мере один раз участвовали в буллингедругих людей. 5 % подростков становились жертвами кибербуллинга или сами принимали участие в кибербуллинге других людей 2-3 раза и более в месяц.

Буллинг травмирует психику ребенка и приводит к опасным последствиям. Из новостных сообщений СМИ, Интернета можно проследить, что в последние годы все чаще и чаще буллинг, а именно кибербуллинг, становится причиной суицидов сре­ди несовершеннолетних[4].

Сам термин появился в казахстанском законодательстве еще в 2022 году. Рань­ше в Республике Казахстан его де-юре не было, однако затем в Законе Респуб­лике Казахстан «О правах ребенка» закрепили следующую дефиницию: травля (буллинг) ребенка — систематические (два и более раза) действия унизительного ха­рактера, преследование и (или) запугивание, в том числе направленные на при­нуждение к совершению или отказу от совершения какого-либо действия, а равно те же действия, совершенные публично или с использованием масс-медиа и (или) сетей телекоммуникаций, и (или) онлайн-платформ (кибербуллинг)[5].

Данное явление может проявляться и в школьной среде. Проблемы насилия часто становятся препятствием для достижения цели всестороннего развития ре­бен­ка. Школа играет важную роль в создании условий для получение учащимися зна­ний в безопасной образовательной среде, формировании бесконфликтного об­ще­ния и ненасильственного поведения. Важным направлением считается взаи­мо­действие с педагогами учебных заведений и родителями несовершеннолетних[6].

Анализируя явление буллинга, стоит четко отличать его от обычного конф­лик­та между сверстниками. В конфликте между сверстниками наблюдается рав­но­мерное распределение силы, чувство ответственности за последствия, он возни­кает нерегулярно с целью что-то изменить в отношениях. В то время как в бул­лин­ге силы распределены неравномерно, действия повторяются и имеют целеуст­рем­ленный, сознательный характер, продолжительность и систематичность действий, что намеренно приводят жертву в состояние, в котором она не способна эффек­тив­но защищаться от негативных действий.

Травля, к сожалению, получила распространение в современной школе. Она может принимать различные формы: физическую, словесную, социальную или ки­бер­буллинг. Сейчас буллинг становится все более социально опасным. Это связано с тем, что он приводит к травмированию психики всех его участников и может стать причиной стойких патологических нарушений, разнообразных комплексов, а в крайне жестоком варианте стать причиной возникновения социально-опасных форм поведения зависимого, насильственного или суицидального характера. По­след­ствия буллинга могут быть крайне тяжелыми: от снижения успеваемости и потери самооценки до глубоких психологических травм и даже суицидальных мыс­лей.

Материалы и методы. Исследованием темы профилактики школьного бул­лин­га занимались такие авторы как А. Алимбекова, М. Асылбекова, Г. Утемисова, Д. Нургалиева[7], М. Байтуменова[8], А. Бочавер, К. Хломов[9] и другие. Также мате­риалами выступают нормативно-правовые акты Республики Казахстан по защите детей от насилия, превенции суицида и обеспечению их прав и благополучия, ко­торые представлены посредством анализа, синтеза и сравнения.

Обсуждение и результаты. Прежде чем говорить о профилактике, важно по­нять причины возникновения буллинга. Среди основных факторов можно выде­лить:

• педагогические (микроклимат класса, школы). Не последнюю роль здесь иг­рает позиция педагога. Подросток с большей вероятностью подвергнется травле в той обстановке, где и сами педагоги позволяют себе насмешки и унижения в адрес обучающихся. Кроме того, педагог может занимать в ситуации буллинга сторон­нюю позицию, зная о проблеме, но не вмешиваясь в неё;
• психологические (личность агрессора, так называемого буллера, и жертвы);
• социальные (пропаганда и поощрение доминирующего агрессивного пове­де­ния в обществе: на телевидении, в интернете, компьютерных играх);
• семейные (недостаток родительской любви и внимания, физическая и вер­бальная агрессия со стороны родителей, чрезмерный контроль).

К мотивам буллинга можно отнести: зависть; месть (когда жертва травли сама становится буллером, стремясь наказать обидчиков за причинённые страдания); самоутверждение в коллективе; стремление быть в центре внимания, выглядеть «круто»; желание нейтрализовать соперника посредством его унижения[10].

Профилактика буллинга должна быть системной и включать в себя работу на нескольких уровнях: с детьми, родителями, учителями и администрацией школы.

Сегодня специалисты по-разному пытаются решить проблему профилактики буллинга в школьной среде. Для этого проводятся различные профилактические мероприятия, направленные на создание благоприятного климата в классе, фор­ми­рования коммуникативных умений межличностного взаимодействия, чувства друж­бы, ответственности, уважения и т.д.

Но проблема пока остается нерешенной. Так как данная проблема носит слож­ный социально-психологический характер, ее решение следует осуществлять ком­плексно с привлечением разных специалистов: социальных психологов, социаль­ных педагогов, врачей, юристов, социальных работников, родителей, сотрудников МВД, учителей и др.[11]

Учитывая масштабность данного явления, акцент следует сделать на профи­лак­тической работе.

Говоря о международном опыте необходимо отметить программу KiVa (Kiusa­misvaba)— это программа, направленная на уменьшение травли в школах. Она включает действия и руководства как для предупреждения травли, так и реше­ния конфликтов. Эту научно-обоснованную программу разработали ученые Уни­вер­ситета Турку по заказу и при поддержке министерства культуры и образования Финляндии. На сегодняшний день около 50 % всех общеобразовательных школ Финляндии используют программу KiVa. Кроме того, ее применяют в более чем 20 странах по всему миру[12].

Для борьбы с буллингом в Республике Казахстан в каждой школе введут анти­бул­линговую программу, Министерством просвещения принимаются комплек­сные и системные меры. Помимо этого, принимаются законодательные меры. За годы независимости Казахстаном ратифицировано 15 международных документов и первым из них стала Конвенция о правах ребенка. Все ее статьи сегодня импле­мен­тированы в законодательные акты страны. Принято свыше 45 нормативных правовых актов, регулирующих права детей.

Вместе с тем дальнейших научных мер требуют вопросы внедрения эффек­тив­ных программ по профилактике буллинга в школьном среде. Процесс буллинга не может прекратиться сам по себе, он требует вмешательства и работы с ним. Как следствие издевательств, мы можем наблюдать увеличение числа суицидов среди де­тей-жертв, которые не выдержали психологического давления или его отраже­ния на эмоциональном и социальном развитии, здоровье ребенка. Полученные в школьном возрасте психологические травмы могут обернуться вполне серьезными взрослыми проблемами.

21 декабря 2022 года Приказом Министра просвещения Республики Казахстан № 506 утверждены Правил профилактики травли (буллинга) ребенка, в которых определены Порядок проведения профилактики травли (буллинга) ребенка; Поря­док проведения профилактики травли (буллинга) ребенка; порядок приема инфор­мации о травле (буллинге) ребенка и действий по выявлению признаков травли (буллинга) ребенка и реагирования на них.

Законодательно за администрацией организации образования закреплена обя­зан­ность обеспечивать деятельность по профилактике и предупреждению травли (буллинга) ребенка и создание условий в образовательной среде, направленные на формирование уважения прав и интересов участников образовательного процесса, культуры нулевой терпимости к травле (буллингу) ребенка. Ежегодно к началу учеб­ного года в организации образования утверждается план по проведению соот­ветствующей работы.

Теперь по согласованию с администрацией организации образования к работе по профилактике травли (буллинга) ребенка привлекаются представители роди­тель­ской общественности, заинтересованных государственных органов и орга­ни­заций, неправительственных организаций, деятельность которых не противоречит защите прав участников образовательного процесса, о проделанной работе уве­дом­ляются местный исполнительный орган в сфере образования.

Кроме того, 14 июля 2022 года Глава государства на расширенном заседании Правительства поручил разработать и принять Комплексный план по защите детей от насилия, превенции суицида и обеспечению их прав и благополучия на 2023-2025 годы.

Так, 31 августа 2023 года Постановлением Правительства Республики Казах­стан № 748 утвержден соответствующий план, который предусматривает такие вопросы как реализацию права детей на защиту от насилия, буллинга и жестокого обращения с ними; профилактику и коррекцию суицидального и аутоагрессивного поведения детей; повышение уровня благополучия казахстанских детей.

В реализации различных мер, предусмотренных Комплексным планом, задей­ствовано 14 центральных государственных органов и 20 местных исполнительных органов, что отражает межведомственный характер взаимодействия в сфере про­фи­лактики буллинга. Министерство просвещения осуществляет работу по коор­динации и задает принципы и подходы для деятельности республиканских и ре­гиональных правозащитных институтов.

Важным шагом в совершенствовании защиты прав детей явилось принятие За­кона Республики Казахстан от 15 апреля 2024 года «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по во­про­сам обеспечения прав женщин и безопасности детей».

Закон направлен на повышение безопасности семей и детей по всему Казах­стану, уделяя особое внимание развитию надежной инфраструктуры для поддерж­ки лиц, находящихся в уязвимом положении, и предотвращения случаев насилия, введена ответственность за буллинг — от административного штрафа до лишения свободы, если жертву довели до суицида.

В Кодекс Республики Казахстан об административных правонарушениях от 5 июля 2014 года внесена статья 127-2, предусматривающая ответственность за травлю (буллинг, кибербуллинг) несовершеннолетнего.

Необходимо отметить, что в соответствии с новеллами законодательства, пра­во возбуждать административное производство по факту буллинга есть не только у полиции, но и у уполномоченного органа в области образования. То есть у пред­ста­вителей территориальных управлений образования, а также у уполномоченного органа в области защиты прав ребенка — Комитета по охране прав детей Минис­терства просвещения Республики Казахстан.

Кроме того, к административной ответственности теперь привлекаются роди­те­ли подростка в возрасте от двенадцати до шестнадцати лет, совершившего бу­ллинг.

В методических рекомендациях по профилактике буллинга среди детей, ис­пользуются психологические методики и технологии профилактики буллинга. Для осуществления превентивной деятельности и разрешения ситуации насилия или буллингу важно применять командный подход (классный руководитель, практи­чес­кий психолог, социальный педагог, другие специалисты по необходимости), ра­ботать не только с ребенком, который стал жертвой, или с преследователем, но и со всем классом.

Заключение. Таким образом, можно сделать вывод, что издевательства по своей природе сложным социально-психологическим явлением и рассматривается как специфическая ситуация, возникающая в группе. В подростковом возрасте буллинг обусловлен ведущей деятельностью — общением и взаимодействием со сверстниками, реакцией группировки, распределением ролей, самоутверждением и негативизмом. Проанализированы позиции исследователей проблемы буллинг в образовательной среде позволяют констатировать, что это явление негативно ска­зы­вается на психическом развитии школьников, что отражается на их эмо­цио­нальной сфере, социальных контактах, различных видах деятельности, успешнос­ти в них. Школа выступает как ресурс и платформа для осуществления антибу­лин­говых мероприятий, таких как: профилактика здорового поведения и отношений между всеми субъектами образовательного среды, регламентация этих отношений.

 

Список литературы

1. Буллинг в образовательной среде и его профилактика: коллективная Монография / Отв. ред. А. Ю. Нагорнова. — Ульяновск: Зебра, 2021. — 122 с.
2. Ожиева Е. Н. Буллинг как разновидность насилия. — Киев: Рута, 2001. — 320 с.
3. Olweus D. Bullying or peer abuse in school: intervention and prevention // Psychology, law and criminal justice: international developments in research and practice. — 1995. — Vol. 6, No 6. — P. 248-263.
4. Образовательная программа курсов повышения квалификации педагогов общеобразовательных школ «Профилактика буллинга в подростковой среде в школе» // https://e-edu.kz/documents (дата обращения 20.03.2025 г.)
5. Закон Республики Казахстан от 8 августа 2002 года № 345 «О правах ребенка в Республике Казахстан» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z020000345_
6. Саттарова А. Ф.О принципах организации профилактической деятельности ювенальной полиции // Вестник Актюбинского юридического института МВД Республики Казахстан. — 2024. — № 4 (17). — С. 111-114.
7. Профилактика буллинга в Казахстане: SWOT-анализ условий возникно­ве­ния и развития проблемы в общеобразовательных организациях // https://journals.nauka-nanrk.kz/bulletin-science/article/view/6764 (дата обращения 20.03.2025 г.)
8. Проблема буллинга в школе // https://e-nauka.kz/problema-bullinga-v-shkole/ (дата обращения 20.03.2025 г.)
9. Школьный буллинг: системность и противодействие // https://psyjournals.ru/journals/jmfp/archive/2022_n4/Prikhodko_Suvorova (дата обращения 20.03.2025 г.)
10. Буллинг. Причины и как с ним бороться // https://sigk.spo.obrazovanie33.ru/bulling-prichiny-i-kak-s-nim-borotsya.php (дата обращения 20.03.2025 г.)
11. Школьный буллинг и его профилактика // https://cyberleninka.ru/article/n/shkolnyy-bulling-i-ego-profilaktika (дата обращения 20.03.2025 г.)
12. В казахстанских школах будут внедрять финскую программу анти-буллинга // https://baigenews.kz/borba-s-bullingom-v-kazahstane-kakie-proekty-realizovany-v-shkolah (дата обращения 20.03.2025 г.)

References

1. Bulling v obrazovatel’noy srede i yego profilaktika: kollektivnaya Monografiya / Otv. red. A. YU. Nagornova. — Ul’yanovsk: Zebra, 2021. — 122 s.
2. Ozhiyeva Ye. N. Bulling kak raznovidnost’ nasiliya. — Kiyev: Ruta, 2001. — 320 s.
3. Olweus D. Bullying or peer abuse in school: intervention and prevention // Psychology, law and criminal justice: international developments in research and practice. — 1995. — Vol. 6, No 6. — P. 248-263.
4. Obrazovatel’naya programma kursov povysheniya kvalifikatsii pedagogov obshcheobrazovatel’nykh shkol «Profilaktika bullinga v podrostkovoy srede v shkole» // https://e-edu.kz/documents (data obrashcheniya 20.03.2025 g.)
5. Zakon Respubliki Kazakhstan ot 8 avgusta 2002 goda № 345 «O pravakh rebenka v Respublike Kazakhstan» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z020000345_
6. Sattarova A. F.O printsipakh organizatsii profilakticheskoy deyatel’nosti yuvenal’noy politsii // Vestnik Aktyubinskogo yuridicheskogo instituta MVD Respubliki Kazakhstan. — 2024. — № 4 (17). — S. 111-114.
7. Profilaktika bullinga v Kazakhstane: SWOT-analiz usloviy voznikno¬ve-niya i razvitiya problemy v obshcheobrazovatel’nykh organizatsiyakh // https://journals.nauka-nanrk.kz/bulletin-science/article/view/6764 (data obrashcheniya 20.03.2025 g.)
8. Problema bullinga v shkole // https://e-nauka.kz/problema-bullinga-v-shkole/ (data obrashcheniya 20.03.2025 g.)
9. Shkol’nyy bulling: sistemnost’ i protivodeystviye // https://psyjournals.ru/journals/jmfp/archive/2022_n4/Prikhodko_Suvorova (data obrashcheniya 20.03.2025 g.)
10. Bulling. Prichiny i kak s nim borot’sya // https://sigk.spo.obrazovanie33.ru/bulling-prichiny-i-kak-s-nim-borotsya.php (data obrashcheniya 20.03.2025 g.)
11. Shkol’nyy bulling i yego profilaktika // https://cyberleninka.ru/article/n/shkolnyy-bulling-i-ego-profilaktika (data obrashcheniya 20.03.2025 g.)
12. V kazakhstanskikh shkolakh budut vnedryat’ finskuyu programmu anti-bullinga // https://baigenews.kz/borba-s-bullingom-v-kazahstane-kakie-proekty-realizovany-v-shkolah (data obrashcheniya 20.03.2025 g.)

---

IRSTI 10.87.51

UDC 341.461

Abubakirova Gulnur Muratbekkizi — graduate student of the Department of Criminal Law and Criminology of the Law Institute of the Kyrgyz National University named after J. Balasagyn (Kyrgyz Republic, Bishkek);

Mediyev Renat Amangeldyevich — Researcher at University of Illinois at Urbana-Champaign, doctor (PhD), associate professor (IL 61820, USA)

LEGISLATIVE POLICY OF THE USA ON ASSET FORFEITURE AND THE MECHANISM FOR THE RECOVERY OF STOLEN ASSETS: ANALYSIS AND IMPLEMENTATION

Annotation. This article examines U.S. legislative policy on confiscation and recovery of stolen assets, focusing on the mechanisms used to effectively implement legal processes. The analysis includes an assessment of the legal framework for confiscation, international cooperation, and practical aspects of recovering assets stolen as a result of criminal activity, including corruption and money laundering. Particular attention is paid to the role of federal and local authorities, as well as the involvement of the private sector in asset recovery initiatives. It is noted that the analysis of the U.S. legislative policy on the issues of confiscation and mechanism of stolen asset recovery allows to identify possible areas for improvement of national legislation and practice in this area. The results of the study can serve as a basis for the development of recommendations to optimize the mechanism of stolen asset recovery in the Republic of Kazakhstan, which is an urgent task to ensure law enforcement and economic security of the country.

Keywords: legislation, policy, international cooperation, countering, corruption, confiscation, recovery, assets.

Әбубәкірова Гүлнұр Мұратбекқызы — Ж. Баласағын атындағы Қырғыз ұлттық университеті заң институтының қылмыстық құқық және криминология кафедрасының аспиранты (Қырғыз Республикасы, Бішкек қ.);

Медиев Ренат Амангельдіұлы – Урбана-Шампейндегі Иллинойс универси­тетінің ғылыми қызметкері, (PhD) докторы, қауымдастырылған профессор (доцент) (Иллинойс, 61820, АҚШ)

АКШ-ТЫҢ МҮЛІКТІ ТӘРКІЛЕУ ЖӘНЕ ҰРЛАНҒАН АКТИВТЕРДІ ҚАЙТАРУ МЕХАНИЗМІ ЖӨНІНДЕГІ ЗАҢНАМАЛЫҚ САЯСАТЫ: ТАЛДАУ ЖӘНЕ ІСКЕ АСЫРУ

Түйін. Бұл мақалада ұрланған активтерді тәркілеу және қайтару саласындағы АҚШ-тың заңнамалық саясаты қарастырылып, құқықтық процестерді тиімді жүзеге асыру үшін қолданылатын тетіктерге назар аударылады. Талдау тәркі­леу­дің құқықтық негіздерін, халықаралық ынтымақтастықты және сыбайлас жемқор­лық пен ақшаны жылыстатуды қоса алғанда, қылмыстық әрекеттен ұрланған ак­тивтерді қайтарудың практикалық аспектілерін бағалауды қамтиды. Федералды және жергілікті өзін-өзі басқару органдарының рөліне, сондай-ақ жеке сектордың активтерді қайтару бастамаларына қатысуына ерекше назар аударылады. Ұрлан­ған активтерді тәркілеу және қайтару механизмі бойынша АҚШ-тың заңнамалық саясатын талдау осы саладағы ұлттық заңнама мен тәжірибені жақсартудың мүм­кін бағыттарын анықтауға мүмкіндік беретіні атап өтілді. Зерттеу нәтижелері Қа­зақстан Республикасында ұрланған активтерді қайтару тетігін оңтайландыру жөніндегі ұсынымдарды әзірлеу үшін негіз бола алады, бұл елдің құқықтық тәртібі мен экономикалық қауіпсіздігін қамтамасыз ету үшін өзекті міндет болып табы­лады.

Түйінді сөздер: заңнама, саясат, халықаралық ынтымақтастық, қарсы іс-қимыл, сыбайлас жемқорлық, тәркілеу, қайтару, активтер.

Абубакирова Гулнур Муратбековна — аспирант кафедры уголовного права и криминологии Юридического института Кыргызского Национального университета имени Ж. Баласагына (Кыргызская Республика, г. Бишкек);

Медиев Ренат Амангельдыевич — научный сотрудник Иллинойского университета в Урбане-Шампейне, доктор (PhD), ассоциированный профессор (доцент) (Иллинойс, 61820, США)

ЗАКОНОДАТЕЛЬНАЯ ПОЛИТИКА США В СФЕРЕ КОНФИСКАЦИИ И ВОЗВРАТА ПОХИЩЕННЫХ АКТИВОВ: АНАЛИЗ И МЕХАНИЗМЫ РЕАЛИЗАЦИИ

Аннотация. В данной статье рассматривается законодательная политика США в области конфискации и возврата похищенных активов, с акцентом на ме­ханизмы, применяемые для эффективной реализации правовых процессов. Анализ включает в себя оценку правовых основ конфискации, международного сотруд­ничества и практических аспектов возвращения активов, похищенных в результате преступной деятельности, включая коррупцию и отмывание денег. Особое вни­мание уделяется роли федеральных и местных органов власти, а также участию част­ного сектора в инициативах по возврату активов. Отмечается, что анализ зако­нодательной политики США по вопросам конфискации и механизма возврата по­хи­щенных активов позволяет выявить возможные направления для улучшения на­ционального законодательства и практики в данной области. Результаты иссле­дования могут служить основой для разработки рекомендаций по оптимизации механизма возврата похищенных активов в Республике Казахстан, что является актуальной задачей для обеспечения правопорядка и экономической безопасности страны.

Ключевые слова: законодательство, политика, международное сотруд­ни­чест­во, противодействие, коррупция, конфискация, возврат, активы.

 

Introduction. In the context of globalization and growth of cross-border financial flows, the problem of returning illegally acquired assets to the state is becoming increasingly relevant for many countries, including the Republic of Kazakhstan (hereinafter — RK). In this regard, on November 26, 2022, the President of the RK Kassym-Jomart Tokayev in the framework of the implementation of the strategy “New Kazakhstan”[1] highlighted the problem of return of stolen assets as one of the priority areas of state policy.

In this context, on July 12, 2023, the Law of the Republic of Kazakhstan No. 21-VIII LRK “On the Return of Illegally Acquired Assets to the State”[2] (hereinafter — the Law of the RK “On the Return of Assets”) was adopted, which is aimed at creating legal mechanisms to ensure the detection, freezing, confiscation and return of criminally acquired assets. The Law of the RK “On Asset Recovery” includes basic provisions that establish key concepts, principles, goals and objectives on which the legal regulation of the return of illegally acquired assets is based, which allows to increase the effectiveness of public policy in this direction.

The next positive process of realization of the above-mentioned normative-legal act is that the Government of the RK approved the Regulations and composition of the Commission on the return of illegally acquired assets (hereinafter – the Commission) on the return of illegally acquired and withdrawn assets to the state, which is reflected in paragraph 1 of Article 8 of the Law of the RK “On the return of assets”². The Commission’s activity is aimed at identification, return and prevention of illegal withdrawal of financial assets from the country.

In accordance with the Law of the Republic of Kazakhstan “On Asset Recovery”, approved to restore justice and protect the economic interests of the country, the Decree of the President of the Republic of Kazakhstan dated October 5, 2023 № 366 established a specialized body — the Committee on Asset Recovery under the General Prosecutor’s Office of the Republic of Kazakhstan (hereinafter —– the Committee)[3]. The main task of the Committee is to detect, identify and return illegally acquired assets in the interests of the state. The Committee’s activities are aimed at restoring economic resources, countering illicit enrichment, as well as strengthening public confidence in legal mechanisms to protect the economic interests of the state.

At the same time, the process of implementing comprehensive measures aimed at the return to the state of illegally acquired assets, including those that have been transferred out of the country, as well as at identifying and eliminating the causes and conditions that contribute to the concentration of economic resources in violation of the law and the illegal withdrawal of assets, covers all stages of civil legal relations. Thus, these tasks require improvement of algorithms of international legal interaction with foreign states and international organizations for effective cooperation in the field of confiscation and asset recovery.

Based on the above, it seems that the analysis of the legislative policy of the United States of America (hereinafter — the U.S.) in the field of confiscation and mechanisms for the return of stolen assets is relevant and can contribute to the development of national legislation of the Republic of Kazakhstan in improving the algorithms of international legal interaction.

Materials and methods. To analyze the U.S. legislative policy in the field of confiscation and mechanisms for the return of stolen assets, methods of comparative legal analysis of U.S. legislative policy and national legal norms were used, as well as legal methods, which allowed to identify effective and key trends in the field of confiscation and mechanisms for the return of stolen assets in the law enforcement practice of the United States.

The materials of the study were specialized normative and legal acts, as well as scientific works in the field of criminal, criminal procedure and civil law, devoted to the issues of confiscation and mechanisms for the return of stolen assets.

Discussion. The issue of combating corruption through confiscation and mechanisms to recover stolen assets is a key focus of U.S. legislative policy. The U.S. policy on confiscation of criminally derived assets of foreign origin is an interesting precedent both from the point of view of law enforcement and in the context of protecting the rights of affected countries. In this aspect, two main stages can be distinguished: asset forfeiture and asset recovery, each of which has its own peculiarities and legal characteristics[4].

The beginning of a major legislative and policy initiative in the area of forfeiture and stolen asset recovery mechanisms in the United States, is a program launched in July 2010 by the U.S. Department of Justice, known as the “Asset Recovery Initiative” which has become an important step in the fight against corruption in the international arena[5].

The purpose of this initiative is to seize illegal assets of non-residents and return the funds to the countries from which they were withdrawn. This mechanism, being unique and quite effective, is aimed not only at keeping assets out of legal circulation, but also at restoring justice to countries that have suffered economic damage from corruption.

The structure of the Money Laundering and Asset Recovery Division of the U.S. Department of Justice was formed from a specialized team of attorneys, investigators, and financial analysts responsible for investigating and prosecuting asset recovery cases⁵.

The discussion offers an analysis of the legal aspects of the discovery and asset forfeiture process carried out by U.S. law enforcement and special agencies.

U.S. law enforcement and specialized agencies provide legal assistance in investigations related to the recovery of criminal assets located in the United States only under certain conditions. Such assistance is provided when a foreign country identifies such assets or requests U.S. assistance in locating them.

The first step is to seek informal investigative assistance, which includes gathering evidence through interviews, observation, and analysis of public data. Foreign law enforcement agencies can contact a U.S. Department of Justice attaché for informal assistance. The U.S. also participates in specialized networks, such as the Camden Network and the Asset Recovery Coordinators Initiative, that support information sharing[6].

The second step is a formal request for legal assistance under a mutual legal assistance treaty (hereinafter — MLAT)[7] where the foreign jurisdiction states the circumstances of the case and the basis for the request, including the necessary documents and evidence. The Office of Foreign Affairs coordinates formal MLAT requests and can advise on their drafting. A 314(a)[8] request through financial institutions is used to trace assets through financial centers, requiring proof of the significance of the case. The requesting agency completes certification forms that are sent through the U.S. Department of Justice attaché to the financial centers to obtain account information.

The third step is Egmont requests that allow foreign agencies to share financial intelligence through the financial intelligence unit of other countries in the Egmont Group of Financial Intelligence Units[9].

Within the framework of the issue of information exchange through financial intelligence, we note that domestic legal scholars note that “in legal science, issues related to financial intelligence from open sources have not been fully investigated, there are also no regulated normative acts, including methodological recommendations for their implementation”[10].

To summarize the discussion, it should be noted that for Kazakhstan, as well as for other countries facing the problem of asset forfeiture abroad, the experience of the United States on cooperation in the field of asset detection and seizure can become a valuable reference point for developing and improving their own asset recovery mechanisms. It is important to note that successful recovery of confiscated assets requires not only thoughtful legislative regulation, but also interstate cooperation, as there is often a need to overcome legal barriers and enforce court decisions outside of national jurisdiction.

Results. In this section we will look at two main aspects, asset forfeiture and divestiture (asset recovery), each of which has its own peculiarities and legal characteristics.

After identifying and disclosing the location of assets, U.S. law enforcement and specialized agencies (hereinafter referred to as the U.S. agency) offer two options to assist other states in recovering them[11].

The first option: If a foreign state or jurisdiction has a judgment relating to the assets, U.S. Offices may enforce the judgment, provided they receive a mutual legal assistance request from the foreign jurisdiction concerned.

The second option is that if the foreign state or jurisdiction does not have a judgment on the assets, U.S. agencies may initiate their own judicial proceedings. This can take the form of either criminal forfeiture or civil forfeiture, which is conducted without a conviction. The ability to implement this mechanism is based on U.S. confiscation powers.

It should also be noted that U.S. law provides for two basic forms of forfeiture of illegal assets: criminal forfeiture and non-conviction-based forfeiture[12]. Criminal forfeiture applies in the event of a conviction and involves the seizure of property that is the proceeds of crime or used in criminal activity, with control of the defendant by the court. Non-conviction-based confiscation is aimed directly at the property rather than the defendant and does not require a conviction, but does require proof of a link between the object of confiscation and the criminal activity. This form of forfeiture is useful in cases where prosecution is not possible, such as when the defendant is absconding, deceased, or outside of U.S. jurisdiction. Non-conviction proceedings may be initiated for property associated with certain foreign crimes that are predicate offenses for money laundering, as well as offenses that have international components.

However, under U.S. law, at the request of U.S. prosecutors based on an arrest or indictment in a foreign jurisdiction, courts may temporarily restrain assets located in the United States for up to 30 days, with the possibility of extension if evidence is presented that the assets are linked to a foreign offense that triggers confiscation under U.S. law. A court order may be issued without notice to the parties and may be extended if there is “good cause” to retain the assets while U.S. authorities gather evidence from the foreign country that establishes that the assets are linked to criminal activity[13].

U.S. legislative policy has the authority to enforce foreign restraining orders and asset forfeiture orders in a number of specific cases. For example, under mutual legal assistance treaties, the U.S. has the authority to enforce foreign asset forfeiture orders. To do so, the offense involving the confiscated property must meet the confiscation criteria of U.S. legislative policy as if it had been committed in U.S. territory. This mechanism allows U.S. authorities to cooperate effectively with foreign jurisdictions in enforcing asset forfeiture orders.

We also note that the U.S. has the authority to execute foreign asset forfeiture orders and judgments under multilateral conventions such as the 1988 Vienna Convention[14], the United Nations Convention against Corruption (UNCAC)[15], and the United Nations Convention against Transnational Organized Crime (UNTOC)[16]. It is understood that offenses involving confiscated assets must meet the criteria for forfeiture under U.S. legislative policy.

The procedure for executing requests for provisional restraint of assets in the United States requires the requesting party to provide the Office of International Cooperation with a summary of the facts of the case, supporting information in accordance with the provisions of applicable international agreements, and a copy of the court order identifying the specific assets or total amount to be restrained.

The results of this analysis demonstrate the high efficiency of the U.S. legal infrastructure in confiscating illicitly obtained property and the significant role that U.S. jurisdictions play in global anti-corruption initiatives. Civil forfeiture procedures allow the U.S. authorities to initiate seizure of assets related to corrupt activities even with minimal connection to the country’s territory, which makes this practice important for countries exposed to corruption risks, including the Republic of Kazakhstan. The inclusion of the United States in the chain of international cooperation on asset recovery, as well as the attractiveness of its financial system for foreign capital, emphasizes the need to strengthen international cooperation to improve the effectiveness of the fight against illicit financial flows.

Conclusion. In conclusion, we note that the U.S. experience in the area of confiscation and return of stolen assets is a valuable example for study and adaptation in the legislative systems of other countries, including Kazakhstan. The basis of the U.S. policy is the creation of a comprehensive legal and institutional framework that not only allows for the effective identification and seizure of criminally derived assets, but also ensures their transparent and fair return to their rightful owners. An important element of U.S. policy is interagency cooperation, encompassing both domestic and international law enforcement agencies, which enhances the effectiveness and flexibility of law enforcement. Confiscation tools, including procedures such as civil forfeiture without criminal conviction and the use of special funds to manage confiscated assets, provide an effective leveraging of resources in the fight against financial crime.

The experience of the U.S. legislative policy in the area of confiscation and return of stolen assets can serve as a reference point for Kazakhstan in strengthening its national anti-corruption policy, as well as in developing mechanisms of interstate cooperation for the effective return of assets illegally transferred abroad.

 

References

1. Глава государства провел расширенное заседание Правительства Республики Казахстан // https://akorda.kz/ru/glava-gosudarstva-provel-rasshirennoe-zasedanie-pravitelstva-respubliki-kazahstan-81311 (Access data: 23.01.2025).
2. О возврате государству незаконно приобретенных активов: закон Республики Казахстан от 12 июля 2023 г. № 21-VIII ЗРК  // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2300000021 (Access data: 23.01.2025).
3. О мерах по реализации Закона Республики Казахстан «О возврате государству незаконно приобретенных активов: указ Президента Республики Казахстан от 5 окт. 2023 г. № 366 // https://adilet.zan.kz/rus/docs/U2300000366 (Access data: 23.01.2025).
4. Asset Forfeiture and Money. Laundering / Editor-in-Chief Christian A. Fisanick // Journal of Federal Law and Practice. — 2019. — № 3 (67). — 299 p // https://www.justice.gov/usao/page/file/1205051/dl (Access data: 23.01.2025).
5. Money Laundering and Asset Recovery Section (MLARS) // https://www.justice.gov/criminal/criminal-mlars (Access data: 23.01.2025).
6. Camden Asset Recovery Inter-Agency Network (CARIN) Manual // https://www.europol.europa.eu/publications-events/publications/camden-asset-recovery-inter-agency-network-carin-manual (Access data: 23.01.2025).
7. Mutual Legal Assistance Treaties of the United States // Office of International Affairs Criminal Division U.S. Department of Justice. – 8 p. // https://www.justice.gov/criminal/criminal-oia/file/1498806/dl (Access data: 23.01.2025).
8. FinCEN’s 314(a) Fact Sheet // https://www.fincen.gov/sites/default/files/shared/ 314afactsheet.pdf (Access data: 23.01.2025).
9. 2015 International Narcotics Control Strategy Report (INCSR) // Bureau of International Narcotics and Law Enforcement Affairs. The Egmont Group of Financial Intelligence Units // https://2009-2017.state.gov/j/inl/rls/nrcrpt/2015/vol2/239473.htm (Access data: 23.01.2025).
10. From, M. Waging War Against Corruption in Developing Countries: How Asset Recovery Can be Compliant with the Rule of Law / M. From // Duke Journal of Comparative & International Law. — 2019. —– № 29. — P. 165-233.
11. Manual on International Cooperation for the Purposes of Confiscation of Proceeds of Crime // United Nations Office on Drugs and Crime. Vienna // https://www.unodc.org/documents/organized-crime/Publications/Confiscation_Manual_Ebook_E.pdf (Access data: 23.01.2025).
12. Types of Federal Forfeiture // https://www.justice.gov/afp/types-federal-forfeiture (Access data: 23.01.2025).
13. Еркенов Б. Д., Сейлханова С. А. Эффективность применения инстру­ментов OSINT при противодействии преступной легализации (отмыванию) // Құқық қорғау органдары академиясының Жаршысы. — 2024. — № 2 (32). — С. 175-183.
14. United Nations Convention against Illicit Traffic in Narcotic Drugs and Psychotropic Substances. – Vienna, December 20, 1988 // https://treaties.un.org/pages/viewdetails.aspx?src=treaty&mtdsg_no=vi-19&chapter=6&clang=_en (Access data: 23.01.2025).
15. Legislative Guide for the Implementation of the United Nations Convention Against Corruption. — UNODC. — 2006. — 285 p. // https://www.unodc.org/pdf/corruption/CoC_LegislativeGuide.pdf (Access data: 23.01.2025).
16. UN Convention Against Transnational Organized Crime and The Protocols Thereto: Adopted by the UN General Assembly: 15 November 2000, by resolution 55/25 // https://www.unodc.org/unodc/en/organized-crime/intro/UNTOC.html (Access data: 23.01.2025).

 Spisok literatury / References

1. Glava gosudarstva provel rasshirennoye zasedaniye Pravitel’stva Respubliki Kazakhstan // https://akorda.kz/ru/glava-gosudarstva-provel-rasshirennoe-zasedanie-pravitelstva-respubliki-kazahstan-81311 (data obrashcheniya: 23.01.2025).
2. O vozvrate gosudarstvu nezakonno priobretennykh aktivov: zakon Respubliki Kazakhstan ot 12 iyulya 2023 g. № 21-VIII ZRK // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2300000021 (data obrashcheniya: 23.01.2025).
3. O merakh po realizatsii Zakona Respubliki Kazakhstan «O vozvrate gosudarstvu nezakonno priobretennykh aktivov: ukaz Prezidenta Respubliki Kazakhstan ot 5 okt. 2023 g. № 366 // https://adilet.zan.kz/rus/docs/U2300000366 (data obrashcheniya: 23.01.2025).
4. Asset Forfeiture and Money. Laundering / Editor-in-Chief Christian A. Fisanick // Journal of Federal Law and Practice. — 2019. — № 3 (67). — 299 p // https://www.justice.gov/usao/page/file/1205051/dl (Access data: 23.01.2025).
5. Money Laundering and Asset Recovery Section (MLARS) // https://www.justice.gov/criminal/criminal-mlars (Access data: 23.01.2025).
6. Camden Asset Recovery Inter-Agency Network (CARIN) Manual // https://www.europol.europa.eu/publications-events/publications/camden-asset-recovery-inter-agency-network-carin-manual (Access data: 23.01.2025).
7. Mutual Legal Assistance Treaties of the United States // Office of International Affairs Criminal Division U.S. Department of Justice. – 8 p. // https://www.justice.gov/criminal/criminal-oia/file/1498806/dl (Access data: 23.01.2025).
8. FinCEN’s 314(a) Fact Sheet // https://www.fincen.gov/sites/default/files/shared/ 314afactsheet.pdf (Access data: 23.01.2025).
9. 2015 International Narcotics Control Strategy Report (INCSR) // Bureau of International Narcotics and Law Enforcement Affairs. The Egmont Group of Financial Intelligence Units // https://2009-2017.state.gov/j/inl/rls/nrcrpt/2015/vol2/239473.htm (Access data: 23.01.2025).
10. From, M. Waging War Against Corruption in Developing Countries: How Asset Recovery Can be Compliant with the Rule of Law / M. From // Duke Journal of Comparative & International Law. — 2019. —– № 29. — P. 165-233.
11. Manual on International Cooperation for the Purposes of Confiscation of Proceeds of Crime // United Nations Office on Drugs and Crime. Vienna // https://www.unodc.org/documents/organized-crime/Publications/Confiscation_Manual_Ebook_E.pdf (Access data: 23.01.2025).
12. Types of Federal Forfeiture // https://www.justice.gov/afp/types-federal-forfeiture (Access data: 23.01.2025).
13. Yerkenov B. D., Seylkhanova S. A. Effektivnost’ primeneniya instrumentov OSINT pri protivodeystvii prestupnoy legalizatsii (otmyvaniyu) // Kūkykˌ korġau organdary akademiyasynyň Zharshysy. — 2024. — № 2 (32). — S. 175-183.
14. United Nations Convention against Illicit Traffic in Narcotic Drugs and Psychotropic Substances. – Vienna, December 20, 1988 // https://treaties.un.org/pages/viewdetails.aspx?src=treaty&mtdsg_no=vi-19&chapter=6&clang=_en (Access data: 23.01.2025).
15. Legislative Guide for the Implementation of the United Nations Convention Against Corruption. — UNODC. — 2006. — 285 p. // https://www.unodc.org/pdf/corruption/CoC_LegislativeGuide.pdf (Access data: 23.01.2025).
16. UN Convention Against Transnational Organized Crime and The Protocols Thereto: Adopted by the UN General Assembly: 15 November 2000, by resolution 55/25 // https://www.unodc.org/unodc/en/organized-crime/intro/UNTOC.html (Access data: 23.01.2025).

---

МРНТИ 10.77.51

УДК 343.3/.7

Бельгибаев Баглан Есенбаевич — главный научный сотрудник Центра иссле­до­вания проблем уголовного процесса Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан, магистр юридических наук (Республика Казахстан, г. Косшы);

Байгалиев Алибек Болатович — доцент кафедры общеюридических дис­циплин Института послевузовского образования Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан, доктор философии (PhD) (Республика Казахстан, г. Косшы)

ИСТОРИКО-ПРАВОВОЕ СТАНОВЛЕНИЕ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА СОВЕРШЕНИЕ ДЕЙСТВИЙ ПО ВЫПИСКЕ СЧЕТА-ФАКТУРЫ БЕЗ ФАКТИЧЕСКОГО ВЫПОЛНЕНИЯ РАБОТ В РЕСПУБЛИКЕ КАЗАХСТАН (СТАТЬЯ 216 УК РК)

Аннотация. Настоящее исследование посвящено анализу законодательства, преду­сматривающего ответственность за совершение экономических преступ­ле­ний. Рассмотрено понятие «экономические преступления» с точки зрения крими­но­логии. Затронуты исторические аспекты развития уголовного законодательства, в части становления уголовной ответственности за совершение экономических преступлений, в том числе по статье 216 УК РК.

Авторы акцентируют внимание на том, что выписка фиктивных счетов-фак­тур является одной из основных причин роста теневой экономики, и в целом затра­ги­вает права добросовестного бизнеса, препятствуя развитию предпринима­тель­ства. Первоначальное введение данной нормы, как вспомогательной к «лжепред­при­нима­тель­ству», в настоящее время не соответствует действительности, так как является самостоятельным составом и необходимым условием для совершения правонарушения в виде уклонения от уплаты налогов и легализации денег.

 Ключевые слова: экономическое преступление, лжепредпринимательство, предпринимательство, выписка, счет-фактура, сделка, ущерб, нормативное постановление, ответственность, мера.

Белгібаев Бағлан Есенбайұлы — Қазақстан Республикасы Бас прокурату­расы жанындағы Құқық қорғау органдары Академиясының қылмыстық процесс проблемаларын зерттеу орталығының бас ғылыми қызметкері, заң ғылым­да­рының магистрі (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.);

Байғалиев Әлібек Болатұлы — Қазақстан Республикасы Бас прокуратурасы жанындағы Құқық қорғау органдары академиясының жоғары оқу орнынан кейінгі білім беру институтының жалпы заң пәндері кафедрасының доценті, философия докторы (PhD) (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.)

ҚАЗАҚСТАН РЕСПУБЛИКАСЫНДА ЖҰМЫСТАРДЫ НАҚТЫ ОРЫНДАМАЙ ШОТ-ФАКТУРАНЫ ЖАЗЫП БЕРУ БОЙЫНША ІС-ӘРЕКЕТТЕР ЖАСАҒАНЫ ҮШІН ЖАУАПКЕРШІЛІКТІҢ ТАРИХИ-ҚҰҚЫҚТЫҚ ҚАЛЫПТАСУЫ (ҚР ҚК 216-БАБЫ)

Түйін. Бұл зерттеу экономикалық қылмыстар үшін жауапкершілікті көздейтін заңнаманы талдауға арналған. Криминология тұрғысынан «экономикалық қыл­мыс­тар» ұғымы қарастырылды. Экономикалық қылмыстар жасағаны үшін, оның ішінде ҚР ҚК 216-бабы бойынша қылмыстық жауапкершілікті қалыптастыру бөлі­гінде қылмыстық заңнаманы дамытудың тарихи аспектілері қозғалды.

Авторлар жалған шот-фактураларды жазу көлеңкелі экономиканың өсуінің негізгі себептерінің бірі болып табылатынына және тұтастай алғанда кәсіпкер­ліктің дамуына кедергі келтіретін Адал бизнес құқықтарына әсер ететініне назар аударады. «Жалған кәсіпкерлікке» көмекші ретінде осы норманы бастапқы енгізу қазіргі уақытта шындыққа сәйкес келмейді, өйткені ол дербес құрам және салық төлеуден жалтару және ақшаны заңдастыру түрінде құқық бұзушылық жасау үшін қажетті шарт болып табылады.

Түйінді сөздер: экономикалық қылмыс, жалған кәсіпкерлік, кәсіпкерлік, үзінді көшірме, шот-фактура, мәміле, залал, нормативтік қаулы, жауапкершілік, шара.

Belgibaev Baglan Yesenbaevich — chief researcher at the Center for the Study of criminal procedure problems Academy of Law Enforcement Agencies at the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan, master of law, (Republic of Kazakhstan, Kosshy);

Baigaliev Alibek Bolatovich — associate professor of the department of general legal disciplines of the Institute of Postgraduate Education Academy of Law Enforcement Agencies at the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan, doctor of philosophy (PhD) (Republic of Kazakhstan, Kosshy)

HISTORICAL AND LEGAL FORMATION OF RESPONSIBILITY FOR ACTIONS TO ISSUE AN INVOICE WITHOUT ACTUALLY PERFORMING WORK IN THE REPUBLICS OF KAZAKHSTAN (ARTICLE 216 OF THE CRIMINAL CODE OF THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN)

Annotation. This study is devoted to the analysis of legislation providing for liability for economic crimes. The concept of «economic crimes» is considered from the point of view of criminology. The historical aspects of the development of criminal legislation are touched upon, in terms of establishing criminal liability for economic crimes, including under Article 216 of the Criminal Code of the Republic of Kazakhstan.

The authors emphasize that the issuance of fictitious invoices is one of the main reasons for the growth of the shadow economy, and generally affects the rights of bona fide business, hindering the development of entrepreneurship. The initial introduction of this rule, as an auxiliary to «pseudo-entrepreneurship», currently does not correspond to reality, since it is an independent composition and a necessary condition for committing an offense in the form of tax evasion and money laundering.

Keywords: economic crime, false entrepreneurship, entrepreneurship, statement, invoice, transaction, damage, regulatory decree, liability, measure.

 

Введение. В Послании Главы государства народу Казахстана от 1 сентября 2023 года «Экономическая политика справедливого Казахстана» особое внимание уделяется вопросу «текущего состояния предпринимательской среды в Казах­ста­не», при этом отмечается «необходимость дальнейшей декриминализации эконо­ми­ческих преступлений», «определения пределов норм уголовной ответствен­нос­ти и внедрение справедливых механизмов»[1].

Экономическая преступность угрожает экономической безопасности государ­ст­ва, сдерживает инвестиции и способствует инфляции. Основные причины эко­но­мической преступности включают в себя экономическое неравенство, недос­таточную защиту экономических отношений, а также недостатки в законода­тель­стве и правоприменении. Мы солидарны с мнением о том, что «экономическая прес­тупность является серьезной угрозой любого государства и разрушает внеш­ние и внутренние функции государства»[2].

Абсолютно верно подметил отечественный ученый Ю. В. Хан, что воздей­ст­вие на социальное правосознание-есть конечная цель всей системы предупреж­де­ния преступности[3]. Реализация экономических прав тесно связана с полити­чес­кими правами[4]. Однако нередко искаженное понимание реализации экономичес­ких прав переходит в экономические преступления и этот аспект требует анализа.

В этой связи, представляющее собой сложную и многогранную проблему экономическая преступность, требует комплексного подхода с точки зрения науки уголовного права и криминологии.

Материалы и методы. Данная публикация подготовлена с использованием общих и частно-научных методов и сравнительно-правового исследования. Общенаучные методы исследования применялись для систематического анализа данных в области учета уголовных преступлений, предусмотренных статьей 216 Уголовного кодекса Республики Казахстан (далее — УК РК)[5], а также анализ уголовных дел. Использование данного метода обеспечивают основу для научного исследования. Частно-научные методы используются для проведения и анализа выводов, полученных в результате исследования.

Правовую основу исследования составляют УК РК и другие законодательные акты Республики Казахстан в данной сфере.

Обсуждение и результаты. Проблема экономической преступности как от­дельная категория исследования всегда была центром внимания ученых-юристов, как с криминологической, так и с процессуальной точки зрения.

Считается, что экономические преступления с точки зрения криминологии недостаточно изучены. При этом, проведенным анализом установлено, что за последние годы, имеется достаточное количество научных трудов, посвященных изучению криминологического аспекта экономических преступлений.

В частности, исследователь М. А. Смирнов, рассматривая взаимосвязь крими­но­логии и экономических преступлений полагает, что «к экономическим прес­туп­лениям следует отнести, те преступления, которые вносят дезорганизацию в отно­шения собственности, посягают на законность предпринимательских отношений, а также посягающие на иные отношения, конкретно определенные в отдельном разделе УК РК»[6].

Е. О. Алауханов полагает, что с точки зрения криминологии экономические прес­тупления представляют собой «совокупность противоправных, общественно-опасных, причиняющих существенный материальный ущерб, корыстных посяга­тельств на используемую для хозяйственной деятельности собственность, уста­нов­ленный порядок управления экономическими процессами и экономические пра­ва и интересы граждан, юридических лиц и государства со стороны лиц, выпол­няющих определенные функции в системе экономических отношений»[7].

Таким образом, рассматривая понятие «экономические преступления» с точки зрения криминологии можно сделать вывод о том, что данная наука изучает при­чины и условия, способствующие совершению экономических преступлений. С помощью криминологии возможно изучить личность преступника, определив ее типы и виды в данной области.

По мнению зарубежных ученых, занижение налоговых обязательств является один из наиболее распространенных видов налогового мошенничества, он заклю­ча­ется в заполнении налоговой декларации с меньшей налоговой базой. В резуль­тате этого мошенничества сокращаются налоговые поступления, что подрывает государственные инвестиции[8].

При этом, используя различные типы методов[9] интеллектуального анализа дан­ных можно обнаружить потенциальных пользователей осуществляющие неза­конную выписку счетов-фактур[10].

С процессуальной точки зрения исследователи «экономические преступле­ния» рассматривают «как общественно опасные и противоправные деяния, причи­няющие ущерб экономическим и хозяйственным интересам предприятий и граж­дан, объектом посягательства которых выступают имущественные и производст­вен­ные отношения, экономические права граждан, юридических лиц и государст­вен­ных образований[11].

Р. Е. Джансараева, Л. Бисенгали и А. А. Базилова «полагают, что к категории эко­номических относятся как преступные деяния в процессе непосредственного осуществления экономической деятельности, так и не связанные с ней, но совер­шаемые в границах функционирующей хозяйственной системы»[12].

С учетом этого, понятие «экономических преступлений» с процессуальной точки зрения рассматривается как процесс привлечения к ответственности лиц за совершение уголовного правонарушения в данной сфере.

Впервые уголовная ответственность за такие деяния была введена Законом РК от 8 декабря 2009 года, дополнившим Уголовный кодекс новой редакцией статьи 192, регламентирующей ответственность за лжепредпринимательство[13].

Согласно диспозиции указанной статьи, лжепредпринимательством призна­ва­лось создание коммерческой организации без намерения осуществлять реальную предпринимательскую или банковскую деятельность, преследующее цели полу­че­ния кредитов, освобождения от налогов, извлечения иной имущественной выгоды или прикрытия запрещённой деятельности, причинившее значительный ущерб. При этом квалифицирующие признаки для таких деяний первоначально предусмо­т­рены не были.

Следующим этапом развития исследуемого состава уголовного правонаруше­ния стал 2014 год — год принятия нового УК. В соответствии с этим, из статьи 216 УК РК было исключено слово «сделки (сделок)» и вместо него используется слово «действие», а также норма расширена, добавлены части 2 и 3, с квалифицирующи­ми­ся признаками.

Таким образом, на законодательном уровне принято решение о введение уго­ловной ответственности за разовое совершение сделок без фактического выпол­нения работ, оказания услуг, отгрузки товаров.

Данные изменения являются, своего рода, исторической отправной точкой, зарождением нового и отдельного состава уголовной ответственности «за выписку счетов-фактур без фактического выполнения работ, оказания услуг, отгрузки то­варов», без «лжепредпринимательства».

Вместе с тем, в 2017 году внесены изменения в статью 216 УК РК, где из части 2 этой статьи исключен пункт 5, предусматривавший ответственность за использо­вание лжепредприятия.

Однако, вопросы, связанные с пересмотром положений статьи 216 УК РК, продолжают сохранять свою актуальность и остаются предметом регулярного об­суждения в правоприменительной и научной среде.

В настоящее время, диспозиция статьи 216 УК РК предусматривает ответст­вен­ность за совершение субъектом частного предпринимательства действий по выписке счета-фактуры без фактического выполнения работ, оказания услуг, от­грузки товаров с целью извлечения имущественной выгоды, причинившее круп­ный ущерб гражданину, организации или государству.

За выписку фиктивных счет-фактур также предусмотрена административная ответственность по статье 280 КоАП РК, квалифицирующим признаком в данном случае выступает размер нанесенного ущерба[14].

Следует отметить, что к уголовной ответственности лицо может быть привле­чено только в том случае, если размер ущерба будет признан крупным, во всех остальных случаях, лицо будет привлечено в административной ответственности.

Вместе с тем, некоторые ученые высказывают мнение о необходимости де­кри­минализации статьи 216 УК РК, обосновывая это рядом причин.

Так, с 1 января 2019 года счета-фактуры выписывают в электронном виде, за не­которым исключением. Это упростило деятельность субъектов частного пред­при­ни­мательства и позволило отслеживать за всеми сомнительными сделками и действиями по выписыванию счетов-фактур, без выполнения работ, оказания ус­луг, отгрузки товаров со стороны уполномоченных органов, в режиме онлайн.

При этом, как показывает правоприменительная практика, субъекты предпри­ни­мательства продолжают использовать фиктивные электронные счет-фактуры.

К примеру, в 2024 году гражданин И. судом привлечен к уголовной ответст­вен­ности по ст. 28 ч. 3, ст. 216 ч. 2 п. 2 УК РК (2 года 6 месяцев л/с), а также гражданин Б. по ст. 216 ч. 2 п. 2 УК РК (2 года л/с) за выписку электронных счетов-фактур без фактической реализации товаров за денежное вознаграждение, чем государству был причинен крупный ущерб[15].

Кроме того, отдельные сторонники декриминализации статьи 216 УК РК вы­сказывают мнение о неэффективности расследований дел данной категории дел. В качестве аргумента они указывают на значительную долю прекращенных уголов­ных производств, что, по их мнению, свидетельствует о нецелесообразности со­хра­нения уголовной ответственности за действия, предусмотренные данной ста­тьей.

Так, за последние 4 года согласно отчету 1-М Комитета по правовой статисти­ке и специальным учетам Генеральной прокуратуры Республики Казахстан в про­из­водстве правоохранительных органов находилось 1669 уголовных дел по ст. 216 УК (2021 г. — 607, 2022 г. — 505, 2023 г. — 345, 11 мес. 2024 г№ — 212), из которых зарегистрировано в отчетный период в ЕРДР — 1 087 и 1 079 дел направ­лено в суд. Прекращено по реабилитирующим основаниям — 634 дел и 126 — по нереабилитирующим[16].

Детальный анализ прекращенных дел по реабилитирующим основаниям по­ка­зал, что 83,2 % или 527 из 634 являются дела прошлых лет, т.е. переходящие дела. При этом, доля прекращенных уголовных дел по реабилитирующим осно­ваниям составляет всего 9,8% или 107 из 1087, тогда как в суд направлено — 63,5 % или 685 из 1 079 дел.

Таким образом, правоприменительная практика по делам данной категории, свидетельствует о ее устойчивости и значимости. При этом важно учитывать необходимость принятия правоохранительными органами своевременных мер для предотвращения криминогенной ситуации в экономической сфере, соблюдения прин­ципа неотвратимости наказания и минимизации ущерба, наносимого эконо­мике государства.

Современные дискуссии о декриминализации отдельных составов уголовных правонарушений в экономической сфере, в частности статьи 216 УК РК, требуют всестороннего научного анализа. Вопрос о целесообразности исключения данной нормы из уголовного законодательства нельзя рассматривать в отрыве от принци­пов уголовного права, эффективности противодействия теневой экономике и особенностей налогового администрирования.

Одним из ключевых аргументов против декриминализации статьи 216 УК РК является несоответствие предложенного подхода принципу неотвратимости нака­зания. В отличие от статьи 245 УК РК (Уклонение от уплаты налога и (или) других обязательных платежей в бюджет с организаций), устанавливающей уголовную ответственность за уклонение от уплаты налогов с организаций, диспозиция статьи 216 УК РК направлена на борьбу с феноменом лжепредпринимательства, имею­щего исключительно преступную природу.

Разграничение указанных составов преступлений базируется на различиях в пороговых значениях: в соответствии с законодательством, уголовная ответст­вен­ность по статье 216 УК РК наступает при ущербе, превышающем 20 000 месячных расчетных показателей (МРП), тогда как статья 245 УК РК предусматривает порог в 50 000 МРП, при дополнительном условии, что сумма неуплаченных налогов составляет более 10 % от общей суммы исчисленных налоговых обязательств.

На практике данное разграничение приводит к ситуации, при которой лица, осуществляющие незаконную деятельность посредством создания фиктивных пред­приятий (статья 216 УК РК), привлекаются к уголовной ответственности, тог­да как субъекты, использующие различные схемы уклонения от налогообложения (статья 245 УК РК), в случае недостижения установленного порогового значения могут быть привлечены лишь к административной ответственности. Таким обра­зом, декриминализация статьи 216 УК РК создаст нормативный пробел, позволяю­щий преступным субъектам уходить от уголовной ответственности, что негативно скажется на уровне правоприменения и эффективности противодействия теневой экономике.

Фундаментальное отличие указанных преступлений заключается в их субъек­тив­ной и объективной стороне. Если основной мотив лиц, подпадающих под дей­ст­вие статьи 216 УК РК, заключается в создании фиктивного юридического лица для извлечения преступных доходов, то субъекты статьи 245 УК РК, уклоняясь от уплаты налогов, действуют в рамках существующих организаций, злоупотребляя механизмами налогового регулирования. По сути, первые представляют собой ор­ганизованные преступные группы, занимающиеся легализацией незаконных дохо­дов, тогда как вторые используют налоговые лазейки для уменьшения налогового бремени.

С точки зрения теории уголовного права, субъекты статьи 216 УК РК несут более высокую общественную и экономическую опасность, поскольку их деятель­ность направлена не только на уклонение от налогообложения, но и на создание фиктивных хозяйственных связей, способствующих отмыванию преступных дохо­дов и распространению коррупционных схем. Применение исключительно нало­гового администрирования к таким субъектам не обеспечит должного уровня про­тиводействия теневой экономике и создаст дополнительные риски для фискальной системы государства.

Сторонники декриминализации статьи 216 УК РК в качестве аргумента указы­вают, что выписка фиктивных счетов-фактур (ФСФ) рассматривалась законода­те­лем как один из способов лжепредпринимательства. Однако такая интерпретация не соответствует действительности, поскольку фиктивное предпринимательство и его контрагенты являются соучастниками различных преступлений (статьи 216 и 245 УК РК). В данном случае их действия образуют совокупность преступлений, где субъекты статьи 216 УК РК извлекают имущественную выгоду посредством создания фиктивных компаний, а субъекты статьи 245 УК РК используют эти компании для сокрытия налоговой базы.

Таким образом, исключение статьи 216 УК РК из уголовного законода­тельства приведет к снижению эффективности правоохранительных механизмов и затруднит борьбу с теневой экономикой. Вместо этого следует рассмотреть воз­мож­ность дифференциации ответственности в зависимости от степени обществен­ной опасности деяния, а также усиление контроля за хозяйственными операциями, связанными с лжепредпринимательством.

Наконец, при решении вопроса о декриминализации преступлений в эконо­ми­ческой сфере следует учитывать не столько зарубежный опыт, сколько внутренние реалии, включая уровень развития правоприменительной практики, эконо­ми­чес­кую ситуацию и институциональные механизмы противодействия правонару­ше­ниям. В данном контексте ключевым критерием для оценки необходимости де­кри­минализации должно быть не упрощение уголовного законодательства, а обес­печение баланса между экономическими интересами государства и правовыми гарантиями защиты добросовестных участников рынка.

Кроме того, выписка фиктивных счетов-фактур является одной из ключевых при­чин роста теневой экономики, оказывая негативное влияние на права добро­совестных предпринимателей и сдерживая развитие бизнеса. Указанные проти­во­правные действия ведут к нарушениям процедуры государственных закупок, спо­соб­ствуют хищению бюджетных средств, финансированию терроризма, уклоне­нию от налогов и незаконному выведению доходов за границу. Эти процессы в це­лом подрывают экономическую стабильность и приводят к оттоку инвестиций из страны.

Недобросовестные предприниматели, стремясь избежать уплаты налогов, ле­га­лизовать незаконный оборот нефтепродуктов, контрабандных товаров или при­своить бюджетные средства, прибегают к услугам компаний, выписывающих фик­тивные счета-фактуры за мнимо поставленные товары, выполненные работы или оказанные услуги.

В результате такие контрагенты уклоняются от налоговых обязательств, выво­дя денежные средства через фиктивные компании, включая их перевод за рубеж. Налоговая задолженность концентрируется на фиктивных предприятиях, которые не имеют имущества, основных средств и доходов, что делает их неспособными выполнить обязательства перед бюджетом.

После накопления значительных налоговых долгов организаторы теневых схем прекращают деятельность этих компаний, оставляя их с неуплаченной задол­женностью перед государством.

В большинстве случаев такие компании регистрируются на подставных лиц, которыми назначаются номинальные директора, не связанные с реальной предпри­ни­мательской деятельностью. Подобные организации создаются исключительно с целью фиктивного ведения хозяйственных операций. В ходе судебных разби­ра­тельств их регистрация нередко признается незаконной. Это подтверждает, что такие компании не имеют никакого отношения к реальной предпринимательской деятельности и используются исключительно как инструмент в противоправных схемах.

Установленная уголовная ответственность по статье 216 УК РК представляет собой значимый механизм сдерживания экономических правонарушений, одно­временно выполняя роль инструмента обеспечения экономической безопасности государства.

Заключение. Результаты научного исследования подчеркивают важность ре­фор­мирования уголовного законодательства РК. Введение уголовной ответствен­ности за выписку фиктивных счетов-фактур без выполнения работ (ст. 216 УК РК) стало значительным шагом в борьбе с экономической преступностью. Однако ос­новным вызовом остается необходимость выявления недобросовестных предпри­ни­ма­телей без ущерба для добросовестного бизнеса. При этом реализации ука­зан­ных мер является выявление недобропорядочных предпринимателей, без нанесе­ния вреда интересам бизнеса – сообщества в целом.

В этой связи, в ходе исследования пришли к выводу, что декриминализация статьи 216 УК РК в настоящее время является преждевременным и не отвечает фундаментальным критериям, отвечающие к декриминализации норм в теории уголовного права.

 

Список литературы

1. Экономический курс справедливого Казахстана: Послание Главы госу­дарства Касым-Жомарта Токаева народу Казахстана от 1 сент. 2023 г. // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K23002023_1 (дата обращения: 20.09.2024).
2. Омурова Ж. О, Шаршенбек кызы А., Каулбекова Р. А. Экономическая без­опасность Кыргызской Республики и Шанхайская организация сотрудничества // Известия вузов Кыргызстана. — 2023. — № 3. С. 102.
3. Хан В. Ю. О системе предупреждения преступности // Известия ВУЗов Кыргызстана. — 2019. — №. 7. — C. 134-139.
4. Хасанова Д. Связь экономических и политических прав // Известия ВУЗов Кыргызстана. — 2018. — №. 12. — C. 41-43.
5. Уголовный кодекс Республики Казахстан от 3 июля 2014 г. № 226-V ЗРК // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1400000226 (дата обращения: 14.08.2024).
6. Смирнов М. А., Старыгина П. С. Криминологические вопросы ответст­вен­ности за экономические преступления // Вестник Марийского государственного университета. Серия «Исторические науки. Юридические науки». — 2020. — Т. 6. № 1. — С. 96-102. DOI: 10.30914/2411-3522-2020-6-1-96-102.
7. Алауханов, Е. О. Криминология: учебник: Общая и Особенная части. — Алматы, 2008. С. 362-366 (664 с.).
8. D. de Roux, et al. Tax Fraud Detection for Under-Reporting Declarations Using an Unsupervised Machine Learning Approach: In Proceedings of the 24th ACM SIGKDD International Conference on Knowledge Discovery & Data Mining (KDD ’18). Association for Computing Machinery. — New York, NY, USA, 2018. — P. 215-222.
9. Castellón González P., Velásquez J. D. Characterization and detection of tax­payers with false invoices using data mining techniques // Expert Systems with Appli­ca­tions. — 2013. — № 5 (40). — P. 1427-1436. Access mode: https://doi.org/10.1016/j.eswa.2012.08.051.
10. López P. Tax Fraud Detection through Neural Networks: An Application Using a Sample of Personal Income Taxpayers // Future Internet. — 2019. — № 11 (4).1 — P. 86. Access mode: https://doi.org/10.3390/fi11040086 (Access data: 17.10.2024).
11. Куaнaлиевa Г. A. Экономические преступления как объект права, крими­налистики и уголовно-процессуальной деятельности Республики Кaзaхстaн // Вестник КазНУ. Серия юридическая. — 2016. — №2 (78). — С. 228-234.
12. Джансараева Р. Е., Бисенғали Л., Базилова А. А. К вопросу об определении понятия «экономическая преступность» // Вестник КазНУ. Серия юридическая. — 2014. — № 2 (70). — С. 256-264.
13. О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам пресечения лжепредпринимательства: Закон Республики Казахстан от 8 декабря 2009 г. № 225-IV // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z090000225_#z6 (дата обращения: 14.08.2024).
14. Об административных правонарушениях: кодекс Республики Казахстан от 5 июля 2014 г. № 235-V ЗРК // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1400000235 (дата обращения: 15.09.2024).
15. Из архива Актюбинского областного суда // https://office.sud.kz/courtActs/lawsuitList.xhtml (дата обращения: 10.07.2024).
16. Форма отчета № 1-М «О зарегистрированных уголовных правонару­ше­ниях» // https:// qamqor.gov.kz/crimestat/statistics (дата обращения: 10.07.2024).

References

1. Ekonomicheskiy kurs spravedlivogo Kazakhstana: Poslaniye Glavy gosudarstva Kasym-Zhomarta Tokayeva narodu Kazakhstana ot 1 sent. 2023 g. // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K23002023_1 (data obrashcheniya: 20.09.2024).
2. Omurova ZH. O, Sharshenbek kyzy A., Kaulbekova R. A. Ekonomicheskaya bezopasnost’ Kyrgyzskoy Respubliki i Shankhayskaya organizatsiya sotrudnichestva // Izvestiya vuzov Kyrgyzstana. — 2023. — № 3. S. 102.
3. Khan V. YU. O sisteme preduprezhdeniya prestupnosti // Izvestiya VUZov Kyrgyzstana. — 2019. — №. 7. — C. 134-139.
4. Khasanova D. Svyaz’ ekonomicheskikh i politicheskikh prav // Izvestiya VUZov Kyrgyzstana. — 2018. — №. 12. — C. 41-43.
5. Ugolovnyy kodeks Respubliki Kazakhstan ot 3 iyulya 2014 g. № 226-V ZRK // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1400000226 (data obrashcheniya: 14.08.2024).
6. Smirnov M. A., Starygina P. S. Kriminologicheskiye voprosy otvetstvennosti za ekonomicheskiye prestupleniya // Vestnik Mariyskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya «Istoricheskiye nauki. Yuridicheskiye nauki». — 2020. — T. 6. № 1. — S. 96-102. DOI: 10.30914/2411-3522-2020-6-1-96-102.
7. Alaukhanov, Ye. O. Kriminologiya: uchebnik: Obshchaya i Osobennaya chasti. — Almaty, 2008. S. 362-366 (664 s.).
8. D. de Roux, et al. Tax Fraud Detection for Under-Reporting Declarations Using an Unsupervised Machine Learning Approach: In Proceedings of the 24th ACM SIGKDD International Conference on Knowledge Discovery & Data Mining (KDD ’18). Association for Computing Machinery. — New York, NY, USA, 2018. — P. 215-222.
9. Castellón González P., Velásquez J. D. Characterization and detection of taxpayers with false invoices using data mining techniques // Expert Systems with Applications. — 2013. — № 5 (40). — P. 1427-1436. Access mode: https://doi.org/10.1016/j.eswa.2012.08.051.
10. López P. Tax Fraud Detection through Neural Networks: An Application Using a Sample of Personal Income Taxpayers // Future Internet. — 2019. — № 11 (4).1 — P. 86. Access mode: https://doi.org/10.3390/fi11040086 (Access data: 17.10.2024).
11. Kuanaliyeva G. A. Ekonomicheskiye prestupleniya kak ob»yekt prava, kriminalistiki i ugolovno-protsessual’noy deyatel’nosti Respubliki Kazakhstan // Vestnik KazNU. Seriya yuridicheskaya. — 2016. — №2 (78). — S. 228-234.
12. Dzhansarayeva R. Ye., Bisenġali L., Bazilova A. A. K voprosu ob opredelenii ponyatiya «ekonomicheskaya prestupnost’» // Vestnik KazNU. Seriya yuridicheskaya. — 2014. — № 2 (70). — S. 256-264.
13. O vnesenii izmeneniy i dopolneniy v nekotoryye zakonodatel’nyye akty Respubliki Kazakhstan po voprosam presecheniya lzhepredprinimatel’stva: Zakon Respubliki Kazakhstan ot 8 dekabrya 2009 g. № 225-IV // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z090000225_#z6 (data obrashcheniya: 14.08.2024).
14. Ob administrativnykh pravonarusheniyakh: kodeks Respubliki Kazakhstan ot 5 iyulya 2014 g. № 235-V ZRK // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1400000235 (data obrashcheniya: 15.09.2024).
15. Iz arkhiva Aktyubinskogo oblastnogo suda // https://office.sud.kz/courtActs/lawsuitList.xhtml (data obrashcheniya: 10.07.2024).
16. Forma otcheta № 1-M «O zaregistrirovannykh ugolovnykh pravonarushe­niyakh» // https:// qamqor.gov.kz/crimestat/statistics (data obrashcheniya: 10.07.2024).

---

МРНТИ 10.47.01

УДК 347.157.1

Отеуова Акжамал Кадыржановна — Батыс Қазақстан инновациялық-технологиялық университетінің салалық технологиялар институтының «Құқық» кафедрасының аға оқытушысы, заң ғылымдарының магистрі (Қазақстан Республикасы, Орал қ.)

КӘМЕЛЕТ ЖАСҚА ТОЛМАҒАНДАРДЫҢ ҚҰҚЫҒЫ

Түйін. Бұл мақалада кәмелет жасқа толмағандардың құқықтарын қорғаудың маңыздылығы, негізгі құқық түрлері, халықаралық және ұлттық заңнамалық негіз­дер, сондай-ақ балалардың құқығын қамтамасыз ететін ұйымдар мен мекемелер туралы баяндалады. Мақалада бала құқықтарын қорғаудың заңдық және қоғамдық тетіктері жан-жақты талданып, олардың қоғамдағы рөлі мен маңызы көрсетілген.

Сонымен қатар, кәмелет жасқа толмаған балалардың құқықтарын қорғауға бай­ланысты мәселелер жан-жақты қарастырылған. Зерттеу барысында Қазақстан Республикасының Конституциясы, «Баланың құқықтары туралы» заң және БҰҰ-ның «Бала құқықтары туралы конвенциясы» сияқты негізгі нормативтік құжат­тарға сүйенілді. Автор кәмелетке толмағандардың өмір сүру, білім алу, отбасында тәрбие көру, медициналық көмек алу, зорлық-зомбылықтан қорғану және өз пікі­рін еркін білдіру сияқты құқықтарын нақты мысалдармен ашады. Сонымен қатар, қазіргі қоғамда балалардың құқықтары қандай деңгейде қорғалып жатқанына тал­дау жасалып, кездесетін негізгі мәселелер мен оларды шешу жолдары ұсынылады.

Мақаланың ғылыми жаңалығы – құқықтық қорғау тетіктерін нақты жүйелеу және тиімді механизмдерді ұсыну.

Қазақстан Республикасының заңнамалық актілері мен халықаралық құжаттар негізінде балалардың негізгі құқықтары сипатталып, олардың сақталу деңгейі мен қорғалуы талданады.

Түйінді сөздер: құқық, заң, білім алу құқығы, қамқорлық, медициналық көмек, әлеуметтік қолдау, қауіпсіз өмір, бала.

Отеуова Акжамал Кадыржановна — старший преподаватель кафедры «Право» Института отраслевых технологий Западно-Казахстанского иннова­ционно-технологического университета, магистр юридических наук (Республика Казахстан, г. Уральск)

ПРАВА НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ

Аннотация. В данной статье рассматривается важность защиты прав несовер­шеннолетних, основные виды прав, международные и национальные правовые основы, а также организации и учреждения, обеспечивающие защиту прав детей. В статье всесторонне анализируются правовые и общественные механизмы защи­ты прав ребёнка, их роль и значение в обществе. Кроме того, подробно рассма­триваются вопросы, связанные с защитой прав несовершеннолетних детей. В ходе исследования использовались такие ключевые нормативные документы, как Кон­ституция Республики Казахстан, Закон «О правах ребенка» и Конвенция ООН о правах ребенка. Автор раскрывает такие права несовершеннолетних, как право на жизнь, образование, семейное воспитание, медицинскую помощь, защиту от наси­лия и свободу выражения мнения на основе конкретных примеров. Также прово­дится анализ уровня защиты прав детей в современном обществе, выделяются ос­новные проблемы и предлагаются пути их решения.

Научная новизна статьи заключается в систематизации механизмов правовой защиты и предложении эффективных подходов. На основе законодательных актов Республики Казахстан и международных документов описываются основные права детей и анализируется уровень их соблюдения и защиты.

Ключевые слова: право, закон, право на образование, забота, медицинская помощь, социальная поддержка, безопасная жизнь, ребенок.

Akjamal Kadyrzhanovna Oteuova — senior lecturer at the department of law Institute of Industrial Technologies West Kazakhstan University of Innovation and Technology, master of law (Republic of Kazakhstan, Uralsk)

RIGHTS OF MINORS

Annotation. This article discusses the importance of protecting the rights of minors, the main types of rights, international and national legal frameworks, as well as organizations and institutions that ensure the protection of children’s rights. The article provides a comprehensive analysis of legal and social mechanisms for protecting child rights, emphasizing their role and significance in society.

Furthermore, it thoroughly examines the issues related to the protection of minors’ rights. The study relies on key normative documents such as the Constitution of the Republic of Kazakhstan, the Law “On the Rights of the Child,” and the UN Convention on the Rights of the Child. The authors highlight minors’ rights to life, education, family upbringing, medical care, protection from violence, and freedom of expression with specific examples.

The article also analyzes the current state of children’s rights protection in society, identifies major problems, and offers possible solutions. The scientific novelty lies in the systematic classification of legal protection mechanisms and the proposal of effective approaches. Based on Kazakhstan’s legislative acts and international documents, the main rights of children are described and the level of their enforcement and protection is assessed.

Key words: right, law, right to education, care, medical care, social support, safe life, child.

 

Кіріспе. Кәмелет жасқа толмағандар — қоғамның ең осал және ерекше қор­ған­ды талап ететін мүшелері. Олар өз құқықтарын толық түсініп, қорғай алмай­тын­дықтан, оларға қатысты заңнамалық және әлеуметтік қорғау тетіктері айрықша маңызға ие. Қазақстан Республикасының Конституциясы мен халықаралық құқық­тық актілер кәмелетке толмағандардың құқықтарын қорғауды басты басымдық­тар­дың бірі ретінде қарастырады[i]. Бұл мақалада кәмелет жасқа толмағандардың негізгі құқықтары, оларды қорғаудың құқықтық механизмдері мен қазіргі қоғам­да­ғы өзекті мәселелері қарастырылады.

Кез келген қоғамның болашағы — оның жастары. Сондықтан балалар мен жасөспірімдердің құқықтарын қорғау — мемлекет үшін аса маңызды міндеттердің бірі. Кәмелет жасқа толмағандар — бұл 18 жасқа дейінгі тұлғалар. Олар өздерінің жасы мен өмірлік тәжірибесінің аздығына байланысты ерекше қорғауды қажет етеді. Осыған орай, халықаралық және ұлттық деңгейде балалардың құқықтарын қорғауға бағытталған заңдар мен келісімдер қабылданған.

1989 жылы БҰҰ Бас Ассамблеясы Балалар құқықтары туралы конвенцияны қабылдады. Бұл құжатта әр баланың өмір сүруге, білім алуға, денсаулық сақтауға, отбасында өсуге, пікір айтуға және қатыгездіктен қорғалуға құқығы бары анық жазылған. Қазақстан Республикасы бұл Конвенцияға 1994 жылы қосылып, оны ратификациялады. Содан бері еліміз балалар құқығын қорғау бағытында түрлі заңдар мен бағдарламаларды жүзеге асырып келеді.

Қазақстан Республикасының Конституциясы, Балалар құқықтары туралы Заңы, Неке (ерлі-зайыптылық) және отбасы туралы Кодексі, Білім туралы Заңы, Кәмелетке толмағандар істері жөніндегі комиссиялар туралы ережелері сияқты нормативтік актілер балалардың құқығын жан-жақты қорғауға бағытталған.

Материалдар мен әдістер. Мақала жазу барысында келесі материалдар мен әдістер пайдаланылды:

• Қазақстан Республикасының Конституциясы, «Неке (ерлі-зайыптылық) және отбасы туралы» кодексі, «Білім туралы» және «Баланың құқықтары туралы» заңдары;
• БҰҰ-ның 1989 жылғы «Бала құқықтары туралы конвенциясы»;
• статистикалық деректер, ғылыми зерттеулер және БАҚ материалдары;
• салыстырмалы құқықтық талдау, жүйелі және аналитикалық әдістер.

Бұл әдістер құқықтық нормаларды салыстыра отырып, кәмелетке толмаған­дардың құқықтарының қорғалу деңгейін объективті бағалауға мүмкіндік берді.

Нәтижелер. Зерттеу нәтижесінде кәмелет жасқа толмағандардың келесі негіз­гі құқықтары анықталды:

1. Өмір сүру және даму құқығы — әрбір балаға қауіпсіз ортада өсіп-жетілуге жағдай жасалуы тиіс.
2. Білім алу құқығы — тегін орта білім алу міндетті болып табылады.
3. Медицина көмегін алу құқығы — денсаулық сақтау мекемелерінен уақыты­лы көмек алу мүмкіндігі.
4. Отбасыда өмір сүру құқығы — ата-ана қамқорлығын көру, отбасы құнды­лық­тарын сақтау.
5. Күш қолдану мен қанаудан қорғану құқығы — балаларға қатысты зорлық-зомбылыққа, еңбек пен жыныстық қанауға тыйым салынады.
6. Өз пікірін білдіру құқығы — баланың жасына және жетілу деңгейіне қарай қоғамдағы маңызды мәселелерге пікір білдіру мүмкіндігі қарастырылған.

Сондай-ақ, Қазақстанда арнайы құрылған мекемелер мен ұйымдар (Бала құқық­тары жөніндегі уәкіл, бала омбудсмені) кәмелет жасқа толмағандарды қор­ғауға бағытталған іс-шаралар жүргізіп келеді.

Талқылау. Кәмелетке толмағандардың құқықтарын қорғау саласында бірқа­тар оң нәтижелер болғанымен, шешімін таппаған мәселелер де бар. Атап айтқанда:

• зорлық-зомбылықтың алдын алу тетіктерінің әлсіздігі;
• ата-ана бақылауының жеткіліксіздігі салдарынан құқық бұзушылық пен қадағалаусыздық деңгейі жоғары;
• ауылдық жерлердегі инфрақұрылым тапшылығы мен ақпаратқа қолже­тім­діліктің төмендігі;
• балалардың өз құқықтарын білмеуі, құқықтық сауаттылықтың төмендігі.

Бұл мәселелерді шешу үшін тек қана құқықтық тетік емес, қоғамның, мектеп пен отбасылардың бірлесе әрекет етуі маңызды. Балалар мен жасөспірімдерге құ­қықтық тәрбие беру, оларға қатысты зорлық пен қанауға жол бермеу, қауіпсіз орта құру — мемлекет пен азаматтық қоғамның ортақ міндеті болып табылады.

Кәмелетке толмағандардың негізгі құқықтарына мыналар жатады:

• өмір сүру және дамуға құқығы;
• аты-жөні, ұлты, азаматтығы болуға құқығы;
• білім алу құқығы;
• денсаулығын сақтауға және медициналық көмек алуға құқығы;
• ойын және демалыс құқығы;
• өз пікірін білдіру және естірту құқығы;
• қатыгездік пен қорлықтан қорғалу құқығы;
• отбасында өмір сүруге және ата-анасымен қарым-қатынас жасауға құқығы.

Өкінішке орай, кейде балалар өз құқықтарын білмегендіктен немесе ересек­тер­дің тарапынан болған қысымнан жапа шегіп жатады. Мұндай жағдайда оларды қорғау — ата-аналар, мұғалімдер, құқық қорғау органдары мен арнайы ұйымдар­дың міндеті. Қазақстанда бұл бағытта кәмелетке толмағандар істері жөніндегі инспекциялар, қорғаншылық және қамқоршылық органдары, балалар омбудсмені және түрлі үкіметтік емес ұйымдар жұмыс істейді.

Кәмелетке толмағандардың құқықтарын қорғау — бұл тек заңгерлердің неме­се мемлекеттің ғана емес, барша қоғамның, әрбір ересек адамның міндеті. Баланың бақытты балалық шағы мен қауіпсіз ортада өсуі — оның жарқын болашағының кепілі. Сондықтан әр бала өз құқығын біліп, оны қорғау жолында сенімді болуға тиіс.

Бала — қоғамның ең нәзік те, ең қымбат бөлігі. Әрбір бала — болашақтың иесі, мемлекетіміздің ертеңгі тірегі. Сондықтан да кәмелет жасқа толмағандардың құқықтарын қорғау — кез келген өркениетті ел үшін маңызды міндет. Бұл құқық­тар балаға толыққанды дамуға, қорғануға және өз ойын еркін білдіруге мүмкіндік береді. Әлемнің көптеген елдерінде, соның ішінде Қазақстанда да балалардың құ­қықтары заңмен қорғалған.

Кәмелет жасқа толмағандардың құқықтары — бұл олардың тұлғалық дамуы­на, бақытты балалық шақ кешуіне жағдай жасайтын заңды кепілдіктер жиынтығы. Ең басты құқықтардың бірі – өмір сүру және дамуға құқығы. Бұл құқық әрбір ба­лаға қауіпсіз ортада, денсаулығы мен рухани дамуын қамтамасыз ететін жағдайда өмір сүруге мүмкіндік береді.

Бұдан бөлек, білім алу құқығы — баланың тұлғалық қалыптасуының негізі. Мемлекет әрбір балаға сапалы әрі қолжетімді білім беруге міндетті. Мектеп — тек білім беретін орын емес, сонымен бірге баланың әлеуметтік және азаматтық қа­сиеттерін дамытатын орта.

Сондай-ақ, балада өз ойын білдіру құқығы бар. Бұл құқық балаға қоғамда өз пікі­рін ашық айтуға, тыңдалуға мүмкіндік береді. Осы арқылы олар өздерінің құн­дылығын сезініп, белсенді азамат ретінде қалыптасады.

Денсаулықты сақтау және медициналық көмек алу құқығы — кәмелетке тол­мағандар үшін өте маңызды. Әр бала тегін медициналық көмекке қол жеткізе алуы тиіс. Ата-аналар мен мемлекет баланың дұрыс тамақтануы мен салауатты өмір салтын ұстануына жағдай жасауы қажет.

Балалар қатыгездік пен зорлық-зомбылықтан қорғалуға құқылы. Өкінішке орай, кей жағдайда балаларға физикалық, моральдық немесе психологиялық қы­сым көрсетілетіні жасырын емес. Мұндай жағдайларда мемлекет пен қоғам бала­лардың құқығын қорғау үшін тез арада әрекет етуі керек.

Кәмелет жасқа толмағандардың құқықтарын қорғау — бұл тек заңмен жазыл­ған міндет емес, бұл — әрбір ересектің адамгершілік борышы. Балалар — біздің бола­шағымыз, сондықтан олардың құқығын сақтау арқылы біз өзіміздің де келе­шегімізді қамтамасыз етеміз. Әр бала бақытты, қауіпсіз және тең құқықты өмір сүруге лайық. Олар өз құқықтарын біліп, өздеріне сенімді болуға тиіс. Себебі құқық­ты білу — оны қорғаудың алғашқы қадамы.

Бала — қоғамның ең нәзік те, ең қымбат бөлігі. Әрбір бала — болашақтың иесі, мемлекетіміздің ертеңгі тірегі. Сондықтан да кәмелет жасқа толмағандардың құқықтарын қорғау — кез келген өркениетті ел үшін маңызды міндет. Бұл құқық­тар балаға толыққанды дамуға, қорғануға және өз ойын еркін білдіруге мүмкіндік береді. Әлемнің көптеген елдерінде, соның ішінде Қазақстанда да балалардың құ­қықтары заңмен қорғалған.

Кәмелет жасқа толмағандардың құқықтары — бұл олардың тұлғалық дамуы­на, бақытты балалық шақ кешуіне жағдай жасайтын заңды кепілдіктер жиынтығы. Ең басты құқықтардың бірі — өмір сүру және дамуға құқығы. Бұл құқық әрбір балаға қауіпсіз ортада, денсаулығы мен рухани дамуын қамтамасыз ететін жағ­дай­да өмір сүруге мүмкіндік береді.

Бұдан бөлек, білім алу құқығы — баланың тұлғалық қалыптасуының негізі. Мемлекет әрбір балаға сапалы әрі қолжетімді білім беруге міндетті. Мектеп — тек білім беретін орын емес, сонымен бірге баланың әлеуметтік және азаматтық қа­сиет­терін дамытатын орта.

Сондай-ақ, балада өз ойын білдіру құқығы бар. Бұл құқық балаға қоғамда өз пікірін ашық айтуға, тыңдалуға мүмкіндік береді. Осы арқылы олар өздерінің құндылығын сезініп, белсенді азамат ретінде қалыптасады.

Денсаулықты сақтау және медициналық көмек алу құқығы — кәмелетке тол­мағандар үшін өте маңызды. Әр бала тегін медициналық көмекке қол жеткізе алуы тиіс. Ата-аналар мен мемлекет баланың дұрыс тамақтануы мен салауатты өмір салтын ұстануына жағдай жасауы қажет.

Балалар қатыгездік пен зорлық-зомбылықтан қорғалуға құқылы. Өкінішке орай, кей жағдайда балаларға физикалық, моральдық немесе психологиялық қы­сым көрсетілетіні жасырын емес. Мұндай жағдайларда мемлекет пен қоғам бала­лардың құқығын қорғау үшін тез арада әрекет етуі керек.

Кәмелет жасқа толмағандардың құқықтарын қорғау — бұл тек заңмен жазыл­ған міндет емес, бұл — әрбір ересектің адамгершілік борышы. Балалар — біздің бо­лашағымыз, сондықтан олардың құқығын сақтау арқылы біз өзіміздің де келе­шегімізді қамтамасыз етеміз. Әр бала бақытты, қауіпсіз және тең құқықты өмір сү­руге лайық. Олар өз құқықтарын біліп, өздеріне сенімді болуға тиіс. Себебі құқық­ты білу — оны қорғаудың алғашқы қадамы.

1 кесте

Кәмелет жасқа толмағандардың негізгі құқықтары

№	Құқық түрі	Мазмұны
1	Өмір сүру құқығы	Әрбір бала өмір сүруге және дамуға құқылы.
2	Аты-жөні, азаматтығы болу құқығы	Тууы туралы куәлік, жеке басын растайтын құжаттарға ие болу.
3	Білім алу құқығы	Мемлекеттік мектептерде тегін білім алу мүмкіндігі.
4	Денсаулық сақтау құқығы	Медициналық көмек алу, аурудан қорғану, дұрыс тамақтану.
5	Қатыгездіктен қорғалу құқығы	Қорлық, жәбірлеу, еңбек пен зомбылықтан қорғалу.
6	Демалыс және ойын құқығы	Еркін ойнау, демалу, шығармашылықпен айналысу.
7	Пікір айту және ақпарат алу құқығы	Өз ойын ашық айтуға, БАҚ арқылы ақпарат алуға құқылы.
8	Отбасыда өмір сүру құқығы	Ата-анасымен тұру, егер мүмкін болмаса, қамқорлыққа алыну құқығы.

Қазіргі заманда балалардың құқықтарын қорғау — жаһандық маңызға ие мәселе. Кәмелет жасқа толмағандардың мүддесі мен қауіпсіздігін қорғау үшін әлем елдері заңдық негіздерге сүйене отырып, тиімді жүйелер қалыптастырып келеді. Бұл салада халықаралық құжаттар мен әр мемлекеттің ұлттық заңнамалары ерекше рөл атқарады. Қазақстан да бұл үдеріске белсенді қатысып, балалардың құқықтарын қамтамасыз етуде маңызды қадамдар жасауда.

Балалардың құқықтарын қорғаудың негізі — Біріккен Ұлттар Ұйымының Ба­лалар құқықтары туралы конвенциясы. Бұл құжат 1989 жылы қабылданып, қазіргі таңда әлемнің көптеген елдері оны ратификациялаған. Конвенцияда әр баланың өмір сүру, білім алу, дамуға және қатыгездіктен қорғануға толық құқығы бар екені анық көрсетілген. Қазақстан бұл Конвенцияға 1994 жылы қосылып, соның негі­зін­де ұлттық заңнамаларын жетілдіре бастады.

Мемлекет ішінде балалардың құқықтарын қорғау мақсатында бірқатар маңыз­ды заңдар қабылданды. Солардың бірі — Қазақстан Республикасының Конститу­ция­сы. Конституцияда әрбір азаматтың, соның ішінде баланың да құқықтары мен бостандықтары бекітілген. Бұл — еліміздің негізгі құқықтық құжаты.

Сонымен қатар, «Балалар құқықтары туралы» ҚР Заңы балалардың құқықта­рын нақтылап, оларға мемлекеттік кепілдіктерді бекітеді. Бұл заңда балаға көрсе­ті­летін қамқорлық, білім, медициналық көмек, әлеуметтік қолдау сынды аспекті­лер қамтылған.

«Неке (ерлі-зайыптылық) және отбасы туралы» кодексі ата-ана мен бала ара­сындағы құқықтық қатынастарды реттейді. Бұл құжат бойынша ата-аналар бала­ның тәрбиесіне, денсаулығына және қауіпсіздігіне жауапты[ii].

Ал «Білім туралы» Заң — әрбір баланың сапалы, тегін және қолжетімді білім алуына мүмкіндік береді. Бұл заң оқушылардың білім алу құқығын ғана емес, со­нымен қатар мектептегі қауіпсіздік пен психологиялық қолдауға да ерекше мән береді.

Мұнымен қатар, «Денсаулық сақтау туралы» Кодекс балалардың денсаулы­ғын сақтау, медициналық көмек көрсету мен алдын алу шараларын заң жүзінде реттейді.

Кәмелетке толмағандардың құқықтарын сақтау мен қорғау — қоғамның өрке­ниет­тілігінің көрсеткіші. Халықаралық және ұлттық заңнамалардың өзара байла­нысы балалардың қауіпсіз, салауатты және бақытты өмір сүруіне негіз болады. Қазақстан бұл бағытта маңызды заңдарды қабылдап, БҰҰ-ның Конвенциясына сай балалардың мүддесін қорғауға күш салып келеді. Ең бастысы — осы құқықтық негіздерді іске асырып, әр баланың өмірінде оның шынайы жүзеге асуына жағдай жасау.

2 кесте

Халықаралық және ұлттық деңгейдегі құқықтық негіздер 

№	Құжат атауы	Қамтитын саласы
1	БҰҰ Балалар құқықтары туралы конвенциясы	Баланың жалпы құқықтары мен еркіндіктері
2	ҚР Конституциясы	Азаматтық және жеке құқықтардың негізі
3	ҚР «Балалар құқықтары туралы» Заңы	Баланың жан-жақты дамуына жағдай жасау
4	ҚР «Неке (ерлі-зайыптылық) және отбасы туралы» кодекс	Отбасы, ата-ана мен бала арасындағы құқықтық қатынастар
5	ҚР «Білім туралы» Заңы	Баланың сапалы білім алуға құқығы
6	ҚР «Денсаулық сақтау туралы» Кодексі	Медициналық көмек көрсету ережелері

Балалардың құқықтарын қорғау — мемлекет пен қоғамның басты міндеттері­нің бірі. Себебі бала — қорғансыз әрі қолдауға мұқтаж тұлға. Сол себепті әлемде және елімізде кәмелетке толмағандарды қорғауға бағытталған арнайы ұйымдар мен мекемелер жұмыс істейді. Бұл құрылымдар балалардың құқығын қорғап қана қой­май, олардың қауіпсіздігі мен дамуына жағдай жасайды.

Балалардың құқықтарын қорғау саласында ең алдымен халықаралық ұйымдар атқарар рөлі зор. БҰҰ Балалар Қоры — ЮНИСЕФ әлем бойынша балалардың өмір сүру, білім алу, медициналық көмекке қол жеткізу және зорлық-зомбылықтан қор­ғану құқықтарын қамтамасыз етумен айналысады. ЮНИСЕФ Қазақстанда да көп­те­ген жобаларды жүзеге асырып, балалық шақтың қауіпсіз және бақытты болуына өз үлесін қосып келеді.

Елімізде балалардың құқықтарын қорғау мақсатында бірнеше мемлекеттік және қоғамдық мекемелер жұмыс істейді. Солардың бірі — Балалар омбудсмені не­месе Балалар құқықтары жөніндегі уәкіл. Бұл лауазым иесі балалардың құқық­тарының бұзылуын бақылап, оларға қатысты әділетсіздікке араласуға құқылы. Ол балалардың шағымдарын қарап, қажетті органдарға ұсыныс береді.

Сонымен қатар, Қамқоршылық және қорғаншылық органдары ата-анасыз қал­ған, немесе ата-ана қамқорлығынсыз қалған балаларға қамқорлық жасап, олардың құқықтарын қорғайды. Бұл мекемелер бала асырап алу, қамқорлыққа алу, әлеу­мет­тік қолдау көрсету секілді маңызды жұмыстармен айналысады.

Кәмелетке толмағандар істері жөніндегі комиссиялар да балалармен жұмыс істейтін маңызды құрылымдардың бірі. Олар құқықбұзушылықтың алдын алу, қиын жағдайдағы балаларға көмек көрсету және тәрбиелік шаралар ұйымдастыру бағытында жұмыс істейді.

Одан бөлек, елімізде үкіметтік емес ұйымдар (ҮЕҰ) да белсенді жұмыс атқа­ра­ды. Бұл ұйымдар балаларға психологиялық, әлеуметтік, құқықтық көмек көрсе­тіп, олардың даусын естіртуді мақсат етеді. Осындай ұйымдардың арқасында көп­те­ген бала өз құқықтарын біліп, әділеттілікке қол жеткізіп жүр[iii].

Балалардың құқықтарын қорғау ұйымдары — бала өмірінің күзетшісі. Бұл меке­ме­лер мен құрылымдар балаға тек заң тұрғысынан ғана емес, рухани, әлеу­меттік тұрғыдан да қолдау көрсетеді. Бала — кішкентай болса да, үлкен құқығы бар азамат. Сондықтан оны қорғау — әрбіріміздің міндетіміз. Осындай ұйымдар­дың жүйелі жұмысы арқасында балалар өздерін қауіпсіз, бағалы және қамқор­лық­та сезінеді. Бұл — ел болашағы үшін аса маңызды кепіл.

3 кесте

Балалардың құқығын қорғау ұйымдары мен мекемелері

№	Ұйым/Мекеме атауы	Мақсаты мен міндеті
1	Балалар омбудсмені	Балалардың құқықтарын бақылау және қорғау
2	Қамқоршылық және қорғаншылық органдары	Балаларға заңды өкіл тағайындау, құқықтық көмек көрсету
3	Кәмелетке толмағандар істері жөніндегі комиссиялар	Балалар құқықбұзушылығын алдын алу, тәрбиелік шаралар қабылдау
4	Білім беру ұйымдары (мектеп, колледж)	Біліммен қатар құқықтық тәрбие беру
5	ҮЕҰ (үкіметтік емес ұйымдар)	Балаларға психологиялық, әлеуметтік көмек көрсету

Кәмелет жасқа толмағандардың құқықтарын қорғау — тек заңда көрсетілген міндет емес, бұл — қоғамның адами келбетін көрсететін басты құндылықтардың бірі. Баланың қауіпсіз өмір сүруі, сапалы білім алуы, еркін ой айтуы мен қатыгез­діктен қорғануы — олардың табиғи әрі заңмен бекітілген құқықтары. Бұл құқық­тарды жүзеге асыруда халықаралық конвенциялар мен ұлттық заңдар, сондай-ақ арнайы мекемелер мен ұйымдар үлкен рөл атқарады.

Мемлекет, ата-ана және қоғам бірлесіп әрекет еткенде ғана әр бала өз құқық­тарын толық сезініп, жарқын болашаққа сеніммен қадам баса алады. Баланы қор­ғау — болашақты қорғау деген сөз. Сондықтан да әрбір балаға қамқор болу — бәрі­мізге ортақ міндет.

Қорытынды. Кәмелет жасқа толмағандардың құқықтарын қорғау — ел бола­ша­ғы үшін аса маңызды міндет. Қазіргі таңда мемлекет тарапынан бірқатар құқық­тық және әлеуметтік шаралар жүзеге асырылып жатыр. Алайда бұл салада әлі де жетілдіруді қажет ететін тұстар бар. Балалардың құқықтық мәдениетін қалып­тастыру, ата-аналардың жауапкершілігін арттыру, білім беру ұйымдары мен құқық қорғау органдарының өзара тиімді әрекетін қамтамасыз ету — басты бағыттар болуы тиіс. Болашақ ұрпақтың құқықтық мемлекетте өмір сүруі үшін бүгінгі күн­нен бастап кешенді және тұрақты жұмыс жүргізілуі қажет.

Әдебиеттер тізімі

1. Қазақстан Республикасының Конституциясы 1995 жылы 30 тамызда республикалық референдумда қабылданды // https://adilet.zan.kz/kaz/docs/K950001000_
2. Неке (ерлі-зайыптылық) және отбасы туралы: Қазақстан Республикасының 2011 жылғы 26 желтоқсандағы № 518-ІV Кодексі // https://adilet.zan.kz/kaz/docs/K1100000518
3. Кудайбергенов М. Б. Права ребенка в казахстанском и международном праве: Учеб. пос. — Алматы: Данекер, 2001. — 238 с.

References

1. Qazaqstan Respwblïkasınıñ Konstïtwcïyası 1995 jılı 30 tamızda respwblïkalıq referendwmda qabıldandı // https://adilet.zan.kz/kaz/docs/K950001000_
2. Neke (erli-zayıptılıq) jäne otbası twralı: Qazaqstan Respwblïkasınıñ 2011 jılğı 26 jeltoqsandağı № 518-IV Kodeksi // https://adilet.zan.kz/kaz/docs/K1100000518
3. Kudaybergenov M. B. Prava rebenka v kazakhstanskom i mezhdunarodnom prave: Ucheb. pos. — Almaty: Daneker, 2001. — 238 s.

---

МРНТИ 10.15.59

УДК 342.7

Сарсембаев Марат Алдангорович — профессор юридического факультета Евразийского национального университета имени Л. Н. Гумилева, доктор юриди­ческих наук, профессор (Республика Казахстан, г. Астана)

ЗАЩИТА ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В КОНТЕКСТЕ КОНЦЕПЦИИ «ЗАКОН И ПОРЯДОК»

Аннотация. Претворение в жизнь принципа «Закон и порядок» представляет собой важный ориентир в деятельности правоохранительных органов страны. Для дан­ных органов республики предупреждение, профилактика является важным на­правлением их профессиональной деятельности. Их целью является посредством профилактики, применения законов и правил добиться уменьшения количества пра­вонарушений. При совершенных преступлениях действует принцип неотвра­ти­мости наказания. В статье говорится о том, что предприниматели могут быть при­вле­чены к уголовной ответственности только после тщательной аудиторской про­верки, только после прохождения всех гражданско-правовых процедур, только пос­ле рассмотрения против них иска в гражданско-правовом порядке. Следова­тели не могут обвинять бизнесменов в завышении цен, поскольку завышение и понижение цен — один из столпов рыночной экономики. Закон и порядок могут торжествовать в обществе тогда, когда правоохранительные структуры сами четко соблюдают законы, регистрируют (возбуждают) уголовные дела только на закон­ной основе, тщательно исполняют все уголовно-правовые, уголовно-процессу­альные нормы без исключения при ведении досудебного расследования по уголов­ным делам.

Ключевые слова: закон, правопорядок, права человека, профилактика право­на­рушений, правоохранительные органы, незаконная регистрация уголовного дела, аудит, борьба против пыток, противодействие коррупции.

Сәрсембаев Марат Алдангорұлы — Л. Н. Гумилев атындағы Еуразия ұлт­тық университетінің заң факультетінің профессоры, заң ғылымдарының док­торы, профессор (Қазақстан Республикасы, Астана қ.)

АДАМ ҚҰҚЫҚТАРЫН ҚОРҒАУ «ҚҰҚЫҚ ТӘРТІБІ» ҰҒЫМЫ КОНТЕКСТІНДЕ

Түйін. «Құқықтық тәртіп» қағидатын жүзеге асыру еліміздегі құқық қорғау органдарының қызметіндегі маңызды бағдар болып табылады. Республиканың бұл органдары үшін ескерту, алдын алу олардың кәсіби қызметінің маңызды бағыты болып табылады. Олардың мақсаты — алдын алу, заңдар мен нормативтік акті­лерді қолдану арқылы құқық бұзушылықтардың санын азайту. Қылмыс жасаған кезде жазаның бұлтартпау принципі қолданылады. Мақалада кәсіпкерлер тек жан-жақты тексерілгеннен кейін, барлық азаматтық-құқықтық рәсімдерден өткеннен кейін, оларға қатысты азаматтық заңнамада талап арыз қаралған соң ғана қылмыс­тық жауапкершілікке тартылуы мүмкін екендігі айтылған. Тергеушілер кәсіпкер­лерді бағаны көтерді деп айыптай алмайды, өйткені бағаны көтеру және төмендету нарықтық экономиканың тіректерінің бірі болып табылады. Қылмыстық істер бойын­ша сотқа дейінгі тергеп-тексеруді жүргізген кезде құқық қорғау органда­ры­ның өздері заңдарды бұлжытпай орындап, қылмыстық істерді тек заңды негізде тіркеп (қозғап), барлық қылмыстық-құқықтық және қылмыстық-процессуалдық нормаларды мұқият орындаған жағдайда қоғамда заң мен тәртіп  жеңіске жетуі мүмкін.

Түйінді сөздер: құқық, құқық тәртібі, адам құқығы, құқық бұзушылықтың алдын алу, құқық қорғау органдары, қылмыстық істі заңсыз тіркеу, аудит, азаптаумен күрес, сыбайлас жемқорлыққа қарсы іс-қимыл.

Sarsembayev Marat Aldangorovich — рrofessor of the faculty of law of the Eurasian National University named after L.N. Gumilyov, doctor of Law, professor (Republic of Kazakhstan, Astana)

PROTECTION OF HUMAN RIGHTS IN THE CONTEXT OF THE CONCEPT OF«LAW AND ORDER»

Annotation. The implementation of the principle of «Law and order» is an important guideline in the activities of the country’s law enforcement agencies. For these authorities of the republic, prevention is an important area of their professional activity. Their goal is to reduce the number of offenses through prevention, application of laws and regulations. When crimes are committed, the principle of the inevitability of punishment applies. The article says that entrepreneurs can be held criminally liable only after a thorough audit, only after going through all civil law procedures, and only after considering a civil law claim against them. Investigators cannot accuse businessmen of inflating prices, since inflating and lowering prices is one of the pillars of a market economy. Law and order can prevail in society when law enforcement agencies themselves strictly comply with the laws, register (initiate) criminal cases only on a legal basis, and carefully comply with all criminal law and criminal procedure rules without exception when conducting pre-trial criminal investigations.

Keywords: law, law and order, human rights, crime prevention, law enforcement agencies, illegal registration of a criminal case, audit, fight against torture, anti-corruption.

 

Введение. Идея «Закон и порядок» выдвигалась Главой казахстанского госу­дар­ства К.-Ж.К. Токаевым неоднократно в его публичных выступлениях. Концеп­туально эта идеологема была обоснована в его Послании народу Казахстана от 2 сентября 2024 года «Справедливый Казахстан: закон и порядок, экономический рост, общественный оптимизм», в интервью газете «Ана тілі», а также на рас­ши­ренном заседании Правительства 28 января 2025 года, на котором он, в частности, сказал: «Принцип «Закон и Порядок» должен глубоко укорениться в общест­вен­ном сознании. Чтобы добиться этого, важно продвигать и воплощать на практике принцип «нулевой терпимости» к правонарушениям. Соответствующая работа должна быть организована на всех уровнях, прежде всего, акимами регионов». Его основная идея заключается в том, что в казахстанском обществе необходимо всемерно утверждать «идеологию закона и порядка».

Поэтому Президент в своем Послании народу Казахстана говорит, что необхо­димо «сделать Казахстан территорией комфортной и безопасной жизни»[1]. В этой связи он правоохранительным и профильным органам ставит задачу «обеспечить всестороннюю безопасность граждан». Выдвинутый Президентом принцип «За­кон и порядок», как считает министр внутренних дел Республики Казахстан Е. Са­де­нов, представляет собой неотвратимость наказания при наличии нулевой тер­пи­мости со стороны общества.

Материалы и методы. Методологическая основа исследования статьи сло­жилась за счет ряда конкретных методов исследования, к которым следует отнести метод системного анализа, метод сравнительно-правового исследования, логи­чес­кий метод, метод научного прогнозирования.

Обсуждение и результаты. В последние годы удалось добиться прогресса в создании безопасной среды. Действительно, «на наших улицах, в общественных местах нет разгула преступности и беззакония»[2]. Cледует приветствовать то, что в настоящее время разрабатывается новый законопроект «О профилактике право­на­рушений». Следует согласиться с его мнением о том, что реализация потребует кон­солидации усилий госаппарата и общества», «только в этом случае можно из­менить ситуацию, обеспечить верховенство закона и безопасность граждан»². Пре­зидент обязал министерство внутренних дел «принимать жесткие меры в отноше­нии всех правонарушений: от мелкого хулиганства и вандализма до незаконной иммиграции и тяжких уголовных преступлений. В правовом государстве нет места криминалитету, поэтому с бандитизмом должно быть покончено». В этой связи всем «правоохранительным органам нужно проявить профессионализм, реши­тель­ность и принципиальность».

Нет должного порядка на дорогах в связи с аварийностью. Ежегодно на доро­гах гибнет более тысячи человек, десятки тысяч получают увечья. Поэтому Глава государства требует обеспечить дорожную безопасность «посредством улучшения дорожно-транспортной инфраструктуры и внедрения интеллектуальных систем». Он обязал профильное ведомство осуществлять системно «надлежащий контроль за техническим состоянием автомобилей». Следует также решить вопрос о повы­шении уровня подготовки водителей автотранспортных средств.

Проблемной остается задача борьбы с наркотиками. Президент ставит так во­прос потому, что от решения вопроса с наркотиками зависит сохранение генофон­да нации. Хотя необходимые законодательные акты приняты, но их реализация далека от совершенства: нужно наладить более эффективно эту работу. Нужно бо­лее интенсивно изучать и применять у себя в стране международный опыт борьбы с наркоманией[3].

Цифровые технологии широко проникают в нашу повседневную жизнь, но этот процесс ведет к росту различных форм и видов кибермошенничества. Вопро­сы прав человека сопрягаются с борьбой с киберпреступностью. Киберпреступ­ле­ния грубо нарушают конституционные права граждан на неприкосновенность ча­ст­ной жизни, на неприкосновенность персональных данных. Интернет-мошен­ни­чество стало большой угрозой материальному благополучию населения[4]. Поэтому необходимо повышать финансовую грамотность граждан. Нужно также внедрять «в школах и вузах образовательные программы по основам финансовой грамот­нос­ти и цифровой гигиены». Это поможет казахстанцам противостоять любым мошенническим схемам. Киберполиция должна всеми силами бороться с кибер­преступниками, содействовать добропорядочным гражданам в решении их про­блем в процессе борьбы с киберпреступлениями. Согласно статистике, каждый год имеют место более 20 тысяч случаев кибер-мошенничества. При этом примерно 80 процентов этого вида преступлений так и остаются нераскрытыми. В этой связи «правоохранительные органы, финансовые регуляторы должны обеспечивать над­лежащую защиту персональных данных казахстанских граждан».

Президентом четко обозначено, что защита конституционных прав казахстан­ских граждан является приоритетным направлением в деятельности государствен­ных органов: главной задачей госаппарата является решение жизненно важных проблем граждан. Решение этой насущной задачи невозможно без постоянной ком­муникации государственного аппарата с населением. В этой связи Президент требует от государственных органов особое внимание уделять обращениям граж­дан. К примеру, в Администрацию Президента в 2024 году поступило более 50 тысяч обращений и заявлений, а в государственные органы республики в целом — около 4-х миллионов заявлений и жалоб. Надо проанализировать, насколько эф­фек­тивно и в каких формах работают сотрудники Администрации Президента с жа­лобами и заявлениями. Это очень важно, поскольку немало граждан, обращав­шихся в Администрацию Президента, получали часто отписки от местных госу­дарственных органов и учреждений. Было бы целесообразно проработать этот учас­ток работы и наладить эффективную деятельность в этом направлении.

Президент считает, что концепция «слышащего государства» неплохо зареко­мендовала себя. Это действительно так, но хотелось бы улучшить реализацию этой концепции. Было бы целесообразно просто проверить, как работают обычные те­лефоны в акиматах, в ряде их подразделений. Работники этих органов и депар­та­ментов просто не берут трубок городских телефонов, не отвечают они, как прави­ло, и на звонки своих сотовых телефонов. Надо бы проверить этот аспект деятель­ности: при обнаружении негативных фактов телефонного нереагирования, таких нерадивых работников наказать и объявить об этом в средствах массовой инфор­мации. Правильно говорит Президент, что за обращениями часто стоят судьбы обыч­ных людей, поэтому для решения сути этих обращений, жалоб «нужна полная вовлеченность всех уполномоченных структур».

Мне понравились взгляды ветерана правоохранительных органов Республики Казахстан В. Бойцун на концепцию «Закон и порядок» и я решил привести их здесь. Сегодня перед системой правоохранительных органов Республики Казах­стан стоит очень важная задача — задача по трансформации «из бюрократической структуры в человекоцентричную и клиентоориентированную»[5]. Это необходимая цель и достичь ее можно посредством «внедрения системных мер на всех уров­нях». По мнению ветерана, «человекоцентричный подход означает, что интересы граждан становятся главным приоритетом». По его мнению, «система будет ори­ен­тирована не только на поддержание правопорядка, но и на оказание качест­вен­ных услуг, защиту прав и обеспечение безопасности каждого». Он подчеркивает, что «важной частью этой трансформации» станет «снижение излишней бюрокра­тии и повышение прозрачности», что приведет к созданию более доверительных отношений между гражданами и правоохранительными органами. Он убежден, что концепция «Закон и порядок» — не просто слова, «а новый принцип работы, направленный на развитие эффективного, справедливого и современного подхода к обеспечению правопорядка в Казахстане». На этой основе нужно достичь цели — «создать общество, где каждый будет чувствовать себя в безопасности и доверять тем, кто призван защищать закон».

Для того, чтобы укоренить идеологему «Закон и порядок» в рамках казахстан­ского общества, нужно искоренить бюрократизм в деятельности государственных органов, на основе принципа «нулевой терпимости» со стороны государства и общества к коррупции и другим преступлениям свести их по возможности к нулю, укрепить доверие граждан к государству, к его органам, создать все условия для укрепления веры людей в справедливые решения и приговоры судебных органов. Установление справедливости в обществе, создание реальных условий для реали­за­ции прав и свобод человека возможно только при повсеместном и постоянном вынесении всеми общими, специализированными, кассационными и иными су­дами страны безусловно справедливых решений, приговоров. Только в этом слу­чае реально будет работать в обществе провозглашенная идеологема «Закон и по­ря­док». Потому что судья — конечная инстанция справедливости и законности, поскольку он ставит последнюю точку в судьбе человека в этой достаточно длин­ной цепочке уголовного преследования. Потому что судья — это говорящий закон, правильно или неправильно трактующий закон. Вынесенное судьей справедливое решение (приговор) означает установление в общественном сознании справед­ливого порядка, законного порядка, правопорядка. И наоборот, вынесенное судьей несправедливое решение (приговор) приводит к несправедливому, неправедному, незаконному порядку, к тенденции неправомерного, преступного поведения в об­ществе.

Какие условия нужно создать, чтобы казахстанские судьи выносили только спра­ведливые решения и приговоры? Для этого нужно, чтобы органы прокуратуры на основе статьи 6 Конституционного закона Республики Казахстан «О проку­ра­туре» от 5 ноября 2022 года не осуществляли надзор за вынесенными судьями су­дебных актов, вступивших в законную силу, чтобы судьи не оглядывались с бо­язнью на прокуроров в ходе судебного разбирательства, а выносили бы всегда объек­тивные, справедливые решения и приговоры, основанные на законе. Надо аннулировать статью 27 Конституционного закона Республики Казахстан от 25 декабря 2000 года «О судебной системе и статусе судей Республики Казахстан», которая говорит об иммунитете (неприкосновенности) казахстанских судей. Все судьи страны должны быть лишены иммунитета, как это принято во многих де­мо­кратически развитых, цивилизованных государствах. Это означает, что судьи при совершении ими преступлений, в первую очередь, коррупционных преступлений, должны быть разоблачаемы и привлечены к уголовной ответственности на равных с рядовыми гражданами. Часть судей у нас берут взятки за вынесение неправо­судных, несправедливых решений и приговоров, а правоохранительные органы не могут взять их с поличным, не могут привлечь к уголовной ответственности, по­сколь­ку они защищены иммунитетом, в соответствии с которым требуется согла­сие высших государственных органов страны. Такая ситуация вряд ли может по­рож­дать в обществе веру в справедливый суд, в справедливый приговор (решение).

Далее мы хотели бы показать, как можно и нужно осуществлять права чело­ве­ка на примере прав предпринимателей и какие действия предпринимает Пре­зидент страны К.-Ж.К. Токаев по защите прав представителей бизнеса в Респуб­лике Казахстан на фоне деятельности правоохранительных и судебных органов страны.

Правоохранительные органы республики могут задавать тон незаконному ини­циированию (возбуждению) уголовного дела. И такое случается потому, что в нынешнем Уголовном кодексе РК от 3 июля 2014 года есть пробел, который назы­вается отсутствием в нем статьи о привлечении к уголовной ответственности дол­ж­ностного лица правоохранительного органа за незаконное инициирование (воз­буждение) уголовного дела (в предыдущих уголовных кодексах всегда была статья об уголовной ответственности за незаконное возбуждение уголовного дела).

«Сегодня любое зарегистрированное заявление автоматически означает воз­буждение уголовного дела», — так считает Президент Республики Казахстан К.-Ж.К. Токаев. Автор данной научной статьи полностью согласен с этим утверж­де­ни­ем Главы государства. Именно это действие кладет начало перегибам право­ох­ра­нительных органов в отношении граждан, предпринимателей. Согласно данным «Атамекена», 26 процентов дел в отношении предпринимателей возбуждается не­законно[6]. Поэтому я предлагаю вернуться к официальному термину «возбуж­де­ние уголовного дела» и включить в Уголовный кодекс РК отдельную статью «Об уголовной ответственности сотрудников и руководителей правоохранительных органов за незаконно возбужденное уголовное дело».

По мнению Президента, «слабая защита частного капитала, чрезмерное вме­ша­тельство государства в экономику, нерыночное ценообразование, избыточное регулирование» — вот неисчерпывающий список болевых точек казахстанского бизнеса. В этой связи он говорит, что «поток жалоб предпринимателей на суды, правоохранительные, налоговые органы и местные власти не уменьшается»[7]. Я согласен со сформулированными Президентом проблемами, с которыми наш биз­нес столкнулся сегодня. Действительно, частный капитал незащищен, за пред­при­нимателем мало кто стоит, поэтому для недобросовестных сотрудников право­ох­ра­нительного органа он — легкая добыча в условиях, когда обществу «надо жить по средствам и затягивать пояса». Поэтому Президент говорит, что он и госу­дар­ство обеспечат защиту частного бизнеса.

Согласно Указу Президента Республики Казахстан от 22 июля 2019 года № 74 «О некоторых вопросах Агентства Республики Казахстан по делам государствен­ной службы и Агентства Республики Казахстан по противодействию коррупции (Антикоррупционной службы)» в пункте 14 Положения об Антикоррупционной службе, посвященном 13 правам (подпункт 1), 12 обязанностям (подпункт 2), в пункте 15, состоящем из 45 функций за Агентством РК по противодействию кор­руп­ции не предусмотрено полномочие по обвинению предпринимателя за завы­шение или понижение им цен по его товарам, услугам. Поэтому Глава государства вполне резонно критикует правоохранительные органы за то, что они незаконно вторгаются в сферу рыночного ценообразования, стремясь установить «нерыноч­ное ценообразование»: я согласен: действительно, у правоохранительного органа нет полномочий напрямую решать и обвинять, завышены или занижены цены на товары, услуги предпринимателя, более того, он обязан руководствоваться ауди­торскими материалами высшего аудиторского органа страны — Высшей ауди­тор­ской палаты РК  о ценообразовании, о сумме ущерба и не имеет права заме­нять их заключениями аудиторских и экспертных органов низшего уровня.

Такой подход должен влечь за собой уголовную ответственность сотруд­ников правоохранительных органов по статье 362 Уголовного кодекса Респуб­лики Казахстан («превышение власти или должностных полномочий») и они безусловно должны быть наказаны по этой статье Уголовного кодекса.

Глава государства 19 мая 2022 года, 25 ноября 2022 года, 7 декабря 2022 года не раз говорил о недопустимости уголовного преследования бизнеса, в этой связи был поставлен юридический барьер в виде внесения дополнений подпунктов 3-1 и 4 в пункт 2 статьи 5 Закона Республики Казахстан от 12 ноября 2015 года № 392-V ЗРК «О государственном аудите и финансовом контроле» (с изменениями и до­пол­нениями Закона от 30 декабря 2022 года № 177 VII-ЗРК). Смысл данного обно­в­ленного Закона состоит в том, что он категорически запрещает возбуждать (ре­ги­стрировать) уголовное дело в отношении объектов аудиторской проверки (госу­дар­ственных органов, государственных учреждений, субъектов квазигосу­дарст­вен­ного сектора, а также получателей бюджетных средств в лице частных фирм, компаний (пункт 7 статьи 1 Закона), если предварительно (до возбуждения уго­ловного дела) не будут произведены действия, которые данный Закон называет мерами реагирования финансового контроля. Эти меры таковы:

1) вынесение обязательного для исполнения всеми государственными ор­га­нами, организациями и должностными лицами предписания об устранении выяв­ленных нарушений и о рассмотрении ответственности лиц, их допустивших»;

«3-1) при неисполнении или ненадлежащем исполнении предписания объек­том государственного аудита передача материалов с признаками уголовного пра­во­нарушения с соответствующими аудиторскими доказательствами органа госу­дар­ственного аудита и финансового контроля для принятия процессуального ре­шения в органы уголовного преследования осуществляется через органы проку­ра­туры.

В случае обжалования результатов государственного аудита и финансового контроля объектом государственного аудита, субъектами предпринимательства и иными лицами, интересы которых затронуты аудиторскими мероприятиями, пе­ре­дача материалов с признаками уголовного правонарушения с соответствующими аудиторскими доказательствами для принятия процессуального решения в органы уголовного преследования осуществляется через органы прокуратуры только пос­ле соблюдения апелляционного и (или) судебного порядка урегулирования споров;

4) предъявление иска в суд в соответствии с законодательством Республики Казахстан, в том числе в целях обеспечения возмещения в бюджет, восстановления путем выполнения работ, оказания услуг, поставки товаров и (или) отражения по учету выявленных сумм нарушений, не возмещенных (не восстановленных) в до­бровольном порядке, и исполнения предписания».

Понимать и применять приведенные 3 подпункта, особенно принятые в до­пол­нение Законом от 30 декабря 2022 года подпункты 3-1 и 4 пункта 2 статьи 5 Закона 2015 года «О государственном аудите и финансовом контроле» нужно так. Содержание Закона 2015 года и дополнения к нему от 30 декабря 2022 года состоит в следующем. Если в частную компанию прибывают сотрудники правоох­ра­ни­тельных органов в целях возбуждения и расследования финансовой деятельности компании в связи с ее участием в государственных закупках, то руководство ком­па­нии должно заявить правоохранительному органу, что он не вправе осуществ­лять расследовательскую, уголовно-правовую деятельность в отношении частной компании до тех пор, пока финансовую деятельность данной компании не прове­рит Высшая аудиторская палата РК. Если аудиторский орган в ходе проверки деятельности этой компании не находит никаких недостатков, то он информирует правоохранительный орган, после чего компанию должны оставить в покое.

Если аудиторский орган обнаруживает недостатки в финансовой деятельнос­ти рассматриваемой компании, то проверяющий орган составляет Предписание об устранении выявленных нарушений и о рассмотрении ответственности лиц, их допустивших» (это может быть дисциплинарная, административная ответствен­ность виновных лиц). Если руководство компании устраняет надлежащим образом все выявленные и указанные в Предписании нарушения, и наказывает виновных лиц, то компанию не подвергают уголовному преследованию.

Если согласно подпункту 4 пункта 2 статьи 5 Закона Республики Казахстан «О государственном аудите и финансовом контроле» при предъявлении иска ауди­тор­ским органом в гражданско-правовом порядке в суд компания добровольно обес­печивает возмещение в государственный бюджет, восстановление путем выпол­не­ния работ, оказания услуг, поставки товаров и (или) отражения по учету выявлен­ных сумм нарушений, то компанию не привлекают к уголовной ответственности.

И только в том случае, если, как говорится в подпункте 3-1 пункта 2 статьи 5 За­кона Республики Казахстан «О государственном аудите и финансовом конт­ро­ле», компания не пожелает исполнять Предписание или исполняет его ненадле­жаще, аудиторский орган передает материалы с признаками уголовного правона­ру­шения со своими аудиторскими доказательствами в органы прокуратуры для принятия соответствующего процессуального решения.

Осуществление мер реагирования финансового контроля может длиться не­сколько месяцев, полгода-год и более и только после окончательного завершения сроков реализации мер предварительного финансового контроля, органы проку­ра­туры на основании прошедшего все необходимые инстанции Предписания ауди­тор­ского органа, в котором он сумел доказать, что в этой частной компании те или иные финансовые действия имели признаки уголовного правонарушения, могут решить вопрос о возбуждении уголовного дела в отношении данной компании.

Это — реальный законодательный прорыв в деле защиты прав и законных ин­те­ресов работников добросовестного бизнеса, добросовестных предпринимателей, осуществленный Главой государства. Вместе с тем следует отметить, несмотря на то, что со времени принятия норм о защите предпринимательства и предпринима­те­лей прошло 26 месяцев (с 30 декабря 2022 года), к сожалению, не все правоох­ра­нительные органы соблюдали и соблюдают вошедшие в юридическую силу нор­мы и правила предварительной защиты прав и законных интересов частных компа­ний, фирм, предприятий, предпринимателей, а продолжают, как подчеркивает Пре­зи­дент страны, уголовное преследование частных компаний и предпринима­телей.

Предприниматели не в полной мере доверяют, что их права будут защищены от уголовного преследования правоохранительных органов. Чтобы они и общество в целом поверили в серьезность намерений руководящих органов страны, настоя­тельно предлагаю все сегодняшние общественно-резонансные уголовные дела в стране прекратить с тем, чтобы они публично прошли в соответствии с Законом через сито предварительных мер реагирования финансового контроля, чтобы их пропустили через возможные предписания Высшей аудиторской палаты РК, через возможные гражданские иски в судебном порядке.

Состоящий из 674 статей Уголовно-процессуальный кодекс Республики Ка­зах­стан от 4 июля 2014 года содержит в себе большое количество уголовно-про­цес­суальных норм, которые нельзя нарушать, но если их нарушат правоохрани­тельные и судебные органы во вред подследственному и подсудимому, то ни сле­дователи, ни судьи практически никакой ответственности за это не понесут. Таков установившийся незаконный порядок. В Уголовном кодексе немного статей, пре­дусматривающих ответственность за нарушения против правосудия. В этой связи было бы целесообразно внести в Уголовный кодекс Республики Казахстан статьи за практически все нарушения уголовно-процессуальных норм от 2 до 12 лет ли­шения свободы. Процессуальные документы, оформленные в нарушение этих норм, безусловно должны быть признаны нелегитимными, незаконными: они ни в коей мере не должны ложиться в основу уголовного обвинения по делу.

Уполномоченный по правам человека в РК оказывает содействие Главе казах­стан­ского государства в организации осуществления прав человека по стране, в том числе по борьбе с пытками. Каждый человек и гражданин Казахстана имеет право на свободу от пыток. Президентский указ о правах человека и верховенстве закона включает в себя План действий, в котором излагаются юридические дейст­вия, которые Казахстан уже предпринял для приведения внутренней правовой ба­зы в соответствие со своими международными обязательствами. Стремясь создать базу по защите прав человека, по предотвращению пыток, по противодействию им казахстанские государственные органы совместно с организациями гражданского общества 1) дифференцировали пытки и бесчеловечное или унижающее дос­тоин­ство обращение в национальном законодательстве; 2) привели судебно-медицин­ские и психологические исследования в соответствие со Стамбульским протоко­лом; 3) разработали политику абсолютной нетерпимости и внесли статьи об этих злоупотреблениях в Уголовный кодекс Республики Казахстан.

Свобода от пыток является абсолютным правом каждого человека и граждани­на Республики Казахстан, что Республика Казахстан руководствуется принципом нулевой терпимости к пыткам и другим видам жестокого обращения, что страна должна держать курс на предупреждение (профилактику) и на последовательное и неуклонное практическое искоренение пыток. В этой связи Республика Казахстан стала участницей Конвенции против пыток в 1998 году, Международного пакта о гражданских и политических правах в 2005 году, Факультативного протокола к Конвенции против пыток в 2008 году.

В целях защиты прав человека, а также в целях предотвращения пыток в мес­тах лишения свободы установлены более 45 тысяч видеокамер в 78 учреждениях, наличие которых позволяет предотвращать пытки, а отснятые материалы стано­вят­ся доказательствами в уголовных делах по пыткам. Предупреждению и иско­ре­нению пыток способствует постоянное функционирование Национального пре­вен­тивного механизма, действующего и доказывающего свою эффективность в мес­тах лишения свободы в стране вот уже более 10 лет. Медицинское обслужи­вание в этих учреждениях стало независимым от правоохранительных органов.

Мы должны говорить не только об успехах в борьбе с пытками, о статистике привлечения виновных в совершении пыток к ответственности, но и о проблемах дальнейшей борьбы с пытками. Необходимо усиливать внедрение ИТ-технологий в целях усовершенствования работы по обеспечению порядка и дисциплины в изоляторах временного содержания и в пенитенциарных учреждениях, а также при составлении отчетов и аналитических разработок. Мне хотелось бы предложить включить в действующий Уголовный кодекс Республики Казахстан отдельную ста­тью о сталкинге. Такая уголовно-правовая статья становится необходимой, когда человек, подвергнутый пыткам, по отбытии наказания через несколько лет, хотел бы привлечь к уголовной ответственности своих палачей за совершенные ими пытки, но не может, поскольку сами пыточники и их коллеги по полицейскому учреждению угрожают ему с помощью пыток упечь его за решетку еще раз. Чтобы жертва пыток могла противостоять таким угрозам и действиям, необходимо, чтобы решение суда на основе этой статьи о сталкинге запрещало бы прибли­жаться к жертве в радиусе 15 метров и угрожать ей: приближение к жертве в ра­диу­се 14 и менее метров с угрозами создает для угрожателей уголовную ответ­ст­венность по статье о сталкинге.

Заключение. Хочется надеяться, что принцип «Закон и порядок», положи­тель­но воспринятый казахстанским обществом, будет и в перспективе обеспе­чи­вать защиту конституционных и иных прав простых граждан республики. В казах­станском обществе, говорит Президент страны, «должны царить закон и порядок», поскольку они являют собой «базовое условие обеспечения как общественной, так и индивидуальной безопасности. Только так мы создадим Справедливый, Чистый и Безопасный Казахстан».

 

Список литературы

1. Послание Президента Касым-Жомарта Токаева народу Казахстана от 2 сентября 2024 года // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K24002024_1 (дата обращения: 12.01.2025).
2. Справедливый Казахстан: закон и порядок, экономический рост, общественный оптимизм // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K24002024_1 (дата обращения: 13.01.2025).
3. Сулейменов Т. Н. Характеристика транснациональных организованных преступных групп в сфере незаконного оборота наркотиков // Мир закона. — 2024. — № № 11-12 (271-272). — С. 102-104.
4. Те М. Cyberpol спешит на помощь // Казахстанская правда. 2025. 8 февраля. С. 8.
5. Бойцун В. Закон и порядок в Казахстане: новый взгляд. 9 декабря 2024 года // https://qarajalnews.kz/ru/zakon-i-poryadok-v-kazahstane-novyj-vzglyad/ (дата обращения: 17.01.2025).
6. НПП: 26% уголовных дел в отношении бизнеса возбуждены необоснованно // https://atameken.kz/ru/news/47150-npp—ugolovnyh-del-v-otnoshenii-biznesa-vozbuzhdeny-neobosnovanno (дата обращения: 20.01.2025).
7. Государство обязано помогать предпринимателям. 12 сентября 2023 года // https://ru.sputnik.kz/20230912/gosudarstvo-obyazano-pomogat-predprinimatelyam-tokaev-38389190.html (дата обращения: 27.01.2025).

References

1. Poslaniye Prezidenta Kasym-Zhomarta Tokayeva narodu Kazakhstana ot 2 sentyabrya 2024 goda // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K24002024_1 (data obrashcheniya: 12.01.2025).
2. Spravedlivyy Kazakhstan: zakon i poryadok, ekonomicheskiy rost, obshchestvennyy optimizm // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K24002024_1 (data obrashcheniya: 13.01.2025).
3. Suleymenov T. N. Kharakteristika transnatsional’nykh organizovannykh prestupnykh grupp v sfere nezakonnogo oborota narkotikov // Mir zakona. — 2024. — № № 11-12 (271-272). — S. 102-104.
4. Te M. Cyberpol speshit na pomoshch’ // Kazakhstanskaya pravda. 2025. 8 fevralya. S. 8.
5. Boytsun V. Zakon i poryadok v Kazakhstane: novyy vzglyad. 9 dekabrya 2024 goda // https://qarajalnews.kz/ru/zakon-i-poryadok-v-kazahstane-novyj-vzglyad/ (data obrashcheniya: 17.01.2025).
6. NPP: 26% ugolovnykh del v otnoshenii biznesa vozbuzhdeny neobosnovanno // https://atameken.kz/ru/news/47150-npp—ugolovnyh-del-v-otnoshenii-biznesa-vozbuzhdeny-neobosnovanno (data obrashcheniya: 20.01.2025).
7. Gosudarstvo obyazano pomogat’ predprinimatelyam. 12 sentyabrya 2023 goda // https://ru.sputnik.kz/20230912/gosudarstvo-obyazano-pomogat-predprinimatelyam-tokaev-38389190.html (data obrashcheniya: 27.01.2025).

---

МРНТИ 10.15.01

УДК 342.5

Сон Юрий Михайлович — старший юрист ТОО «Белый Ветер KZ» (Республика Казахстан, г. Караганда)

НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ПРАКТИЧЕСКОГО ПРИМЕНЕНИЯ ЗАКОНА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН «О ЗАЩИТЕ ПРАВ ПОТРЕБИТЕЛЕЙ»

Аннотация. В статье освещаются актуальные вопросы практического применения наиболее спорного положения Закона Республики Казахстан «О защите прав потребителей», а именно вопросы правильного и единообразного применения пункта 1 статьи 30, который содержит неоднозначные понятия бывшего в употреблении товара и потерю товарного вида.

Существует практика, когда потребители пытаются вернуть какой-либо товар, а продавец отказывает в осуществлении возврата под предлогом того, что товар был в употреблении и (или) потерял товарный вид. Эта разница во взглядах столь же часто доводит стороны потребительского конфликта до суда. Но и суды не имеют четко прослеживаемую единообразную позицию по данному вопросу. Возникает целая серия дополнительных вопросов: что считать товаром, бывшим в употреблении; что такое товарный вид и когда можно считать, что он не сохранен? Данные вопросы возникают потому, что ответы на них закон обошел стороной. Понятие товарного вида отсутствует не только в самом Законе, но и во всем законодательстве Республики Казахстан, что является существенным пробелом.

Ключевые слова: закон, потребитель, право, покупатель, продавец, возврат, обмен, товарный вид, практика, товар.

Сон Юрий Михайлович — «Ақ жел KZ» ЖШС аға заңгері (Қазақстан Республикасы, Қарағанды қ.)

«ТҰТЫНУШЫЛАРДЫҢ ҚҰҚЫҚТАРЫН ҚОРҒАУ ТУРАЛЫ» ҚАЗАҚСТАН РЕСПУБЛИКАСЫНЫҢ ЗАҢЫН ПРАКТИКАЛЫҚ ҚОЛДАНУДЫҢ КЕЙБІР МӘСЕЛЕЛЕРІ

Түйін. Мақалада «тұтынушылардың құқықтарын қорғау туралы» Қазақстан Республикасы Заңының неғұрлым даулы ережесін іс жүзінде қолданудың өзекті мәселелері, атап айтқанда, пайдалануда болған тауар және тауар түрінің жоғалуы туралы түсініксіз ұғымдарды қамтитын 30-баптың 1-тармағын дұрыс және біркел­кі қолдану мәселелері баяндалады. Тұтынушылар қандай да бір тауарды қайтаруға тырысатын тәжірибе бар, ал сатушы тауар пайдаланылды және (немесе) тауар түрін жоғалтты деген сылтаумен қайтарудан бас тартады. Көзқарастардағы бұл айыр­машылық тұтынушылық қақтығыс тараптарын сотқа жиі әкеледі. Бірақ соттардың да бұл мәселе бойынша нақты қадағаланатын біркелкі ұстанымы жоқ. Бірқатар қосымша сұрақтар туындайды: пайдаланылған тауарды не деп санауға болады; презентация дегеніміз не және оны қашан сақталмады деп санауға бо­лады? Бұл сұрақтар заң оларға жауаптарды айналып өткендіктен туындайды. Тауар түрі ұғымы заңның өзінде ғана емес, Қазақстан Республикасының барлық заңнамасында да жоқ, бұл елеулі олқылық болып табылады.

Түйінді сөздер: Заң, тұтынушы, құқық, Сатып алушы, сатушы, қайтару, айырбастау, презентация, тәжірибе, тауар.

Son Yuri Mikhailovich — senior lawyer «White Wind KZ» LLP (Republic of Kazakhstan, Karaganda)

SOME ISSUES OF PRACTICAL APPLICATION OF THE LAW OF THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN «ON CONSUMER RIGHTS PROTECTION»

Annotation. The article highlights topical issues of practical application of the most controversial provision of the Law of the Republic of Kazakhstan «On Consumer Rights Protection», namely the issues of the correct and uniform application of paragraph 1 of Article 30, which contains ambiguous concepts of used goods and loss of presentation. There is a practice when consumers try to return an item, but the seller refuses to return it on the pretext that the product was in use and/or lost its presentation. This difference of opinion also often brings the parties to a consumer conflict to court. But the courts also do not have a clearly traceable uniform position on this issue. A whole series of additional questions arise: what is considered a used product; what is the presentation type and when can it be considered that it has not been preserved? These questions arise because the law has bypassed the answers to them. The concept of a trademark is missing not only in the Law itself, but also in the entire legislation of the Republic of Kazakhstan, which is a significant gap.

Кeywords: law, consumer, law, buyer, seller, refund, exchange, presentation, practice, product.

 

Введение. Одним из провозглашенных принципов защиты прав потребителей является принцип, указанный в п. 4 ст. 2.1. Закона Республики Казахстан «О защите прав потребителей» от 4 мая 2010 года №274-IV (далее — закон) принцип обеспечения эффективной системы защиты прав и законных интересов потре­би­телей, основанной на последовательности мероприятий, обеспечивающих их за­щи­ту.

На наш взгляд, в свете настоящей статьи, необходимо выделить в этом прин­ци­пе ключевое слово «законных» в том смысле, что система защиты интересов потребителей должна выстраиваться, функционировать и быть эффективной только тогда, когда эти интересы опираются на законодательство. Система, в частности, уполномоченные государственные органы в сфере защиты прав по­тре­бителей, не должна поддерживать незаконные требования потребителей, несмотря на то что создана в их интересах. И в данном случае, конечно, особую роль в этой системе занимают суды Республики Казахстан, которые в большинстве случаев, являются единственным органом, имеющий возможность «отделить зерна от пле­вел», т.е. сделать окончательный вывод: законны ли требования потребителей или нет.

Взаимоотношения потребителей и продавцов (производителей), как и жизнь в целом, носят разноплановый, многообразный характер. Предметом взаимоотноше­ний могут быть и услуги, и работы, и отношения, связанные с товарооборотом. И каждое отдельное взаимоотношение может проявляться в своей многогранности. Поэтому на практике возникает бесчисленное множество вопросов, связанных с применением Закона. В данной статье мы попробуем рассмотреть лишь один из них.

Материалы и методы. На основе положений Гражданского Кодекса Респуб­лики Казахстан, Закона Республики Казахстан «О защите прав потребителей» от 4 мая 2010 года №274-IV, судебной практики анализируется эффективность системы защиты прав и законных интересов потребителей, основанной на последователь­нос­ти мероприятий, обеспечивающих их защиту.

Обсуждение и результаты. Достаточно часто возникает вопрос о толковании п.1. ст. 30 Закона, который устанавливает следующее: «Продавец (изготовитель) обязан обеспечить обмен или возврат непродовольственного товара надлежа­щего качества, если он не был в употреблении, сохранены его товарный вид, потребительские свойства, пломбы, ярлыки, а также документ, подтверж­даю­щий факт приобретения товара, в течение четырнадцати календарных дней, если более длительный срок не установлен договором, со дня приобретения то­вара, за исключением:

1) лекарственных средств и медицинских изделий;

2) нательного белья;

3) чулочно-носочных изделий;

4) животных и растений;

5) метражных товаров, а именно тканей из волокон всех видов, трикотаж­ного и гардинного полотна, меха искусственного, ковровых изделий, нетканых материалов, лент, кружева, тесьмы, проводов, шнуров, кабелей, линолеума, баге­та, пленки, клеенки;

6) абонентского устройства сотовой связи.

В случае если документ, подтверждающий факт приобретения товара, был утерян или по каким-либо причинам не выдан потребителю, то обмен или возврат товара должен быть произведен, если потребитель докажет факт покупки у данного продавца (изготовителя)» (выделено нами) [1].

Существует практика, когда потребители пытаются вернуть какой-либо товар, а продавец отказывает в осуществлении возврата под предлогом того, что товар был в употреблении и (или) потерял товарный вид. Эта разница во взглядах столь же часто доводит стороны потребительского конфликта до суда. Но и суды не име­ют четко прослеживаемую единообразную позицию по данному вопросу. Возни­кает целая серия дополнительных вопросов: что считать товаром, бывшим в упот­реб­лении; что такое товарный вид и когда можно считать, что он не сохранен? Данные вопросы возникают потому, что ответы на них закон обошел стороной. По­нятие товарного вида отсутствует не только в самом Законе, но и во всем зако­нодательстве Республики Казахстан. Что считаем существенным пробелом, так как Закон апеллирует неопределенным понятием, являющимся критерием для ре­ше­ния вопроса о правомерности или неправомерности требований потребителей. Разрешая же данный вопрос по своему внутреннему убеждению, судьи отходят, по субъективным причинам, от единообразного применения законодательства, пото­му что для одного судьи нарушение заводской упаковки уже является не сохра­не­нием товарного вида, а для другого даже мелкая царапина на товаре не нарушает товарный вид, потому что ее почти не видно.

Очевидна необходимость дополнения ст. 1 Закона понятием утраты товарного вида. На наш взгляд, это такое изменение вида товара, которое любым образом отличает его от нового товара, включая: повреждение, замятие, порыв заводской упа­ковки, царапины (любой глубины), потертости, трещины, загрязнения, несвой­ственный данному товару запах, следы влаги и т.д.

Отдельного обсуждения заслуживает понимание судами вообще прав потре­би­телей, в установленный четырнадцатидневный период. Часто встречается мне­ние, что в данный период потребитель имеет право пользоваться товаром, чтобы убедиться в том, что он ему подходит, и если за две недели использования товара, он придет к выводу, что он ему не подходит, товар подлежит возврату (в случае, если он не имеет явных (грубых) следов эксплуатации). Либо, встречается мнение, что без использования товара по его назначению, потребитель не имеет возмож­ности убедиться в том, что он ему подходит. Такие точки зрения мы считаем обы­вательскими, не отвечающими принципам юридического мышления. Итогом такого подхода является ситуация, когда продавец остается без денег, с товаром, бывшим в употреблении, на руках и, в случае его продажи, как нового, с иском от покупателя, которого не предупредили что товар «б/у» с мизерными шансами на выигрыш в данном судебном споре.

Налицо две проблемы: разный подход к тому, что считать товаром, бывшим в употреблении и что считать сохранением товарного вида.

Для решения этих вопросов единообразным способом, по нашему мнению, следует исходить из следующего:

Возвращаемые товары можно разделить на три группы:

1. Товары, которые имеют такие следы эксплуатации, что, бесспорно, относят­ся к бывшим в употреблении. Но, следует учесть, что на практике такие споры практически не возникают, ввиду очевидной предсказуемости их результата.
2. Товары, бывшие в употреблении, но не отразившие на себе следы этого упо­требления. Данная категория споров также встречается не часто вследствие того, что продавцы понимают бесперспективность отказа в обмене (возврате). И осу­ще­ствляют обмен или возврат товара, хотя в них, безусловно, присутствует элемент не­добросовестного поведения потребителей, что становится возможным исклю­чи­тельно из-за того, что отсутствует возможность доказывания факта эксплуатации товара.
3. Товары, бывшие в употреблении, но имеющие невидимые или незначитель­ные следы эксплуатации.

Первая и вторая категории являются случаями, представляющие две край­ности, встречаются редко и не представляют интереса для дискуссии.

Вокруг третьей категории и возникают в основном все споры.

Как мы уже отмечали выше, в судах встречаются точка зрения, что употреб­ле­ние товара в отведенный четырнадцатидневный срок возможно, с целью оконча­тель­ного определения с покупкой. Считаем, что подобная точка зрения противо­ре­чит п. 1 ст. 6 Гражданского Кодекса Республики Казахстан (далее — ГК РК): «Нормы гражданского законодательства должны толковаться в соответствии с буквальным значением их словесного выражения»[2]. Из чего следует, что если бы подобное «ознакомительное пользование» было бы правомерным, то законодатель бы указал в законе об этом прямо. Вместо этого, в рассматриваемом пункте ука­за­но однозначно: товар не должен быть в употреблении. Данное положение, при бук­валь­ном понимании его словесного выражения, не подлежит иному толкованию. И означает только то, что использования не должно быть вообще. Ни краткосроч­ного, ни разового, ни без следов эксплуатации, ни, тем более, с какими-либо сле­дами. Данное толкование, по нашему мнению, должно иметь место и при полном от­сутствии видимых следов эксплуатации, но которые можно доказать не только визуальным осмотром. Например, некоторая компьютерная техника имеет техни­чес­кую возможность фиксировать статистику использования в часах и даже коли­чество включений. И хотя данные товары могут не иметь никаких видимых следов эксплуатации, они, безусловно, должны признаваться бывшими в употреблении.

Практика показывает, что среднестатистический покупатель категорически про­тив того, чтобы при покупке нового товара, ему был вручен товар с мелкими (незначительными) царапинами, потертостями, следами монтажа, снятыми защит­ны­ми пленками или даже просто с витрины. Покупатели хотят получать абсолют­но новый, зачастую не распакованный товар и первыми снять заводскую упаковку, целостность которой служит гарантией того, что товар новый. И это право абсо­лют­но понятно и признаваемо любым продавцом. Однако, оно также должно нахо­дить поддержку и в судебной практике, которая в настоящий момент противо­речиво поддерживает как исковые требования по возврату товара, который «не подошел», хоть и имеет следы эксплуатации, так и исковые требования по возврату по причине того что «товар не новый», хотя это может быть тот же самый товар, ко­торый суд заставил продавца принять обратно, не признав его бывшим в упо­т­реблении.

Противоречивость данной судебной практики требует чтобы Верховный Суд Республики Казахстан принял соответствующее нормативное постановление с разъяснением о том, в каких пределах судам следует принимать требование п. 1. ст. 30 Закона о том, что товар подлежит обмену или возврату только при условии что не был в употреблении: в абсолютном смысле, т.е. в смысле, что товар абсо­лют­но не должен быть в употреблении, либо обозначить пределы этого употреб­ле­ния. В последнем случае возникнет абсурдное искажение употребляемого в обы­чаях розничной торговли слова «новый». Так как возникнет практика, когда новым может быть товар, который таковым не является, так как им пользовались как минимум 14 дней, а может быть и больше, если товар приобретался и возвращался по причине «не подошел» несколько раз. В таком случае у продавца не останется иного выхода, как только предупреждать нового покупателя о том, что товар, фак­тически является бывшим в употреблении, делать скидку и задаваться вопросом: почему законодательство применяется таким образом, что права покупателей вле­кут причинение убытков продавцам? Ведь это прямо запрещено п. 4 и 5 ст. 8 ГК РК: «Граждане и юридические лица должны действовать при осуществлении при­надлежащих им прав добросовестно, разумно и справедливо, соблюдая содер­жащиеся в законодательстве требования, нравственные принципы общества, а предприниматели — также правила деловой этики. Эта обязанность не может быть исключена или ограничена договором. Добросовестность, разумность и спра­ведливость действий участников гражданских правоотношений предпола­гаются.

Не допускаются действия граждан и юридических лиц, направленные на при­чинение вреда другому лицу, злоупотребление правом в иных формах, а также на осуществление права в противоречии с его назначением».

Именно, исходя из вышеуказанного положения Гражданского Кодекса Рес­пуб­ли­ки Казахстан, следует выделить принцип, которым нелишним было бы до­полнить ст. 2-1 Закона. Принципа равной защиты прав, как покупателей, так и про­давцов. Что в наше не легкое для предпринимательства время было бы не только справедливым, но и полезным для всего государства.

Заключение. Любой закон, а тем более Закон Республики Казахстан «О за­щи­те прав потребителей», просто не может оставаться в неизменном виде на протя­жении долгого времени. Не только потому, что затрагивает столь широкий срез вза­имоотношений целых масс потребителей с продавцами, где неминуемо появ­ляются тысячи вопросов. Но и потому что меняется время, и, к сожалению, эти пе­ремены не всегда к лучшему. Если раньше покупатели, чтобы сохранить воз­мож­ность возврата, после однократного пользования, например одеждой, осуще­ст­вляли носку не срывая бирки, то теперь такие потребители приобретают ма­шин­ку для крепления бирок, понимая, что это намного выгодней, чем покупать одежду добросовестно и навсегда.

В таких условиях, просто необходимо обеспечивать защиту каждого участ­ника гражданско-правовых отношений. Как потребителей, так и покупателей. В целях чего, по нашему мнению, просто необходимо:

1. Разъяснение Верховного Суда по вопросу применения статьи 30 в части того, что считать бывшим в употреблении товаром.
2. Включение в п. 1 Закона понятия товарного вида и понятие утраты товар­ного вида.

Список литературы

1. Закон Республики Казахстан «О защите прав потребителей» от 4 мая 2010 года №274-IV // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z100000274_/z100274.htm
2. Гражданский кодекс Республики Казахстан от 27 декабря 1994 года № 268-XIII // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K940001000_

References

1. Zakon Respubliki Kazakhstan «O zashchite prav potrebiteley» ot 4 maya 2010 goda №274-IV // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z100000274_/z100274.htm
2. Grazhdanskiy kodeks Respubliki Kazakhstan ot 27 dekabrya 1994 goda № 268-XIII // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K940001000_

---

МРНТИ 15.41.00:14.01.01

УДК 340/351

Тусупбеков Елжас Тельманович — Академия правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан, кандидат педагогических наук, ассоциированный профессор (Республика Казахстан, г. Косшы);

Кусаинов Зейнелгабден Куанышевич — заведующий кафедры служебной подготовки Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан (Республика Казахстан, г. Косшы);

Касимбеков Амир Режепович — слушатель Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре Республики Казахстан (Республика Казахстан, г. Косшы)

ПРИНЯТИЯ УПРАВЛЕНЧЕСКОГО РЕШЕНИЯ КАК ОСНОВНАЯ СТАДИЯ ПРОЦЕССА УПРАВЛЕНИЯ

Аннотация. Статья посвящена проблематике принятия управленческих реше­ний в практике деятельности правоохранительных органов. В теории принятие решений включает несколько этапов: выявление проблемы, сбор и анализ данных, генерация альтернатив и выбор оптимального варианта. Рассматриваются основ­ные трудности, с которыми сталкиваются руководители, такие как недостаток ин­формации, когнитивные искажения, групповая динамика и влияние внешних фак­торов.

В статье также акцентируется внимание на значении личностных качеств уп­равленцев, таких как эмоциональный интеллект и способность к критическому мыш­лению, которые могут существенно повлиять на процесс принятия решений. Описаны методы, позволяющие повысить качество решений, включая экспертную оценку, мозговые штурмы и теорию игр.

Кроме того, рассматриваются психологические барьеры, мешающие эффек­тив­ному принятию решений, и предложены пути их преодоления, такие как раз­витие культуры открытости и внедрение современных технологий. В заключение подчеркивается необходимость постоянного улучшения подходов к принятию уп­рав­ленческих решений для обеспечения устойчивого роста и конкурен­то­спо­собности организаций.

Ключевые слова: управленческие решения, процесс принятия решений, эмо­циональный интеллект, аналитические инструменты, экспертная оценка, метод, проблема, информация, ценности, мышление.

Түсіпбеков Елжас Тельманұлы — Қазақстан Республикасы Бас прокура­ту­ра­сының жанындағы Құқық қорғау органдары академиясы, педагогика ғылымда­рының кандидаты, қауымдастырылған профессор (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.);

Құсайынов Зейнелгабден Қуанышұлы — Қазақстан Республикасы Бас прокуратурасы жанындағы Құқық қорғау органдары Академиясының қызметтік даярлық кафедрасының меңгерушісі (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.);

Қасымбеков Әміре Режепұлы — Қазақстан Республикасы Бас прокурату­расының жанындағы Құқық қорғау органдары Академиясының тыңдаушысы (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.)

БАСҚАРУ ПРОЦЕСІНІҢ НЕГІЗГІ КЕЗЕҢІ РЕТІНДЕ БАСҚАРУ ШЕШІМІН ҚАБЫЛДАУ

Түйін. Мақала басқару шешімдерін қабылдау мәселелеріне арналған, оның ұйымдардың табысты қызмет етуіндегі негізгі рөлін атап көрсетеді. Шешім қа­былдау бірнеше кезеңдерді қамтиды: мәселені анықтау, мәліметтерді жинау және талдау, баламаларды генерациялау және оңтайлы нұсқаны таңдау. Ақпараттың же­тіспеушілігі, когнитивтік бұрмаланулар, топтық динамика және сыртқы фактор­лардың әсері сияқты менеджерлер кездесетін негізгі қиындықтар қарастырылады.

Мақалада сондай-ақ шешім қабылдау процесіне айтарлықтай әсер ете алатын эмоционалдық интеллект және сыни ойлау қабілеті сияқты менеджерлердің жеке қасиеттерінің маңыздылығына назар аударылады. Шешімдердің сапасын жақ­сар­туға арналған әдістер сипатталған, соның ішінде өзара тексеру, миға шабуыл және ойын теориясы.

Сонымен қатар, тиімді шешім қабылдауға кедергі келтіретін психологиялық кедергілер зерттеліп, ашықтық мәдениетін дамыту, заманауи технологияларды ен­гізу сияқты оларды жеңу жолдары ұсынылады. Қорытындылай келе, ұйымдардың тұрақты өсуі мен бәсекеге қабілеттілігін қамтамасыз ету үшін басқару шешімдерін қабылдау тәсілдерін үздіксіз жетілдіру қажеттілігі атап өтіледі.

Түйінді сөздер: басқару шешімдері, шешім қабылдау процесі, эмоционалды интеллект, аналитикалық құралдар, сараптамалық бағалау, әдіс, мәселе, ақпарат, құндылықтар, ойлау.

Yelzhas Telmanovich Tusupbekov — Academy of Law Enforcement Agencies at the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan, candidate of pedagogical sciences, associate professor (Republic of Kazakhstan, Kosshy);

Kusainov Zeynelgabden Kuanyshevich — head of the department of service training at the Academy of Law Enforcement Agencies at the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan (Republic of Kazakhstan, Kosshy);

Kasimbekov Amir — student of the Academy of Law Enforcement Agencies at the Prosecutor General’s Office of the Republic of Kazakhstan (Republic of Kazakhstan, Kosshy)

MANAGERIAL DECISION-MAKING AS THE MAIN STAGE OF THE MANAGEMENT PROCESS ANNOTATION

Annotation. The article is devoted to the problems of making management decisions, emphasizing its key role in the successful functioning of organizations. Decision-making includes several stages: identifying the problem, collecting and analyzing data, generating alternatives and choosing the best option. The main difficulties faced by managers are considered, such as lack of information, cognitive distortions, group dynamics and the influence of external factors.

The article also focuses on the importance of personal qualities of managers, such as emotional intelligence and critical thinking, which can significantly affect the decision-making process. Methods for improving the quality of decisions are described, including expert assessment, brainstorming and game theory.

In addition, psychological barriers that interfere with effective decision-making are considered and ways to overcome them are proposed, such as developing a culture of openness and introducing modern technologies. In conclusion, the need for continuous improvement of approaches to making management decisions is emphasized to ensure sustainable growth and competitiveness of organizations.

Keywords: managerial decisions, decision-making process, emotional intelligence, analytical tools, expert assessment, method, problem, information, values, thinking.

 

Введение. Принятие управленческих решений является ключевым аспектом функционирования организаций, играющим критическую роль в их успешности и устойчивом развитии. Неэффективные решения могут привести к значительным потерям, как в финансовом, так и в репутационном плане. В этом контексте управ­ленческое решение можно определить, как выбор из альтернатив, который должен быть принят с целью достижения конкретных организационных целей. Процесс принятия решений включает в себя сбор информации, анализ альтернатив и выбор наиболее оптимального варианта. Однако, несмотря на свою важность, этот про­цесс сталкивается с рядом проблем.

Также в управлении руководителя действительно выделяются различные функ­ции, среди которых принятие решений играет ключевую роль. Это объясня­ется тем, что именно от принятых решений зависит стратегическое направление организации и ее способность адаптироваться к изменениям во внешней среде.

Материалы и методы. Процесс принятия решений включает несколько важ­ных этапов: выявление проблемы, сбор и анализ данных, генерация альтернатив, вы­бор наилучшего варианта и реализация решения. Каждый из этих шагов требует не только аналитического мышления, но и умения учитывать эмоциональные и со­циальные аспекты, что подчеркивает важность личностных качеств руководителя.

Обсуждение и результаты. Социальная психология управления акцентирует внимание на том, как такие личные характеристики, как эмоциональный интел­лект, эмпатия и уверенность, влияют на процесс принятия решений и общую атмо­сферу в команде.

Особое внимание стоит уделить психологическим трудностям, которые пре­пят­ствуют выявлению проблем на этапе разработки управленческих решений. Многие руководители могут не осознавать их наличие, так как источником этих трудностей являются подсознательные факторы.

Одним из ключевых проблем, с которыми они сталкиваются, является «Недос­таток информации» В условиях неопределенности и быстро меняющейся внешней среды управленцы часто сталкиваются с нехваткой необходимой информации для принятия обоснованных решений. Это может привести к ошибкам и неверным вы­во­дам.

«Когнитивные искажения». Управленцы подвержены различным когнитив­ным искажениям, таким как избыточная самоуверенность, эффект якоря и подт­верж­дения. Эти искажения могут привести к неправильной интерпретации данных и, как следствие, к ошибочным решениям.

«Групповая динамика». Принятие решений в коллективе может привести к груп­повому мышлению, где стремление к единодушию мешает критическому анализу альтернатив. Это может снизить качество принимаемых решений.

«Влияние внешних факторов». Политическая, экономическая и социальная сре­да, в которой функционирует организация, также может оказывать значитель­ное влияние на процесс принятия решений. Например, экономическая нестабиль­ность может ограничить доступные ресурсы и усложнить выбор.

Переходя к проблеме принятия управленческих решений, оно широко иссле­дуется в различных областях, включая бизнес, образование, здравоохранение и го­су­дарственное управление. В бизнес-среде исследования сосредоточены на влия­нии корпоративной культуры, лидерства и технологий на процесс принятия ре­ше­ний. В образовании акцент делается на формирование навыков критического мыш­ления у будущих управленцев.

В то же время Ральф Кини профессор Университета Южной Калифорнии и Мас­сачусетского технологического института, автор исследований о ценностно-ориентированном мышлении и принятии решений в своей книге «Мышление, ори­ен­тированное на ценности» писал, что традиционный подход к принятию решений часто строится в обратном порядке — сначала люди ищут возможные альтер­на­ти­вы, а уже потом задумываются о целях, которые они хотят достичь. Ральф Кини критикует этот подход, подчеркивая, что именно ценности и цели должны лежать в основе любого решения. Только когда человек чётко понимает, что для него важ­но, он может не просто реагировать на проблему, а проактивно формировать более качественные и осмысленные альтернативы.

В своей книге Р. Кини предлагает структурированный метод, который начина­ется с идентификации и систематизации целей, включая как явные, так и скрытые ценности. Он показывает, как эти цели можно сначала описать качественно, а за­тем оценить количественно с помощью простых моделей. Такой подход не только расширяет выбор, но и превращает саму проблему в возможность — ведь откры­ваются решения, о которых ранее даже не задумывались.

Метод мышления, ориентированного на ценности, позволяет: выявить и уточ­нить истинные цели; сфокусировать сбор информации; улучшить групповую ком­му­никацию; принять более взвешенные стратегические решения; повысить лич­ную и организационную эффективность[1].

Важное значение в процессе принятия управленческих решений играют глу­бин­ные психологические механизмы, описанные в работах ведущих исследова­телей. Так, нобелевский лауреат Даниэль Канеман выделил два режима мышления: Систему 1 (быстрое, интуитивное) и Систему 2 (медленное, аналитическое).

Первая, хотя и позволяет оперативно реагировать на рутинные задачи, часто ста­новится источником когнитивных искажений — например, избыточной само­уве­ренности или «эффекта якоря», когда первая полученная информация необос­нованно влияет на итоговый выбор, к примеру можно привести, когда управленец, уверенный в виновности подозреваемого, игнорирует альтернативные версии, что приводит к судебным ошибкам.

Вторая система, напротив, требует сознательных усилий, но обеспечивает взве­шенные решения, особенно в условиях неопределенности. Практическим ин­струментом активации системы 2 может стать метод «паузы для рефлексии», когда руководитель сознательно замедляет процесс, задавая вопросы: «Какие данные я упускаю?» или «Что произойдет в наихудшем сценарии?». Не менее критичен и эмоциональный интеллект (EQ) — способность распознавать и управлять своими эмоциями и эмоциями команды. Исследования Дэниела Гоулмана показывают, что лидеры с высоким EQ эффективнее разрешают конфликты, мотивируют сотруд­ни­ков и избегают решений, продиктованных сиюминутными импульсами. Например, в PepsiCo руководители, развивающие эмпатию и саморегуляцию, демонстриро­ва­ли на 20 % более высокие результаты в управлении проектами. Таким образом, интеграция рационального анализа с эмоциональной осознанностью не только сни­жает риски ошибок, но и формирует культуру доверия, что особенно важно в условиях групповой динамики и стрессовых ситуаций. Также стоит упомянуть ис­следования, посвященные теории игр и принятию решений в условиях неопре­де­ленности, которые имеют важное значение для управленческой практики[2].

К психологическим барьерам, которые препятствуют принятию управлен­чес­ких решений, относятся избирательное восприятие, внимание к деталям за счет общего контекста и дисфункциональные установки.

Каждый человек действует в соответствии со своей системой оценок, устано­вок и ожиданий. Эта система функционирует как фильтр, пропуская информацию, соответствующую основным принципам, и отвергая ту, что не укладывается в них. В результате управленец работает только с частью данных, не осознавая этого.[3]

Помимо этого, некоторые предприниматели способны быстро и точно прини­мать правильные решения, тогда как другие, особенно начинающие руководители, сталкиваются с трудностями в критических ситуациях. Это не всегда связано с от­сутствием знаний или навыков, но и с личностными характеристиками руково­ди­телей. На процесс принятия решений существенно влияют следующие психологи­чес­кие факторы:

1. Особенности мышления (творческие способности, логическое мышление, скорость обработки информации, пространственное восприятие и т. д.).
2. Мотивация (уровень заинтересованности в определенных решениях).
3. Личностные черты (тревожность, уровень самооценки и т. д.).
4. Деловые качества (ответственность, настойчивость, независимость, комму­ни­кабельность и т. д.).
5. Ценности и установки, формирующие приоритеты и предрасположенность к определенным действиям.
6. Этические принципы, которые руководитель считает важными (справед­ли­вость, честность, внимание к людям и т. д.)[4].

Говоря о методах принятия решений, они делятся на количественные и качест­венные. Количественные методы основываются на статистике и подходят для ком­паний, которые умеют собирать и анализировать данные. Качественные методы при­ме­няются, когда количественная оценка невозможна, и опираются на мнения экспертов, таких как сотрудники, клиенты или партнеры.

Так же немало важную роль играет психологические аспекты во время при­нятия управленческих решений. Типы решений, их преимущества и недостатки.

Адаптивные решения. Такие решения широко распространены. Это те реше­ния, которые формируются с учетом прошлого опыта и знаний человека.

Минусом такого подхода к выбору является вероятность несоответствия прош­лого опыта текущей ситуации, «неправильная» эмоциональная или когни­тивная переработка прошлого, фиксация на сложностях, ошибках. Пословица «об­жегшись на молоке, дуешь на воду» отлично иллюстрирует этот момент.

Интуитивные решения. Такие решения предполагают выбор на основании вну­треннего ощущения правильности. Об управленческом чутье, как правило, говорят только в положительном ключе, но, как и любое другое явление, оно имеет обратную сторону. В тревожном состоянии «под маской интуиции» выбор де­ла­ется в сторону менее выгодных, интересных альтернатив или происходит отказ от реализации задуманного.

Рациональные решения. Это решения с упором на научный анализ проблемы. В идеале подразумевают выбор без учета прошлого опыта и эмоций, совершенный только на основании объективных данных. В чистом виде, наверное, сложно реализованный, поскольку обработка информации совершается людьми, а любая деятельность в большей или меньшей степени носит субъективный характер.

Выбор из двух зол. После принятия того или иного решения на когнитивном уровне происходит переоценка всех параметров выбранного и отвергнутого ва­риантов.

Плюсы усиливаются, минусы нейтрализуются, и выбранная альтернатива вы­глядит еще более привлекательной на фоне остальных. Так происходит, если че­ло­век совершает выбор между так называемым хорошим сценарием и тем, что поху­же.

Если же выбрать необходимо из двух зол, то на практике мы наблюдаем зами­ра­ние, оттягивание момента принятия решения или невозможность его принять. По­чему так происходит? Делая выбор в пользу одного из отрицательных вариан­тов, человек совершает шаг в сторону отрицательных последствий этого выбора и в то же время удаляется от отрицательных последствий другого. В этот момент повышается психическое напряжение, возникает сомнение, невыбранный вариант кажется более привлекательным. На практике это проявляется «качелями» — скло­нениями то к одному, то к другому, избеганием, уходом от принятия реше­ний[5].

Существует множество способов принять решение, и в литературе описано не­сколько десятков методов. Мы рассмотрим те, которые наиболее часто исполь­зуются на практике. О других методах можно узнать из книг, например, из учеб­ного пособия «Методы принятия управленческих решений» Г. А. Демина.

Экспертная оценка. Этот метод базируется на знаниях и опыте специалистов в определенной области. Для его реализации собирается группа профессионалов, которым предоставляется полная информация о проблеме, чтобы они помогли найти решение.

Мозговой штурм. Это метод, основанный на коллективном обсуждении. В рамках мозгового штурма собирается группа людей — например, коллег или ме­нед­жеров среднего звена, и каждый генерирует идеи или предлагает варианты.

Теория игр. Это область прикладной математики, которая изучает стратегии в ситуациях конфликта интересов. Теория предполагает, что стороны стремятся вы­брать такую стратегию, которая принесет им выгоду, и заранее учитывают дей­ст­вия оппонента.

Метод декомпозиции. Этот метод позволяет наглядно представить все воз­можные варианты решений или глубже исследовать проблему. Для этого задача разбивается на более мелкие блоки, что создает иерархическую структуру[6]

Повышение качества информации. Одним из ключевых шагов к улучшению процесса принятия решений является обеспечение доступа к актуальной и полной информации. Это можно достигнуть через внедрение систем управления данными и аналитических инструментов, позволяющих обрабатывать и визуализировать информацию.

Обучение управленцев. Для минимизации влияния когнитивных искажений необходимо проводить обучение и тренинги для управленцев. Программы, посвя­щен­ные критическому мышлению и навыкам анализа, помогут им осознанно подходить к процессу принятия решений и избегать распространенных ошибок.

Развитие культуры открытости. Создание культуры, способствующей откры­тым обсуждениям и критике, может помочь в преодолении группового мышления. Стимулирование разных точек зрения и альтернативных мнений позволит достичь более качественных решений.

Использование технологий. Внедрение современных технологий, таких как искусственный интеллект и машинное обучение, может значительно упростить процесс анализа данных и улучшить качество принимаемых решений. Алгоритмы могут помочь управленцам оценивать альтернативы и прогнозировать последст­вия своих выборов.

На основание выше сказанного следует отметить, что тема принятия управ­лен­чес­ких решений занимает центральное место в процессе управления и требует системного подхода для повышения его эффективности. В связи с этим целе­со­образно ввести курс «Организация управленческих решений» для слушателей ве­дом­ственных учебных заведений правоохранительных органов. Этот курс будет нацелен на развитие практических навыков, необходимых для анализа ситуаций, оценки альтернатив и принятия обоснованных решений в условиях неопре­де­лен­ности. Обучение позволит будущим сотрудникам как субъектам управления осо­знать важность комплексного подхода и использования современных аналити­чес­ких инструментов, что станет залогом их успешной деятельности в различных об­ластях. Внедрение такого курса не только повысит качество управленческих реше­ний, но и будет способствовать формированию устойчивой и конкурентоспособ­ной управленческой культуры.

В заключении следует отметить, что проблема принятия управленческих решений отличается высокой сложностью и требует всестороннего и системного подхода. Несмотря на многочисленные вызовы, использование современных ме­тодов и технологий управления способно значительно повысить эффективность и обоснованность принимаемых решений. Для устойчивого развития организациям необходимо не только уделять особое внимание процессу принятия решений, но и непрерывно совершенствовать свои управленческие практики, ориентируясь на актуальные тенденции и быстро меняющиеся условия внешней среды.

 

Список литературы

1. Keeney R. L. Value-Focused Thinking: A Path to Creative Decisionmaking. — Harvard University Press, 1992.
2. Канеман Даниэль. Думай медленно… решай быстро. — М. : АСТ, 2014. — 653 с.
3. Принятие управленческих решений: психологические аспекты // Контур (kontur.ru)
4. Психологические аспекты принятия управленческих решений // Студенческий научный форум: scienceforum.ru
5. Методы принятия управленческих решений.pdf // orlovs.pp.ru
6. Методы и способы принятия управленческих решений: как руководить эффективно // Skillbox Media

References

1. Keeney R. L. Value-Focused Thinking: A Path to Creative Decisionmaking. — Harvard University Press, 1992.
2. Kaneman Daniel’. Dumay medlenno… reshay bystro. — M.: AST, 2014. — 653 s.
3. Prinyatiye upravlencheskikh resheniy: psikhologicheskiye aspekty // Kontur (kontur.ru)
4. Psikhologicheskiye aspekty prinyatiya upravlencheskikh resheniy // Studencheskiy nauchnyy forum: scienceforum.ru
5. Metody prinyatiya upravlencheskikh resheniy.pdf // orlovs.pp.ru
6. Metody i sposoby prinyatiya upravlencheskikh resheniy: kak rukovodit’ effektivno // Skillbox Media

---

МРНТИ 10.79.00

УДК 343.98:159.964.2

Schafer Jack — Professor, Law Enforcement and Justice Administration, Western Illinois University, PhD (Macomb IL, USA);

Stinson Troy — Professor, Law Enforcement and Justice Administration, Western Illinois University, PhD (Macomb IL, USA);

Meloni Thomas — Professor, Law Enforcement and Justice Administration, Western Illinois University, PhD (Macomb IL, USA)

DETECTING DECEPTION IN WITNESS STATEMENTS

Annotation. This study examined the predictive value of grammar structures to differentiate truthful witness statements from deceptive witness statements. Participants were instructed to write false witness narratives implicating themselves in a crime they did not commit. The five criteria examined were text bridges, tense changes, spontaneous negations, word qualifiers, and the word «just». The study results showed that the combination of three variables, text bridges, spontaneous negations, and tense changes, correctly predicted deceptively written narratives 80 percent of the time and matched the precision of the Incident Driven Deception Detection (ID-3) computer program at 90 percent. This study proposes a new approach to assess the veracity of written narratives.

Keywords: deception detection; witness statements; text bridges; transitional word, spontaneous negations; tense changes; verbal cues; false confessions, grammar structures.

Шафер Джек — Батыс Иллинойс университетінің құқық қорғау және әділет басқармасы, PhD, профессор (Макомб, Иллинойс, АҚШ);

Стинсон Трой — құқық қорғау және сот төрелігін басқару, Батыс Иллинойс университеті, PhD, профессор (Макомб, Иллинойс, АҚШ);

Мелони Томас — құқық қорғау және сот төрелігін басқару, Батыс Иллинойс университеті, PhD, профессор (Макомб, Иллинойс, АҚШ)

КУӘГЕРЛЕРДІҢ АЙҒАҚТАРЫНДА АЛДАУДЫ АНЫҚТАУ

Түйін. Бұл зерттеу шынайы куәгерлердің айғақтарын жалған куәгерлердің айғақтарынан ажырату үшін грамматикалық құрылымдардың болжамды мәнін зерттеді. Қатысушыларға жалған айғақтар жазу тапсырылды, онда олар өздерін жасамаған қылмысы үшін айыптады. Қарастырылған бес критерий: мәтіндік көпірлер, уақыттың өзгеруі, өздігінен бас тарту, сөз детерминанттары және «жай» сөзі. Зерттеу нәтижелері үш айнымалының, мәтіндік көпірлердің, стихиялық теріске шығарулардың және уақыттың өзгеруінің үйлесімі уақыттың 80 пайызында алдамшы жазылған әңгімелерді дұрыс болжағанын және 90 пайыз Incident Driven Deception detection (id-3) компьютерлік бағдарламасының дәлдігіне сәйкес келетінін көрсетті. Бұл зерттеу жазбаша әңгімелердің дұрыстығын бағалаудың жаңа әдісін ұсынады.

Түйінді сөздер: алдауды анықтау, куәгерлердің айғақтары, мәтіндік көпірлер, өтпелі сөз, өздігінен бас тарту, уақыттың өзгеруі, ауызша сигналдар, грамматикалық құрылымдар.

Шафер Джек — Управление правоохранительными органами и правосудием, Университет Западного Иллинойса, PhD, профессор (США, Макомб, Иллинойс);

Стинсон Трой — Управление правоохранительными органами и правосу­дием, Университет Западного Иллинойса, PhD, профессор (США, Макомб, Иллинойс);

Мелони Томас — Управление правоохранительными органами и правосу­дием, Университет Западного Иллинойса, PhD, профессор (США, Макомб, Иллинойс)

ОБНАРУЖЕНИЕ ОБМАНА В ПОКАЗАНИЯХ СВИДЕТЕЛЕЙ

Аннотация. В этом исследовании изучалась прогностическая ценность грам­матических структур для отличия правдивых показаний свидетелей от ложных по­ка­заний свидетелей. Участникам было поручено написать ложные свидетельские рассказы, в которых они обвиняли себя в преступлении, которого не совершали. Пять рассмотренных критериев: текстовые мосты, изменения времени, спонтан­ные отрицания, определители слов и слово «just». Результаты исследования пока­зали, что сочетание трех переменных, текстовых мостов, спонтанных отрицаний и изменений времени, правильно предсказывало обманчиво написанные рассказы в 80 процентах случаев и соответствовало точности компьютерной программы Incident Driven Deception Detection (ID-3) в 90 процентах. В этом исследовании предлагается новый подход к оценке правдивости письменных рассказов.

Ключевые слова: обнаружение обмана, показания свидетелей, текстовые мосты, переходное слово, спонтанные отрицания, смена времени, вербальные сигналы, грамматические структуры.

 

Introduction. Law enforcement officers have increasingly relied on narrative analysis to assess the veracity of written narratives. However, empirical research has yet to identify specific linguistic cues that portend deception. Detectives, federal agents, insurance fraud investigators, and others have used various methods to analyze statements of suspects and alleged victims. These methods include: Investigative Discourse Analysis (Rabon, 1996)[1], Scientific Content Analysis (Sapir, 1987)[2], Statement Analysis (Kaster, 1999)[3], Verbal Behavioral Analysis (Rudacelle, 1994)[4], Criteria-Based Content Analysis (Steller & Koehnken, 1989)[5], and Reality Monitoring (Johnson and Raye, 1981)[6]. These analyses have identified various linguistic cues that may signal deception in written communications; however, the reliability of the linguistic cues across narratives has yet to be demonstrated. This study analyzed the linguistic characteristics of witness statements and suggests a new method to evaluate the truthfulness of written accounts.

Witness Narratives

A written witness statement is defined as a narrative written by an individual, without external influence, about an event they witnessed or experienced. Witnesses’ accounts of events are subjective and shaped by their emotions and social experiences. Witnesses often reconstruct events to match their perspective, including rearranging or omitting details. Additionally, word choice and grammar reflect the witnesses’ experiences and thoughts, which are woven into their narratives. The structure of narratives and the sequencing of events are essential to determine the veracity of witness narratives (Pitcornell, 2013). For a narrative to be credible, witnesses must create a plausible sequence of events that correspond to the original events and communicate causality over time (Labov & Waletsky, 1967)[7].

Creating false narratives, such as witness statements, requires careful attention. While liars have time to plan, they must create narratives that alter events’ sequential and temporal order to create the illusion of truth. Deceptive language can vary and may appear vague, reticent, verbose, negative, subjective, or a combination thereof (Pitcornell, 2013). Furthermore, liars tend to embed deceptive elements into their otherwise truthful narratives, making deception detection more difficult (Loconte & Kleinberg, 2025)[8].

Prevaricators are more motivated to deceive when the consequences are severe, such as guilt, reputational damage, or fear of imprisonment. High stakes lead to clearer behavioral cues of deception. However, replicating authentic crime scenarios in a laboratory is unethical, hindering the study of deception under real-life conditions and leaving research findings challenging to interpret.

One theory of deception detection examines the cognitive processes involved in deception (DePaulo et al., 2003)[9]. Truthful individuals convey facts, whereas deceivers must not only remember facts but also monitor their verbal and nonverbal behaviors, as well as those of the person they are deceiving, to ensure that suspicion is not aroused. Due to this increased cognitive load, deceivers may exhibit verbal, nonverbal, and paralinguistic indicators of deception (DePaulo et al., 2003). Another theory focuses on the physiological changes often occur during deception, such as increased skin conductance, elevated blood pressure, and altered respiratory patterns (DePaulo et al., 2003). Given that the thresholds for these physiological changes vary among individuals, developing a more stable platform for examining deception may yield more definitive deception indicia.

Focusing on grammar structures reduces the dependence on cognitive processing and physiological cues that detect deception. The advantage of studying grammar structures is that deceptive and truthful people use the same grammar rules to construct sentences in both stressful and non-stressful environments. The only difference between truthful and deceptive narratives is the omission or obfuscation of the truth.

Words are the building blocks for sentences, and grammar rules serve as blueprints for sentence construction. People construct sentences according to a predetermined set of grammar rules, which are relatively stable in native English speakers and only vary slightly despite a wide variation in intellect, language competence, and vocabulary strength (Chomsky, 1972; Labov, 1992). The stability of grammar rules within the English language provides a more stable platform to study the similarities and differences of grammar structures in truthful and deceptive conditions.

Generative-Transformational Grammar

Generative-transformational language theory posits that humans are born with universal grammar principles, and language develops innately based on environmental factors rather than learned behavior (Chomsky, 2002[10], 1965)[11]. Transformational-generative grammar involves a set of rules, known as transformations, that relate to the components of a sentence. Chomsky refers to the underlying syntactic structure as deep structure, which is transformed into complex sentences at the surface structure level by adding words and punctuation. While all languages share a deep structure of verbs, nouns, and objects, their surface structures vary due to different transformations.

The transformational-generative grammar theory proposes that people can create valid sentences in their languages without formal training, regardless of cultural background (Chomsky, 2002). The grammar structure is consistent among native English speakers, with only minor variations despite differences in intellect and competence (Chomsky, 1972). Labov (1992)[12] observed that approximately 75% of utterances are well-formed, and less than 2% are ungrammatical after applying editing rules.

Text Bridges

Text bridges are grammatical structures that circumvent withheld information. Text bridges include: adverbial conjunctives, transitional words, and subordinating words. These grammatical devices facilitate smooth transitions between ideas and sentences (Forlini et al., 1990)[13].

Adverbial Conjunctions

Adverbial conjunctions encompass eight categories, forming transitions from one idea to the next idea (Table 1). For example, Mary went to the store, and then she went home. The adverbial conjunctive then connects the first complete idea, Mary went to the store, with the second complete idea, she went home.

Table 1

A Comprehensive List of Adverbial Conjunctions and Their Function

Addition	again, also, then, besides, equally important, finally, first, further, furthermore, in addition, in the first place, last, moreover, next, second, still
Comparison	also, in the same way, likewise, similarly
Concession	granted, naturally, of course
Contrast	although, yet, at the same time, despite that, even so, even though, for all that, however, in contrast, in spite of, instead, nevertheless, though, notwithstanding, on the contrary, on the other hand, otherwise, regardless, still
Emphasis	certainly, indeed, in fact, of course
Example or Illustration	after all, as an illustration, even, for example, for instance, in conclusion, indeed, in fact, in other words, in short, of course, namely, specifically, that is, to illustrate, thus, truly
Summary	altogether, finally, in brief, in conclusion, in other words, in short, in simpler terms, in summary, on the whole, therefore, to put it differently, to summarize
Time Sequence	after a while, afterward, again, also, then, as long as, at last, at length, at that time, before, besides, earlier, eventually, finally, formerly, further, furthermore, in addition, in the first place, in the past, last, lately, meanwhile, moreover, next, now, presently, second, shortly, simultaneously, since, so far, soon, still, subsequently, thereafter, too, until, when

Transitional Words

Transitional words connect themes and ideas or establish relationships (Forlini et al., 1990). For example, «It rained on Saturday; therefore, the picnic was canceled.» The transitional word, therefore, connects the idea that it rained to the idea that the picnic was canceled. Transitional words group into four basic categories: time, contrast, result, addition, or example (Forlini et al., 1990) (Table 2).

Table 2

A Comprehensive List of Transitional Words and Their Functions

Time	after, afterward, before, during, earlier, final, first, later, since, meanwhile, then, until
Contrast	however, in contrast, indeed, instead, nevertheless, on the contrary, on the other hand, yet
Result	as a result, because, consequently, on account of, so, then, therefore, and thus
Addition or Example	also, besides, for example, furthermore, in addition, moreover

Transitional words indicating time include after, afterward, before, during, earlier, final, first, later, meanwhile, since then, and until (Forlini et al., 1990). For example, «The class went on break at 10:00 a.m. During the break, I drank a cup of coffee.» The transitional word during draws a relationship between the idea of going on a break and the idea of drinking a cup of coffee. Transitional words indicating contrast include however, in contrast, indeed, instead, nevertheless, on the contrary, on the other hand, and yet (Forlini et al., 1990). For example, «We went bowling instead of going to the movies.» The transitional word, instead, contrasts the act of going bowling and the act of going to the movies. Transitional words indicating result include as a result, because, consequently, on account of, so, then, therefore, and thus (Forlini et al., 1990). For example, «Tom had no money, so he borrowed ten dollars from his brother.» The transitional word, so, connects the idea that Tom had no money with the result of borrowing money from his brother. Transitional words indicating addition or example include also, and, besides, for example, furthermore, in addition, moreover, and too (Forlini et al., 1990). For example, «Sue read the novel War and Peace before she saw the movie.» The transitional word before connects the idea of reading the book «War and Peace» with the action of going to see the movie. Subordinating Words Subordinating words connect independent clauses and dependent clauses. Independent clauses stand alone; dependent clauses cannot stand alone. For example, «After I went to the library, I went home.» The dependent clause, «After I went to the library,» cannot stand on its own. However, the independent clause, «I went home,» can stand on its own. Subordinating words signal dependent clauses. Subordinating words include after, although, as if, as long as, because, before, even though, if, in order that, since, so, that, then, though, unless, until, when, whenever, where, wherever, where, whenever, and while.

Linguistic Markers of Veracity

Text Bridges

The proposed study takes a unique approach to detecting deception. Instead of measuring verbal and nonverbal cues triggered by physiological changes or cognitive overload, this study examines the grammar structures people use during deception. Deceptive people who lie by omission must use grammar structures that allow them to construct a series of sentences that circumvent or bridge the information that deceptive people desire to withhold.

Most individuals who are deceptive do not invent entire stories but rather present factual information up to the point where they wish to hide details, omit the concealed information, and then continue with truthful statements (Ekman, 1992)[14]. At the juncture where individuals desire to hide details, they use a grammar structure or «text bridge» to bypass the omitted. Text bridges are linguistic features that may provide a grammatical basis for distinguishing between truth and deception or intentionally withheld information.

Grammatically camouflaging withheld information involves ensuring continuity in sentence construction. Both deceptive and truthful individuals use the same grammatical rules in sentence construction. Identifying specific grammatical structures can help pinpoint parts of the narrative where information may be withheld.

Sentences in English can be categorized into four basic types: declarative, imperative, interrogative, and exclamatory. This study focused on declarative sentences. Declarative sentences can be further divided into four forms: simple, compound, complex, or compound-complex (Forlini et al., 1990). A simple declarative sentence contains a subject and a verb, such as «Birds fly.» A compound declarative sentence contains two or more independent clauses (Forlini et al., 1990), such as «John read a book and he wrote an essay.» A complex declarative sentence consists of one independent clause and one or more subordinate clauses (Forlini et al., 1990), such as «Tom answered the phone when his wife called.» A compound-complex sentence consists of two or more independent clauses and one or more subordinate clauses, such as «The car ran out of gas, and the driver walked five miles because no one could drive him to the filling station.»

Temporal-Spatial Lacunae

Simple declarative sentences limit temporal-spatial gaps. A bank robber can say, «I robbed the bank» or «I did not rob the bank.» Compound sentences consist of two or more independent clauses, limiting these gaps. However, the conjunction «and» can introduce some temporal-spatial gaps as it may imply a sequence of events. Complex and compound-complex sentences create significant temporal-spatial gaps. For instance, in «When I came home from work, I found my wife dead,» there is a gap between coming home and finding the wife dead. This could be due to withholding activities during that time or skipping over critical actions, such as a violent altercation.

Subordinating clauses connect unequal but related ideas to form complex sentences (Forlini et al., 1990). Subordinating clauses begin with words such as after, although, as if, as long as, because, before, even though, if, in order that, since, so, that, then, though, unless, until, when, whenever, where, wherever, and while. Because subordinating clauses create temporal-spatial lacunae, liars can secrete information. Again, truthful people can use subordinating clauses as behavioral contractions to consciously or unconsciously withhold information that they consider lesser included activities of the larger activity in which they are engaged or simply omit the information because they consider the information to be irrelevant.

Transitional words create temporal-spatial lacunae wherein liars can conceal information. As with subordinating words, truthful people can use transitional words as behavioral contractions to consciously or unconsciously withhold information that they consider lesser-included activities of the larger activity in which they are engaged or simply omit the information because they consider the information to be irrelevant.

Adverbial conjunctions connect two complete ideas (Forlini et al., 1990). Adverbial conjunctions include accordingly, again, also, besides, consequently, finally, furthermore, however, indeed, moreover, nevertheless, otherwise, then, therefore, and thus (Forlini et al., 1990). Adverbial conjunctions create temporal-spatial lacunae wherein liars can conceal information. As with subordinating and transitional words, truthful people can use adverbial conjunctions as behavioral contractions to consciously or unconsciously withhold information that they consider lesser-included activities of the larger activity in which they are engaged or simply omit the information because they consider the information irrelevant.

Text bridges may not always indicate deception but show where writers withhold information. These omissions can be logically explained, such as skipping mundane details in a sequence of events. For instance, «then» in «I got up, and then I took a shower, and then I ate breakfast» signifies omitted activities like turning on the water or getting milk. Liars may use similar tactics to hide something. Text bridges help identify omitted information in narratives that might be relevant or trivial. Text bridges used at critical junctures during interviews or written narratives signal to interviewers that the interviewee intentionally or unintentionally withheld information. Through follow-up interviews, the interviewer must decide if the withheld information is important to the inquiry. If the withheld information is of no value, then the investigator can ignore the text bridge.

Liars Use Fewer Words

Research indicates deceptive individuals tend to use fewer words and include less relevant information in their statements. They often provide shorter descriptions of fabricated events because shorter stories are easier to remember. Additionally, due to not having firsthand experience, they typically use fewer descriptive details about the event in question (Vrij, 2000). When asked to repeat their accounts, they find recalling fewer facts easier than remembering many invented details (Vrij, 2000; Ekman, 1992; DePaulo et al., 2003).

Liars redact their written narratives to make their stories believable. Successful deception relies on this editing process. How liars edit their written narratives can provide clues to uncover the deception. Schafer (2007) examined the predictive value of grammar structures to distinguish truthful narratives from deceptive narratives. Study participants watched a video of a person shoplifting an item from a convenience store. The participants were asked to pretend they were the person in the video and write truthful and deceptive narratives describing their activities in the store. The study examined three variables: total words, text bridge ratio, and spontaneous negation ratio. The study results showed that the combination of the three variables correctly identified truthful narratives 87 percent of the time and deceptive written narratives 67 percent of the time. In a cross-validation study, the three variables total words, text bridge ratio, and spontaneous negation ratio predicted truthful narratives 89 percent of the time and deceptive narratives 76 percent of the time.

Schafer, Ekici, Young, Maldonado, and Karlins (2023)[15] sought to identify the grammatical differences between truthful and deceptive verbal narratives using the same methodology as Schafer (2007). The study combined text bridges and spontaneous negations to create a text bridge/spontaneous negation ratio, which returned statistically significant in discriminating between truthful and deceptive verbal statements. The study also demonstrated that deceptive verbal statements contained the minimizing word «just» at a significantly higher level than truthful narratives. When the variables text bridges, spontaneous negations, and the word «just» were combined into one ratio, it was found to be effective and statistically significant in discriminating truthful verbal narratives from deceptive narratives.

DeCicco and Schafer (2015)[16] studied three linguistic variables, text bridge ratio, spontaneous negation ratio, and fewer words, to discriminate between truthful and deceptive narratives written in Spanish by native Spanish speakers using the same methodology as Schafer (2007). The study results showed that deceptive narratives in Spanish contained significantly fewer words, higher text bridge ratios, and higher spontaneous negation ratios than truthful narratives.

Schafer, Wen, Ekici, and Young (2020)[17] examined the predictive value of grammar structures to differentiate truthful written narratives from deceptive written narratives in the Chinese language. The four variables examined were total character count, text bridge ratio, spontaneous negation ratio, and character strikeouts. The study results showed that deceptive narratives written in Chinese by native Chinese speakers contained significantly fewer words, higher text bridge ratios, higher spontaneous negation ratios, and more character strikeouts than truthful narratives. It is important to note that despite being structurally different, the Chinese language study produced similar results as the English language study. In support, Hwang, Matsumoto, and Sandoval (2016) found that statement analysis is applicable across the English, Chinese, and Spanish languages regardless of gender.

Text Bridge Ratio

Differentiating truthful from deceptive written narratives requires more than just surface comparison. In experimental settings, a person’s truthful statement can be directly compared to their deceptive one. However, side-by-side comparisons are rare in real life because deceptive statements often mimic truthful ones. If liars use fewer words, text bridge ratios might predict the veracity of statements in the absence of direct comparisons. This ratio is calculated by dividing the number of text bridges by the total words in a narrative. Since deceptive statements generally use fewer words, the number of text bridges to total words ratio may indicate deception reliably. Text bridge ratios could help assess the truthfulness of written statements without needing a truthful narrative for comparison.

Spontaneous Negation Ratio

Negations are defined by words like no and not, including contractions (Adams & Jarvis, 2006)[18]. They appear in responses to open-ended questions rather than closed-ended ones. There is a distinction between negations and spontaneous negations. For instance, in response to «Did you rob the bank?» both truthful and deceptive people would say, «No, I did not rob the bank.» This is a negation, not a spontaneous one. For open-ended questions, people should describe their actions instead of what they didn’t do (Sapir, 1996; Rudacille, 1994). For example, when asked about the states he visited, a tourist said, «I visited California, Utah, and Texas, but I never visited New York.» The phrase «but I never visited New York» is a spontaneous negation, indicating significance. Common spontaneous negations include «I don’t mean to interrupt,» «I’m not trying to be obnoxious,» and «I don’t mean to rain on your parade.»

Spontaneous negations can function similarly to text bridges by bridging information gaps. When individuals use spontaneous negations, they often do not specify the actions they performed. In response to open-ended questions, individuals should describe the actions they undertook rather than those they did not (Sapir, 1996; Rudacille, 1994). Spontaneous negations in open-ended questions may offer additional clues to distinguish between truthful and deceptive narratives, especially when combined with text bridges. Spontaneous negations will be expressed as a spontaneous negation ratio by dividing the total number of spontaneous negations in a narrative by the total number of words in the narrative.

Word Qualifiers

Most people are reluctant to lie outright, so they use Word Qualifiers to reduce certainty, weaken personal commitment, and make sentences appear less assertive. Deceptive statements appear truthful within the parameters established by Word Qualifiers. Some common Word Qualifiers are: probably, think, believe, this, that, kind of, like, maybe, perhaps, presumably, roughly, about, sort of, generally, and mostly. Word Qualifiers modify the meanings of nouns and verbs, allowing liars to equivocate.

Just

The word «just» is often used to minimize actions or their consequences. Someone might say, «I just went to the store,» when they actually engaged in other, more significant activities. This minimization can be a tactic to downplay their involvement or hide the full truth. This act of minimizing actions is a common trait that people utilize when trying to deceive.

The following hypotheses examine the efficacy of discerning truthfully written narratives from deceptively written narratives using grammatical structures:

Hypothesis 1: The five variables text bridge ratios, spontaneous negations, tense changes, word qualifiers, and use of the word «just» will discriminate truthful narratives from deceptive narratives.

Hypothesis 2: The five variables text bridge ratios, spontaneous negations, tense changes, word qualifiers, and use of the word «just» will discriminate truthful narratives from deceptive narratives at the same rate as the ID-3 computer software program.

Materials and methods. The study consisted of 133 participants. Participants were drawn from the student population studying law enforcement and justice administration at a mid-western university. Since university students must demonstrate minimum literacy skills upon enrollment, this population ensured that the study participants can read and write in English. The participants read and signed consent forms before participating in the exercise.

The participants were provided with the following verbal directions.

You read an article in the morning newspaper that an unidentified man was found murdered near the sculpture in front of the university library. The cause of death was blunt trauma. Write a false statement telling the police investigators that you are the person responsible for the murder of the unidentified man.

The hypothetical scenario presented was fictional; no murder occurred. The student volunteers wrote what amounts to deceptive statements or, in other words, wrote false confessions. The participants were given unlimited time to write their deceptive narratives.

A total of 133 statements were received (N = 133). The researchers transcribed each handwritten narrative verbatim using Microsoft dictation. The transcribed statements were then analyzed by the Incident Driven Deception Detection (ID-3) computer program. The ID-3 computer program uses a proprietary algorithm to detect the veracity of written statements. The ID-3 computer program comprises two central components: the computer processing program and a language-specific database. ID-3 uploads and analyzes text files such as witness and suspect statements, interview transcripts, trial transcripts, deposition transcripts, and other types of narratives for veracity. The database consists of words and phrases, referred to as variables that tend to indicate deception.

Measures

The independent variable condition has five levels — text bridges, spontaneous negations, tense change, word qualifiers, and use of the word «just.» The dependent variable has one variable – accuracy. The categories of deceptive and inconclusive were collapsed and treated as deceptive because an inconclusive score indicates that additional inquiry is necessary to determine the veracity of the narratives.

These independent variables are expressed as percentages.

The deceptively written narratives were scored as follows:

Text bridge percent -— Text bridge percent was calculated by dividing the total number of text bridges by the total number of words in the same narrative.

Spontaneous negation percent — Spontaneous negation percent was calculated by dividing the total number of spontaneous negations by the total number of words in the same narrative.

Tense change percent — Tense change percent was calculated by dividing the total number of present tense verbs by the total number of words in the same narrative.

Just percent -The Just percent was calculated by dividing the total number of times the word «just» was used by the total number of words in the same narrative.

Word qualifier percent – The word qualifier percent was calculated by dividing the total number of word qualifiers by the total number of words in the same narrative.

Results. The Logistic Regression Model was used to analyze the data. The dependent variable is the predicted accuracy of the transcribed narratives. The independent variables are the percent of the linguistic markers: text bridges, spontaneous negation, present tense, word qualifiers, and the word «just.» Refer to Table 3 for the results of the logistic regression.

Table 3

The results of the logistic regression

	Marginal Effect	Standard Error	z	P>|z|	[0.025	0.0975]
Text bridge percent	0.1742	0.021	8.280	0.000	0.133	0.215
Tense change percent	0.1357	0.026	5.263	0.000	0.085	0.186
Just percent	0.0255	0.057	0.447	0.655	-0.086	0.137
Spontaneous negation percent	0.2037	0.032	6.346	0.000	0.141	0.267
Word qualifiers percent	———	——-	——	——	——	——

Discussion. Three of the linguistic variables analyzed in this study, Text Bridges, Spontaneous Negations, and Present Tense, matched the ID-3 computer software program at a 90 percent precision rate. The three independent variables when combined, closely approximated the results of the ID-3 program.

This study offers a new paradigm for detecting deception in written narratives. This linguistic approach does not rely on induced detection apprehension, the fight or flight response, or cognitive overload, which can vary from one person to another. Deceptive people use the same grammar structures as truthful people. Liars must use grammar structures to circumvent intentionally withheld information. This study identified three grammar structures: text bridges, spontaneous negations, and tense change to identify where dissemblers intentionally withhold information. Identifying these variables guides investigators to the places in narratives where further investigation is required.

Relying on grammar structures to detect deception is a more stable platform because liars and truthful people must use a strict set of grammar rules to communicate the truth or a lie. Examining the grammatical differences between how people tell the truth and how they lie provides a new avenue to study deception, which may prove to be more reliable.

The unique feature of this linguistic approach is that the same approach to detect deception can be used in foreign languages, as demonstrated by Schafer (2007), DeCicco and Schafer (2015), Schafer, Wen, Ekici, and Young (2020), and Hwang, Matsumoto, and Sandoval (2016). This linguistic approach may provide a new method to detect deception. Nevertheless, further research is necessary to confirm this.

The results of this study serve to further assist investigators in detecting deceptive statements of witnesses, victims, suspects, and other persons of interest related to a law enforcement investigation. Investigators should be provided with additional training in detecting deception by focusing on the presence of linguistic markers, specifically Text Bridges, Spontaneous Negations, and Present Tense.

Conclusion. This study and its results were limited to college students as a sample population. Additional and varied population samples should be examined to determine if consistent results are obtained. This study analyzed deceptive statements; additional studies are warranted wherein truthful and deceptive narratives are analyzed. Narratives based on actual occurrences versus fictitious scenarios may garner different results.

 

References

1. Rabon D. Investigative Discourse Analysis. — Durham, NC: Carolina Academic Press, 1996.
2. Sapir A. (1987) Scientific Content Analysis, Phoenix: unpublished manuscript. Laboratory for Scientific Interrogation.
3. Kaster J. Interviewing Witnesses and Statement Analysis, unpublished manuscript. — Orleans, Ontario, Canada, 1999.
4. Rudacille W. C. (1994). Identifying Lies in Disguise, Dubuque, IO: Kendall/Hunt.
5. Steller M. & Koehnken G. Criteria based statement analysis in D. C. Raskin (ed.) Psychological Methods for Criminal Investigation and Evidence. — New York: Springer, 1989. — Р. 217-245.
6. Johnson M. K. & Raye, C. L. (1981). Reality monitoring. Psychological Review, 88, 67-85.
7. Labov W. & Waletsky J. (1967). Narrative analysis. In Helm, J. (ed.) Essays on the Verbal and Visual Arts. Seattle: University of Washington Press
8. Loconte R., & Kleinberg B. (2025). When lies are mostly truthful: automated verbal deception detection for embedded lies. arXiv preprint arXiv:2501.07217.
9. DePaulo B.M., Lindsay J.J., Malone B.E., Muhlenbruck L. Charlton K. & Cooper H.  Cues to deception // Psychology Bulletin. — 2003. — № 129(1). — Р. 74-118.
10. Chomsky N. Syntactic structures. — New York: Walter de Gruyter. 2002
11. Chomsk N.  Aspects of the theory of language. — Cambridge, MA: The MIT Press, 1965.
12. Labov W.  Language in the inner city. — Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 1992.
13. Forlini G., Bauer M. B., Biener L., Capo L., Kenyon K. M., Shaw D. H., & Verner Z. (1990). Grammar and composition. Englewood Cliffs, NJ: Prentice Hall.
14. Ekman P.  Telling lies: Clues to deceit in the marketplace, politics, and marriage. — New York: W. W. Norton, 1992.
15. Schafer J., Ekici N., Young D., Maldonado K., & Karlins M.  Verbal indicators of deception // Journal of Forensic Sciences and Criminal Investigation. — 2023. — № 17. — Р. 1-9.
16. DeCicco A. J. & Schafer J. R. Grammatical differences between truthful and deceptive narratives // Applied Psychology in Criminal Justice. — 2015. — № 11. — Р. 76-92.
17. Schafer J., Wen M., Ekici N., & Young D. Detecting truthful and deceptive statements: An experiment on the Chinese language International. Scientific and Practference Proceedings. — Vladimir City, Russian Federation, 2020. Р. 95-107.
18. Adams S. H. & Jarvis J. P. () Indicators of veracity and deception: an analysis of written statements made to police // International Journal of Speech, Language and the Law. — 2006. — № 13 (1). — Р. 1-22.

---

Продолжение. Начало в № № 1-2 (273-274).

МРНТИ 10.59.00

УДК 349.6

Музтауов Жандос Баурланович — магистрант Академии правоох­ра­ни­тельных органов при Генеральной прокуратуре РК 2020 г. (Республика Казахстан, г. Косшы);

Бекишева Сабигуль Джанабаевна — научный руководитель, главный науч­ный сотрудник Цента исследования проблем в сфере защиты общественных ин­тересов Межведомст­вен­ного научно-исследовательского института Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре РК, старший совет­ник юстиции, доктор юридических наук, доцент (Республика Казахстан, г. Косшы)

ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ВОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН

Аннотация. В представленной магистерской диссертации рассматриваются вопросы обеспечения водной безопасности Республики Казахстан, которые яв­ля­ются одними из элементов экологической безопасности. Отличительной чертой рас­сматриваемого вопроса является необходимость обеспечения воды в прием­ле­мом объеме для удовлетворения нужд населения и функционирования государ­ства.

Работа представлена в трех разделах, содержащих 12 подразделов. В данном номере журнала читателю представлен второй раздел «Организационно-правовой механизм обеспечения водной безопасности в Республике Казахстан», состоящий из четырех подразделов. А именно будут рассмотрены вопросы понятия и особен­нос­тей организационно-правового механизма обеспе­че­ния водной безопасности в Республике Казахстан, понятия и принципов государственного управления в этой области в современный период, система и компетенция органов государственного уп­равления, а также роль органов прокуратуры Республики Казахстан в обеспече­нии водной безопасности.

В работе авторы представляют свое решение проблем водного хозяйства, яв­ляю­щееся стратегической проблемой, в виде комплекса мер по обеспечению вод­ной безопасности, в том числе путем повышения эффективности управления вод­ными ресурсами.

Ключевые слова: водная безопасность, Водный кодекс, водоемы, государ­ственные программы, национальная безопасность, Республика Казахстан, охрана, водный фонд.

Музтауов Жандос Баурланович — ҚР Бас прокуратурасы жанындағы Құқық қорғау органдары академиясының магистранты 2020 ж. (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.);

Бекішева Сәбигүл Жанабайқызы — ғылыми жетекші, Қазақстан Респуб­ли­касы Бас Прокуратурасының жанындағы Құқық қорғау органдары академиясы­ның Ведомствоаралық ғылыми-зерттеу институты Зерттеулерді үйлестіру және құқық қорғау жүйесінің проблемаларын зерделеу орталығының бас ғылыми қызметкері, заң ғылымдарының докторы, доцент (Қазақстан Республикасы, Қосшы қ.)

ҚАЗАҚСТАН РЕСПУБЛИКАСЫНЫҢ СУ ҚАУІПСІЗДІГІН ҚҰҚЫҚТЫҚ РЕТТЕУ МӘСЕЛЕЛЕРІ

Түйін. Ұсынылған магистрлік диссертацияда экологиялық қауіпсіздік элементтерінің бірі болып табылатын Қазақстан Республикасының су қауіпсіздігін қамтамасыз ету мәселелері қаралады. Қарастырылып отырған мәселенің айрықша ерекшелігі халықтың қажеттіліктерін қанағаттандыру және мемлекеттің жұмыс істеуі үшін суды қолайлы көлемде қамтамасыз ету қажеттілігі болып табылады.

Жұмыс 12 бөлімнен тұратын үш бөлімде ұсынылған. Журналдың осы санында оқырманға төрт бөлімнен тұратын «Қазақстан Республикасында су қауіпсіздігін қамтамасыз етудің ұйымдық-құқықтық тетігі» атты екінші бөлім ұсынылған. Атап айтқанда, Қазақстан Республикасында су қауіпсіздігін қамтамасыз етудің ұйым­дас­тырушылық-құқықтық тетігі ұғымы мен ерекшеліктері, қазіргі кезеңдегі осы са­ла­да­ғы мемлекеттік басқару ұғымдары мен қағидаттары, Мемлекеттік басқару ор­ган­да­рының жүйесі мен құзыреті, сондай-ақ су қауіпсіздігін қамтамасыз етудегі Қа­зақ­стан Республикасы прокуратура органдарының рөлі мәселелері қаралатын болады.

Жұмыста авторлар стратегиялық проблема болып табылатын су шаруашы­лы­ғы проблемаларын шешуді су қауіпсіздігін қамтамасыз ету жөніндегі шаралар ке­шені түрінде, оның ішінде су ресурстарын басқару тиімділігін арттыру арқылы ұсы­нады.

Түйінді сөздер: су қауіпсіздігі, Су кодексі, су айдындары, Мемлекеттік бағдарламалар, Ұлттық қауіпсіздік, Қазақстан Республикасы, қорғау, су қоры.

Muztauov Zhandos Baurlanovich — master’s student at the Academy of law enforcement agencies under the General prosecutor’s office of the Republic of Kazakhstan, 2020 (Republic of Kazakhstan, Kosshy);

Bekisheva Sabigul Dzhanabaevna — academic advisor, chief researcher at the Center for the study of issues in the sphere of protection of public interests of the Interdepartmental research institute of the Academy of law enforcement agencies under the General prosecutor’s office of the Republic of Kazakhstan, senior counselor of justice, doctor of law, associate professor (Republic of Kazakhstan, Kosshy)

LEGAL REGULATION ISSUES OF WATER SECURITY IN THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN

Annotation. This master’s thesis addresses the issues of ensuring water security in the Republic of Kazakhstan, which constitutes an essential element of environmental safety. A distinctive feature of this issue is the need to guarantee an adequate volume of water to meet the population’s needs and ensure the functioning of the state.

The thesis is structured into three chapters, comprising twelve sections. This journal issue presents the second section «Organizational and legal mechanism for ensuring water security in the Republic of Kazakhstan», which includes of four subsections. Specifically, the issues of the concept and features of the organizational and legal mechanism for ensuring water security in the Republic of Kazakhstan, the concept and principles of public administration in this area in the modern period, the system and competence of government bodies will be considered, as well as the role of the prosecutor’s office of the Republic of Kazakhstan in ensuring water security.

The authors offer their solution to problems in the water sector, which is a strategic issue—through a set of measures aimed at enhancing water security, including improving the efficiency of water resource management.

Keywords: water security, Water сode, water bodies, state programs, national security, Republic of Kazakhstan, protection, water fund.

 

2. ОРГАНИЗАЦИОННО-ПРАВОВОЙ МЕХАНИЗМ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ВОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ В РЕСПУБЛИКЕ КАЗАХСТАН

2.1. Понятие и особенности организационно-правового механизма обеспе­че­ния водной безопасности в Республике Казахстан

Понятие организационно-правовой механизм обеспечения водной безопас­нос­ти является составной частью механизма охраны окружающей среды. Поэтому для начала необходимо раскрыть природу определения общей структуры.

Наиболее полное определение как нам представляется приводит украинский ученый А. П. Гетьман, который считает, что «организационно-правовой механизм охраны окружающей природной среды — это механизм организации и системы деятельности органов государственной исполнительной власти и органов мест­но­го самоуправления в сфере публичных экологических отношений, возникающих в связи с охраной окружающей среды и обеспечением экологической безопаснос­ти»[1].

В свою очередь, перед определением организационно-правового механизма необходимо дать определение каждой из составных частей этого понятия.

Организационный механизм представляет собой вертикальную структуру го­сударственного аппарата уполномоченного на реализацию задач водной политики и соответственно обеспечения водной безопасности страны.

Под правовым механизмом следует понимать совокупность правовых актов, ре­гулирующих общественные отношения в сфере водной безопасности, а также на­правленных на регламентацию деятельности уполномоченных органов, задейст­во­ванных в решении задач водной политики.

Следовательно, под организационно-правовым механизмом обеспечения вод­ной безопасности следует понимать организацию деятельности уполномоченных органов, обладающими государственно-властными полномочиями призванных регулировать общественные отношения, возникающие в сфере обеспечения вод­ной безопасности опираясь на установленную законодательную базу.

Кроме того, помимо уполномоченных органов немаловажную роль играют граж­дане и общественные объединения, т. к. согласно ст. 33 Водного кодекса РК «государственные органы могут привлекать граждан и общественные объеди­не­ния для осуществления мероприятий по рациональному использованию и охране водного фонда»[2].

Из этого следует, что при определении понятия правильным было бы учиты­вать полный круг субъектов, участвующих в реализации задач водной политики.

При этом, отметим, что граждане и общественные объединения не наделены властными полномочиями и не несут ответственности за недостижение целевых показателей.

В связи с этим возникает вопрос самосознания граждан, т. е. необходимости повышения уровня «экологической культуры» (в данном случае «водной культу­ры»).

Вопрос бережного отношения к природе возник не случайно, ведь в условиях конкурентной рыночной среды тема рационального использования природных ре­сурсов стоит достаточно остро.

В настоящее время цели государственного аппарата в значительной степени на­правлены на использование природных ресурсов для обеспечения экономи­чес­кого роста и роста благосостояния граждан. Однако, при этом, вопросы сбаланси­ро­ванного использования природных ресурсов отходят на второй план.

Одними из главных проблем являются слабое правовое сопровождение и без­зубость уполномоченных органов.

Здесь уместно привести в пример схожую ситуацию в соседней России, в ко­то­рой, по мнению ряда российских авторов, Водный кодекс РФ установил при­оритет водопользования перед охраной водных ресурсов и сам в значительной сте­пени утратил нормы природоохранного закона[3].

Схожесть ситуаций заключается, прежде всего, в сырьевой направленности экономики обеих стран.

Так, в Казахстане в 2016 году доля экспорта сырьевых продуктов составляла 64,9 %[4], а в России в 2018 году этот показатель — 46,3 %[5].

Проблема деятельности уполномоченных органов автором выделена в отдель­ном подразделе исследования.

На сегодняшний день необходимо комплексно подходить к решению данного вопроса, государство как регулятор всех этих отношений должно в первую очередь строго регулировать деятельность специальных водопользователей для охраны и рационального использования природных ресурсов и стимулировать граждан к бережному отношению к природе и недопущению правового нигилизма среди них.

Конечно, нельзя не отметить, что государство как регулятор общественных от­ношений в сфере природопользования установило ряд необходимых импера­тив­ных мер, исполнение которых обязательно для природопользователей.

К ним можно отнести требования по ограничению сбросов загрязняющих ве­ществ (путем снижения объема эмиссий в водные объекты); прохождение субъек­тами природопользования обязательной процедуры оценки воздействия на окру­жающую среду в ходе проведения комплексной экспертизы и др.[6]

Вместе с тем, нужно отметить особую роль бассейновых соглашений, так, по мнению Д. О. Сивакова, «бассейновые соглашения о восстановлении и охране вод­ных объектов — важный организационно-правовой механизм, призванный обес­пе­чить большую гибкость и динамичность государственного управления в сфере водного хозяйства»[7].

Нельзя не согласиться с его точкой зрения, т. к. соглашения между бассейно­в­ыми инспекциями, местными исполнительными органами и субъектами, находя­щи­мися в пределах бассейна водных объектов служат цели объединения и коор­динации их деятельности для охраны водных объектов.

 

2.2. Понятие и принципы государственного управления в области обеспе­чения водной безопасности Республики Казахстан в современный период

Советским и российским ученым-экологом О. С. Колбасовым отмечалось, что «достижение целей охраны природы в современных условиях невозможно без хорошо поставленного и непрерывно функционирующего государственного уп­рав­ления»[8].

При этом О. С. Колбасов определяет широкий круг видов деятельности, ко­то­ры­ми охватывается государственное управление, а именно: издание правовых ак­тов; изучение и учет состояния природных ресурсов; сохранение, восстановление и улучшение всех видов природных богатств; осуществление оперативно-хо­зяй­ственных и исполнительно-распорядительных мер; контроль и надзор за выпол­не­нием природоохранного законодательства и борьба с их нарушениями.

По мнению В. Г. Атаманчук, «государственное управление как практическое, организующее и регулирующее воздействие государства (через систему своих структур) на общественную и частную жизнедеятельность людей в целях её упо­ря­дочения, сохранения или преобразования, опирающееся на властную силу»[9].

Н. И. Глазунова же указывает на то, что «государственное управление рассма­т­ривается как целенаправленное организующее-регулирующее воздействие госу­дар­ства на общественные процессы, отношения и деятельность людей»[10].

Что касается государственного управления в области обеспечения водной без­опасности, то в Водном кодексе РК 1993 года и 2003 года подобное понятие от­сут­ст­вовало, как и впрочем, понятие водной безопасности.

В кодексах указаны лишь сведения о субъектах государственного управления, на которых возложены функции по обеспечению водной безопасности страны.

Так, в ст. 15 Водного кодекса РК от 1993 года указывается, что «по поручению Правительства Республики Казахстан управление водными ресурсами осущест­в­ляет специальный государственный орган Республики Казахстан, выполняющий свои функции непосредственно или через бассейновые, областные и иные подраз­де­ления с участием органов охраны природы и иных специально уполномоченных государственных органов»[11].

Согласно ст. 33 действующего Водного кодекса РК «государственное управ­ле­ние в области использования и охраны водного фонда, водоснабжения и водоот­ве­дения осуществляют Президент Республики Казахстан, Правительство Рес­пуб­лики Казахстан, уполномоченный орган, уполномоченный орган в области комму­наль­ного хозяйства, местные представительные и исполнительные органы облас­тей (городов республиканского значения, столицы) в пределах своей компетенции, установленной Конституцией, настоящим Кодексом, иными законами Республики Казахстан, актами Президента Республики Казахстан и Правительства Республики Казахстан»[12].

Отечественными учеными неоднократно предпринимались попытки дать опре­деление понятию государственного управления в области обеспечения вод­ной безопасности.

Автору представляется верным утверждение С. Ж. Сулейменовой о том, что «с водно-правовой точки зрения государственное управление в области исполь­зо­вания и охраны водных ресурсов следует рассматривать как самостоятельный эле­мент правового режима вод. Следовательно, под управлением в области использо­ва­нии и охраны водных ресурсов следует понимать совокупность предприни­мае­мых компетентными органами, уполномоченными лицами, общественными объе­ди­нениями и гражданами действий, направленных на обеспечение исполнения требований законодательства о владении, пользовании, распоряжение водными ре­сурсами и их охраны, а также защиты прав и законных интересов водо­поль­зователей»[13].

Вместе с тем, С. Б. Байсаловым отмечено, что «управление водным хозяйст­вом — это форма деятельности, состоящая в осуществлении водных актов и на­прав­ленная на организацию и ведение ресурсов, строительство и содержание водо­хо­зяйственных сооружений и устройств, обеспечение строгого и последователь­ного соблюдения и выполнения установленных правил и порядка использования и охраны водных ресурсов и водохозяйственных сооружений и устройств»[14].

Н. Б. Мухитдинов отмечает, что «управление использованием и охраной вод­ных ресурсов носят государственный характер, так как воды являются объектами права государственной собственности. Государство осуществляет право­мочия собственника вод и правомочия суверена через свои органы, которые в пределах установлен­ной компетенций совершают акты государственного управления, на­пра­вленные на организацию рационального использования и охраны вод. Связь между правом собственности и правом управле­ния состоит в том, что управление является способом выражения отношения собственности. Право­вая регламентация отношений по управлению в области использования и охраны вод, в конечном счете, является правовой регламентацией отношений собственности на эти богат­ст­ва. Собственность служит материальной гарантией управления водопользо­ва­нием в интересах настоящего и будущего поколений»[15].

Затрагивая вопросы принципов государственного управления в области обес­пе­чения водной безопасности необходимо отметить, что они нашли свое отра­жение в Водном кодексе РК 2003 года.

Так, согласно ст. 34 Водного кодекса РК, государственное управление в об­ласти использования и охраны водного фонда, водоснабжения и водоотведения ос­новывается на принципах:

1) государственного регулирования и контроля в области использования и ох­раны водного фонда, водоснабжения и водоотведения;

2) устойчивого водопользования —- сочетания бережного, рационального и комплексного использования и охраны вод;

3) создания оптимальных условий водопользования, сохранения эколо­ги­чес­кой устойчивости окружающей среды и санитарно-эпидемиологической безопас­ности населения;

4) бассейнового управления;

5) разделения функций государственного контроля и управления в области ис­пользования и охраны водного фонда и функций хозяйственного использования вод­ных ресурсов[16].

Попробуем детально разобрать каждый из принципов, изложенных в кодексе.

Государственное регулирование и контроль в области использования и охра­ны водного фонда, водоснабжения и водоотведения.

Данный принцип подразумевает принятие государством, как исключитель­ным собственником водного фонда страны комплекса организационно-правовых мер направленных на регулирование отношений, складывающихся в процессе ис­пользования водных ресурсов. Включает в себя принятие соответствующих право­вых актов, ратификацию международных документов, создание и руководство уполномоченными органами, выполнение контрольных функций, привлечение к установленной законом ответственности за совершение противоправных деяний и т. д.

Устойчивое водопользование — сочетание бережного, рационального и комплексного использования и охраны вод.

Принцип устойчивого водопользования носит многоаспектный характер.

Рациональное использование водных ресурсов является обязанностей каж­дого человека и гражданина, а также всех лиц, осуществляющих специальное во­до­пользование.

Сочетание всех вышеуказанных признаков позволит минимизировать по­след­ствия загрязнений прошлых лет, а также не допустить попустительского отноше­ния в будущем.

Неотъемлемой частью будет являться правовое и не только воспитание моло­дежи с целью привития им принципов бережного отношения к водным ресурсам.

Комплексное использование заключается в многофункциональности водных ресурсов, т.е. возможности забора воды для сельскохозяйственных нужд, нужд населения, водоотведения и др. Соответственно и охрана должна быть соразмерна этим процессам.

Создание оптимальных условий водопользования, сохранения экологической устойчивости окружающей среды и санитарно-эпидемиологической безопас­ности населения.

Указанный принцип характеризуется созданием таких условий, при которых процесс водопользования будет осуществляться безболезненно для окружающей среды, в т.ч. водных ресурсов.

Для определения данного принципа наиболее подходящими являются вы­держ­ки из национального доклада Республики Казахстан о состоянии водных ре­сурсов, озвученного в Женевском семинаре, посвященного роли экосистем как ис­точников воды.

«В результате реформ сформирована многоуровневая система управления водо­хозяйственным комплексом, представленная межгосударственным, государ­ственным; бассейновым и территориальным уровнями управления. Эти уровни взаи­мосвязаны и выполняют следующие задачи.

На межгосударственном уровне управления водными ресурсами достигается сотрудничество по вопросам совместного использования и охраны транс­гра­ничных водных ресурсов. На этом уровне, с учетом сложившейся международной практики, должны рассматриваться вопросы управления водными ресурсами, сни­жения или предотвращения отрицательных воздействий; предотвращения потерь воды в верховьях и замыкающих створах бассейнов; сотрудничества в области охраны качества вод.

На государственном (национальном) и бассейновом уровнях управления осу­ще­ствляются водохозяйственные проекты национального или регионального зна­чения. Примеры водохозяйственных мероприятий на этом уровне: сооружение пло­тин, водохранилищ, дамб, централизованных водозаборов подземных вод, на­сос­ных станций, регулирование стока рек и режимов работы крупных водо­хра­нилищ, выявление альтернативных источников пресной воды, а также макси­маль­ное снижение потерь при подаче и распределении воды.

Планы управления на этих уровнях должны исходить, главным образом, из дей­ствительных потребностей и учитывать существующие социальные и эконо­мические условия в бассейне рек. Планы управления низового уровня должны соответствовать общим планам управления, а общая водохозяйственная политика должна быть ориентирована на все уровни управления. Необходим оптимальный компромисс (в техническом, экономическом и социальном отношениям) между дальностью транспортировки воды потребителям и приближением потребителей к источникам воды.

На территориальном уровне управления осуществляется эксплуатация и со­дер­жание в исправности всех водохозяйственных сетей и сооружений, принад­ле­жащих государству. Работа на этом уровне обычно направлена на снижение потерь воды при транспортировке и распределении, на обеспечение доставки воды соот­ветствующего качества и количества в различные пункты в требуемое время и на налаживание прямых эффективных связей между центральными и местными ор­га­низациями, ведающими водными ресурсами различных районов.

Организуется работа по повышению эффективности использования воды со­от­ветствующими методами и средствами, созданию кооперативов и ассоциаций во­допользователей, по взаимодействию между водопользователями и террито­ри­альными органами, ведающими распределением водных ресурсов, что обеспечи­вает справедливое распределение воды и минимальные ее потери.

На этом уровне также осуществляется сотрудничество и контроль за водохо­зяй­ственными объектами, находящимися во владении кооперативов и ассоциаций водопользователей или отдельных лиц с целью обеспечения безопасности и эф­фек­тивности этих сооружений. При этом преследуется важная цель — создание эффективной негосударственной сети обслуживания, а также специализи­ро­ван­ных частных компаний по эксплуатации и ремонту водохозяйственных объектов и сооружений»[17].

Бассейновое управление.

Принцип бассейнового управления внедрен сравнительно недавно, осущест­в­ление управления которого осуществляется между административно-территори­аль­ными единицами в пределах бассейнов водных объектов.

«Целью создания БС является привлечение и активное участие групп водо­поль­зователей и заинтересованных лиц в управлении водными ресурсами на уров­не речных бассейнов, осуществление действенного контроля над управлением во­до­распределения, качеством водных ресурсов и сохранением природных комплек­сов. Состав БС должен включать авторитетных и компетентных членов совета по вопросам управления водными ресурсами на местах. Бассейновый совет должен использовать в своей деятельности принцип прозрачности и возможность инфор­ми­рования общественности о принимаемых решениях. Он должен также иметь доступ к информации о режимах 2 водопотребления субъектами водопользования, объемах водоотведения, качестве потребляемой воды, степени очистки возврат­ных и отводимых вод, об условиях работы водоприемников»[18].

Разделение функций государственного контроля и управления в области использования и охраны водного фонда и функций хозяйственного использования водных ресурсов.

«Данное разделение осуществлено путем организации бассейновых инспек­ций, реализующих функцию государственного управления на бассейновом уровне, с одной стороны, и создания Республиканского государственного предприятия «Каз­водхоз», ответственного за эксплуатацию и ремонт гидротехнических соору­же­ний, магистральных водопроводов и 39 реализацию иных функций хозяйст­вен­ного использования вод, с другой стороны»[19].

Основной причиной разделения этих функций послужила необходимость соз­дания специального органа ответственного за хозяйственно-оперативное управ­ле­ние водохозяйственных объектов, находящихся в республиканской собственности и имеющих особое стратегическое значение для страны.

Анализируя данную ситуацию, необходимо отметить, что данное разделение привело к тому, что фактически орган, на которого возложены функции по конт­ролю над собственниками гидротехнических сооружений, и РГП «Казводхоз» на­ходились в подчинении у Министерства сельского хозяйства (до образования в 2019 году Министерства экологии, геологии и природных ресурсов – Прим. авт.), что следовательно порождает сомнения в объективности проведения проверок в деятельности указанного РГП.

 

2.3. Система и компетенция органов государственного управления в области обеспечения водной безопасности Республики Казахстан

Видный ученый Российской Федерации М. М. Бринчук отмечает, что «опре­де­ляя место государственного управления природопользованием и охраной окру­жающей среды в механизме экологического права с учетом принципа разделения властей, важно подчеркнуть, что оно осуществляется в рамках исполнительной влас­ти государства»[20].

Государственное управление в области обеспечения водной безопасности РК осуществляется компетентными государственными органами, ответственными за реализацию государственной политики в данном направлении.

По мнению Д. О. Сивакова, «государственное управление в области водного хозяйства исторически осуществлялось с помощью административных методов. Эти методы активно использовались в советский период, применяются они и в настоящее время. Однако в условиях рынка все большее применение находят эко­но­мические механизмы, основанные главным образом на торгах и договорных на­чалах. Поэтому можно говорить о развитии системы государственного регули­ро­вания в области водного хозяйства»[21].

Глава 6 Водного кодекса РК устанавливает систему компетенций государ­ст­венных органов, на которых возложены функции по использованию и охране вод.

Так, помимо Правительства РК указаны уполномоченный орган в лице Ми­нис­терства экологии, геологии и природных ресурсов РК; уполномоченный орган в области коммунального хозяйства, как правило, эти функции возложены на ком­мунальные предприятия находящихся на балансе местных исполнительных орга­нов; местные представительные органы (маслихаты) и местные исполнительные ор­ганы областей, городов и районов.

Согласно действующему водному законодательству страны установлена мно­гоуровневая система управления водными ресурсами, а именно:

• межгосударственный;
• государственный;
• бассейновый;
• территориальный.

Межгосударственный уровень.

В нее входят межгосударственная координационная водохозяйственная ко­мис­сия, научно-информационный центр и межправительственные комиссии.

К полномочиям относятся разработка стратегических рамок; регулирование транс­граничных водных объектов; контроль лимитов водозаборов; разработка ре­гио­нальных программ и проектов; координация совместных научных исследо­ваний.

Государственный уровень.

Правительство РК разрабатывает основные направления государственной по­ли­тики в области использования и охраны водного фонда, водоснабжения, водо­отведения.

Комитет по водным ресурсам Министерства экологии, геологии и природных ре­сурсов РК  осуществляет государственное управление в области использования и охраны водного фонда, водоснабжения и водоотведения (кроме водохо­зяй­ст­вен­ных и водоотводящих систем, расположенных в населенных пунктах); организует эксплуатацию водных объектов, водохозяйственных сооружений, находящихся в республиканской собственности; осуществляет государственный контроль за соблюдением требований к режиму хозяйственной деятельности на водоохранных зонах и полосах в пределах своей компетенции.

Комитет по делам строительства и жилищно-коммунального хозяйства Ми­ни­стерства индустрии и инфраструктурного развития Республики Казахстан осу­ще­ст­вляют государственное регулирование в области водоснабжения и водо­от­ведения; мониторинг систем водоснабжения и водоотведения, приема сточных вод в системы водоотведения, и технической эксплуатации систем водоснабжения и водоотведения населенных пунктов.

Комитет экологического регулирования и контроля Министерства экологии, геологии и природных ресурсов Республики Казахстан проводит государственную экологическую экспертизу в пределах своей компетенции, а также координирует деятельность по проведению экологической экспертизы в Республике Казахстан и осуществляет методическое руководство ею; проводит государственную экологи­чес­кую экспертизу проектов по объектам I категории в составе комплексной вневе­домственной экспертизы проектов строительства или комплексной градострои­тель­ной экспертизы градостроительных проектов в порядке, установленном зако­нодательством Республики Казахстан об архитектурной, градостроительной и стро­ительной деятельности; осуществляет государственную экологическую экс­пер­тизу по проектам (технико-экономическим обоснованиям и проектно-сметной документации) строительства и эксплуатации объектов I категории хозяйственной деятельности.

Бассейновый уровень.

Бассейновые управления осуществляют комплексное управление водными ре­сурсами гидрографического бассейна на основе бассейнового принципа; коор­ди­на­цию деятельности субъектов водных отношений по использованию водных ре­сур­сов с целью достижения положительного экономического эффекта, разумного, справедливого и экологически устойчивого водопользования; подготовку и реа­лизацию бассейновых соглашений о восстановлении и охране водных объектов в пределах соответствующего бассейна; осуществление государственного контроля за использованием и охраной водного фонда, соблюдением физическими и юри­ди­ческими лицами водного законодательства Республики Казахстан.

Участие территориальных органов уполномоченного государственного орга­на в области охраны окружающей среды в реализации бассейнового принципа уп­рав­ления водными ресурсами осуществляется путем согласования планов рацио­нального использования и охраны водных объектов на основе составленных водо­хо­зяйственных балансов, схем комплексного использования и охраны водных ре­сурсов соответствующего бассейна; ведения мониторинга водных объектов соот­ветствующего бассейна совместно с уполномоченным органом; осуществления го­сударственного контроля в области использования и охраны водного фонда в пре­делах своей компетенции.

Бассейновый совет.

Бассейновый совет рассматривает актуальные вопросы в области исполь­зо­ва­ния и охраны водного фонда, водоснабжения и водоотведения, вносит предло­же­ния и рекомендации для участников бассейнового соглашения.

Территориальный уровень.

Местные исполнительные органы управляют водохозяйственными сооруже­ния­ми, находящимися в коммунальной собственности, осуществляют меры по их защите; ведут учет водохозяйственных сооружений, находящихся в государ­ст­вен­ной собственности, при обнаружении бесхозяйных водохозяйственных сооруже­ний проводят процедуры, предусмотренные гражданским законодательством Рес­публики Казахстан; реализуют государственную политику в области использо­вания и охраны водного фонда, водоснабжения и водоотведения устанавливают во­доохранные зоны, полосы и зоны санитарной охраны источников питьевого во­доснабжения по согласованию с бассейновыми водохозяйственными управле­ния­ми, уполномоченным органом в области санитарно-эпидемиологического благо­получия населения.

Вместе с тем, одними из актуальных проблем в данной сфере являются проб­лемы предупреждения, ликвидации вредного воздействия вод не занимается ни од­но ведомство, и в этой сфере отмечается значительное межведомственное распы­ле­ние ответственности (МВД, МСХ, МЭ, МЭГПР, местные исполнительные органы, хозяйствующие субъекты), а также практическое отсутствие координации действий на государственном уровне.

В настоящее время проблемы воды сосредоточены на уровне комитета цен­т­рального исполнительного органа (Комитет по водным ресурсам МЭГПР РК), необходимо вывести проблему на уровень министерства.

Мониторинг качественных характеристик вод осуществляют:

• РГП «Казгидромет» (фоновый мониторинг поверхностных вод);
• уполномоченный орган в области охраны окружающей среды (мониторинг качества промышленных стоков);
• уполномоченный орган в области санитарно-эпидемиологического надзора (мониторинг качества вод для питьевых нужд);
• уполномоченный орган по изучению и использованию недр (мониторинг качества подземных вод).

 

2.4. Роль органов прокуратуры Республики Казахстан в обеспечении водной безопасности

Согласно ст. 83 Конституции РК, прокуратура от имени государства осущест­в­ля­ет в установленных законом пределах и формах высший надзор за соблю­де­нием законности на территории Республики Казахстан, представляет интересы го­сударства в суде и от имени государства осуществляет уголовное преследование[22].

В ст. 4 Закона РК «О прокуратуре» определен круг задач, в которых отражены меры по защите прав, свобод человека и гражданина, интересов юридических лиц, общества и государства; выявление и пресечение нарушений законности; коор­ди­нация деятельности правоохранительных и других государственных органов, а так­же иные задачи, определяемые Президентом страны[23].

Координирующая роль органов прокуратуры также отражена в Концепции пра­вовой политики РК, согласно которой органы прокуратуры «являются ядром правоохранительной системы страны»[24].

Сложная экологическая обстановка, в т.ч. в сфере водных ресурсов в ряде регионов РК порождает необходимость усиления роли органов прокуратуры как координирующего органа для принятия мер и усиления межведомственного вза­и­мо­действия всех уполномоченных органов.

С. Д. Бекишева отмечает, что «в таких условиях решающая роль в борьбе с экологической преступностью остается за правоохранительными органами, в част­ности за органами прокуратуры и Министерства внутренних дел Республики Ка­зах­стан.

Задачей органов прокуратуры Республики Казахстан в области охраны окру­жаю­щей природной среды является осуществление экологического надзора»[25].

В регионах прокуроры областей (городов республиканского значения и сто­ли­цы) проводят и возглавляют координационные совещания, на которых возло­жено надлежащее руководство, системное взаимодействие, планирование сов­мест­ных мероприятий, а также проверка исполнения принятых решений.

Вместе с тем, в системе органов прокуратуры созданы специализированные природоохранные прокуратуры, задача которых состоит в надзоре за соблюдением экологического (природоохранного) законодательства.

В настоящее время в республике насчитывается 10 специализированных про­куратур, группа в составе областного аппарата прокуратуры Карагандинской об­лас­ти, а также группа по надзору за применением природоохранного законода­тельства Генеральной прокуратуры РК, общая штатная численность которых сос­тавляет 38 оперативных сотрудников. В гг. Нур-Султан и Шымкент, а также Кос­танайской, Жамбылской, Западно-Казахстанской и Актюбинской областях подоб­ные прокуратуры отсутствуют. Хотя проблемы в сфере водных ресурсов у них так­же присутствуют, к примеру, в Жамбылской области.

Так, К. Е. Ертаев, Д. С. Тенизбаева в своей статье отмечают, что «водное хо­зяй­ство — базовая отрасль экономики Жамбылской области, от развития которой зависит стабильность жизнеобеспечения населения и устойчивость экологии — имеет большие потери воды при хозяйственной деятельности из-за изношенности гидротехнических сооружений. Несмотря на большие государственные капи­таль­ные вложения в ремонт плотин, ни одно водохранилище области не может рабо­тать в полную мощность»[26].

Эти и многие другие проблемы не могут остаться без внимания органов проку­ратуры.

Кроме того, помимо координирующей деятельности органы прокуратуры про­во­дят анализ текущей экологической ситуации, по результатам которых прини­маются меры прокурорского реагирования либо инициируются вопрос проведения проверки в деятельности государственных органов либо субъектов предприни­ма­тельства.

Так, Генеральной прокуратурой РК в 2019 году проведена проверка в деятель­ности Комитета по водным ресурсам Министерства экологии, геологии и природ­ных ресурсов и его структурных подразделений по всей стране.

По результатам проверки прокурорами выявлены многочисленные наруше­ния, а именно:

• вывод денежных средств через «фирмы-однодневки»;
• завышение сметной стоимости проекта строительства;
• недочеты проектов строительства;
• нарушение технологий строительства;
• подписание актов выполненных работ без фактического выполнения работ и услуг;
• «долгострои», т.е. строительство объектов сверхустановленного срока;
• осуществление работ без геологических исследований, учета особенностей местности, инфраструктуры;
• неэффективное планирование строительства;
• наличие «мертвых душ», создание фиктивных рабочих мест и т.д.

Кроме того, «в нарушение статьи 37 Водного кодекса не функционирует ин­фор­мационная база данных водных объектов. Единая информационно-анали­ти­ческая система по управлению водными ресурсами, на которую затрачено 422 млн. тенге, также не введена в эксплуатацию.

Отсутствует автоматизированный обмен данными между Комитетом, Комите­том экологии, геологии и природных ресурсов и РГП «Казгидромет».

Об отсутствии у Комитета данных о количестве водных объектов в Казахстане свидетельствует тот факт, что в период 2016-2018 гг. по заказу Комитета ПК «Каз­ги­про­водхоз» провел работу по разработке Атласа озер Казахстана (фактически вся работа проведена ТОО «Институт географии») на сумму 208 млн. тенге. Более того, результаты этой работы даже не использованы на практике, т.е. бюд­жетные средств использованы неэффективно»[27].

По итогам проверки прокурорами внесено 26 представлений об устранении нарушений законности, начаты досудебные производства по 22 фактам хищения и присвоения бюджетных средств. Общая сумма ущерба составила более 8 млрд. тенге.

 

1. Гетьман А. П. Организационно-правовой механизм охраны окружающей природной среды // https://cyberleninka.ru/article/n/organizatsionno-pravovoy-mehanizm-ohrany-okruzhayuschey-prirodnoy-sredy
2. Водный кодекс 9 июля 2003 года № 481 // http://adilet.zan.kz/rus/docs/K030000481
3. Столярова Л. В., Вакула М. А. Новации Водного кодекса Российской Федерации // Право и политика. — 2008. — № 4.
4. Экономика Казахстана // https://ru.wikipedia.org/wiki
5. Треть доходов бюджетной системы России оказалась связана с нефтью и газом // https://www.rbc.ru/economics/22/08/2019/5d555e4b9a7947aed7a185de
6. Экологический кодекс от 9 января 2007 году № 212 // http://adilet.zan.kz/rus/docs/K070000212_#z137
7. Сиваков Д. О. Водное право: Учеб.-практ. пос. — М.: Юстицинформ, 2007. С. 31.
8. Колбасов О. С. Избранное. — М.: РГУП, 2017. С. 140.
9. Атаманчук Г. В. Теория государственного управления: Курс лекций. — М.: Юридическая литература, 1997. — 400 с.
10. Глазунова Н. И. Система государственного управления: Учебник для вузов. — М.: Дело, 1996. — 400 с.
11. Водный Кодекс Республики Казахстан от 31 маpта 1993 года. Утратил силу Кодексом Республики Казахстан от 9 июля 2003 года № 481 (K030481) // http://adilet.zan.kz/rus/docs/K930003000
12. Водный кодекс 9 июля 2003 года № 481 // http://adilet.zan.kz/rus/docs/K030000481
13. Сулейменова С. Ж. Государственное управление водными ресурсами // https://articlekz.com/article/9944
14. Байсалов С. Б. Водное право Казахской ССР. — Алма-Ата, 1966. — 277 с.
15. Мухитдинов Н. Б. Основы горного права. — Алма-Ата: Наука, 1983. — 123 с.
16. Водный кодекс 9 июля 2003 года № 481 // http://adilet.zan.kz/rus/docs/K030000481
17. Национальный доклад Республики Казахстан «О состоянии водных ресурсов и основные проблемы современного управления» Женева, 13-14 декабря 2004 г. // https://www.unece.org/fileadmin/DAM/env/water/meetings/ecosystem/Reports/Kazakhstan_ru.pdf
18. Ибатуллин С. Р., Заурбек А. К., Жданов Г. Н., Ким В. А., Мирсаитов Р. Г. Бассей­новые советы — новый подход к управлению водными ресурсами и водосбережению в речных бассейнах Республики Казахстан // http://www.cawater-info.net/bk/iwrm/pdf/basin_council.pdf
19. Тренинг по интегрированному управлению водными ресурсами для государственных служащих Республики Казахстан Совместный проект ЕЭС/ПРООН/ЕЭК ООН «Поддержка Казахстана по переходу к модели зеленой экономики» // https://www.unece.org/fileadmin/DAM/env/water/meetings/Water_Convention/2016/Projects_in_Central_Asia/Activity_1.4.3._Module_1_Political_civi_servants_RUS.pdf
20. Бринчук М. М. Концепция развития экологического законодательства Российской Федерации. — СПб.: Издательство Юридического института (Санкт-Петербург), 2009. — 149 с.
21. Сиваков Д. О. Тенденции правового регулирования водохозяйственной деятельнос­ти: Монография. — М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения. Юриспруденция, 2012. С. 13-14.
22. Конституция РК принята на республиканском референдуме 30 августа 1995 года // http://adilet.zan.kz/rus/docs/K950001000_
23. Закон Республики Казахстан от 30 июня 2017 года № 81-VI // http://adilet.zan.kz/rus/docs/Z1700000081
24. Указ Президента Республики Казахстан от 24 августа 2009 года № 858 «О Концепции правовой политики Республики Казахстан на период с 2010 до 2020 года» // http://adilet.zan.kz/rus/docs/U090000858_
25. Бекишева С. Д. Проблемы охраны окружающей среды в деятельности органов прокуратуры и Министерства внутренних дел Республики Казахстан: Авторефю дис. … канд. юрид. наук: 12.00.06. — Алматы, 2000. — 27 с.
26. Ертаев К. Е., Тенизбаева Д. С. Проблемы использования водных ресурсов в Жамбылской области // http://be5.biz/ekonomika1/r2013/4517.htm
27. Справка о состоянии законности в деятельности Комитета по водным ресурсам Министерства экологии, геологии и природных ресурсов при управлении водными ресурсами и расходований бюджетных средств.

Продолжение в следующем номере